Помоги проекту - поделись книгой:
– Но ведь должна же была быть хоть какая-то причина для его ухода!
«Какая, например?» – спросила мать.
– Не знаю. А как ты тогда добралась домой из больницы?
– На такси.
Значит, с самых первых мгновений жизни он столкнулся с предательством и разочарованием. Неудивительно, что его переполняют горечь и гнев.
Райан взглянул на свои руки.
Мать пристально смотрела на него.
– Понимаешь теперь, почему я не хотела тебе ничего говорить?
Примерно то же самое ему говорила и Софи, что лучше всего не ворошить прошлое. Но это было проще сказать, чем сделать.
Он заставил себя заглушить двигатель на следующей стоянке и немного постоять в стороне от дороги. Он сидел в машине перед торговыми автоматами, а мимо прошла женщина, до боли похожая на его жену; настолько сильно похожая, что от избытка чувств у него перехватило дыхание.
Он начал думать о Софи; о том, как они впервые познакомились на первом курсе в колледже на занятиях по творчеству Шекспира; о том, каким неправдоподобным ему теперь казался их брак. Воспоминания об этом побудили его поспешить домой, чтобы добраться как можно скорее.
Она была из тех девушек, о свиданиях с которыми он и мечтать-то не осмеливался: дочь состоятельных родителей; в старших классах провела целый семестр во французской деревне, ездила на собственной синей спортивной машине, носила настоящие золотые браслеты с тонкими цепочками для крепления к запястью. Отец Софи был эндокринологом, врачом, о котором Райан и слыхом не слыхивал.
По сравнению с семьей Софи семейство Райана было чистым недоразумением. Но именно поэтому Софи его и любила. Она была ему нужна, и ей хотелось дать ему все, чего он был лишен в детстве. Он не мог противиться ее обаянию – в ней все нравилось – от приготовленной ею курицы в красном вине с луком до благоухающих ее духами замшевых пиджаков. Он очень быстро понял, что наконец-то обрел то, чего действительно заслуживал.
Однако теперь, когда он ей позвонил, находясь в часе езды до дома, его теплые чувства поостыли. Софи была раздражена, а он не знал, чем именно.
– Райан, в такую рань – еще и шести часов нет!
«Думал, ты уже встанешь», – холодно сказал он.
И чего она сразу обижается?
– Вообще-то я уже занимаюсь приготовлениями ко дню рождения. Я просто боялась, что телефонный звонок разбудит Логана.
– Ох, конечно, вечеринка по случаю дня рождения! И как только я мог забыть об этом всего на 25 секунд…
– Думаю, для тебя не слишком трудно исполнить мою просьбу и приехать на день рождения собственного сына вовремя.
– А я и еду. Я уже много часов за рулем, чтобы не опоздать. Так в чем проблема?
– Не знаю. В твоем отношении. Ты ведешь себя так, будто приносишь огромную жертву. Словно я требую от тебя чем-то поступиться. Ведь он и твой сын тоже.
– Софи, пожалуйста! Я страшно измотан. И даже в толк не возьму, что тебя так расстраивает.
– И Логан это тоже чувствует, уж ты поверь! Он способен подмечать малейшие нюансы в отношениях, даже если ты ничего не видишь.
«Не впутывай сюда Логана, – сказал Райан. – У меня сигнал слабый. Почти не слышно», – добавил он и повесил трубку.
В итоге он резко затормозил у своего дома без малого в семь утра, даже раньше, чем рассчитывал.
Немного помедлил, прежде чем припарковаться и войти. Ему хотелось подождать с часок, насладиться свободой, на которую он, по его мнению, имел полное право.
С самого рождения Логана Райан намеревался быть ему хорошим отцом, хотя и с трудом представлял себе, что это значит. Кроме того, всем в семье верховодила Софи благодаря обширным, отточенным материнским навыкам. И пока Райан мямлил и колебался, у нее всегда было верное решение наготове. Она могла взять хнычущего Логана на руки, поцеловать и успокоить его и решить любую проблему, пока Райан взвешивал все «за» и «против».
Едва у Райана родился сын, он стал относиться к нему с боязливой любовью и трепетом. Еще в больнице он все время опасался, что младенца уронит медсестра, что кто-нибудь перепутает новорожденных и ему дадут чужого ребенка; что у сына разовьется тяжелая, невиданная доселе аллергия или инфекция, от которой он если и не умрет, то будет сильно отставать в развитии. Но на большее его не хватало, он лишь понапрасну тревожился сам и изводил своими страхами и Софи, и медицинский персонал.
По мере того как сын подрастал, Райан становился все более беспокойным отцом. Он знал, что мог бы заняться с Логаном множеством вещей, даже когда тот еще только начинал ходить – играл бы для него детские произведения Моцарта, обучал бы его упражнениям, которые развивают зрительно-двигательную координацию; научил бы его сначала ползать, а потом делать первые шаги. И вот теперь, когда Логан взрослел, Софи хотела, чтобы отец научил его играть в бейсбол, футбол и теннис – в спортивные игры, в которых Райан и сам плохо разбирался. Или вместо этого, может, он поговорит с Логаном о честности, возмужании и сексе? Но Райан был гораздо больше озабочен наблюдением за внешним миром – ужасным, по его мнению, местом, где полным-полно коварных автострад, смертельной отравы и подозрительного вида мужчин – растлителей и похитителей детей, рыскающих по супермаркетам в поисках очередной жертвы.
«Посмотри вон на того парня в синей майке, – обратился он к Софи во время одного из их редких совместных посещений супермаркета в прошлом месяце. – Он уже стоит там целых пять минут и все время пялится на Логана. Думаю, о нем нужно сообщить куда следует».
– Кому? В отделение полиции по борьбе с дурными мыслями? Он стоит просто так, как и ты. Да что с тобой?
Девятилетний Логан был теперь еще более отдален от отца, чем прежде, словно загипнотизирован электронным миром игровой приставки Nintendo DS и мобильного телефона, против покупки которого Райан возражал с самого начала, но который Софи считала необходимым для сына по социальным причинам. Логан с головой ушел в притягательные видеоигры, из-за которых и он, и все его поколение росли неграмотными. Как Райану хоть ненадолго привлечь внимание мальчика, чтобы хоть чему-то его научить? Казалось, это совершенно невозможно. Так что по большей части он не вмешивался, просто сидел с сыном за завтраком, отхлебывая кофе, пока Логан кликал кнопками игровой приставки Nintendo DS, держа ее на коленях. Сидеть поблизости от своего ребенка – разве и это тоже не было родительским делом? Всего лишь
И все же временами Райан задумывался, а не лучше ли было всю жизнь оставаться холостяком, сочинять свои непопулярные книжки, по вечерам каждый раз заказывать «особое блюдо» в недорогом местном ресторанчике, заводить романы с почитательницами из числа студенток, которые можно было прекратить, прежде чем возникнет настоящая близость. И не слышать ни от кого попреков, что он неудачник, не оправдавший надежд.
Без бремени брака и отцовства он был бы свободен от обязательств, от ипотечного кредита, от ужасной тяжести на сердце. А сейчас он был не волен уйти с работы, даже если та ему опостылела, или снять небольшую комнатку и целый месяц писать, не ощущая тяжкой ноши обязательств, которая не давала ему распрямиться.
Разумеется, подобные соображения не остановили его отца. «Но ведь я не такой, как отец, у нас нет ничего общего», – все время твердил он, убеждая сам себя.
Он перестал думать об этом, увидев сына, который распахнул дверь и выбежал ему навстречу в пижаме. Мальчик был шатеном с густыми вьющимися волосами с рыжим отливом и выразительным ртом с печально опущенными уголками.
Младенцем Логан больше был похож на родню Райана. И отец подолгу выискивал в этом только что появившемся на свет лице черты сходства с родственниками по линии своей матери, поскольку родственников со стороны отца он почти не знал. Лоб у Логана был похож на старого доброго дядюшку Конвея в вечно промокших сапогах из магазина, где продавали радиаторы. Профилем сын пошел в брата Дэйва. А смеялся как давно умершая тетушка Люсиль – большая любительница той-пуделя и бренди, – которая была древней старушкой уже тогда, когда родился Райан. Но теперь, когда Логан подрос, он стал больше похож на родственников по линии Софи – стройных и крепких. При мысли об этом Райан вдруг ощутил мучительную тревогу – что, если Логан был слишком женственным, чересчур изнеженным?
– Па, ты вернулся!
– Разумеется, вернулся! – сказал Райан, невольно впадая в обиженный тон. При виде сына его захлестнуло чувство вины и вымученной любви.
– Я же обещал маме, что приеду вовремя! Она тебе разве не сказала?
Логан на какое-то мгновение повис у Райана на ноге и ничего не отвечал. Отец смотрел на сына, и его сердце переполняли противоречивые чувства. Сам он в детстве был лишен отцовской привязанности, поэтому никогда не был уверен, правильно ли себя ведет по отношению к Логану.
Изначально в семье именно Райан хотел завести детей, а Софи полагала, что сначала должна стать художницей, дома писать картины и завоевывать себе репутацию в окрестных художественных галереях. Но ненадежность и переменчивость мира искусства заставили ее изменить взгляды. Слишком уж сильной была конкуренция в живописи и борьба не на жизнь, а на смерть за место под солнцем. Она разочаровалась в изобразительном искусстве и все больше восхищалась перспективой материнства.
«Я для этого просто создана», – твердила она, и действительно, роды у нее были быстрыми, и пока другие матери маялись из-за кормления грудным молоком, у Софи не было с этим ровным счетом никаких проблем. И вот теперь, спустя десять лет после свадьбы, именно она жаждала снова завести ребенка, хотя им обоим было уже за сорок. А Райан, наоборот, стал относиться к этому скептически.
Он считал, что и с одним ребенком в их жизни достаточно хлопот. В самый неподходящий момент, когда у него не было или желания, или времени, Софи вечно поручала ему чем-то заняться с Логаном. Он что, непременно должен был отложить работу над книгой, чтобы почитать сыну перед сном; причесывать его или выслушивать, как прошел день в школе, когда Софи всегда была рядом и отлично бы с этим справилась?
Он раньше не представлял, как много времени может уходить на воспитание детей. Родительские заботы могут поглотить
И поэтому его обуревали противоречивые чувства при мысли еще об одном ребенке, если только не быть уверенным, что непременно родится девочка, которая будет обожать его, а он души в ней не чаять. Ему казалось, что воспитание дочери не требует таких больших отцовских усилий, что девочки живее и приятнее, а с мальчиками и юношами в любой момент может что-то случиться, и отец всегда останется в неведении, как и почему это произошло.
Райан положил руку Логану на голову, словно давая свое благословение.
– Тебе сегодня исполняется девять лет. Просто не верится!
– Вчера исполнилось, – поправил его Логан. – А сегодня празднуем день рождения.
– Ох! – Райан опустил руку и поднял свой «дипломат». Может, именно поэтому во время телефонного разговора была так раздражена Софи – он точно не помнил, когда именно родился его сын.
– Пошли домой. Где мама?
– Она печет блинчики и готовит окорок.
– Отлично!
Их светлый и просторный дом был построен в 20-е годы, а капитально отремонтирован в 80-х. Софи – чуть за сорок, светловолосая и стройная, с заостренными чертами лица, в футболке – хлопотала у плиты. «Она даже со спины выглядит выразительно», – подумал Райан. Софи обернулась и с наивным укором посмотрела на него, потом подошла и обняла, не выпуская из рук кухонную лопаточку. За ней по пятам, виляя длинным хвостом из стороны в сторону, шла всеобщая любимица Митци – помесь лабрадора с ретривером золотистой масти.
Собака была полноправным членом семьи, ее взяли из приюта для животных и уделяли даже больше внимания, чем Райану. Ревновать к собаке – жалкое занятие, но Райан действительно ревновал.
Митци достаточно было прийти домой с прогулки, просто сесть или залаять, как Логан и Софи начинали смеяться, восторгаться ею и ласкать. А когда Райан возвращался с работы, его почти не замечали.
– Нельзя это брать, это для собаки, – сказала Софи, когда он протянул руку за куском окорока.
– Что ты имеешь в виду? Мне же тоже поесть нужно!
– Возьми индейку. В окороке нет нитратов, а у Митци аллергия.
– Ого,
– Да ладно, Райан! У тебя ведь не будет аллергической реакции. И потом, она все равно не ест индейку.
– Что ж, и я не стану!
Он вышел и, надувшись, направился к себе в кабинет, где начал распаковывать вещи.
В конце концов он добился того, чего хотел: Софи появилась на пороге кабинета и принесла бутерброд с ветчиной на поджаренном тосте, именно так, как ему нравилось. Но при этом она не сказала ни одного ласкового слова, поэтому Райан остался демонстративно равнодушен к ее жесту. И только когда зазвонил телефон и Софи вышла из комнаты, он с жадностью проглотил бутерброд.
Вошла Митци, уставилась на него, выпрашивая подачку, виляя хвостом. По выражению Логана, она была из «числа смертников», ее едва не усыпили. Ее присутствие служило постоянным напоминанием о том, что, не приди они в самую последнюю минуту, с ней было бы покончено навсегда. И оттого, что собаку спасли буквально перед самой гибелью, она была всем особенно дорога.
«Ну, как можно было бросить ее?» – горестно восклицал Логан, когда увидел собаку в первый раз, отчего у Райана резкой болью пронзило сердце.
Ответив на телефонный звонок, Софи вернулась:
– Ты приехал раньше, чем обещал.
– Да, – он нерешительно помолчал. – Думал, ты будешь рада.
– Конечно, рада, – произнесла она тоном, в котором слышалось что угодно, только не радость.
Минуту оба стояли молча.
– Ты рад, что съездил? – спросила Софи.
Он неопределенно пожал плечами:
– Ну, с ним я так и не повидался!
– Но зато бабушку повидал!
– Угу, в гробу!
– Что ж, надеюсь, поездка того стоила, – произнесла она неожиданно резко. – Знаешь, управляться по дому одной целых три дня нелегко.
Ну вот, опять. Райан ждал чего-то в этом роде. Что ни делай, ей не угодишь.
Глава IV
Современный подход к изложению важной идеи часто бывает прямолинеен. Мы любим оперировать фактами и цифрами, прибегать к аналитическому подходу. Но более древние, исконные культуры редко передают важные мысли таким способом.
Вечеринка по случаю дня рождения состоялась спустя семь часов, а Райану это показалось неделей. Столько приготовлений! Надувать воздушные шары, печь торт и планировать игры. Груда подарков в кладовой, вся эта фольга, и ленточки, и позолоченная мишура! Словно его сын был принцем!
А Райану хотелось лишь одного – улизнуть к себе в кабинет и поработать. Но стоило ему присесть и собраться с мыслями, как его отвлекала Софи.
Не поможет ли он подключить баллон с пропаном? Не принесет ли еще сосисок? Не выяснит ли, куда подевался мороженщик?
Райан в детстве ни разу не праздновал свой день рождения. А Логан (да и его друзья) были настолько избалованы, что каждый день рождения превращался в торжество, по пышности превосходящее предыдущее.
Все данные ему поручения Райан выполнял с нарочито расстроенным видом, что не могло остаться для Софи незамеченным. Не исключено, что она убеждена: он обязан компенсировать ей свое долгое отсутствие и заботы о Логане; можно подумать,
Разумеется, Софи утверждала бы, что дело совсем не в поездке на похороны, а в том, что Райана слишком подолгу не бывало дома. И он действительно часто отлучался, большую часть года разъезжая по конференциям и симпозиумам. Он еще до свадьбы предупредил Софи, что после женитьбы ему придется много ездить. В конце концов, он ведь был не только ученым, но и писателем! Если его приглашали на конференцию, симпозиум или заседание комитета, нужно было ехать. Ведь он должен был конкурировать на равных с более энергичными, молодыми коллегами, которые были свободны и могли когда угодно выступать на любом форуме, где хотели. Чтобы не потерять работу, устные выступления на научных конференциях и публикации были жизненно необходимы Райану.
Именно это он и пытался сделать сейчас – закончить доклад об устойчивом экономическом росте, который предстояло делать на конференции в Сан-Франциско через два дня. Поездка на похороны бабушки совершенно выбила его из намеченного графика. Если он вовремя не представит этот доклад и его не опубликуют, заведующий кафедрой начнет распекать Райана.
Стресс, связанный с написанием научных работ, усугублял общее тяжкое бремя на его плечах – преподавательской работы, выплат по ипотечному кредиту, а также своевременной выплаты по займам, сделанным еще в студенческие годы – все это долговое бремя за минувшие годы росло как снежный ком.
Дома у него в кабинете в чемодане уложено с десяток экземпляров последней книги наряду с буклетами и тезисами доклада для слушателей. А рядом с чемоданом лежало недавно отпечатанное объявление, на котором было написано:
ДОКТОР РАЙАН КИЛГОР
Университет Святого Иоанна
Презентация доклада —
пятница, 16.00.
Презентация на тематическом семинаре – воскресенье, 14.00.
Поделиться книгой: