Не свое время

Прекрасно изменил в жару пылавший сад,

И шумно ожила дремавшая аллея.

Какой-то гул возник, какой-то странный стон.

Сжимается душа, неясным звукам внемля.

И чудится, вокруг стоит стеклянный звон

Горошин ледяных, дробящихся о землю.

Все стихло через миг. Опять сквозной простор

Привычно засиял над потрясенным садом,

И солнца луч упал на лиственный ковер,

Расшитый серебром дымящегося града.

Зной силу набирал, и душный ветерок

Пыль завивал жгутом на высохшей дороге.

Но все витал вокруг неясный холодок

Совсем иной любви, совсем иной тревоги,

Как будто жизнь одна осталась позади...

И вот сейчас в саду, шумящем надо мною,

Рождалось – до тоски, до ужаса в груди! –

Стремленье – но куда? желанье – но какое?

1972

52

С Т Р А С Т Ь

Султаны моркови пронизаны светом,

И лук малахитовый тускло блестит.

Лиловой пчелою дремучее лето

Цветы прогибает и в травах гудит.

Оно отметает, как вздор, возраженья,

Сгорая в тяжелом июльском бреду,

И наши случайные прикосновенья

Кругами расходятся в душном саду.

Колышется воздух янтарнее меда,

И разум впустую толчется впотьмах,

Где страсть, как хозяйка, идет с огорода

С неясной улыбкой на влажных губах.

1972

53

Н И М Ф А

Небо белесо – и ветер незрячий Кровь

лихорадит, листвою гремит; Пахнет

полынью, – но так ли, иначе – Жизнь

продолжается, сердце стучит! Юркие

бесы мелькают в малине, Пчелы

гудят, собирая нектар,

Грузные яблони в блеклом сатине

С плеч отряхают белеющий жар.

Там, в глубине, среди сытого сада,

Где козлоногий охотник живет,

Пухлая нимфа в лукавой досаде

К солнцу подъемлет свой чувственный рот.

Машет руками, сверкает глазами,

Силясь проникнуть в сплетенье ветвей,

И в раздраженье топочет ногами,

Жарче пожара и снега белей!..

1972

54

* * *

Пронзительный холод. Осенняя мгла. Листопад.

Шуршащие тени устало ползут за обрыв.

Сгибаются ветви. В багровой рубахе закат

Лениво уходит, пунцовые губы скривив.

И ночь красноглазой волчицей с луною в зубах

Бесшумно ступает по следу морозной тропой,

Лиловую шерсть оставляя на голых суках,

Роняя из пасти кровавой звезду за звездой.

1972

55

* * *

Медовых зрачков равнодушная ложь

И ночи соленой тяжелые волны

Уносят в пучину, – забудешь, уснешь –

И снова очнешься, предчувствием полный!

Неясный испуг овладеет вконец,

Растут, вырастают и рушатся горы,

И пот выступает, и ты, как беглец,

Заслышавший лай настигающей своры.

Возьми мое тело и душу возьми! Лиши