Вперед, к счастью!

Люсиль Картер

Вперед, к счастью!

1

Клео стояла посреди просторной светлой кухни, в растерянности глядя на белоснежную лужу у своих ног и осколки любимой кружки. Еще пять минут назад кафельный пол сиял чистотой, а теперь снова придется брать в руки швабру. И все потому, что у Клео в последнее время в прямом и переносном смысле все валилось из рук. На сей раз разбилась всего лишь кружка, наполненная молоком, а завтра, возможно, точно так же вдребезги разлетятся и мечты.

Вздохнув, Клео перешагнула через лужу и вышла на балкон, решив оставить уборку на потом. Яркие лучи солнца ударили по глазам. За окном разгорался чудесный летний день, словно призванный своей яркостью поднимать настроение всем недовольным и несчастным. Клео лишь поморщилась, когда обнаружила, что проворонила приход лета. Немудрено, если торчать в офисе с раннего утра до позднего вечера.

Скинув домашние тапки, Клео босыми ногами прошлась по теплому паркетному полу, ступила в яркое пятно света и снова вспомнила про лужу на кухне. Любимую кружку уже не вернуть, да и молока в холодильнике не осталось. Ну что за невезение!

Повернувшись спиной к окнам, Клео вдруг вздрогнула: прямо перед ней кто-то стоял. Лишь спустя несколько секунд, в течение которых ее сердце едва не выпрыгнуло из груди, Клео сообразила, что «кем-то» являлась она сама, отраженная в большом, во весь рост, зеркале. Дрожащей рукой она поправила прическу, с шумом выдохнула и нервно рассмеялась. Клео уже не в первый раз пугалась собственного отражения. И вовсе не потому, что вид самой себя ее не радовал. Дело в том, что в этой квартире было множество зеркал: в спальне, в прихожей, на кухне, в ванной и даже на балконе. Предыдущая квартиросъемщица была фотомоделью и, видимо, страдала острой формой нарциссизма, Клео же, хоть и была красивой, не слишком-то любила любоваться собой. В зеркальной квартире она чувствовала себя неуютно. Ей постоянно казалось, что помимо нее самой здесь кто-то есть.

Кстати, Клео и сама когда-то подрабатывала моделью: рекламировала нижнее белье. Это было почти десять лет назад, в ее первый год в Нью-Йорке. Нужно было на что-то жить, а эта работа подвернулась весьма кстати и за нее неплохо платили, вот Клео и согласилась. Сейчас она сожалела о том, что согласилась разгуливать в купальниках и кружевных боди по подиуму. Ее фотографии до сих пор ходили по Интернету. Когда она устраивалась на свою первую приличную работу, то менеджер, занимавшийся подбором кадров, прозрачно намекнул ей, что серьезные компании не жалуют бывших манекенщиц. Впрочем, Клео все равно взяли. Она сразу же показала, что является ценнейшим сотрудником, а красота в ее случае не синоним глупости, но до сих пор краснела, когда кто-либо из коллег упоминал о ее прежней профессии.

Красота… Ах, сколько женщин умирали от зависти к Клео. И никто из них не догадывался, что яркая внешность ей только мешала. Густые черные волосы, выразительные темно-карие глаза с пушистыми ресницами, пухлые алые губы, смуглая кожа, потрясающая фигура — все это пригодилось бы модели, но никак не главному менеджеру по продажам. Где бы Клео ни появлялась, мужчины теряли дар речи, а женщины зеленели от злости. Деловые переговоры проходили либо в атмосфере неприкрытого флирта, либо в весьма напряженной обстановке. Все зависело от того, какого пола и ориентации был собеседник Клео. Она пробовала обходиться без косметики, одевалась в неброские мешковатые костюмы, собирала волосы в хвост, но все равно выглядела сногсшибательно и ничего не могла с этим поделать. Со временем она научилась использовать внешность в своих целях. С женщинами вела себя скромно, с мужчинами кокетничала и тем самым добивалась выгодных контрактов. Однако ей совсем не нравилось, что изо дня в день, вот уже много лет ей приходилось доказывать всему миру свою профессиональную состоятельность.

