Помоги проекту - поделись книгой:
Существует не слишком много актеров с настолько сложившимся амплуа, что достаточно одного упоминания имени в титрах — и жанр фильма сразу становится ясен. Таким артистом является Лесли Нильсен. Уже в пожилом возрасте, снявшись в нескольких пародиях («Голый пистолет», «Аэроплан» и т. д.), он навсегда застолбил за собой имидж пародийного комика. И теперь его участие в фильме являет собой некий «брэнд», знак качества комедии. Однако не всегда это качество — высшее.
В конце 2001 года на российский экран вышла немецко-канадско-американская копродукция под названием «Шестой элемент». Видимо, наши прокатчики (кстати, тоже поучаствовавшие в производстве фильма) решили, что настоящий перевод названия картины «2001: космическая пародия» отпугнет российского зрителя. И заложенные создателями ассоциации с классическим фильмом Кубрика будут менее понятны, чем отсылки к картине Бессона. Хотя, честно говоря, эпизодов, прямо пародирующих «Пятый элемент», в фильме практически нет.
Это, как уже понятно, пародия. Причем пародия широкомасштабная, обыгрывающая не какой-то конкретный фильм, а целую обойму модных блокбастеров. Лесли Нильсен играет полицейского, отправляющегося на лунную базу с целью раскрыть планы злоумышленников, людей и Чужих, решивших заменить американского президента (очень похожего на Клинтона) его же клоном, дабы клон открыл пришельцам вход на Землю. Как во всех пародиях такого рода, действие представляет собой набор гэгов, в каждом из которых есть намек на какой-нибудь фильм или известную личность. Увы, почти все это не смешно. Совсем. Вторая попытка Нильсена сыграть в пародии на научную фантастику потерпела фиаско. Как, впрочем, и первая («Голый космос»). Видимо, потому, что к брэндовому актеру надо бы еще попробовать приложить и хорошего режиссера. И сценариста.
ОЧЕНЬ СТРАШНОЕ КИНО 2
(SCARY MOVIE 2)
Производство компаний Dimension Films и Wayans Bros. Entertainment, 2001.
Сценарий: Марлон Вэйанс, Шон Вэйанс.
Режиссер Кинан Айвори Вэйанс.
В ролях: Анна Фарис, Марлон Вэйанс, Шон Вэйанс и др.
1 ч. 23 мин.
Это тоже пародия. Тоже набор гэгов. Также в каждом из эпизодов можно углядеть знакомое. Но юмор здесь совсем другого плана. Более жесткий, если можно так сказать о юморе. Эту комедию даже черной не назовешь. Возникает впечатление, что создатели фильма умышленно пошли на разрушение любых этических и эстетических рамок, границ и условностей. И, как и в первом фильме («Очень страшное кино», см. рецензию в «Если» № 5,2001), даже чрезвычайное обилие физиологических шуток не выглядит пошлым. Как ни странно. Ибо чересчур пошлое смотрится уже просто смешным и нелепым. Этакий примитив, лубок от юмора, но со вторым слоем.
Безусловно, братьев Вэйанс побудил создать продолжение успех первого фильма. Чувствуется, что продюсирование сиквела велось уже на ином финансовом уровне — например, в эпизодических ролях здесь снялись такие голливудские звезды, как Джеймс Вудс и Тим Кэрри. Да и уровень спецэффектов впечатляет.
Безумный профессор колледжа, в котором учатся оставшиеся в живых герои первого фильма, решает произвести жестокий эксперимент, отправив этих студентов в загадочный Адский дом, где происходят трансцендентные события. И пронаблюдать за реакцией потусторонних сил. В результате «Экзорцист» сменяется «Ведьмой из Блэйр», «Ангелы Чарли» дерутся с «Призраком дома на холме», растение из «Маленького магазинчика ужасов» не дает пустить себя на «косяки» и само закуривает героем, поединок на креслах-каталках из «Кошмара на улице Вязов» происходит под замедленно летящими голубями из фильмов Джона By, а главного злодея сбивает автобус из «Пункта назначения»… И так далее. Задача: как можно больше издевательств на единицу времени. Если вы не брезгливы и вам понравился первый фильм (неоднократно показанный на нашем ТВ), можете смело смотреть второй.
