Отдел Т.О.Р.

 - Очень, - сглотнув, согласилась Лена.

 - Нет, не впечатляет, - усмехнулся Валуйский. – Это называется «ментализм». Аналитические способности, интуиция, плюс доступ к интернету. Как любой фокус, всё это готовится заранее.

 - Вот как? Что ж, давайте тогда чуть-чуть углубимся, - прищурился Краснов. Закрыв глаза ладонью, он двумя пальцами помассировал виски, словно пытаясь избавиться от головной боли – Мм-м… Что бы такого четко опознаваемого вам выдать... О’кей. День сегодняшний, утро: «Хренов ты урод, купил себе «Инфинити» и думаешь, что теперь всё можно!» Что еще… «Ненавижу группу «Руки Вверх», выключи немедленно, ты что…». Так. «Черт, какие у нее ноги всё-таки! И глаза. Ну, глаз не видно под очками, но ноги-то каковы!» Так, дальше не буду озвучивать. Ну, сторонник ментализма, что теперь скажете?

Но Валуйский ничего не говорил. Он на глазах багровел, растерянно моргая. Спрашивать, угадал ли экстрасенс, было явно излишним.

 - Ноги, значит? – звенящим голоском спросила Лена, поднимаясь. – Вот теперь всё понятно, окончательно и бесповоротно. И почему про год бесплодных попыток ни слова не прозвучало, и почему вы, Игорь Викторович, так наставали на моем переводе в отдел "Т.О.Р.". Знаете, что я вам скажу? Идите вы ко всем чертям, занимайтесь своими делами сами.

Она вылетела в прихожую, обулась и хлопнула дверью. Кинувшегося было ее останавливать Валуйского придержал Горячев.

 - Не надо лишних движений, Гоша, - сказал он, усаживая оперативника обратно в кресло. – Ты Лену не знаешь, что ли? Вспыльчивая она, да, но отходит быстро и потом еще и сама извиняется. Но вот под руку ей лезть, когда она вспыхивает, чревато.

 - Она меня на «вы» назвала, Николай Васильевич, - потрясенно проговорил Валуйский, не слыша его. – Представляете?

 - Представляю, - сухо отозвался Горячев. – Но мы вообще-то сюда не сердечные драмы разыгрывать пришли. Мы, напомню, расследуем весьма подозрительное самоубийство, и у нас чертовски мало времени.

 - Это убийство, - подал голос Краснов. – Совершенно определенно.

 - Ах да, действительно… - саркастически передернул плечами Игорь. - И кто убийца?

 - Вот этого пока не знаю, - отозвался экстрасенс, покачав головой.

 - Что ж вы так-то, - ядовито посетовал Валуйский. – Как всякую дрянь – так сразу можете увидеть и рассказать всем подряд, а как что-то стоящее…

 - Игорь, - укоризненно посмотрел на него Горячев. – Работаем мы здесь, а не топчемся друг другу по мозолям.

Валуйский потер лицо ладонями, потряс головой.

 - Виноват, - хрипло сказал он. – Действительно. По крайней мере, могу вам точно сказать, Ярослав Олегович…

 - Можно просто Ярослав, - махнул рукой Краснов.

 - …могу вам точно сказать, Ярослав – ваши способности будут покруче, чем у всех, с кем мы до сих пор имели дело.  Те две сотни человек вам в подметки не годятся. И, я предполагаю, других таких уже и не будет…

 На столе вдруг завибрировал телефон Краснова. Ярослав нахмурился - номер был ему незнаком. Поколебавшись, он включил громкую связь и нажал на «принять вызов».

 - Алло.

 - Здравствуйте, - сказал звонкий и чистый голос на том конце. – Меня зовут  Сергей Скрипка. Вы сегодня хотели мне позвонить, даже набрали номер наполовину. Кто вы и что хотите от меня?

 - Меня зовут Ярослав, и я к вам с предложением, - отозвался Краснов, не отказав себе в удовольствии протянуть руку и захлопнуть отвисшую челюсть Валуйского.

Глава 4

Скрипка приехал на удивление быстро, особенно по московским меркам – через двадцать пять минут. Словно сидел и ждал, когда же его позовут работать в отдел ТОР при Следственном Комитете.

«Белый маг и целитель» был худ и похож на древнерусского юношу, как их любят изображать в учебниках истории для младших классов – льняные волосы до плеч, правильное и красивое лицо с общим выражением устремленности куда-то не то вглубь, не то вдаль. Неплохой, в общем, костюм сидел на нем мешковато, а непропорциональная ширина плеч наводила на мысль о подплечиках в пиджаке.