Ее имя — Клеопатра — идеально сочеталось с колоритной восточной внешностью. Хотя историки утверждают, что египетская царица, в честь которую назвали Клео, вовсе не отличалась красотой. Однако у двух Клеопатр было кое-что общее: они не были обделены мужским вниманием.

— Как бы мне превратиться в серую мышку? — вслух произнесла Клео, все еще смотревшая на себя в зеркало.

Да, мужчин в ее жизни было достаточно. Однако все ее романы заканчивались слезами и отчаянием. Такова судьба многих красивых женщин: они как магнит притягивают к себе богатых и самоуверенных мерзавцев.

Стоило Клео вспомнить о своем последнем бой-френде Алексе Роу, как ее глаза наполнились слезами. Этот мужчина ранил ее сильнее всех остальных. Именно из-за него она потеряла способность ясно мыслить, то и дело замирала на месте, глядя пустым взглядом вдаль, и разбивала любимые кружки… Хуже всего было то, что отношения, болезненные и выматывающие, все еще не закончились. Последняя точка не поставлена, прощальные слова не сказаны. Алекс не собирался порывать с ней, а Клео не могла собраться с силами, чтобы навсегда распрощаться с ним.

Звонок в дверь прервал ее размышления. Клео нахмурилась, потерла ладонью лоб, несколько раз глубоко вздохнула и пошла открывать. Ей не нужно было смотреть в глазок, чтобы узнать, кто стоит на пороге. Алекс обещал приехать ровно в двенадцать, а он никогда не опаздывал. Он мог вовсе не прийти, но непунктуальность — это не про него.

— Привет, — сухо поздоровалась она, открывая дверь.

Высокий красивый блондин с карими глазами и обаятельной улыбкой протянул ей пакет с логотипом китайского ресторана.

— День добрый! — весело сказал он, входя в квартиру.

А раньше приносил цветы, невольно отметила Клео, заглядывая в пакет. В нос ударил сильный запах специй.

— Не люблю китайскую кухню, — поморщилась она.

— Серьезно? — Алекс прошел в гостиную и оттуда крикнул: — Сделай мне кофе! С молоком, но без сахара!

Ни поцелуя, ни объятий, ни даже теплой улыбки. О да, эти отношения обречены.

— Сделай себе кофе сам. — Клео кинула пакет на тумбочку и отправилась на кухню, чтобы вытереть наконец молочную лужу.

Алекс высунулся из гостиной, где уже успел включить телевизор и разбросать подушки по дивану, и удивленно расширил глаза. Клео бунтовала редко. Да что там, она вообще не бунтовала. Всегда была благожелательной и покладистой, делала все, что он просил… Хотя ее предыдущий парень, с которым Алекс был в дружеских отношениях, рассказывал, что Клео — сущий ураган. Мол, она способна устраивать такие истерики, что ее голос можно было услышать в соседнем штате. Однако Алекс лишь пожимал плечами и качал головой, слыша подобные откровения. Он-то знал, что слухи о бурном темпераменте Клео Льюис сильно преувеличены.

— Что за дела? — Он вошел на кухню следом за Клео. — Ты не в настроении сегодня?

— Так же как вчера и позавчера. — Она схватила тряпку и швырнула ее прямо в лужу. — Странно, что ты только сейчас это заметил.

Алекс сел верхом на стул и положил локти на спинку.

— Вчера я тебя не видел, а позавчера…

— …Не видел тоже.

— Так ты из-за этого сердишься? Детка, я же уже объяснял тебе, что не могу сидеть подле твоей юбки целыми сутками. Мне нужна свобода. Я хочу общаться с друзьями, ходить с ними в бары хоть иногда. Я думал, мы все выяснили, а, детка?

Я тебе не детка!

— Как скажешь.

