Как Черномырдин спасал Россию

«Все понятно. Хрестоматийный случай. Вам нужно немедленно ложиться к нам в отделение кардиологии».

«Как ложиться! У меня работа, министерство! Вы же понимаете, что сейчас… Вы мне какие-нибудь пилюли выпишите — и ладно».

«Вы что, хотите умереть!?»

«Все так серьезно?»

«Более чем!»

Признаюсь, я растерялся:

«Да я никогда даже к врачам не ходил! Понятно, зубы лечил или простуда, да и то…»

«Вы работали на износ. Многие годы. Нервотрепка, перелеты, смены часовых поясов, — не так?! У вас был приступ острой сердечной недостаточности! Износили вы сердце, Виктор Степанович! Вы можете умереть через минуту! Через день! В течение месяца! Никаких гарантий я вам дать не могу! И никто из серьезных врачей не даст!»

Помолчал, добавил:

«Мы обычно пациентам вот так вот все не выкладываем, но вам, я вижу, не только можно, но и нужно это сказать!»

«И что с этим делать?»

«Точный диагноз и меры, которые нужно предпринять, мы скажем после обследования. Согласны?»

«Хорошо», — говорю.

Позвонил в министерство, сказал, что дней на пять лег на обследование. Да и по большому счету за свое министерство я был спокоен. Заместители и начальники департаментов, главков толковые. Да и грош цена руководителю, без которого работа его предприятия — не важно, завод, фирма, министерство — встанет.

Назначили обследование. Провели коронарографию и потом записали все на кассету, ее в видеомагнитофон — на мониторе мне самому и показали. Ну, мне сразу все понятно стало: я же с трубами в «Газпроме» работаю, система иногда забивалась, что-то могло попасть в газопровод, и он сбрасывает производительность, и резко повышается давление, и сразу же приходилось останавливать работу и принимать кардинальные меры.

И тут все сразу ясно: сужение основной артерии. Сердце снабжается плохо, любой спазм и — будьте любезны.

На консультацию приехал Ренат Сулейманович Акчурин, теперь он всем известен, тогда — мало кому. Один из первых в СССР начал делать операции по аортокоронарному шунтированию. Вместе с другими прошел в Штатах стажировку у доктора Дебейки, который эти операции и разработал.

А я про Акчурина уже знал! Так получилось, был до этого в командировке в Техасе, изучал американский опыт газонефтедобычи и переработки. Переводчиком ко мне был приставлен наш парень, из Краснодара, он тогда в США жил; так вот, разговорились с ним, он рассказал, что до меня вел, тоже переводчиком, советскую делегацию врачей, которая стажировались у Дебейки в клинике.

«Дебейки наших врачей, — рассказывал он, — очень хвалил, особенно татарина одного, Акчурина, — руки золотые, голова золотая, умнейший, талант — от Бога. И рука легкая, как у хирургов говорят!»

…Сидим мы с Нечаевым и Акчуриным; они говорят:

«Нужно делать операцию на сердце».

«А если не делать?»

«Пенсия немедленная, не перенапрягаться, режим… Но гарантий никаких. В любой момент может “выстрелить”».

Но и стопроцентной гарантии, что операция будет успешна, тоже нет. Ребята честно сказали: стопроцентную гарантию дает только Господь Бог, а они не боги.

Вот так. Попала собака в колесо — пищи, а беги!

Задумался я. Но думал недолго. Попробовал представить себя пенсионером с удочкой… Не могу и все! Да без работы я через месяц точно в ящик сыграю — это без вариантов! Не могу, не мое! И еще…

Поговорил с этими ребятами и — как-то поверил им! Поверил как профессионалам, как специалистам, как людям! Прислушивался, как они говорят, что говорят; нет, не лукавят, не успокаивают, не убаюкивают — все честно. Весь опыт мой прежний говорил за то, что таким людям доверять можно. Поверил я им. Смогут.

Принял решение. Но своим ничего не говорил — ни жене, ни детям. Думал, ничего и говорить им вообще не стану до самой операции. Но тут приехали и академик Чазов, начальник 4-го Управления Минздрава, и главный хирург Малиновский, говорят:

«Виктор Степанович, сказать придется. Нам одного вашего согласия на операцию мало. Обязательно нужно согласие родственников».

Вот так.

Начали готовить к операции. А я вспоминал свои многочасовые походы по горам — может, не надо было вот так вот, резко? Или, напротив, надо? Все проявилось, а то жил бы и не ведал, что по краю хожу, живу “под честное слово”… Всякие были мысли.

А тут еще буквально за день до операции заходит ко мне в палату один наш сотрудник, начальник главка; он в том же отделении, в кардиологии, лежал, с той же проблемой. Узнал, что и я здесь, пришел пообщаться.

«Виктор Степанович, ты чего?»

«Сердце. Предлагают операцию».

Разговорились. Он:

«Да мне то же самое предлагают! Уговаривают!»

«И что? Соглашайся».

«Да что я — идиот? Они же в этом не понимают ничего! Им бы только резать! Нее-ет, я лучше на микстурах… Операции… Я тут больше месяца лежу, вижу: каждый день пациентов через одного в морг уносят!»

Короче, “взбодрил” он меня — дальше некуда!

— А как домашние отнеслись?

— Валя, Валентина Федоровна, очень тяжело переживала. Я, конечно, в общих чертах ей рассказал, но она сразу все поняла, потом еще с кардиологами говорила… Очень ей благодарен. И надежда на нее большая была — если что, дети на ней; хоть и большие уже, а для нас они всегда маленькие…

Лежал ночью, жизнь свою вспоминал… И то, что сделал, и то, что не сумел, не успел, не смог…

Лег на операцию. Потом — период реабилитации, когда выхаживать нужно было и не все еще было понятно… Все это трудно сейчас вспоминать…

Но еще раз скажу — была у меня вера, доверие к этим ребятам: Диме Нечаеву, Ренату Акчурину; до сих пор благодарен им безмерно, как и старшей медсестре Ирине Селезневой — она тогда как ангел-хранитель для меня была, выхаживала… Даже сейчас, когда встречаю ее, сердце сжимается от воспоминаний…

И семья, дети, Валя, они верили очень, поддерживали. Когда кому-то нужен, когда без тебя одного… нужно карабкаться. И победить.

— Когда у Бориса Николаевича возникла подобная проблема, он с вами советовался?

— Да, я с ним долго разговаривал. Убеждал. Он ведь сначала и слышать ни о какой операции не хотел, ни в какую! Врачам не особенно доверял, обижался на них. Мы с ним разговаривали тогда часами. Часами! Я ему все, как было, по жизни рассказывал — как это, что потом. И честно сказал — если бы не доктора… Борис Николаевич слушал внимательно. Одно дело — рекомендации, другое — живой человек, который сам через это прошел. Вот так было.

Биография

Виктор Степанович Черномырдин

Родился 9 апреля 1938 г. в селе Черный Отрог Саракташского района Оренбургской области. Умер 3 ноября 2010 г.

В 1957–1960 гг. проходил срочную службу в Советской армии.

В 1966 г. окончил Куйбышевский политехнический институт, в 1972 г. — Всесоюзный заочный политехнический институт. Кандидат технических наук.

В 1967–1973 гг. — инструктор, заместитель заведующего отделом, заведующий отделом Орского городского комитета КПСС.

В 1973–1978 гг. — заместитель главного инженера, директор Оренбургского газоперерабатывающего завода.

В 1978–1982 гг. — инструктор отдела тяжелой промышленности ЦК КПСС.

В 1982–1985 гг. — заместитель министра газовой промышленности СССР. Одновременно с 1983 г. — начальник ВПО «Тюменьгазпром».

В 1985–1989 гг. — министр газовой промышленности СССР.

В 1984–1989 гг. — депутат Верховного Совета СССР.

В 1985–1990 гг. — депутат Верховного Совета РСФСР.

В 1989–1992 гг. — председатель правления государственного газового концерна «Газпром».

В 1992–1998 гг. — председатель правительства РФ.

В 1998 г. — исполняющий обязанности председателя правительства РФ.

В 1999 г. — специальный представитель Президента РФ по урегулированию ситуации вокруг Союзной Республики Югославия.

В 1999–2000 гг. — председатель совета директоров ОАО «Газпром».

Май 2001 г. — июнь 2009 г. — Чрезвычайный и Полномочный посол РФ в Украине, специальный представитель Президента РФ по развитию торгово-экономических отношений с Украиной.

Июнь 2009 г. — октябрь 2010 г. — советник Президента РФ, специальный представитель Президента РФ по вопросам экономического сотрудничества с государствами — участниками Содружества Независимых Государств.

Награжден орденами «За заслуги перед Отечеством» I, II и III степеней, Октябрьской Революции, Трудового Красного Знамени, «Знак Почета», Дружбы.

Источники

Виктор Серов. Виктор Черномырдин — новый глава правительства России // Газета «Коммерсантъ». 1992. 15 дек.

Кто что сказал и что это значит? // Газета «Коммерсантъ». 1992. 19 дек.

Виктор Черномырдин — премьер всерьез и надолго // Газета «Коммерсантъ». 1992. 22 дек.

Владислав Бородулин. Определен состав нового кабинета. Виктор Черномырдин сформировал свое правительство // Газета «Коммерсантъ». 1992. 22 дек.

Виктор Черномырдин в Москве и в Давосе // Газета «Коммерсантъ». 1993. 2 фев.

Павел Попов. Черномырдин покинул Швейцарию «достойным преемником Гайдара» // Газета «Коммерсантъ». 1993. 2 фев.

Черномырдин не хочет быть камикадзе — он хочет быть нормальным премьером // Газета «Коммерсантъ». 1993. 16 фев.

Наталья Калашникова, Валерия Сычева. Запад расценил новую программу как победу реформаторов // Газета «Коммерсантъ». 1993. 12 авг. Наталья Калашникова. Америка встретила премьера России штормовым ветром // Коммерсантъ-Daily. 1993. 31 авг.

Наталья Калашникова. Космос и «Джексон-Вэник» как этапы большого пути // Коммерсантъ-Daily. 1993. 31 авг.

Наталья Калашникова. Виктор Черномырдин и Эл Гор обсудили перспективы сотрудничества в космосе // Коммерсантъ-Daily. 1993. 2 сент.

Светлана Сухова. Америка пообещала торговать с Россией на равных // Коммерсантъ-Daily. 1993. 3 сент.

Виктор Замятин. Альберт Гор призвал Запад проснуться // Коммерсантъ-Daily. 1993. 17 дек.

Из выступления Виктора Черномырдина в Госдуме // Газета «Коммерсантъ». 1994. 12 янв.

Анастасия Ромашкевич. В Давосе премьер-министр России выступил как реформатор // Газета «Коммерсантъ». 1994. 1 фев.

Игорь Николаев, Александр Привалов, Наталья Калиниченко. Никогда не нарушайте закон по мелочам! // Журнал «Коммерсантъ». 1994. 8 фев. Алена Галан. Черномырдин предложил сократить число заместителей. Премьер-министр намерен и дальше реформировать кабинет // Газета «Коммерсантъ». 1994. 12 фев.

Георгий Бовт. Роз без шипов не бывает даже в Америке // Коммерсантъ-Daily. 1994. 24 июн.

Отчет правительства в Госдуме. Оценка экспертами «Ъ» итогов 22-месячной работы кабинета Виктора Черномырдина // Газета «Коммерсантъ». 1994. 28 окт.

Владислав Бородулин. Субботник в Мраморном зале // Газета «Коммерсантъ». 1994. 29 ноя.

Экономическое совещание в Кремле // Газета «Коммерсантъ». 1994. 29 ноя.

Наталья Архангельская. Политическая элита России // Коммерсантъ-Daily. 1995. 14 апр.

Максим Соколов. Ленин и Поппер — близнецы-братья // Коммерсантъ-Власть. 1995. 24 апр.

Наталья Архангельская. Три лидера — два блока // Газета «Коммерсантъ». 1995. 26 апр.

Георгий Бовт, Наталья Калашникова. Рыбкин и Черномырдин — это Джефферсон и Гамильтон сегодня // Коммерсантъ-Daily. 1995. 27 апр.

Георгий Бовт, Вероника Куцылло. В лучах любви президента можно и обгореть // Коммерсантъ-Daily. 1995. 28 апр.

Наталья Архангельская. Власти надоело быть беспартийной // Коммерсантъ-Daily. 1995. 29 апр.

Сергей Цехмистренко, Михаил Лащ. «Верхи», оказывается, могут… // Коммерсантъ-Власть. 1995. 2 мая

Евгений Юрьев. «Наш дом — Россия»: кто в доме хозяин? // Коммерсантъ-Daily. 1995. 3 мая.

Дмитрий Камышев. Премьер нашел у губернаторов всенародную поддержку // Коммерсантъ-Daily. 1995. 6 мая.

Максим Соколов. Из жизни слонов и ослов // Коммерсантъ-Власть. 1995. 9 мая.

Наталья Архангельская. «Наш дом» начинают строить с крыши // Коммерсантъ-Daily. 1995. 13 мая.

Андрей Галиев, Ольга Тарасова, Сергей Цехмистренко. Осторожно: «серая зона»! // Коммерсантъ-Власть. 1995. 16 мая.

Дмитрий Камышев. Традиционная война превращается в террористическую // Коммерсантъ-Daily. 1995. 15 июн.

Нападавшие требовали прекратить войну в Чечне // Коммерсантъ-Daily. 1995. 15 июн.