Помоги проекту - поделись книгой:
Что такое честные президентские выборы? Это НЕПРЕДСКАЗУЕМОСТЬ. Что такое «доверие бизнеса», о котором печется Кудрин, – чтобы инвесторы не бежали туда, где доходность ниже, но устойчивей? Это – ПРЕДСКАЗУЕМОСТЬ. Получается, что министр финансов РФ занят какой-то безответственной болтовней, логически совершенно бессвязной.
Если выборы честны – они непредсказуемы. А если предсказуемы – то, значит, заранее предопределены и подтасованы. Какое же доверие может вороватый российский бизнес испытывать к будущему страны, если ему предлагают сыграть в «русскую рулетку» честных выборов? Тех выборов, на которых – всем же понятно – вероятен приход к власти «народного мстителя», который отыграется в первую очередь на инвесторах…
Конечно, никакой связи ЭКОНОМИЧЕСКОЙ проблемы модернизации и ПОЛИТИЧЕСКОЙ проблемы выборов нет. Сталина вон никто не выбирал, но технической модернизации это не помешало. Да и доверие – категория для модернизации посторонняя. Сталин никому не доверял, многих подозревал и сажал, и те в ответ тоже никому не доверяли, боялись, а модернизация шла…
Доверие – важный фактор для знаков условных, таких, как деньги или акции. Бумажки могут стоит миллионы – и в одночасье перестать стоить даже копейку. Это и есть игра на доверие. Кудрин в этом бумажном кругообороте и мыслит.
Он не понимает, что карусельный станок с ЧПУ – это не денежка и не ваучер. Что ценность этой груды металла и инженерного гения – не условна, а материально-вещественна. И что станок с ЧПУ не огорчишь недоверием, как биржевого маклера, и не ободришь доверием. Сколько у него положено по технологии операций – столько он и сделает…
Кудрин НАМ ЖАЛУЕТСЯ. Жалуется так, как будто это мы с читателем министры финансов, а он – рядовой гражданин: «Мы на три года прервали рост ресурсов, они пока еще ниже, чем были до кризиса. Это и рост ВВП, и инвестиции в экономику». Ну, и кто Вас заставлял это делать, господин Кудрин? Мы с читателем, что ли?
В 2010 году объем инвестиций в основные фонды составил 20,5% ВВП, больше 9 трлн. рублей.
Что это – самокритика? Кто в стране ответственный за «получку» обрабатывающих отраслей?
«Другой барьер — высокая инфляция, которая не позволила генерировать длинные деньги».
Главная примета деструкции экономического сознания населения в РФ – это подрыв научной методологии исследования предмета. Не только для экономики – вообще для любой науки обязательно исследование причинно-следственной связи. Экономисты же вроде Кудрина отчетливо отказываются понимать связь между ЗАКАЗОМ и РЕЗУЛЬТАТОМ. Даже для самого ничтожного результата – починить ботинки или перелицевать пальто – нужно сделать ЗАКАЗ и оплатить работу или хотя бы гарантировать, пообещать оплату.
Что уж говорить о такой сложной теме, как техническое обновление целой страны! Почему потенциальные модернизаторы поставлены в положение хуже сапожников и портных? Ведь правительство не дает им заказов, не оплачивает заказы (которые и не дает) живыми деньгами или хотя бы обещаниями более или менее внятного толка!
Нужно ли удивляться, что в опросе Российского союза промышленников и предпринимателей о состоянии делового климата в 2010 году главной проблемой назвали неэффективное госуправление и отсутствие ясных целей и ориентации в управлении страной. Помните, говорил киноклассик –
Поищите сапожника, который, никоим образом не договорившись с вами об оплате и не получив от вас никаких распоряжений, под одни ваши общего плана вздохи (ах, починить бы обувь!) ВЫКРАДЕТ у вас ботинки, отремонтирует их и принесет к вашей двери! А ведь именно такую роль Кудрин уготовил потенциальным модернизаторам: ни заказов, ни денег, ни гарантий.
А потом и говорит: «На таком фоне инновационного прорыва не произошло: доля новой экономики остается низкой. До кризиса доля информационных технологий составляла около 3,8% ВВП, намного ниже, чем в Бразилии и Китае. Экспорт высокотехнологичной продукции остается невысоким. До кризиса он составлял $3 млрд., сейчас несколько снизился». Главным риском для России остается нефтегазовая зависимость, настаивает глава Минфина.