Забавный парень, в общем. Краснов непроизвольно улыбнулся, когда это чудо появилось на пороге горячевской квартиры. Валуйский же, наоборот, заметно напрягся – вместе со Скрипкой, непринужденно держа его под руку, вошла Лена.

 - Здравствуйте, - приветствовал Скрипку Горячев. – Разувайтесь и на кухню проходите. Я всё же намерен сегодня поработать, и, надеюсь, вы нам в этом поможете.

Краснов едва не фыркнул – слово «поработать» Горячев выделил голосом и весьма красноречиво посмотрел при этом на подчиненных. Лена смешалась, и ее явно заготовленная для Валуйского фраза так и не была произнесена.

 - Здравствуйте, - ясным голосом произнес Скрипка, с интересом оглядываясь. – А ведь я вас знаю. Ваша фамилия Горячев. Вы приходили к папе с тем же предложением, и остались, насколько помню, недовольны.

 - Ваш отец, к сожалению… - замялся Горячев.

 - Папа не обладает достаточной силой, - спокойно признал Скрипка. – Но он отличный психолог. Его пациенты, как правило, всё делают сами, не подозревая об этом.

 - Точнее не выразишься, - согласился следователь.

 - Тем не менее, кое-что он всё же… - начал Сергей, но вдруг осекся на полуслове, остановив взгляд на Краснове. – Ух ты! Это же вы – Ярослав? Это с вами я разговаривал?

 - Да, - слегка удивленно кивнул экстрасенс.

 - Ёлки-палки! – искренне восхитился Скрипка, обходя вокруг Краснова, как ребенок вокруг Деда Мороза, принёсшего мешок подарков. – Вот это да!

 - Что такое? – с интересом спросил Горячев. Валуйский и Лена, между тем, не очень-то обращали на них внимания: Ярослав чувствовал нарастающее напряжение между ними, сильно и явное, чуть ли не гудящее трансформаторным гулом.

 - Вы сильный, - констатировал Скрипка. – Невероятно! От вас силой так и светит, вы словно маяк в темноте. Тело абсолютно здоровое, у взрослых не бывает таких тел! Как вы умудрились? Впрочем, чего я, о таких вещах рассказывают, только если захотят…

 - Это всё замечательно, господа экстрасенсы и следователи, но пойдемте уже всё-таки обсудим текущее, - в очередной раз воззвал Горячев. На этот раз его всё-таки послушались.

… - Итак, к делу, - потер переносицу Николай Васильевич, садясь во главе стола. Наконец-то все были рассажены по местам, чай – налит, а в ноутбуке Горячева открыта папка «Градовск».

 - Итак, мы имеем дело с убийством, замаскированным под самоубийство, - начал он. – По крайней мере, так утверждает Ярослав Олегович. В целом, официальная версия, и правда, выглядит хлипковато: девочка, мол, находясь под разрушительным воздействием сатанического культа, совершила ритуальное самоубийство через повешение. Место – заброшенная стройка на окраине Градовска. На территории стройки, действительно, есть следы отправления сатанистских ритуалов: стены изрисованы всякими там пентаграммами, цифрами «666», есть следы черного воска от свечей. Однако на той стройке кто только не собирался – от всяких панков-шманков до обычных выпивох. Никаких следов свежего ритуала. Никаких предсмертных посланий. Девочка вполне нормально общалась с родителями, на ее страничках в социальных сетях, конечно, много специфической ерунды – субкультура «готы», как мне сказали, близка сатанизму – но никаких долгих обсуждений-приготовлений, свойственных подростковому суициду, там нет.

 - А что с телом? – поинтересовался Скрипка. – Есть какие-то другие, э-э, следы?

 - Никаких, - покачал головой Валуйский. – Я читал отчеты судмедэкспертов. Странгуляционная борозда – единственный неестественный элемент. Ни синяков, ни прочих следов насилия. Девственная плева не нарушена. Это, кстати, стало одним из основных доводов в пользу версии самоубийства.

 - Какая… борозда? – переспросил Скрипка.

 - Странгуляционная, - любезно пояснил Горячев. – Характерный след от веревки на шее. Он есть у всех задушенных.

Валуйский с легкой усмешкой покосился на побледневшего Скрипку и продолжал:

 - Девочка, действительно, водилась с сатанистами. Она и ее друзья-приятели, по рассказам родителей и знакомых, постоянно наряжались в черное, болтались по кладбищам. На ее компьютере обнаружены фотографии с каких-то ритуалов, в которых она участвовала. А также литература - например, «Сатанинская Библия».

 - Если принять версию убийства… - задумчиво начала Лена. – То получается, что эта сатанистская тусовка – самые вероятные кандидаты. Обычно девочек убивают либо маньяки-педофилы, либо пьяные родители. В любом случае, все они оставляют дополнительные следы. А тут всё указывает на что-то особенное. «Сатанинская Библия», брр…

 - Весьма занятное чтиво, кстати, - меланхолично отозвался Краснов. Лена с ужасом посмотрела на него, и Ярослав ей залихватски подмигнул. – Рекомендовано к прочтению всяким товарищам, привыкшим воспринимать сатанизм как нечто страшное, с жертвами, черными мессами и поклонением Сатане.

 - А разве оно не так? – полюбопытствовал Горячев.

 - Не так. Многие сатанисты и в Сатану-то не верят.

 - Это почему? – удивилась Лена. – Что-то я ничего не понимаю.

 - Ну, так как нам с вами предстоит работать с делом о «сатанистах» - хотя собственно сатанизмом там совершенно не пахнет, сразу говорю – я могу немного рассказать, что это такое и с чем едят. Хотите?

 - Можно, - кивнул Горячев. – Но только если буквально в двух словах.

 - Я попробую покороче. М-м… В общем, историю в основном опустим, ладно? Достаточно будет сказать, что сатанизм в его вульгарном понимании – все эти черные мессы, оргии и жертвоприношения – возник в воспаленных мозгах отцов-инквизиторов в начале Средневековья. За это пытали и сжигали, выдумывая обвинения одно фантастичнее другого, а сами обвинения тщательно записывали. Декадентствующие потомки на основе их записей и создали это показушное «христианство наоборот» с поклонением Сатане. Так что, получается, главная книга сатанизма – вовсе не «Сатанинская Библия», а «Молот Ведьм». Ирония, да? Инквизиторы собственноручно создали то, за что казнили.

 - Ирония, ирония. А поближе к теме можно? – попросил Валуйский.

 - Можно. В общем,  все эти черные мессы как были развлечением для скучающих декадентов и протестующих юнцов, так и остались. Повод нарушить общественный порядок, принять дозу чего-нибудь психоактивного, в оргии поучаствовать… В современном мире это теперь называется «подростковый сатанизм». И к сатанизму настоящему он не имеет ни малейшего отношения.

 - А настоящий – это как? – широко открыв глаза, спросила Лена.

 - Ну, как. Можно долго рассказывать про Путь Левой Руки, про ЛаВея и Кроули, но оно того не стоит. В общем, сами для себя они определяют сатанизм как «разумный эгоизм», в Сатану могут запросто и не верить, а жизнь посвятить самосовершенствованию.

 - То есть они что – хорошие парни, получается? – не поверила Лена.

 - Всякие они парни, - пожал плечами Краснов. – Как правило, плохие, потому что думают строго и исключительно о себе.

 - Давайте всё-таки вернемся к нашим баранам, - напомнил Горячев. – К чему вся эта лекция, Ярослав Олегович?

 - К тому, что искать древний и хитрый сатанинский ритуал бесполезно, - ответил Краснов. – Это тусовка подростков, в которой все «ритуалы» подростковые. Убить кошку – это они еще могут, и то половину вырвет, особенно девочек. Но хладнокровно задушить живого человека… Не думаю, в общем. Разве что в их игры играли какие-нибудь рецидивисты или бывшие военные. Что сомнительно.

 - Может, всё-таки, самоубийство? – задумчиво спросил Горячев. – А то как-то не сходится у нас ничего.

 - Не самоубийство, - покачал головой Ярослав. – Уж в этом я уверен на сто процентов.

 - Я соглашусь, - подал голос Скрипка. – Картинки пока приходят обрывочные, но девочку явно задушил кто-то другой.

 - Ну, раз вы оба так уверены, то остается только… - начал было Горячев, но осекся на полуслове: зазвонил его телефон. Взглянув на номер звонившего, следователь скривился, как от зубной боли. Извинившись, он взял телефон и вышел с ним в другую комнату.

Краснов, пользуясь паузой, оглядел диспозицию и покачал головой – назревала буря. Скрипка непринужденно осматривался, улыбаясь при взгляде на Лену. Валуйский при виде этого на глазах мрачнел и того и гляди начал бы плеваться ядом.

 - Сергей, как вы с Леной пересеклись? - решил взять инициативу в свои руки Краснов. – К слову, это Игорь, а вышел – Николай Васильевич. Забыли представить.

 - Очень приятно, - вежливо наклонил голову Скрипка. – А просто пересеклись. Смотрю, идет по улице девушка и плачет. Я подошел и спросил, кто ее обидел. Ну, она сказала, что какой-то… м-м… в общем, нехороший человек какой-то. Ну, я ее успокоил, сказал, что он не со зла и на самом деле ее очень любит, она улыбнулась, мы разговорились - и оказалось, что нам по дороге. Со мной так часто бывает. Оказываюсь в нужном месте в нужное время

 - Понятно, - усмехнулся Ярослав. – Полезное свойство, черт возьми!