НЕГР ИЗ КАЛИФОРНИИ ПРИ ДВОРЕ КОРОЛЯ ЛЕО
Если бы не потрясающий кассовый успех блокбастеров вроде «Гарри Поттера» и «Властелина колец», фильм «Черный рыцарь» можно было бы считать одной из самых популярных картин начала зимы.
Понятие «негритянское», пардон, «афроамериканское кино» все больше проникает в современный коммерческий кинематограф. Рецепт приготовления этого варева прост: берется известный всем сюжет, сценарий обильно разбавляется своеобразным «черным» юмором, на главную роль приглашается популярный чернокожий комик и, в качестве обязательной приправы, все происходит под рэповый музыкальный ряд. Собственно, из рэпа такие методы и произрастают — все мы неоднократно слышали по радио и видели на MTV смесь негритянской скороговорки и популярной классической музыки. Называется это — ремикс. Ремиксы, как правило, пользуются спросом у публики — срабатывает эффект узнавания. Естественно, что подобная успешная медийная коммерческая схема обладает свойством расползаться по смежным областям шоу-бизнеса. Впрочем, киноримейки изобрели уже очень давно.
Фильм «Черный рыцарь» нельзя назвать римейком. Скорее, это именно ремикс — ибо в картине несметное количество ситуационных штампов. Прародителем сюжетной линии «Черного рыцаря», конечно же, надо считать незабвенный, неоднократно экранизованный роман Марк Твена «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура».
Кто только не попадал в гости к легендарному королю! Кстати, чернокожие тоже там побывали, и не так давно: вспомнить только незабвенную Вупи Голдберг в фильме «Рыцарь Камелота» (1998).
Здесь в средние века попадает ее соплеменник Джамал, работник калифорнийского парка развлечений «под старину». Добрые полфильма герой не может догадаться, что попал в прошлое — он думает, что находится на территории парка-конкурента. Тем не менее его природный оптимизм не иссякает, даже когда правда наконец доходит до него, а отсутствие костей в языке становится причиной вовлечения персонажа в дворцовые интриги XIV века. Суть коллизии такова — король Лео при содействии злобного рыцаря сэра Персиваля (значимое имя не так ли?) узурпировал британский трон; свергнутая королева во главе отряда повстанцев желает вернуть власть себе. События несут героя по своим волнам, а природные непосредственность и доброта позволяют разобраться, где тут плохие парни, а где хорошие. Все действия героя предсказуемы, одно клише сменяется другим, хотя порой все это начинает напоминать пародию, и тогда действительно становится смешно. Впрочем, и сама ситуация комична: негр в футболке с 23 номером и типично гарлемскими манерами на фоне средневекового антуража…
Впрочем, создатели фильма не отказали себе в удовольствии вписать в откровенно плоский юмор пародийные моменты. Дабы не отвращать от картины зрителя подготовленного и образованного. Ведь Джамал при слове Империя сразу придумал себе фамилию Скайвокер! А чего стоит сцена казни, где обыгрывается аналогичная сцена как твеновского романа, так и из его экранизации 1949 года (реж. Тэй Гарнет). Вряд ли сценаристы и режиссер видели советский фильм «Иван Васильевич меняет профессию», но наши зрители порадуются, наблюдая, как герой пытается обучить средневековый оркестр современной музыке.
Главную роль в картине исполнил популярный комик Мартин Лоуренс («Дом большой мамочки»). Он же выступил и продюсером фильма. А режиссером стал, снимавший доселе лишь телесериалы (правда, очень много и долго), Гил Джунгер. Бюджет фильма невелик, всего 50 миллионов, однако быстро окупился — лента больше месяца находилась на лидирующих позициях по сборам. В чем секрет такого успеха — сказать сложно. Возможно, все тот же эффект узнавания, возможно, многочисленность афроамериканской аудитории… Кстати, угадайте с одного раза, какой музыке Джамал учил средневековый оркестр?
Пол Ди Филиппо
ПОЖИЗНЕННОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Безымянный преступник, совершивший убийство, пойманный, осужденный, приговоренный и заключенный в камеру смертников, наблюдал, как власти готовятся казнить его заместителя.
Убийца занимал место в ряду кресел, заполненных свидетелями, приглашенными на заседание Государственной администрации неумолимого правосудия. Его не представили присутствующим, когда стражники грубо и с некоторой брезгливостью, подтолкнули его к креслу. Никто не пытался пожать ему руку или познакомиться.
Что же, вполне объяснимо. Тем более, что обмен жизнями, этот законный, а заодно и высокоморальный акт, оставался пока незавершенным.
Но ему было обещано: как только казнь состоится, все изменится.
Обещание, которому он до сих пор не мог поверить.
Почти не уделяя внимания спектаклю, медленно развертывавшемуся перед ним, безымянный мужчина попытался угадать остальных актеров.
Начальника тюрьмы он, разумеется, узнал, как и дюжину членов Совета по ренормализации. Людей, бойко стучавших по клавиатуре ноутбуков, он определил как представителей прессы. В даме и господине, распространявших вокруг холод официоза, он безошибочно признал политиков. И с легкой дрожью воззрился на любопытное трио: двоих мужчин в дорогих костюмах и элегантно одетую женщину. Это, разумеется, доктора. Доктора, которым поручено наблюдать за ним. Неистребимая аура ежеутренних обходов и обследований: казалось, запахи операционной все еще льнут к их безупречно скроенной одежде.
Но основную массу, очевидно, составляли родные и знакомые заместителя, державшиеся со спокойным достоинством. Многие тихо всхлипывали, держась за руки, обнимая друг друга, что странным образом расстраивало безымянного человека. Он поспешно отвел от них глаза, не успев понять даже, сколько их тут, какого они возраста и пола.
И все же он сознавал, что скоро, совсем скоро придется отождествить живые, залитые слезами лица, с фотографиями, которые изучал так много месяцев. Скоро его близость с этими незнакомцами не будет сводиться исключительно к именам и лицам.
Родственников безымянного убийцы в зале не было. Да и к чему? Человек, которым он был когда-то, скоро умрет.
Глаза безымянного, как и всех присутствующих, были сейчас прикованы к противоположному концу комнаты, вернее, к широкому окну с пуленепробиваемым стеклом, где трудились несколько человек, изменяя и регулируя фокус.
Техники закончили проверку механизмов смерти: капельниц, игл, биомониторов и видеокамер. Должно быть, тем, кто оставался невидимым публике, был подан какой-то сигнал, потому что санитары ввезли каталку с заместителем, которого поддерживали специальные поручни из пенопласта. Худой и изможденный, он, однако, пребывал в полном сознании, благодаря болеутоляющим и транквилизаторам. После того как каталку сумели поместить в самый центр паутины из проводов, заместитель нашел в себе силы слегка приподняться на локте, оглядеть публику и со слабой улыбкой махнуть свободной рукой. Именно в это кратчайшее мгновение, перед тем как заместитель рухнул навзничь, изображение умирающего навсегда неумолимо отпечаталось в мозгу убийцы.
Когда все подушки были вновь взбиты и живописно разбросаны по каталке, в правую ладонь заместителя вложили пусковое устройство с проводом-дугой, ведущим к аппарату смерти. К смертнику приблизился священник церкви Гайанских Прагматичных Панденоминационалистов. Нервно одергивая зеленую рясу, он воззрился на собравшихся по другую сторону стекла. Техник нажал кнопку переключателя, и звуки с той стороны барьера: писк приборов, кашель, шарканье и шепот — понеслись из динамиков, такие громкие, что безымянный мужчина невольно поморщился.
Но тут заговорил священник.
— Мы собрались здесь, чтобы стать свидетелями бескорыстной жертвы, которую может принести каждый индивид обществу. И жертва эта, приносимая человеком, лежащим перед нами, куда более велика, нежели скудные дары, как то: кровь или жизненно важные органы. Он готов отдать свое имя и самую личность, чтобы другой мог занять его место, жить и наслаждаться жизнью. Обреченный погибнуть от неизлечимой болезни, он предпочел добровольную смерть, приняв на себя законно, с точки зрения морали и этики, грехи своих сбившихся с пути братьев, чем дал виновным шанс начать новую жизнь. В то же время можно сказать, что требования общественности, жаждущей справедливости и наказания, вполне удовлетворены. Совершено преступление, самое возмутительное преступление, а именно, убийство, но сегодня оно уравновесится смертью его совершившего. Наши законы не попраны, преступник не избежит наказания, и чаши весов не колеблются.