Сверкнув глазами, Клео отвернулась от него и принялась собирать осколки. Не прошло и пяти секунд, как один впился в палец. Разбитая кружка мстила своей бывшей хозяйке. Клео охнула, выдернула кусочек стекла и чуть не плача уставилась на рубиновую каплю крови, появившуюся на пальце.

— Я порезалась… — жалобно простонала Клео.

— Нужно было взять веник, а не трогать осколки руками, — равнодушно ответил Алекс.

— Мог бы мне хотя бы посочувствовать! — воскликнула она. — Дай мне, пожалуйста, пластырь. Он лежит в верхнем ящике комода в спальне.

— Сама возьми. — Алекс не тронулся с места.

— Тебе что, трудно встать и пройти несколько шагов?! — рявкнула Клео.

Капля крови набухла и упала с пальца прямо в лужу молока, осквернив ее девственную белизну. Клео затошнило. Ее всегда мутило от вида крови, а уж разводы ярко-красного на белом и вовсе лишили ее остатков сил. Она опустилась на пол, сунула палец в рот и расплакалась.

— Ну вот, разнюнилась, — раздраженно прокомментировал Алекс.

Клео зажмурилась, чтобы не видеть его презрительного взгляда. Скрипнул стул, зашуршали шаги, послышался звук выдвигаемого ящика комода — Алекс все-таки соизволил сходить за пластырем. Впрочем, Клео, заплакав, уже не могла успокоиться. Слезы были вызваны не болью и не страхом, а обидой. Алекс лишь требовал, требовал, требовал и никогда ничего не давал взамен. Он не проявлял нежности или банального сострадания. Зато считал, что все обязаны скакать вокруг него на задних лапках. Когда Клео познакомилась с ним, он показался ей милым и обходительным. Однако со временем выяснилось, что он искусно притворялся. Если бы она в него не влюбилась, то уже давно бросила бы этого бесчувственного болвана. Но она влюбилась.

— Вот, возьми, — прозвучал напряженный голос Алекса.

Клео сердито взглянула на Алекса, выдернула из его рук пластырь и поискала глазами ножницы. Впервые предугадав ее желание, он взял их со стола и протянул ей.

Спасибо, — сквозь зубы процедила Клео.

— Мне кажется, нам надо расстаться, — неожиданно произнес Алекс.

— Тебе кажется… — как эхо произнесла она.

Сердце сжалось от боли, но Клео не подала виду, что фраза ранила ее. Им давным-давно следовало разойтись. Хорошо, что Алекс сделал первый шаг. Или все-таки плохо?..

Меня только что бросили. Снова! — произнесла про себя Клео, и горячие слезы опять покатились по ее щекам.

— Что, сильно поранилась? — вежливо спросил Алекс, мечтая, чтобы обошлось без скандала.

— Да, щиплет очень, — ответила она, отрезая кусочек пластыря.

— Нужно продезинфицировать ранку. Сейчас принесу перекись.

— Пустяки, просто царапина.

— А вдруг будет заражение? Я слыхал, люди умирали и от менее серьезных порезов. Столбняк, микробы… С этим не шутят.

— Все в порядке.

Надо же, они разговаривают как ни в чем не бывало. Впрочем, нет, не так. В другое время Алекс даже не подумал бы предложить ей помощь. Еще пару минут назад ему было лень принести ей пластырь из соседней комнаты. Что же изменилось? Ах да, Алекс предложил расстаться.

— Я соберу твои вещи, — сказала Клео, вытирая слезы тыльной стороной ладони и поднимаясь на ноги.

— Оставь, — отмахнулся он. — Можешь их выбросить. Вещей не так уж и много: зубная щетка, бритва, пара футболок… Я куплю новые.

Странно, они встречались почти год, регулярно ночевали вместе, но он так и не решился перевести сюда хотя бы часть своих вещей. Все, что останется от Алекса и отношений с ним, — пара старых футболок.

Клео криво улыбнулась, всем своим видом показывая, что почти не расстроена. Она даже дружески похлопала Алекса по плечу. И тут он не выдержал…

— Тебе плевать, что ли?! — Он вскочил со стула и заорал так неожиданно, что Клео, резко сжав зубы, прикусила кончик языка. — Я говорю, что нам нужно расстаться, а все, что тебя интересует, это идиотский порез!

— Что за претензии, Алекс? — нахмурилась она. — Что, по-твоему, я должна делать? Стенать, биться головой о стену, причитать и рвать на себе волосы?

— Ты могла бы хотя бы спросить о причинах!

— А чего спрашивать-то? Мы давно уже живем как кошка с собакой. Ты любишь своих друзей, а вовсе не меня. Ты появляешься здесь, когда сам захочешь, не спрашивая, чего хочу я. Мне давно стало ясно, что разрыв неминуем. Так что я не удивлена.

— А стоило бы удивиться. Или хотя бы задуматься. Ведь именно ты виновата в том, что наша любовь полетела в тартарары!

— Ах, я виновата?! — Она задохнулась от возмущения.

— Именно ты! — Он ткнул в ее сторону указательным пальцем. — Я все для тебя делаю. Потакаю твоим капризам, на руках тебя ношу, а в ответ — никакой благодарности.

Он озвучил ее мысли с точностью до наоборот. У Клео к нему были те же претензии. Однако она считала, что истиной является ее точка зрения.

— А можно узнать — вот из последнего, к примеру, — что конкретно ты для меня сделал? — Она скрестила руки на груди и воинственно вздернула подбородок.

— Принес еду из ресторана, зная, что у тебя в холодильнике шаром покати, ибо готовить ты не умеешь! — зло произнес он.

— Вообще-то я отлично готовлю, это раз. Просто ты предпочитаешь обедать и ужинать в ресторанах. А во-вторых, я ненавижу китайскую кухню! И ты в курсе! Так что еду ты принес для себя!

— Какая же ты неблагодарная! — произнес он с таким выражением, будто действительно отдавал ей последнее и помогал во всем, а она обвинила его в бездушности.

— Мне это надоело. — Клео внезапно почувствовала слабость. Она пыталась быть милой, доброй, нежной и абсолютно нетребовательной. И, видит Бог, ей это удавалось. В течение года она ни разу не позволила себе хотя бы по мелочи упрекнуть Алекса. Однако терпение ее иссякло. — Уходи. Оставь меня. Ты всегда будешь правым, а я виноватой. Да будет так.

— Хорошо, я уйду. — Алекс недобро усмехнулся. — Но я хочу, чтобы ты знала: мне с тобой было невыразимо скучно! Ты только и говорила, что о своей работе. Тебя не вытащить было на вечеринки. Ты постоянно жаловалась на усталость, и мне приходилось торчать с тобой по вечерам у телевизора. Я счастлив, что мы наконец расстались.

— Вечеринки и веселье — все, что тебе нужно? — Она невесело улыбнулась. — И это ты меня называешь скучной?

— Ты меня никогда не понимала! — пафосно произнес он.

— Определенно, — пробормотала она.

— Прощай, Клео. Ты меня страшно разочаровала.

Алекс развернулся и вышел. Клео услышала, как хлопнула входная дверь, и потерла виски. В голове зарождалась головная боль, грозившая перерасти в сильную мигрень. Клео всегда с трудом переносила ситуации, исход которых не могла предугадать.

После ухода Алекса Клео улеглась на кровать, уставилась в потолок и долго думала над тем, что же ей делать дальше. Расставание получилось совсем не таким, каким она его себе представляла. Да, без скандала не обошлось. Были и слезы, и крики, и взаимные обвинения. Однако Клео не могла отделаться от ощущения, что это именно она виновата в разрыве отношений. Так считал Алекс. И он был настолько убедителен, что она ему поверила.

Может быть, я действительно зациклилась только на себе, не уделяя должного внимания Алексу? И, возможно, со мной действительно скучно? Правда, раньше мне никто не говорил, что я скучна. Все мои предыдущие отношения заканчивались по нескольким причинам: мне изменяли, меня унижали, меня считали пустым местом. Не понимаю, почему карьера моя идет в гору, меня уважают коллеги, мною довольны боссы, а вот с личной жизнью — полный провал. Неужели правду говорят, что людям везет только в чем-то одном: или в делах, или в любви? Но я так не хочу!

Клео крепко зажмурилась, чтобы не заплакать, и так сильно сжала кулаки, что ногти впились в кожу ладоней. Ужасный уик-энд, просто отвратительный! С самого утра все пошло не так.

Клео взглянула на часы и обнаружила, что еще нет и четырех. Ей даже думать не хотелось о том, что ужинать придется в одиночестве. И тогда Клео решила уйти от своих проблем с помощью одного верного, годами испытанного способа. Она разделась, занавесила шторы, выпила пару таблеток снотворного, улеглась обратно в кровать и с головой накрылась одеялом. Утро вечера мудренее. Клео по собственному опыту знала, что даже самые ужасные ситуации кажутся менее трагичными, если взглянуть на них свежим взглядом.

Немного поворочавшись в постели, Клео уснула, чтобы следующим утром проснуться и обнаружить, что жизнь продолжается.

2

Новое утро встретило Клео дождем, барабанившим в окно, и ураганным ветром. Она с удивлением посмотрела на залитую водой улицу, на целые реки, текущие по тротуарам, и неожиданно ощутила прилив сил. Если бы светило яркое солнце, ей было бы гораздо труднее перенести давящую на сердце тяжесть.

Впрочем, крепкий, беспробудный сон немного помог. Клео уже не так сильно переживала из-за расставания с Алексом, решив следовать мудрому изречению, по легенде выгравированному на кольце Соломона: «Все пройдет, и это тоже».

На работе Клео появилась с небольшим опозданием. Однако не одна она опоздала: вода, затопившая город, мешала движению транспорта, на дорогах образовались километровые пробки, и большинство жителей Нью-Йорка добирались в это утро до работы на метро или даже пешком.

Клео зашла в туалет, где восемь женщин из разных отделов поправляли макияж и расчесывали мокрые волосы. Она заняла свободное место у раковины, вытряхнула прямо в нее содержимое своей сумки и нашла среди горы хлама подводку для глаз, тушь для ресниц и помаду. Клео обязана была хорошо выглядеть при любой погоде и в любом настроении.

— Ты носишь с собой резиновые перчатки? — Освободившееся рядом с Клео место заняла ее приятельница Марша — блондинка с короткой стрижкой и невыразительными чертами лица.

— Купила пару недель назад и забыла выложить, — улыбнулась Клео. — Доброе утро. Как настроение?

— Отвратительное. Но для понедельника — обычное. — Марша салфеткой стерла потеки туши со щек, почти вплотную приблизив лицо к зеркалу и едва не ткнувшись в него носом. — Ненавижу понедельники.

— Их никто не любит.

— А вот и нет. Я лично знаю одного трудоголика, который начало недели встречает с ликованием.

— Познакомь меня с ним. Может, мне удастся заразиться его оптимизмом.

— Его зовут Иден Стэнфорд. Ты встречаешься с ним каждый день, — усмехнулась Марша.

— Наш босс? Да, ты права, он действительно помешан на работе. Готов жить в офисе. Наверное потому, что дома его никто не ждет.

Марша покосилась на нее.

— Ты тоже частенько задерживаешься по вечерам в офисе, хотя и встречаешься с мужчиной.

— Уже нет, — покачала головой Клео и принялась красить ресницы. — Вчера мы расстались.

— Да что ты! — воскликнула Марша. — Как это случилось?

В ее глазах зажегся неприкрытый интерес. Она была известной сплетницей и не упускала случая вызнать у кого-нибудь подробности личной жизни.