Бредовые утверждения кудринцев о том, что «рынок все наладит», - следствие не научного анализа, а первобытного шаманства, веры в таинственный и необъяснимый фетиш.
В науке есть эффекты известные, а есть неизвестные. Известные – воспроизводимы и предсказуемы. Неизвестные – не воспроизводятся силами человека и потому непредсказуемы. Взглянем под углом этого ОБЩЕГО правила научной методологии на рынок.
Если ты знаешь КАК, КАКИМ ОБРАЗОМ рынок все наладит, то почему не можешь сделать это сам, без рынка? А если не знаешь – почему тогда говоришь, что он все наладит? Откуда такая уверенность, ЕСЛИ НЕ ЗНАЕШЬ - КАК?! А если все-таки знаешь – то делай, не жди. Так замыкается круг…
Мы имеем дело не с наукой, а с деструкцией человеческого сознания дегенеративными наукообразными химерами: здесь утверждения не связаны причинно-следственной связью, вместо того, чтобы предпринять усилия для достижения нужного результата, предлагается не предпринимать ничего – при этом обещается именно нужный результат.
В традиционной, нормальной, научной экономике всякий товар производится под ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЙ ПЛАТЕЖЕСПОСОБНЫЙ ЗАКАЗ. Здесь же предлагается всё наоборот – платежеспособный заказ организовывать задним числом под произведенное непонятно кем, непонятно как и, главное, зачем.
В традиционной, нормальной, научной экономике (главный критерий которой – проверяемость эффекта через пробы и повторения) ИНВЕСТОР ЗАИНТЕРЕСОВАН ПОТРАТИТЬ МИНИМУМ. В кудринской дегенеративной экономтеории ИНВЕСТОР – ЛИЦО, КОТОРОМУ ВСЕ РАВНО ГДЕ И СКОЛЬКО ТРАТИТЬ.
Почему? Не будем голословны. «Должны быть озвучены правила игры, чтобы люди понимали, готовы они брать эти риски или нет. А у нас по одному проекту такие правила, а по другому уже другие», - врет мой земляк, глава инвесткомпании «Тройка Диалог» Рубен Варданян, добавив, что если для каждого проекта необходимо заключать персонифицированные договоренности, то инвестиции будут ниже.
Как практик, он конечно, знает, что врёт. Но как человек в РФ чужой, нацменьшинство, старается угодить всяким кудриным и сказать то, что они все время говорят.
Дело в том, что инвестор ищет место на планете, где он мог бы потратить как можно меньше, а получить как можно больше и быстрее. Логично? Ну и зачем инвестору в таком случае «общие правила»? Инвестору нужны именно личные, уникальные, персональные договоренности – выторговать себе не общие условия (которые ему даром не нужны), а ЧТО-ТО ТАКОЕ, ЧЕГО ДРУГИМ И В ДРУГОМ МЕСТЕ НЕ ДАЮТ.
Инвестор ищет, где ниже накладные расходы, а РФ выравнивает с миром цены на топливо и электроэнергию. И если раньше инвестор мог сэкономить на энергорасходах или расходах сырья, то теперь ему оставляют только один путь экономии – НА ЛЮДЯХ.
Он и экономит – на китайцах, индусах, бразильцах…
Сильно отсутствие правил и законов (и даже уголовное преследование) сдерживает инвесторов в наркобизнесе? Вот то-то же!
Естественно, в рамках деструкции массового сознания говорят не это, а всякую пургу несут. По словам президента американо-российского делового совета Эдварда Вероны, в России должно быть больше
Это умножение сущностей без всякой необходимости. Есть колонка «приход» и есть колонка «расход». Когда во второй колонке меньше, чем в первой, то производство развивается. И тем быстрее, чем цифра во второй колонке меньше первой…
Анализируя материалы встречи В.В. Путина с руководителями экспертных групп по подготовке предложений по актуальным проблемам стратегии социально-экономического развития России на период до 2020 года, понимаешь, что люди как на подбор некомпетентны. Слова начальников этих экспертных групп - Ярослава Кузьминова, ректора Высшей школы экономики, и Владимира Мау, ректора Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации – порожний прогон терминов.
Владимир Александрович Мау несколько раз, волнуясь, повторил про то, что поставленная перед экспертными группами задача – это вызов, что нужна абсолютно новая модель экономики. А какая – не сказал. Хорош эксперт!