Я больше не стану превозносить находящегося здесь человека. Прошлой ночью в больнице я присутствовал на официальной церемонии прощания, устроенной его любящей семьей и друзьями, и все мы, сидя у его постели и глядя в просветленное лицо, долго с ним беседовали. Трогательное событие, когда радостные воспоминания смягчали скорбь и осушали слезы. Он знает, с какой любовью, благодарностью и почтением относятся к нему окружающие. Поверьте, все необходимые слова уже были сказаны.
Послышались громкие рыдания и всхлипы родных заместителя. Безымянный человек поморщился, провел потной ладонью по пробивающейся на еще недавно выбритом черепе колючей щетине. Ему показалось, что он нащупал шрам, тонкой линией окруживший темя, хотя, по правде сказать, он был уже почти невидим.
— И теперь, — продолжал священник, — человек, лежащий здесь, принимает не только новое имя, но и надевает окровавленные одежды, и берет на себя грехи убийцы, известного, как…
Тут священник пробормотал имя, когда-то принадлежавшее человеку, сидевшему по другую сторону стекла. Любопытно, что знакомые гласные звучали глухо, отстраненно, словно откуда-то издалека. И казались совсем чужими, не имеющими к нему никакого отношения.
— Однако этот груз, — разглагольствовал священник, — не покажется этому благородному человеку слишком обременительным: провидение не оставит его. А теперь помолимся.
Звук отключили. Судя по движению губ, священник читал молитву, склонившись над распростертым человеком. Такое же молчание воцарилось среди присутствующих.
Безымянный убийца прочитал то, что тоже, как он надеялся, было молитвой..
Теперь комната смерти опустела, если не считать заместителя, по-прежнему неподвижно лежавшего на каталке. Осунувшееся лицо оставалось в тени. Зато рука, которой предстояло нажать кнопку пуска, была хорошо видна. Он станет истинным убийцей в самый последний момент, хотя при этом лишит жизни только себя. Вот оно, легкое движение пальца…
Красные глазки индикаторов на правительственных видеокамерах жадно горели, вбирая в себя происходящее. Спустя десять бесконечных минут, во время которых тщательно отмеренные дозы яда циркулировали по кровеносной системе заместителя и дыхание его медленно замирало, тюремный доктор вошел в опечатанное помещение, произвел осмотр и поднял голову. И хотя он забыл включить динамики, все сумели прочитать по губам:
— Он мертв.
Начальник тюрьмы встал и приблизился к безымянному мужчине. Тот в ужасе съежился. Угрюмый чиновник ухитрился выдавить улыбочку перед камерами и протянул руку убийце. Тот машинально ее пожал.
— Мистер Глен Суон, благодарю за участие в процедуре. Мы задержим вас только для выполнения последних формальностей: необходимые подписи и тому подобное. И тогда вы можете покинуть нас. А теперь позвольте представить вас вашей новой семье.
Воздух в метро был затхлым и жарким, вонял мазутом, электропроводкой, потом, жареной едой, мочой. На платформе оказалось куда больше народа, чем рассчитывал будущий убийца. Он не знал о том, что где-то неподалеку дают новую пьесу, зрители которой после окончания ссыпались в подземку. Подобные события были вне интересов будущего убийцы, и он наверняка растерялся бы, не подслушай оживленного обмена мнениями.
Ему стало не по себе, но, поразмыслив, он все же решил не отказываться от своих планов. К этому его толкали как необходимость, так и гордость своим незаконным ремеслом.
Лихорадочно шарившие глаза наконец отыскали подходящую жертву: пожилую даму в меховой шубе, судорожно сжимавшую театральную сумочку. Похоже, она возвращалась из театра совсем одна.
Он начал продвигаться к ней, вроде бы бесцельно, ленивым шагом, но на самом деле хищно и целеустремленно.
Из туннеля донесся пронзительный свист и рев приближавшегося поезда. Люди стали нетерпеливо перемещаться к краю платформы.
Мужчина встал за спиной ничего не подозревавшей жертвы и осторожно протянул руку к блестящей черной сумочке. Еще мгновение, и она оказалась в его ладони. Резко дернув, он одновременно повернулся. Но сумочка не поддалась. Скрытая от глаз тонкая позолоченная цепочка была обмотана вокруг запястья женщины.
Он снова дернул. Женщина пронзительно взвизгнула. Грабитель схватил ее за запястье, чтобы сорвать сумочку. Жертва отшатнулась. Цепь порвалась, его хватка ослабла, и женщина рухнула вниз, на рельсы.
Преступник попытался было сбежать, но его мгновенно сбили с ног два случайных свидетеля, здоровенные парни, которые принялись обрабатывать его кулаками, чтобы загасить всякую попытку к сопротивлению.
И лишь потому, что его покрытое ссадинами и синяками лицо было вжато в грязный бетон, он не увидел, как стал убийцей — в этот момент колеса поезда раздавили несчастную. Зато он слышал и запомнит навсегда вой бесполезных тормозов, крики толпы и последний, оборвавшийся на немыслимо высокой ноте вопль жертвы.
— Думаем, общими усилиями мы с вами сможем добиться успеха, — объявил глава Совета по ренормализации, подняв глаза от ноутбука, на экране которого ползли бесконечные столбцы информации о безымянном мужчине. — Однако все зависит от вашей позиции. Вам придется поработать по-настоящему. Усердно и со всем старанием. Ваша реинтеграция в общество не обойдется без жертв и сложностей. Как по-вашему, сумеете ли вы начать новую жизнь? Только честно, без всяких уверток?
Сидя за длинным полированным столом, напротив членов Совета, убийца пытался скрыть изумление и вполне естественные подозрения, а также не дать нежелательным эмоциям исказить каменное выражение лица. После шести месяцев бесконечных апелляций, вплоть до Верховного суда, заваленного подобными жалобами, в обстоятельствах, когда неминуемая смерть холодно смотрела в лицо, убийца согласился бы на что угодно. И они, разумеется, это знали. Любое, что ему могли предложить, даже пожизненное заключение, все равно лучше крайне неприятной альтернативы. И хотя он весьма смутно представлял себе будущее, все равно оно казалось куда более привлекательным, нежели остаток жизни, проведенный за решеткой.
Но после того, как он произнес все соответствующие слова, которых от него ждали, и Совет начал объяснять подробно, что именно ему предстоит, мужчину посетили некоторые сомнения.
— Первое, что придется сделать, — процедура весьма неприятная. Необходимо вскрыть ваш череп, чтобы вставить этакого крохотного помощника. Кора вашего головного мозга будет покрыта живой массой паранейронов, известных под названием Этических Глиальных Вспомогательных клеток, иначе говоря, ЭГВ, которые также будут иметь разветвленные связи с различными субсистемами в вашем мозгу. У ЭГВ нет своих собственных способностей, никаких эмоциональных и интеллектуальных свойств. Можете считать их просто живым переключателем. У ЭГВ имеется одна-единственная функция.
Они будут управлять агрессивными импульсами вашего мозга. По достижении определенного порога — порога, о приближении которого вас предупредят весьма неприятные физические ощущения — вы просто отключитесь. Потеряете сознание и останетесь в таком состоянии на период от получаса до целого дня, в зависимости от тяжести приступа.
Далее мы желали бы перечислить все то, на что ЭГВ не способны. В большинстве случаев они не смогут помешать вам прибегнуть к самообороне, хотя некоторые инциденты подобного рода вполне могут перейти в агрессивную фазу и задействовать переключатель. Они ни в коем случае не могут ограничить свободу вашей воли. Однако учтите: нападая на кого-то, вы должны помнить о последствиях.
И без того неприветливый голос оратора зазвучал еще суше:
— Поверьте, мы вовсе не намерены превращать вас в какое-то подобие андроида. Вряд ли вы в таком виде будете полезны обществу и планете. ЭГВ ни в коем случае не являются панацеей от всех бед. И никоим образом не предотвратят расчетливого убийства с заранее обдуманным намерением. Они срабатывают только в случае появления спонтанных импульсов ярости и злобы.
Но Совет, основываясь на истории вашей жизни, не считает, что вы способны еще раз совершить поступок, угрожающий чьей-то жизни. Противоядие, которое мы предлагаем, специально предназначено для людей такого типа, как вы. Или того, кем вы были. С помощью ЭГВ вы сможете свободно общаться с окружающими без особого для них риска. Станете вполне безопасным членом общества. Надеюсь, вы поняли, что я имею в виду.
Убийца не мог сосредоточиться ни на чем, кроме неприятного видения: вскрытого черепа и омерзительной студенистой массы, покрывающей мозг. Но потом перед глазами всплыла камера, где он провел месяцы в ожидании возможной казни.