Кажется, ситуация немного разрядилась. Валуйский снова сидел красный, как рак. Лена опустила глаза и лишь изредка бросала на него косые взгляды. Скрипка беззаботно барабанил пальцами по столу и улыбался.

 - Плохие новости, господа, - вошел в комнату Николай Васильевич, разом возвращая компанию к рабочим проблемам. – Всё, как и предсказывал Ярослав наш Олегович, да... В общем, мне сейчас звонил непосредственный начальник. Папа погибшей девочки подает в суд. Сегодня  пятница, и заявление будет на столе у судьи в понедельник. За выходные подъедут несколько приглашенных папой журналистов из Москвы, и завертится катавасия. В общем, у нас есть два с половиной дня на всё. Более того, ставки повысились. Если мы сможем что-то сделать – мы на коне, отделу существовать. Не сможем – мало того, что закроют, так еще и всех собак на нас повесят. Всё равно расформировывать, мол.

 - Узнаю родную контору, - мрачно проговорил Валуйский.

 - Ты же еще не знаешь самого интересного, - сказал ему Горячев, саркастически ухмыляясь. – Завтра в полдень нас с тобой вызывают на ковер, отчитываться по результатам за год. В субботу, ты понимаешь? Короче, нас с тобой явно готовятся чехвостить и вообще с помпой погнать из рядов, в случае чего. Если это заткнет пасть журналистам. Они бы и Лену вызвали, но она пока стажер и вообще не при делах.

 - Вот это круто, - потер лоб Игорь. – Ох, круто… А расследовать-то когда, если завтра на ковер?

 - Да никто уже не верит ни в какие расследования, - махнул рукой Горячев.

 - Ну и что делать? – спросила растерянная Лена.

Горячев промолчал, налил себе чаю, позвенел ложечкой в стакане. Валуйский откинулся на спинку  стула, нахмурившись и сложив руки на груди.

 - А вообще, Градовск – это не так уж и далеко,– тряхнул льняной челкой Скрипка. - А, Ярослав Олегович?

 - Вот и я так думаю, - кивнул Краснов. – В общем, Николай Васильевич, мы в деле. Пособим, чем можем.

 - И я с вами! – решительно прищурилась Лена.

Скрипка протянул Краснову сжатый кулак, и он, секунду помедлив, стукнул по нему своим.

Глава 5

Удостоверений, понятно, на всех не хватило. Краснову и Лене достались новенькие, еще пахнущие свежей типографской краской «корочки» - Горячев успел заказать их заранее - а вот Скрипка оказался совсем «вне штата». Впрочем, это ему не мешало – как выяснилось, слава бежала впереди него.

Молчаливый Валуйский довез их троих до Градовска на своем «Фольксваген-Транспортере» - немолодом, но еще вполне бодром микроавтобусе. И первый же встречный полупьяный мужик, вместо того, чтобы подсказать, как проехать к центру, во все глаза уставился на Скрипку и забулькал нечто нечленораздельное.

 - Еще полгода так бухать будешь – цирроз и смерть, - веско сказал ему Сергей вместо «здравствуйте». – Понял?

 - Д-да… понял…

 - Ну и отлично. Так к центру-то как проехать?  Нужно здание РОВД.

 - А вот сейчас п-прямо и до уп-пора…

 - Спасибо, - кивнул ему Скрипка. – И не пей, а то правда скоро копыта отбросишь.

 - Сп-пасибо, Сергей Витальевич…

Валуйский дал газу, и они поехали дальше.

 - «Сергей Витальевич»? – удивленно переспросила Лена. – Откуда это он вас знает, да еще по отчеству?

 - Телевизор, - страдальчески сморщился Скрипка. – Я же в телешоу этом победил, будь оно неладно, в третьем сезоне. Физиономия запоминающаяся, фамилия тоже. После той программы думал налысо побриться вообще, чтобы на улицах не так узнавали. Сейчас полегче, в Москве-то полно народу, но стоит выехать куда-то за пределы, как опять начинается… Достают порой дико.

 - Обратная сторона популярности, - хмыкнул Краснов. – Хорошо, что  я не засвечен.

 - Ну, а у нас вообще наоборот, - проворчал Валуйский, тормозя у серого здания с решетками на окнах. – Наша служба и опасна и трудна, и на первый взгляд ни разу не видна. Выгружаемся, граждане менты и экстрасенсы, приехали.