ЖЕМЧУЖИНА ИЗ ЛОГОВА ДРАКОНА

- Он так тебе благодарен! - прямо расцвела она, будто еще одной свечой стало больше.

Это совсем не походило на притворство, и Ветер окончательно запутался.

- Так благодарен! - продолжала она, захлебываясь от восторга. - Послушай меня, мальчик… Ветер, - она почти упрашивала, силясь во что бы то ни стало выполнить волю своего мужа, - мы не можем тебя одарить против воли… Нет, подобное бескорыстие делает тебе честь, и все же… верь мне, многое во власти Силивеста Брана! Я ведь вижу: ты не богат, не знатен. Если же он захочет, то даст тебе столько, что и во сне не привидится! Мы уже доживаем свой век, но старики часто дорожат жизнью даже больше молодых. Он очень хворает, и каждый прожитый день для него - как подарок. И для меня тоже. Мало кто сделал бы то, на что решился ты… в этот час перед восходом Линна… да еще без всякой корысти. Это же чудо, что именно ты оказался рядом, когда случилась беда! - она уже плакала. - Тебя не иначе как сам Нимоа прислал!

- Нимоа, - только и повторил Ветер.

Ничего не понять. Госпожа Бран не могла притворяться так умело. Не из таких она. Ветер бы ее игру учуял с первого же слова.

- Да, Нимоа, - она присела на скамью, Ветер оглушено опустился следом, и теперь ее старушечье лицо придвинулось еще ближе. - Он все время повторяет, что тебя прислал Нимоа. Что его ограбили, устрашили, бросили умирать, - захлебываясь слезами, начала тонко подвывать она, - и никто не пришел на помощь, только ты! Разве это не воля Нимоа? Спасибо тебе, спасибо, мальчик!

Ее заклинило. Она рыдала, как безутешный ребенок, и повторяла "спасибо тебе, мальчик" будто заговор какой-то. Слез было так много, что женщина не успевала вытирать их насквозь мокрым платком, и они прокладывали себе путь меж морщин, стекали на платье. Седая прядь, выбившаяся из-под высокого чепца, прилипла к коже. Дряблые щеки покраснели и тряслись мелкой дрожью.

Ветер не знал что делать. Как будто из-под ног у него выдернули землю, и потому его находчивость молчала, не в состоянии найти опоры. Он никогда не видел подобного так близко. Попробовал ободрить, похлопывая по плечу, но стало еще хуже. Ну, и как там поступают с рыдающими старушками, чтобы привести их в чувство? Хотелось выбить дверь и выскочить наружу, потому что сейчас ему не хватало воздуха. Но оставалось только беспомощно сидеть и ждать, пока бесконечный поток рыданий иссякнет.

Наконец, госпоже Бран полегчало, теперь она только изредка всхлипывала, спешно приводя себя в порядок, и Ветер снова обрел способность думать. Яснее ясного - старик так и не рассказал хозяйке, что на него напал никто иной, как сам благородный спаситель. Вот только сам-то помнит? Или у него в голове все окончательно перепуталось? Может быть… да, возможно…

И вот что отрадно: хотел бы старик его к стражникам спровадить, скрутили бы уже. Эти трое. К тому же, это Ветер видел троих, но в доме наверняка побольше слуг. Посидел бы ночь в подвале, потом и в Башенное подземелье пора. А старик либо совсем от удара из ума выжил, либо своего обидчика почему-то до поры закладывать не хочет. Дело ясное. Ветра немного отпустило.

Может, правда денег еще отвалит. Только раньше времени успокаиваться не след. Вдруг подвох.

А хозяйка тем временем пришла в себя, смущенно извинилась и посеменила возвращать себе благопристойный вид, оставив Ветра одного. Вскоре один из давешних знакомцев с арбалетами принес полный поднос еды. Прекрасное витамское вино, фрукты, мясо, белый сыр, свежий хлеб. Столько и за два дня не съешь. Что ж, сдается, сегодня он все-таки в выигрыше. Да и увесистый мешочек с золотом все еще у него за пазухой. И Ветер принялся уплетать за обе щеки, пока можно.

В середине трапезы вновь появилась хозяйка. Она уже обрела прежнюю уверенность и горела желанием услышать подробности. Но Ветер всегда придерживался правила: чем меньше врешь, тем меньше придется выворачиваться. Поэтому в двух словах дал понять, что толком ничего не знает, и вообще - сам испугался. Домой возвращался, торопился - еще бы, до восхода Линна всего ничего осталось - и тут услыхал стоны, хрипы. Кинулся - человек, помочь просит. Не оставлять же! Ведь на верную же смерть! Стража-то наверняка вся попряталась, неизвестно, пройдет ли там еще кто. А несчастный уже едва мог говорить, но выдавил, где живет да как туда выйти. Здешних лекарей Ветер не знает, не сподобился за малой давностью пребывания в Ласпаде. Потому и решился сюда тащить, думал, как-нибудь доковыляет, а там уж и до дома добежать успеет. Да не получилось - уж больно ноша оказалась тяжела.

Ивария Бран время от времени кивала, вставляла слово, другое. Ветер ловко вытянул из нее историю, что она сама успела узнать от мужа. Очень немного. Большая часть была ему и так известна. Напали, ограбили, бросили умирать. Вот тут-то и появился спаситель. Должно быть, старик на самом деле все перепутал.

Оставалось еще одно странное обстоятельство: зачем такой человек как Силивест Бран бродил в Ледах перед самым восходом Линна, один, без самого захудалого слуги за спиной, да еще с таким увесистым мешочком, полным золота. Но госпожа Бран не выронила ни слова, чтобы прояснить столь темное дело, а спросить прямо Ветер поостерегся, хоть его разбирало любопытство.

Вот и все, говорить больше не о чем. "Спаситель" с трудом подавил зевоту. Он очень устал, и если можно где-нибудь отдохнуть… Женщина спохватилась и, взяв свой подсвечник, самолично повела его наверх, на третий, видимо, гостиный этаж.

Ему впервые доводилось коротать ночь в таком богатом месте, но усталость уже брала свое, и Ветер решил, что хорошенько рассмотрит все завтра утром, при свете восходящего Канна. Он скинул только сапоги, плащ и ременные перевязи. Орудия своего ремесла и золото тут же старательно распихал под многочисленные подушки изголовья, не желая выставлять напоказ свое добро. А в остальном, как был, рухнул на постель.

Утро принесло с собой новое беспокойство. Он положил себе проспать всего лишь до восхода Канна - не так уж и много. Но то ли сильная усталость, то ли небывалое напряжение последней ночи надолго усыпили Ветра, давно наученного спать вполглаза. Когда он, наконец, открыл глаза, то понял, что безобразно просчитался. В комнате царила все та же темнота, но в узенькие щелки плотно пригнанных тяжелых ставен сочились золотистые струйки света Канна.

Выбраться из окна он, конечно же, не мог, это Ветер еще вчера проверил: сковырнуть засовы, ставни открыть - плевое дело, а вот решетки - уже не шутка. Возиться с ними - дело долгое, и если за ним приглядывают, то несколько раз повязать успеют.

Судя по звукам, дом уже давно проснулся. Делать нечего, Ветер ощупью оделся и решительно толкнул тяжелую дверь. Выйти можно только там, где зашел, поэтому вперед, шаг за шагом. Уж лучше заветный мешочек за пазухой, чем обещание какой-то призрачной награды, которую ему вполне могут выдать и в Башенном подземелье.

Едва он успел сделать несколько шагов по узкому и сумрачному коридору, как откуда-то сбоку, из неглубокой ниши, выскочила девушка в темном, простеньком платье. Из слуг. Маленькая, пухленькая и аккуратненькая, ну просто загляденье. Пышечка. Она легко склонила кудрявую головку и прожурчала обычное приветствие:

- Приветствую с добром… господин, - она невольно запнулась, так не похож был гость на важную персону, которой следует выказывать почтение.

Тут же не удержавшись, сверкнула глазками, бросилась в сторону лестницы и звонко крикнула:

- Тэсил, он уже проснулся! Скажи госпоже!

Ветер сразу потерял интерес к соблазнительной девчонке. Оказывается, его караулят. Девушка тут же вернулась обратно и теперь стояла рядом, улыбаясь гостю, как и положено прислужнице, но отнюдь не с почтением. Скорее с любопытством. Ветер вскользь к ней присмотрелся, как он умел, вроде бы совсем не глядя. Но ничто не сказало ему об опасности или скрытой угрозе.

- Госпожа Ивария ждет, господин… - она вновь запнулась.

- Ветер.

Заметив ее удивление, хмуро подумал: "И почему это ночью суетились мужчины? А она где была? Или эти Браны ночью в доме прислуги не держат? И только троих оставляют, для охраны? Странные, однако, старики".

- Господин Ветер, госпожа Ивария давно ждет тебя! - повторила девушка уже настойчивее и сама направилась к лестнице, указывая путь.

Ну и что оставалось? Оттолкнуть ее и бежать, пока не опомнилась, не закричала? А что если внизу его тоже караулят? Он последовал за девушкой. Может, все еще обойдется.

Он едва узнал вчерашнюю старуху. Ее обычный, и, наверняка, весьма "скромный" по здешним меркам наряд совершенно преобразил госпожу Бран, от вчерашнего беспорядка в ее облике не осталось и следа, седые волосы были тщательно уложены и полускрыты легкой муаровой шапочкой, лицо слегка подрумянено. Никакая не старуха, а важная дама преклонных лет. Что не изменилось со вчерашнего - так это ее доброжелательное участие, и Ветер опять успокоился. Она сама решила проводить гостя, как только Тэсил узнает у лекаря, как там дела, и сможет ли господин Бран сейчас принять Ветра.

Тэсилом оказался вчерашний бородач. Он возвестил, что господин Бран с нетерпением ожидает гостя. Ему гораздо лучше. Ветру в нем почудилось то ли довольство, то ли облегчение, странное для обычного слуги, если только он не служит хозяину много лет и не привязался к нему всем сердцем.

- Можешь идти. Я сама провожу нашего гостя.

Тэсил молча исчез. Ветру же вновь предстояло пройтись здешними коридорами, вместо того чтобы выйти на свободу. Хозяйка - назвать ее старухой Ветер уже не мог, даже про себя - шествовала впереди, неторопливо, с достоинством. Эта неспешность позволяла ей немного скрывать свой возраст.

Идти пришлось недалеко. Госпожа Бран осторожно постучала, прислушиваясь. Скоро дверь приотворилась, оттуда выскользнул вчерашний человек в халате. Он явно провел здесь всю ночь. Об этом ясно свидетельствовал его помятый вид, воспаленные глаза уныло смотрели на Ветра.

- Господин Бран желает видеть гостя, - тихо сказал он. - Ему гораздо лучше, но не стоит излишне его утомлять.

И обратился к хозяйке дома:

- Просто чудо! Чудо, насколько ему лучше! - Лекарь покачал головой, приподняв брови, что, должно быть, означало у него высшую степень удивления. - Я там уже не нужен. То есть мое постоянное присутствие ни к чему. Пойду к себе, отдохну немного. Если что-нибудь случится… если господину Брану станет хуже - непременно пошлите за мной.

Госпожа Бран между тем доброжелательно кивнула гостю, словно подталкивая его взглядом. Ветер шагнул через порог. Дверь за ним тихонько затворилась.

Не по-осеннему яркие лучи Канна мягко струились сквозь негустую светлую занавесь, закрывавшую всю стену с окнами, поэтому свет в большой опочивальне оставался приятно приглушенным. Ветер сразу же покосился на огромную кровать, где, полусидя на подушках, покоился давешний старик. То есть должен был покоиться тот самый старик. Ведь в вечернем сумраке Ветер плохо разглядел свою жертву.

Да и не очень-то… хотелось Ветру на него пялиться глаза в глаза. И беглого взгляда хватило, чтобы понять: ничего у старика в голове не перепуталось, все-то он помнит, даже слишком хорошо. И кто такой Ветер, прекрасно знает. Но никому и слова не сказал. Значит, что-то затевает. От сердца опять немного отлегло.

Сам хозяин все еще молчал, присматриваясь к гостю, и Ветру, не желавшему встречаться взглядом с бывшей жертвой, оставалось лишь переместиться к окну, рассеяно оглядывая обстановку. Непочтительно, но чего еще ожидать от человека такого сорта, уличного темника? Лишь там, у окна, он коротко вздохнул, собрался и обернулся. Пусть всемогущий Силивест Бран не думает, что Ветер испугался.

Ему не показалось. Старик явно был настроен весьма благожелательно. Слабо, но приветливо кивнул в ответ дерзкому взгляду Ветра. Еле-еле, не отрывая головы от подушек. Лицо его еще не утратило крайней бледности. И голос звучал куда тише и слабее, чем вчера в Угарном переулке.

- Приветствую с добром. Тебя ведь Ветром зовут? Мне так сказали.

Ветер кивнул. Надо же, с добром… В ответ решил промолчать. Кто он таков, чтобы ответить тем же?

- А ты ведь жизнь мою спас, Ветер. Как бы там ни случилось.

Загадочные слова. Ветер принял их за намек.

- Как я понял, в Башню сдавать ты меня не собираешься, - заключил он, приближаясь.

Старик молчал. Горько про себя вздохнув, Ветер вытянул из-за пазухи теперь уже потерянное для него сокровище. Швырнул его на стариковскую кровать.

- Вот твое золото. Все в целости. Давай договоримся: ведь мог я тебя бросить? Не просто мог. Должен был. А ведь не бросил. Да и неизвестно, дошел бы ты сам домой, не встреть меня! Нездоровый ты больно, господин Бран. Так что давай порешим все миром: я возвращаю твое золото, а ты меня отпускаешь на все четыре стороны. Идет?

Старик заметно заволновался.

- Да что ты! Забери, оно твое, - неожиданно просипел он, указывая глазами на мешочек. Очевидно, двигать руками он еще не мог, но если б мог, то, казалось, замахал бы со всей мочи. - Ты получишь больше, много больше! Тебя послал ко мне Нимоа! Сам Нимоа!

Вот так поворот! Ветер потянулся за мешочком. Недоверчиво поглядывая на старика и прислушиваясь к звукам за дверью, отправил увесистый кошель обратно за пазуху. Как же это прикосновение согрело сердце!

- Много больше дам, - не унимался старик. - Даже и представить себе не можешь!

У Ветра внутри заскребло. Хорошо бы еще больше, оно, конечно, не помешает. Но… снова сделалось… как-то не по себе. Он вспомнил вчерашние слезы госпожи Бран. "Спасибо тебе, мальчик!" Как она повторяла это, словно… Ветра основательно коробило, стоило только вспомнить. Довольно уже с них обоих. Этих денег и так должно хватить на мастерскую, если с кем-то в долю войти.

- А мне и представлять не надо. Того, что есть, с лихвою хватит. Прикажи слугам меня выпустить, и я пойду своей дорогой, - устало сказал он.

Старик, вроде, удивился, а потом взволновался:

- Нет, что ты, нет! - Ветру даже испуг послышался. - Не уходи! Ведь сам Нимоа указал мне тебя! Садись, садись скорее, - он заторопился и задышал опасно глубоко.

Ветру ничего не оставалось как сесть.

- Не понимаю, почему бы тебе просто не отпустить меня, - вырвалось наружу мучительное напряжение, не покидавшее его со вчерашнего вечера.

- Ты пока ничего не понимаешь, - выдохнул старик после небольшой паузы, когда его дыхание восстановилось. - Своей удачи не понимаешь! Нимоа указал на тебя. Это счастье, истинное счастье! Мне надо передать тебе дар Нимоа, великое сокровище, бесценное. Теперь понимаешь? Просто необходимо! Но сначала… я хочу узнать кто ты и откуда. Хочу проверить, не ошибся ли.

- Что за дар такой?

Нехорошее предчувствие опять закопошилось внутри. Вот почему старик не послал за стражниками! Он то ли истово поклоняется Нимоа (вон, у него Дракон-хранитель над входом в каждую комнату) и немного сошел с ума, то ли в этом доме заварилось что-то непонятное, и Ветер оказался втянут по уши. А если из расспросов выяснится, что он совсем не тот, на кого вроде бы указал Нимоа? Тогда что получается, в Башню?

- Это великий Дар Драконов! - Старик благоговейно взирал на изображение Драконьего лика над дверью. - Но лишь достойный сможет получить его! Нимоа ясно указал на тебя!

На достойного Ветер уж точно не похож. Старик точно свихнулся. Почитатель Драконов на его голову! Но Бран словно почуял настрой своего гостя.

- Нет, я обладаю настоящим знанием! Я знаю, как найти величайшее сокровище!

- С меня и того что есть, достаточно. Найди себе другого достойного.

Ветер уже обдумывал пути отступления. "Вот сойду сейчас вниз. Скажу, что с хозяином поговорил, благодарности выслушал, прощайте, открывайте - и вперед. А этот пусть себе стонет, все равно никто не услышит". Это может спасти его. Если удача не покинет. Но тут старик его удивил.

- Нет, не найти мне другого. Ты уже третий. Третий и последний. Не передам тебе знание - умру с тяжестью на сердце.

- А где остальные? - поинтересовался Ветер.

- Нет их. Ушли. Не знаю, где они теперь. Не смог отыскать, - горестно ронял Бран. - И ведь Нимоа мне знаменья ясные давал, и один раз, и другой. Да только… ничего я им не поведал. Счел недостойными, самочинно даром распорядился. Все думал, что пришлет Нимоа Того Самого, да не сейчас, попозже, поближе к концу моему. Но наказал меня Нимоа: годы шли, а никого так и не было. А теперь уж я так близко, ближе некуда… Силы на исходе, совсем покидают, - он вздохнул, а может, и всхлипнул. - Уж как я ждал тебя! Как ждал!

Ветер хмыкнул. Неужели старик забыл, с кем говорит?

- И что, я похож на того самого? Ну, достойного? - поддел он, не удержавшись.

- О! - Бран закатил глаза. - Темны для нас, смертных, намеренья Нимоа и неясны пути его. Наша встреча - это знак!

Ветер решил промолчать. Тем более что все это не очень-то походило на сумасшествие. Интересно, что старик дальше скажет. А тот продолжал:

- Ведь это Нимоа задержал меня до самой ночи! Это он послал тех разбойников, что лишили меня провожатых! Заставил прочь бежать, не разбирая дороги, пока не завел меня в те ужасные, темные, грязные кварталы, из которых я выхода не мог найти… и все кружил, кружил. Пока не понял, что совсем заблудился. Это Нимоа сделал так, чтобы в тот поздний час я встретил тебя.

- Скажи спасибо, что не встретил Каракуля-Торопыгу или Сухого. Они там обычно и ошиваются, - не удержался Ветер, уже смекая, какой силой Брана затащило в Леды.

- Вот-вот, - подхватил старик. - Выходит, не их, а тебя встретил. Но так и не уразумел знаменья. И снова испугался. Думал, уж теперь конец, убьет меня злодей, не пощадит. Страх сжал когтями мое слабое больное сердце… Да только смягчил тебя не иначе как сам Нимоа. Не могу я себе представить такого разбойника, чтобы меня до самого дома тащил. Да еще в то время, когда на охоту выходят двары.

- Ну, во-первых, я разбоем не промышляю. Мое нынешнее ремесло - всего лишь воровство. И тебя я убивать не стал бы… пригрозил маленько, и только. А ты вон как перекинулся…

Ветер скрипнул зубами, не понимая, с чего это его понесло в такие опасные откровения. А ну как вспомнит старик вчерашнее и опять откинется? Или еще лучше - по новой разобидится и сдаст гостя туда, куда давно уже должен был спровадить.

- И, во-вторых, не было дваров. Успел я до восхода Линна, - добавил он.

Бран только глазами повел.

- Это Нимоа!

- Ну, и зачем тебе тогда моя родословная? - опять поддел его Ветер. - Хорошо, скажу я, кто таков, откуда, куда направляюсь - и решишь ты, что не тот я. Как те двое. И дальше что? Пойдешь снова по Ледам бродить, искать своего избранного? Надеюсь, встретишь там Каракуля или еще кого-нибудь, подостойнее. Тогда и сравнишь.

Он фыркнул. Однако шуткой своей Ветер явно сбил Брана с толку, и тот с тревогой глазел на гостя. Нетрудно было угадать, о чем он думал. И правда, что же дальше, если Ветер и правда не тот? Тягучее вязкое молчание тянулось и тянулось, и гость уже посетовал на свой длинный язык, в очередной раз примериваясь к тому, как бы получше улизнуть от настырного "благодетеля".

- Погоди, - наконец отозвался старик. - А ведь ты прав. Я должен верить Нимоа. Я должен открыть тебе тайну.

Будущий избранный весь превратился в слух. А вдруг? Как он там сказал? Величайшее сокровище?

- Что ты знаешь о Слезах Нимоа?

- О слезах? - удивился Ветер.

- О Слезах Нимоа, которые стали бесценными Жемчужинами.

- "И вот Священный Дождь упал, в день Ниаканн, в расцвете лета, и мириады жемчугов, как мириады точек света, рассыпались, скрывая Дар

Нимоа людям".

Небрежно, без выражения, Ветер по памяти повторил хорошо знакомые строки бессмертного Стэвира.

- "День Ниаканн", - добавил он. - Или, как его еще называют, "Легенда о Жемчужинах" Стэвира. Об этих жемчугах ты говоришь?

Бран потерял дар речи. Молчал и Ветер. Это вырвалось невольно, да так быстро, что и сообразить-то не успел.

- Ты знаешь стихи Стэвира? - наконец пришел в себя старик.

- Ну и что? - Ветер умышленно небрежно раскинулся в кресле, чтобы скрыть досаду.

Вместе с этими строками полезли непрошенные воспоминания. Ильгрит, Олтром…

- Для простого воришки ты слишком…

- А я не простой. Я сложный, - парировал Ветер. - Для знатных и богатых господ. Стихами отвлекаю их внимание. От кошельков.