— Д-да, — выдавил он.
— Что же, уже неплохо. Но мы не желаем целиком полагаться на ЭГВ. Это, если так выразиться, последний бастион обороны. Вам придется пройти интенсивный курс психокоррекции. В конце этого срока, если вы, разумеется, проявите готовность к сотрудничеству, можете стать полноправным гражданином.
— И потом меня освободят? Совсем? — выпалил заключенный.
Член Совета слегка улыбнулся.
— Можно сказать и так. Однако свобода не исключает обязанностей по отношению к нашей цивилизации и планете. Вы получите брошюру, в которой все объясняется подробно. На самом деле это очень просто.
Глава Совета ренормализации открыл в компьютере файл с графиком.
— Сейчас посмотрим… Предположим, вы пройдете стандартный шестимесячный курс, и мистер Суон дотянет до этого срока, чтобы стать вашим заместителем… да, думаю можно с уверенностью назначить вашу казнь на начало мая. Ну, как вам?
— Прекрасно. Э-э-э… прекрасно.
Вернувшись в камеру после очередного дня изматывающих, сбивающих с толку (по мнению администрации, наоборот, стимулирующих) занятий, заключенный в сотый раз перечитывал брошюру.
«…основная концепция — это пропорциональная реституция, иначе говоря, восстановление, в сочетании со стабилизацией нарушенных домашних навыков и привычек посредством внедрения отсутствующего элемента человечности.
Предыдущие попытки возвращения бывших преступников в общество чаще всего не удавались именно потому, что не существовало опорной матрицы, способной смягчить резкий переход заключенного из одних условий в другие. Равнодушная система, состоящая из членов комиссии по условно-досрочному освобождению и учреждений для реабилитации бывших заключенных, не могла соперничать с преимуществами, которые предлагает постоянная работа, сочувствующие сослуживцы и поддержка семьи, что и определяет успех перевоспитания.
Очевидно, подобные условия нельзя создать из ничего. И все же, если бывший заключенный просто заполнит пробел в существующей структуре, для его или ее внедрения в общество будет мгновенно предоставлена соответствующая ниша».
Убийца перелистал назад несколько страниц и впился глазами в ту часть, которая больше всего его тревожила.
«Заключенные, ожидающие смертной казни, чаще всего проникаются особенно отчетливой и ясной философией замещения — реституции. Пока они ожидают своей судьбы, их личность деградирует. Своими действиями они лишили себя будущего, своей ниши в планетарной паутине. В своей старой роли они не представляют ценности для общества и планеты, разве что могут служить примером нашей нетерпимости к определенному поведению.
Еще один сегмент общества, как ни иронично это звучит, отражает роль осужденного. Смертельно больные самой природой обречены на безвременную гибель. Невиновные ни в чем, кроме того, что имели несчастье родиться на свет смертными, они, ко всему прочему, еще и должны уйти из этого мира раньше, чем полагалось бы. В большинстве случаев обреченные мужчины и женщины тесно связаны с многочисленными семьями, друзьями, организациями, а иногда являются единственными кормильцами нескольких голодных ртов.
Как своевременно, что безнадежно больной пациент, стремящийся использовать свое право на добровольную эвтаназию (см. решение Верховного суда по делу Кеворкяна против штата Мичиган, 2002 г.), намерен также обеспечить существование своих близких после его или ее ухода и получить своего рода продолжение жизни путем обмена с заключенным, который отказался от своей…»
Заключенный перевернул еще несколько страниц.
«Необходимо всячески попытаться совместить как можно большее количество параметров заключенного и заместителя. Окружение, в которое помещают бывшего преступника, должно быть как можно более комфортным и щадящим, а его или ее семья должны всячески способствовать процессу привыкания.
Проще говоря, заключенный и его заместитель должны обменяться личностями. Для заместителя дорога после этого коротка. Для заключенного — продолжается до естественного конца жизни. Возвращение к прежней личности или прежнему существованию исключается.
Заключенный принимает все моральные и легальные обязанности, долги, привязанности и доходы, короче говоря, все, что перешло к его новой личности. Все государственные и корпоративные базы данных (отпечатки пальцев, фото, подписи, история болезни и т д.), изменяются. После этих действий, государство прекращает всякую слежку за бывшим заключенным. Он становится обычным гражданином.
Поделиться книгой: