Любовная лирика классических поэтов Востока

Моя душа больна разлукой, тоской напрасной ожиданья, Но от возлюбленной, как радость, она приемлет и страданья. Тебя ночами вспоминаю и говорю: великий боже! Отрадна и разлука с нею, каким же будет день свиданья!

28

К тебе стремится прелесть красоты, Как вниз поток стремится с высоты.

29

Поцелуй любви желанный, — он с водой соленой схож. Тем сильнее жаждешь влаги, чем неистовее пьешь.

Омар Хайам

(ок. 1048 — ок. 1123)

Переводы Г. Плисецкого

* * *

И пылинка — живою частицей была, Черным локоном, длинной ресницей была. Пыль с лица вытирай осторожно и нежно: Пыль, возможно, Зухрой яснолицей была!

* * *

Видишь этого мальчика, старый мудрец? Он песком забавляется — строит дворец. Дай совет ему: «Будь осторожен, юнец, С прахом мудрых голов и влюбленных сердец!».

* * *

Нет ни рая, ни ада, о сердце мое! Нет из мрака возврата, о сердце мое! И не надо надеяться, о мое сердце! И бояться не надо, о сердце мое!

* * *

Если низменной похоти станешь рабом — Будешь в старости пуст, как покинутый дом. Оглянись на себя и подумай о том, Кто ты есть, где ты есть и — куда же потом?

* * *

Сей кувшин, принесенный из погребка, Был влюбленным красавцем в былые века. Это вовсе не ручка на горле кувшинном — А обвившая шею любимой рука.

* * *

На зеленых коврах хорасанских полей Вырастают тюльпаны из крови царей, Вырастают фиалки из праха красавиц, Из пленительных родинок между бровей…

* * *

Поутру просыпается роза моя, На ветру распускается роза моя. О жестокое небо! Едва распустилась — Как уже осыпается роза моя.

* * *

Разорвался у розы подол на ветру. Соловей наслаждался в саду поутру. Наслаждайся и ты, ибо роза — мгновенна, Шепчет юная роза: «Любуйся! Умру…».

* * *

Ты не очень-то щедр, всемогущий творец: Сколько в мире тобою разбитых сердец! Губ рубиновых, мускусных локонов сколько Ты, как скряга, упрятал в бездонный ларец!

* * *

Ты не слушай глупцов, умудренных житьем. С молодой уроженкой Тараза вдвоем Утешайся любовью, Хайам, и питьем, Ибо все мы бесследно отсюда уйдем…

* * *

Видит бог: не пропившись, я пить перестал, Не с ханжой согласившись, я пить перестал. Пил — утешить хотел безутешную душу. Всей душою влюбившись, я пить перестал.

* * *

Мой совет: будь хмельным и влюбленным всегда. Быть сановным и важным — не стоит труда. Не нужны всемогущему господу-богу Ни усы твои, друг, ни моя борода!

* * *

Каждый розовый, взоры ласкающий куст Рос из праха красавиц, из розовых уст. Каждый стебель, который мы топчем ногами, Рос из сердца, вчера еще полного чувств.

* * *

Оттого, что неправеден мир, не страдай, Не тверди нам о смерти и сам не рыдай, Наливай в пиалу эту алую влагу, Белогрудой красавице сердце отдай.

* * *

Как прекрасны и как неизменно новы И румянец любимой, и зелень травы! Будь веселым и ты: не скорби о минувшем, Не тверди, обливаясь слезами: «Увы!».

* * *

Луноликая! Чашу вина и греха Пей сегодня — на завтра надежда плоха; Завтра, глядя на землю, луна молодая Не отыщет ни славы моей, ни стиха.

* * *

Виночерпий, бездонный кувшин приготовь! Пусть без устали хлещет из горлышка кровь. Эта влага мне стала единственным другом, Ибо все изменили — и друг и любовь.

* * *

Когда ветер у розы подол разорвет, Мудрый тот, кто кувшин на двоих разопьет На лужайке с подругой своей белогрудой И об камень ненужный сосуд разобьет!

* * *

С той, чей стан — кипарис, а уста — словно лал, В сад любви удались и наполни бокал, Пока рок неминуемый, волк ненасытный, Эту плоть, как рубашку, с тебя не сорвал!

* * *

Не горюй, что забудется имя твое. Пусть тебя утешает хмельное питье. До того, как суставы твои распадутся, — Утешайся с любимой, лаская ее.

* * *

Словно ветер в степи, словно в речке вода, День прошел — и назад не придет никогда, Будем жить, о подруга моя, настоящим! Сожалеть о минувшем — не стоит труда.

* * *

Лживой книжной премудрости лучше бежать, Лучше с милой всю жизнь на лужайке лежать. До того, как судьба твои кости иссушит, Лучше чашу без устали осушать!

* * *

Отврати свои взоры от смены времен, Весел будь неизменно, влюблен и хмелен. Не нуждается небо в покорности нашей — Лучше пылкой красавицей будь покорен!

* * *

Мир — капкан, от которого лучше бежать. Лучше с милой всю жизнь на лужайке лежать. Пламя скорби гаси утешительной влагой. Ветру смерти не дай себя с прахом смешать.

* * *

Словно солнце, горит, не сгорая, любовь. Словно птица небесного рая — любовь. Но еще не любовь — соловьиные стоны. Не стонать, от любви умирая, — любовь!

* * *

Кто урод, кто красавец — не ведает страсть. В ад согласен безумец влюбленный попасть. Безразлично влюбленным, во что одеваться, Что на землю стелить, что под голову класть.

* * *

Чем за общее счастье без толку страдать — Лучше счастье кому-нибудь близкому дать. Лучше друга к себе привязать добротою, Чем от пут человечество освобождать.

* * *

Есть ли кто-нибудь в мире, кому удалось Утолить свою страсть без мучений и слез? Дал себя распилить черепаховый гребень, Чтобы только коснуться любимых волос!

* * *

Пей с достойным, который тебя не глупей, Или пей с луноликой любимой своей. Никому не рассказывай, сколько ты выпил. Пей с умом. Пей с разбором. Умеренно пей.

* * *

Я к неверной хотел бы душой охладеть, Новой страсти позволить собой овладеть. Я хотел бы — но слезы глаза застилают, Слезы мне не дают на другую глядеть!

* * *

Когда песню любви запоют соловьи — Выпей сам и подругу вином напои. Видишь, роза раскрылась в любовном томленье? Утоли, о влюбленный, желанья свои!

* * *

Дай вина! Здесь не место пустым словесам. Поцелуи любимой — мой хлеб и бальзам. Губы пылкой возлюбленной — винного цвета, Буйство страсти подобно ее волосам.

* * *

Не моли о любви, безнадежно любя, Не броди под окном у неверной, скорбя. Словно нищие дервиши, будь независим — Может статься, тогда и полюбят тебя.

* * *

Горе сердцу, которое льда холодней, Не пылает любовью, не знает о ней. А для сердца влюбленного — день, проведенный Без возлюбленной, — самый пропащий из дней!

* * *

Волшебства о любви болтовня лишена, Как остывшие угли — огня лишена. А любовь настоящая жарко пылает, Сна и отдыха ночи и дня лишена.

* * *

В жизни сей опьянение лучше всего, Нежной гурии пение лучше всего, Вольной мысли кипение лучше всего, Всех запретов забвение лучше всего.

Хакани

(1120–1199)

Переводы М. Синельникова

* * *

Тюрчанка, откуда ты к нам пришла на погибель сердец? В каком ты взросла цветнике, бесценной красы образец? Редчайший рисунок творца, прекраснейший в мире кумир, В каком ты чертоге живешь, какой украшаешь дворец? Сойдя со страниц красоты, ты словно от бога пришла. Кого ты достойна, кому тебя предназначил творец? О свежий розовый куст, расцветший студеной зимой! Откуда дыханье весны несешь ты, чудесный гонец? Неверье отринула ты, притворно в ислам перешла. Чью веру решила отнять, на чей посягаешь венец? Душа расстается с душой, мечтая тебя увидать. С кем клятвою связана ты, кто рая земного жилец? Вчера ты ушла от меня, покинула праздничный пир, Скажи мне: где нынче гостишь, какой тебе мил удалец? Воистину твой Хакани, как прежде, он верен тебе. Ответь же: кому ты верна и чья ты сама наконец?

* * *

О ты, заставившая все кровоточить сердца, Не одного сломила ты, сгубила гордеца! О ты, из-за которой нам покоя не видать, Оставившая жгучий след и в сердце мудреца! Ты видишь: души обагрил кровавых слез поток, И сердце выжала тоска, и муке нет конца, Надежды нардовая кость застряла в тупике, Нет хода на доске любви, не выйти из кольца. Влюбленным нужно рисковать, и храбро я пошел По улице, где ты живешь, до твоего крыльца. Как только о твоей красе услышал Хакани, Весть о безумии его перегнала гонца.

* * *

Только в мире ты явилась — смуты пламенная мгла Обожгла сердца, взъярилась, дымом все заволокла. Что мне делать у порога? Не откликнешься на зов! К небесам уходят вопли всех сжигаемых дотла. Если голову ты вскинешь, сотни падают голов, Лишь на миг ты нас покинешь, душ лишаются тела. Нравом ты подобна миру, в мире этом, как ни жаль, Невозможно, чтоб удача рядом с бедами не шла. Знаю, что легко ты можешь утолить мою печаль. Не сжигай души плененной, эта доля тяжела! Вслушайся в мое стенанье, что взлетает к небесам! Вместе с ним душа умчится, и останется зола. Хакани коснулось тленье, подошла душа к устам, Только дай соизволенье, унесут ее крыла.

* * *

Весна, что озаряет мир, явив щедроты, — это ты, И легкий всадник, что громит ряды пехоты, — это ты. Цветенье сердца моего и сладкий плод моей души, Весна, что пробудить пришла мир от дремоты, — это ты. Драконы вьющиеся кос, ресниц манящих колдовство, И чудотворец и калиф, дол и высоты — это ты. Ты на охоте дичь моя, но вижу: я тобой убит. Пронзающая тучей стрел в пылу охоты, — это ты. Я — тот несчастный, чьи дела тобой расстроены вконец. Кос распустившая тугих водовороты — это ты. Каменосердая, опять ты ранишь и не лечишь ран. Бросающая в грудь мою прямые дроты, — это ты. Убила чарами меня, не повредив и волоска. Отринувшая свысока мои заботы, — это ты. Ты взором сердце Хакани сожгла, красавица, дотла. Преобразившая в огонь свои красоты, — это ты.

* * *

Мир обновился, увидев тебя, душу твоей красой обновил, Разум, что прежде кафиром был, верой себя святой обновил. Снова твои колдовские глаза воспламенили сердце мое, Души пламень рубинов твоих, словно сады весной, обновил. Снова молву о твоей красоте запад узнал, услышал восток, Клятвы свои обновил небосвод, время любовной игры обновил. Нас пробудила любовь к тебе, вихрем влетела, в сердце вошла, В каждой душе старую боль ветер любви сквозной обновил. Снова пустыню твой свет озарил, стали как море слезы мои. Новый огонь увидел Муса, воды потопа Ной обновил. Празднеством стала тоска по тебе… Ты убиваешь терпенье мое, Жертвой закланья будет оно, жертвенник я огневой обновил. Сахар из этих сладостных уст нам обещаешь ты каждый год, Год обновился, надо, чтоб я наш договор былой обновил. Радуйся дивной своей красе, ибо воспевший тебя Хакани Занят дозволенным колдовством, свод стихотворный свой обновил.

* * *

О утро! Глянь, куда тебя я из юдоли сей пошлю. Я к солнцу верности тебя, к сиянью лучших дней пошлю. Ты в запечатанном письме к любимой тайну отнеси, Но никому не говори, куда тебя я с ней пошлю. В обитель дружбы ты вошло лучом тончайшим чистоты, Тебя в чертоги чистоты я от своих дверей пошлю. Я знаю: ветер — жалкий лжец, а ты правдиво до конца, И лучше я пошлю тебя, не этот суховей пошлю. Покрыт кольчугой росяной лужайки золотой наряд, В цветы одетого гонца я с ворохом вестей пошлю. Мне душу натуго узлом скрутила дикой страсти длань, Тебя я к той, что развязать должна узлы страстей, пошлю. Перед уходом в мир иной душе отсрочки не дано, И потому тебя в полет я молнии быстрей пошлю. Ты рассмотри по одному недуги сердца Хакани, Ведь за лекарством я тебя к возлюбленной своей пошлю.

* * *

Спеши любви предаться, сердце, вот — поприще и подвиг твой. Ты головою правишь, сердце, и что же стало с головой! Терзалось ты от старой боли и от нее освободилось, Но умолчи о том, как страждешь от боли новой и живой. Враждебен город к чужеземцам, любимая недостижима, И здесь ли место для скитальцев, гонимых сумрачной судьбой! На золото здесь ценят ласки, и есть весы любви в Дамаске, Но хватит хвастаться Дамаском, коль в чаше пусто весовой. Я знаю — красота опасна. Но предпочту, сказать по чести, Несправедливости любимой всей справедливости пустой. Теперь, когда ты видел цепи, повсюду сыплющие мускус, Ты разорви свои оковы, пусть дремлет разум, часовой. Струистых кос почуяв мускус, ты сразу стал ничтожно малым, Не зря в далеком Джоу-джоу погоня шла за кабаргой. За кровь свою не требуй платы, кровь только ты и проливаешь, Пролома не ищи снаружи, внутри — твой ворог роковой. О Хакани! Ты что затеял? У сердца — тысячи желаний, К чему еще любви заботы, капризы чаровницы той? Вот ворон, он чернее ночи, он не родится белоглазым. Уж лучше черным оставаться, коль не расстаться с чернотой.

* * *

Это бедное сердце к устам светлолицей бежало, В дикой жажде оно к пламенистой кринице бежало. Плачет пламя в воде, и вода от огня закипает, Прямо в пламя и воду веселья крупица бежала. Соблазнили Адама ланитами смуглыми Евы, В рай явилась беда, и в слезах чаровница бежала. Черных локонов зов в миг неверья услышало сердце, В край неверья оно, чтоб отмстить и разбиться, бежало. Сердцу лишь по воде можно было бежать из темницы, Со слезами оно, покидая зеницы, бежало. Это мертвое тело, оставив пустыню индийцев, В царство серны из Чина, к нарциссам юницы, бежало. Ты в любви — словно див, ну а разум — всего лишь безумье. Сколько мощных умов от любви в огневице бежало! Свой шафрановый лик сблизив с мускусом локонов милой, Сделал я амулет, и болезнь-дьяволица бежала. Хорошо, Хакани, на земле слушать притчи о небе. Твое счастье с небес, чтоб на землю спуститься, бежало.

* * *