Ярослав Иванович одарил мир оригинальными предложениями «научиться жить по средствам» и «заново оценить наши социальные обязательства». «Наше социальное государство не должно быть советским, … таким же архаичным, как раньше».
ТАК ВОТ ЧТО ТАКОЕ МОДЕРНИЗАЦИЯ В ИХ ПОНИМАНИИ! УМОРИТЬ ЛЮДЕЙ МИЛЛИОНОВ ПЯТЬДЕСЯТ, А НИКАКОЕ НЕ ОБНОВЛЕНИЕ ТЕХНОСФЕРЫ!
Вазген АВАГЯН
*Оксюморо́н (др.-греч. oxumwron «умная глупость») - стилистическая фигура или стилистическая ошибка - сочетание слов с противоположным значением (то есть сочетание несочетаемого).
ИСТОРИЯ
ИСТОКИ ПРИВАТИЗАЦИИ
Наиболее близки к ЕЛЬЦИНСКОМУ И ГАЙДАРОВСКОМУ варианту приватизации в 90-х годах ХХ века английские ОГОРАЖИВАНИЯ Средневековья. Многому может научить и поведение Испании в аналогичной ситуации овцеводческих «разгораживаний». Мы должны хорошо изучить их ход и зверства, чтобы понять: нет ничего нового под Луной!
Приватизации общенародной (церковной, общинной, цеховой и пр. собственности) не раз порождали трагедии. Вот как описывает известный советский историк-медиевист А.Д. Эпштейн Голландию XVI века:
Вслед за Голландией это ощутила на себе Англия. Духовное растление привело здесь к величайшей гуманитарной катастрофе «inclosures» - «огораживаний».
Видный дореволюционный русский историк И. Гранат отмечал причину «inclosure» «в росте цен на шерсть, сделавший выгодным разведение овец и превращение пахотной земли в пастбищную» (
Крестьяне защищали свои права в судах, их охранял ряд королевских эдиктов. Только буржуазная революция, приведшая к власти ненасытных приватизаторов-всепожирателей, сделала массовыми и огораживания, и обезземеливание крестьянства. Если королевский закон мешал и препятствовал огораживаниям, то победивший парламент законом ПРЕДПИСЫВАЛ огораживать общинные земли. «Парламентской формой этого грабежа являются... декреты, при помощи которых земельные собственники сами себе подарили народную землю на правах частной собственности», – писал К. Маркс (
Приватизация в Англии явилась как бы результатом бракоразводного процесса Генриха VIII. Этот король, который вошел в историю с заслуженной кличкой «Синей бороды», имел обыкновение менять своих жен очень часто, причем из восьми своих законных супруг он умудрился двух отправить на тот свет.
Когда захотел развестись со своей первой законной женой Екатериной Арагонской, римский папа отказался санкционировать этот развод. Пошли переговоры между Лон-доном и римской курией.
Любопытно отметить, что до этого эпизода Генрих VIII был таким истым католиком, что даже в конце 20-х годов XVI века пустился в полемику с Лютером. Сохранился памфлет, направленный им против Лютера, и ответ последнего.
Нужно заметить, что памфлет Генриха VIII и ответ Лютера являются образцом «грубианской» литературы XVI в. Те эпитеты, которые употреблял Генрих VIII по адресу реформатора, нецензурны. Лютер отвечал тем же самым. Это очень напоминает и сегодняшние дискуссии на религиозно-мировоззренческую тему, в том числе и те, что мы видим на НСН «ВЕНЕД»…
Генрих думал, что папа исполнит все его прихоти, санкционирует развод и новый брак его с Анной Болейн, придворной дамой королевы. Однако римский папа (в те годы они ещё бывали принципиальны) занял в этом вопросе совершенно непримиримую позицию. В итоге в 1533 г. Генрих VIII решил развестись и вступить в новый брак без санкции римского папы.
Папа отказался признать новый брак короля законным. В ответ на это Генрих VIII издал статут 1533 г., отменявший судебную власть папы. В свою очередь папа отлучил от церкви Генриха VIII и тех, кто его поддерживал в издании этого статута. После этого Генрих VIII издал в 1534 г. акт о супрематии. Этим актом власть папы над английской церковью была отменена и верховное руководство церковью передано королю. Так Генрих отпал от церкви и стал орудием в руках сатанизма.
Сатанизм мало интересовался половыми переживаниями короля, ему нужны были социально-экономические результаты грехопадения этого глупца и животного. Таков был ход возникновения английской приватизации. Она родилась из чисто половых приключений «плейбоя» Генриха VIII, но имела большое историческое значение, потому что реформированная церковь - собственность Христа, а по сути – общенародная собственность - должна была подвергнуться приватизации.
К королю перешло право назначения на все церковные должности, в его пользу должны были собираться аннаты, т.е. доходы первого года отправления той или иной церковной должности, кроме того, клирики обязаны были уплачивать королю десятую часть своих доходов.
Сразу же после этих перемен в церковном устройстве правительство перешло к приватизации монастырского землевладения. Приватизация монастырских земель сыграла чрезвычайно важную роль в умерщвлении крестьянства в Англии.
Она была проведена двумя актами 1536 и 1539 гг. Сначала были секуляризованы все монастыри, имевшие доход не свыше двухсот ф. ст., через три года были экспроприированы и все остальные монастыри, колледжи и аналогичные церковные учреждения. Прива-тизация не коснулась епископских земель, она охватила только земли черного духовенства. Для управления секуляризованными имуществами была образована особая курия прибылей.
Известный историк П.П. Щеголев так описывал этот процесс в 1938 году (кажется, будто он описывает реалии 90-х годов в РФ):
В дальнейшем, однако, эти земли начали очень быстро менять своих владельцев, пока окончательно не перешли в руки купцов и нового обуржуазившегося дворянства - так называемого джентри. Приватизация вызвала те катастрофические изменения, которые без нее не происходили в аграрном строе Англии: на секуляризованных землях новые собственники заводили новые порядки - увеличивали арендную плату, сгоняли недоимщиков, производили огораживания. Монастыри, как это показал А.П. Савин, вели хозяйство по-доброму, они неохотно меняли традиционно человеколюбивые методы обработки своих земель (
В противоположность им новые собственники охотно прибегали к разведению крупных стад овец, к возведению изгородей, к захвату общинных имуществ. Особую роль играло то, что вокруг монастырей кормилось довольно большое количество всякого люда. Церковная благотворительность приводила к тому, что и сами монахи, и целый ряд других людей, попавших в беду, подкармливались монастырским хозяйством. Все они теперь оказались за бортом, увеличивая массу экспроприированных пауперов.
В некоторых старых работах (М. Ковалевского, английского историка-иезуита Гаске и т.п.) можно найти целый ряд цифр, при помощи которых эти историки пытались определить количественные размеры секуляризованной площади. Однако последующие работы, в особенности исследования русского историка Савина, специально посвященные проблеме монастырской приватизации, в значительной степени подорвали нашу веру в те цифры, которыми оперировали буржуазные историки.
Так же, как в вопросе об огораживании, здесь придется оставить открытой проблему количественных размеров приватизации. Мы в точности не знаем, какую часть земельной площади до приватизации держали монастыри. Все соображения о том, что в руках монастырей (т.е. в общенародной собственности) находилось, примерно, от одной трети до одной пятой всей земельной площади, носят приблизительный характер. Савин, разработавший основной источник для выяснения истории приватизации, так называемую «Церковную оценку», содержащую опись земельной собственности секуляризованных монастырей, которая явилась результатом работы курии прибылей, воздерживается от каких-либо выводов по данному вопросу.
Во всяком случае, монастырские общенародные, ко всем приветливые земельные владения занимали значительную долю всей земельной площади Англии. Поэтому в данном случае мы можем говорить о чрезвычайно существенном ускорении процесса ломки старых аграрных отношений. Монастыри после двух указов, о которых упоминалось выше, буквально стирались с лица земли; церковная утварь была частично расхищена, частично передана в казну, которая потом продавала ее с молотка. Всякие святыни католической церкви, например, раки с мощами католических святых, вскрывались комиссарами курии прибылей. Монахи были изгнаны.
Наконец, крестьяне, жившие под властью монастырей, должны были теперь столкнуться с новыми хозяевами, а эти новые хозяева были люди жестокие и прижимистые. Это были люди сатанинской ненасытной складки, которые хотели и умели выколачивать доходы разорительными методами, к чему не были способны представители католического духовенства.
Так произошла приватизация в Англии. Необходимо подчеркнуть, что изменения в самом культе и в религиозной догматике носили самый поверхностный характер. Постепенно было введено богослужение - это был результат влияния лютеранства - на английском языке.
На первых порах приватизация не встретила сколько-нибудь заметного сопротивления. Однако потом сопротивление стало принимать все более организованный характер. Ставший во главе дел приватизации генеральный викарий короля Томас Кромвель (семейство Кромвелей вообще играет важную роль в масонерии английских сатанистов на протяжении веков) не остановился перед чисто террористическими мероприятиями для подавления всякой оппозиции. Следует особо упомянуть об одной жертве - о Томасе Море, авторе «Утопии», занимавшем пост лорда-канцлера в правительстве Генриха VIII.
Он высказался против приватизации, и за это ему пришлось сложить голову на эшафоте в июле 1535 г. Католическая церковь впоследствии, в XIX в., сделала Томаса Мора католическим святым.
Знаменитая «Утопия» является критикой нарождавшихся капиталистических отношений в самой Англии и, вместе с тем, попыткой создания легенды об острове Утопии, на котором не существует частной собственности. В этом своем произведении Мор выступает как противник капитализма, как борец против огораживаний, как представитель интересов широких крестьянских и плебейских масс Англии.
Историческое значение «Утопии» - она является начальным звеном в той цепи развития теоретического социализма, которая найдет свое полное завершение в будущих эпохах. С другой стороны, Мор выступал как критик капиталистических отношений, возникавших в его собственной стране. Поэтому для Мора была неприемлема та политика, которую несла с собою приватизация.
Томас Мор гибнет как жертва борьбы с приватизацией, как стойкий борец против той оргии капиталистического надувательства, которая сопровождала экспроприацию монастырских земель. Для Мора приватизация означала ухудшение положения крестьянства, жившего на монастырских землях, увеличение числа бродяг и нищих, которые колесили по всем дорогам Англии, беспардонное расхищение земельной собственности, быстрое обогащение придворных и спекулянтов, связанных с «курией прибылей», и т.д.
Нужно сказать, что его выступление не было единичным. В начале 40-х годов происходят массовые казни священников и монахов, отказывающихся признать королевскую супрематию. Защитники католицизма находят сторонников в среде феодального дворянства северных графств и, конечно же, среди крестьян, интересы которых были сильно задеты благодаря переходу монастырских земель в руки новых буржуазных владельцев.
В 1536 г. произошло любопытное народное движение, так называемое «Паломни-чество за милостью». Паломничество за милостью возникло в северной Англии как поход на Лондон для подачи королю петиции с просьбой о восстановлении старой церкви. В этом паломничестве приняли участие и рыцарские, и крестьянские элементы под предводительством монахов и католических священников. Подавление движения сопровождалось массовыми казнями. Ну как не вспомнить Дом Советов 1993 года?! Таким образом католицизм ликвидировался в обстановке все более и более нарастающей социальной борьбы.
С другой стороны, с конца 30-х годов правительству пришлось считаться с появлением в Англии идей более радикальной приватизации. До этого времени Англия была как бы в стороне от того идейного брожения, которое происходило на континенте. В конце 30-го года здесь становятся известными идеи Цвингли. Правительство, ликвидировав всяческие проявления католической оппозиции, вступает на путь казней цвинглианцев и кальвинистов. Так, например, погиб Рисе, один из ранних пропагандистов учения Цвингли в Англии. Особенно враждебное отношение со стороны правительства встречали всякие проявления анабаптизма, перекрещенства, которые были занесены на английскую почву из Голландии.
Во время кратковременного царствования Эдуарда VI (1547-1553) правительственная приватизация приняла более радикальный, чем раньше, характер. В 1547 г. был издан акт об изъятии из церквей статуй, икон и т.п. В 1549 г. был издан так называемый акт о единообразии, который ввел в действие новый обязательный для всех подданных короля молитвенник. Это была попытка подвести фундамент под те перемены в религиозном культе и обрядах, которые начались в правление Генриха VIII.
В 1552 г. последовало введение нового богослужебного обряда и нового символа веры из 42 статей. Новый символ веры резко порвал с католической догматикой и приблизился в ряде своих положений к кальвинизму. Так, 1 акт причастия толковался в этом символе веры как просто напоминание о Тайной вечери, а вовсе не как магическое превращение вина и хлеба в кровь и тело Христа.
Время царствования Эдуарда VI характеризуется чрезвычайным обострением классовой борьбы в стране: именно в это время происходит целый ряд крестьянских движений, из которых самым крупным является движение 1549 г., так называемое восстание Роберта Кета. В XV и в XVI вв. социальная почва Англии непрерывно сотрясается от глухих ударов крестьянского движения.
Таковы, например, крестьянские восстания, вспыхнувшие в 1548 и 1549 гг. на западе Англии, в графстве Девоншир, и на востоке - в графствах Норфольк и Суффольк. Восста-ние в Норфольке возглавил кожевник Роберт Кет, причем на этот раз крестьяне образовали довольно значительный революционный отряд и выставили свою программу.
Крестьяне Норфолькского графства требовали снижения платежей копигольдеров, обеспечения за крестьянами общинных пастбищ, уничтожения личной зависимости и т. д. Характерно, что в этих требованиях, которые во многом напоминают «12 тезисов» немецких крестьян, пункт о ликвидации личной зависимости, т.е. остатков личного крепостного права, занимает второстепенное место; он затерялся где-то среди маловажных требований, которые заканчивают вторую часть петиции.
Это лишний раз подчеркивает, что для огромного большинства английского крестьянства вопрос о ликвидации личной зависимости не был актуален. Нельзя сказать, чтобы эта программа выставляла требования радикальной отмены феодальных отношений, - в ней выражены очень умеренные требования, направленные, главным образом, против той политики НЕНАСЫТНОСТИ, которую усвоили лендлорды в XVI в. Крестьяне требуют, чтобы их не сгоняли с земель, чтобы их не беспокоили возведением изгородей. Они требуют, чтобы был приостановлен рост арендных цен, который был для лендлордов лучшим средством для изгнания крестьян с земли, лучшим способом экспроприации крестьянских наделов.
Разбив посланного на их усмирение маркиза Нортгемптона, вооруженные крестьянские отряды взяли город Норвич. В конце концов, однако, их движение к Лондону было приостановлено, войска правительства Соммерсета взяли в плен руководителя восстания - Кета. Он был повешен, и вместе с ним погибли другие вожди крестьянского движения.
Крестьянская война 1549 г. носила локальный характер, не охватывала всей Англии, но тем не менее впечатление, произведенное ею на современников, мы можем наблюдать довольно долго.
Иной была овцеводческая трагедия в католической Испании. При всей порочности испанской внутренней и внешней политики, В КАТОЛИЧЕСКОЙ ИСПАНИИ НЕ СЛУЧИЛОСЬ ГЕНОЦИДА, «ОВЦЫ НЕ СОЖРАЛИ ЛЮДЕЙ».
Были ли к тому ЭКОНОМИЧЕСКИЕ основания? Нет, их не было. В Испании овцеводство ещё более превосходило рентабельностью английское овцеводство.
Шерсть испанских мериносов была незаменимым сырьем для производства некоторых высококачественных сортов тканей. Даже английская шерсть в это время не могла обеспечить таких высоких качеств, как шерсть испанская. Именно поэтому разведение овец являлось в Испании коммерчески выгодным предприятием; именно поэтому с середины XV в. крупные феодалы и помещики в таких больших масштабах занимаются организацией пастбищного хозяйства и разведением овец; именно поэтому они забрасывают пахотное хозяйство.
Здесь первичные основания были даже хуже: огромные массы овец и крупного рогатого скота перегонялись из одной части страны в другую. Но здесь правительство не дало разгуляться ПРИВАТИЗАТОРСКОЙ ЧАСТНОЙ ИНИЦИАТИВЕ. Все крупные скотоводы были объединены в особую организацию, так называемую «Месту». Да, члены Месты наблюдали за тем, чтобы их скотоводческим интересам не наносился сколько-нибудь существенный ущерб экономической политикой государственной власти. Но и в обратную сторону контроль тоже шел.
В Англии для обеспечения овцеводства воздвигались изгороди, и там крестьянство боролось за снос изгородей; изгороди были символом помещичьего гнета над крестьянством. Совершенно противоположно складывались отношения в Испании. Здесь помещики требовали для огромных масс скота свободного передвижения по крестьянской земле и не разрешали возведения изгородей. Огромные полчища овец передвигались к югу и, проделывая свой маршрут, проходили по крестьянским полям, чем наносили значительный ущерб крестьянскому хозяйству.
Казалось бы, Испания должна была познать гуманитарную катастрофу почище английских «огораживаний»: из-за «оптимизации» производства сокращалось количество работников в хозяйствах, от этого шло сокращение местного рынка, падение платежеспособного спроса населения, свертывание промышленных центров.
Так, например, совершенно погибли такие промышленные центры, как Толедо, Севилья; повсюду констатировалось полное падение промышленности. Трудно установить, каков был объем этой промышленности в середине XVI в., но в начале XVII в. от нее сохранились только жалкие остатки. Испан-ской промышленности пришел конец. Учаща-ются жалобы кортесов на то, что исчез с карты страны целый ряд местечек: до двухсот в провинциях Толедо и Новой Кастилии и до трехсот в Старой Кастилии, что исчезла промышленность. В Толедо к 1616 г. осталось всего десять станков, в Севилье мануфактурное производство сократилось почти до ноля.
Однако королевская власть в Испании, в отличие от Англии, ДУМАЛА О ЛЮДЯХ! Она понимала, что сокращение пахотной площади может привести к росту цен на предметы первой необходимости. Этого королевская власть опасалась и поэтому проводила серьёзные законы, которые должны были устранить возможность роста цен на сельскохозяйственные продукты. Таков был, например, максимум 1502 г., который фиксировал цены на хлеб и другие продукты сельского хозяйства и запретил продажу их выше таксы. СОЦИАЛИЗМ, ДА И ТОЛЬКО!!!
Комбинированные действия Месты и феодальной эксплуатации привели в начале XV в. к значительному обезлюдению испанских деревень. Мы имеем постоянные жалобы кортесов на то, что крестьянство бросает свои пожитки и уходит. Но если английское крестьянство уходило с земли В НИКУДА, в смерть или рабство «работных домов»-каторг, то ИСПАНЦАМ В ЭТОМ СРЕДНЕВЕКОВОМ СОЦИАЛИЗМЕ БЫЛО КУДА ИДТИ.
КОГДА ПРОСТОЙ ЧЕЛОВЕК СТАЛ ЭКОНОМИЧЕСКИ НЕРЕНТАБЕЛЕН, ОН НЕ ПОГИБ, ПОТОМУ ЧТО ДЛЯ НЕГО ШИРОКО РАСКРЫЛИСЬ ВОРОТА КАТОЛИЧЕСКОЙ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТИ.
По сути, положение крестьянства было чрезвычайно бедственное. Совершенно разоренное, оно, тем не менее, знало, куда ему податься. Поэтому Испания становится страной широкой церковной и государственной благотворительности, страной паломников и монахов. Достаточно привести несколько цифр, которые иллюстрируют этот процесс. В середине XVII в. в Испании насчитывается (1668 г.) 200 тыс. священников, 700 тыс. монахов и 300 тыс. монахинь, словом, до четверти населения страны -монахи и от одной пятой до одной шестой населения - дворяне. И рядовые представители дворянства, и рядовые представители духовенства вели скромное, но достойное существование. Что касается массы дворянства, массы испанских идальго, то достаточно вспомнить образ Дон-Кихота.
Часть «лишних людей», чтобы они не погибли, вычерпывалась в чиновничество. В Кастилии чуть ли не одна пятая населения - чиновники, 230 тыс. чиновников насчитывалось на государственной службе. Существо-вало огромное количество всяких людей, только номинально числившихся на правительственной службе. Они никаких обязанностей не несли и были частью благотворительной системы, предотвращавшей в Испании вымирание по примеру английского ада.
Именно к этому моменту Испанией, широкими слоями ее населения овладевает психология «героической лени». Можно спорить, хорошо это или плохо, но «героическая лень» с оттенком романтики – отнюдь не мрачное ощущение геноцида, которое познают столкнувшиеся с приватизацией бедняки. В конце XVI и в начале XVII вв. психология «героической лени» действительно овладевает широкими социальными слоями.
Главная причина по которой в Англии овцы сожрали людей, а в Испании – не сожрали – не экономическая, а идейно-религиозная. В Англии религия разрешала и благословляла геноцид, а в Испании – с теми или иными оговорками, исключениями – но всё же в целом запрещала.
Поделиться книгой: