Помоги проекту - поделись книгой:
В селении Цинагар к заехавшему туда грузинскому танку подбежали шесть 5-6-летних несмышленых ребятишек, которым стало интересно. Грузинские военные их поймали и всех зарезали ножами.
Группу беженцев грузинские военные захватили, заперли в доме и сожгли заживо.
Жительница г. Цхинвала, 1972 г. р.
На второй день обстрела мы услышали гул моторов, высыпали на улицу, думали – российские танки идут нас выручать.
Бабушки плачут от радости, дети ликуют. И вдруг в нашу сторону разворачивается башня танка и грузины дают залп. Несколько человек остались лежать на земле, остальные кинулись в подвалы.
Мы узнали, что грузинские военные, притворяясь миротворцами, натягивали на рукава белые повязки, а когда их по опознавательному знаку в темноте принимали за своих, то грузины открывали огонь на поражение.
Жительница РЮО, 1968 г. р.
Мы видели, как грузинские военные, смеясь, гнали в западню, как гусей, по улице трех мальчиков 9-13 лет, стреляя по ногам. Когда мальчики уперлись в стену дома, их расстреляли, как в тире.
Жительница РЮО
В селе Джунарви вышли на околицу взрослые женщины с белыми платками в руках, и их расстреляли в упор. В Цунари много парней забрали в плен, и никто не знает об их судьбе.
Житель г. Цхинвала, 1976 г. р.
На моих глазах один снаряд, выпущенный из грузинского танка, прямым попаданием взорвал а/м ВАЗ-2107, из которой выпали женщина и маленький ребенок. Когда мы подбежали, чтобы вывести их из зоны обстрела, то я увидел в указанной а/м двух погибших мужчин, сидевших спереди, и погибшего ребенка, находившегося на заднем сиденье. Спустя несколько минут я услышал сильный взрыв, затем (почувствовал) сильную боль в голове, у меня не слышало левое ухо и сильно шла кровь из головы и уха. Меня попытались перевести в подвал соседнего дома, где могли находиться врачи, однако в доме уже никого не оказалось, а дом практически весь сгорел. Тогда я стал пытаться попасть в городскую больницу, но и там никого не оказалось.
Жительница г. Цхинвала, 1982 г. р.
Мой муж рассказал, что грузины убили нашего общего знакомого по прозвищу (...), нашу соседку по имени (...) – во время ее эвакуации с мужем и ребенком на их автомобиле «Волга» взорвали грузинские военные, (...) они сгорели в машине. Эту семью убили 9 августа 2008 года (...).
Житель г. Цхинвала, 1946 г. р.
9 августа 2008 года по нашей улице проехали три грузинских танка, которые обстреливали все на своем пути, а за ними шла пехота. Один из этих танков выстрелил в двигавшуюся по улице автомашину, в которой находился водитель – гражданский человек, но по счастливой случайности он успел выпрыгнуть из своей машины и, убежав, остался в живых. Машина полностью сгорела. После этого за ними также по нашей улице проехали четыре бронемашины с пушками, американского производства (...). Эти бронемашины также обстреливали все на своем пути, в том числе и все жилые дома.
Жительница г. Цхинвала, 1957 г. р.
Когда я поднялась в свою квартиру, чтобы взять хотя бы сухари для детей, через окно я увидела, как какая-то семья, а именно мужчина, женщина и двое детей, села в легковую автомашину и хотела уехать из города, но по ним грузинские войска открыли огонь и машина взорвалась. Вся семья сгорела заживо (...).
Жительница г. Цхинвала, 1927 г. р.
7 августа 2008 года я со своей семьей села в машину, и мы попытались выехать из города. На ул. Героев, около завода, с двух сторон нас окружили танки и стали стрелять. Мы все выбежали и забежали на завод. Грузинские войска увидели, как мы забегаем на завод, и открыли огонь. Через минуту взорвалась наша машина. Потом снарядом прорвало трубу, и мы все, лежа на земле, оказались в воде, но мы не вставали. После того как по звуку мы поняли, что танки отъехали подальше, мы буквально под пулями вернулись домой. По улицам ходили грузинские солдаты и убивали людей, я испугалась, и со своей семьей ползком мы добрались до техникума. В нас стреляли, мы не могли ползти, увидев это, один парень кинулся к нам на помощь, и его ранили (...).
Житель г. Цхинвала, 1990 г. р.
Мы спали, когда раздались взрывы. Один из минометных снарядов попал в наш балкон. Все спустились в подвал. Утром в город вошли грузинские танки и стали стрелять в дома, где в подвалах прятались люди. Из подвала выглянула женщина, и грузинские военные туда бросили гранату. На перекрестке улиц Исаака и Героев грузинский танк выстрелил в автомашину, в которой мужчина перевозил ребенка.
The INDEPENDENT
Анна Пенкет
Маневры Грузии после обнародования доклада Amnesty International
18 ноября 2008 года
Райан Грист, возглавлявший во время конфликта международную группу наблюдателей, рассказал Independent, что на момент начала войны в столице Южной Осетии Цхинвали «еще были женщины и дети», которые должны были быть защищены от конфликта, нараставшего в течение нескольких месяцев.
Грист, бывший в то время действующим главой Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе, также заявил, что три наблюдателя ОБСЕ в Цхинвали не смогли подтвердить заявления грузин о том, что сепаратисты открыли огонь по трем селам неподалеку от столицы Южной Осетии за час до того, как Грузия начала основное наступление.
Журналист BBC Newsnight, которому русские разрешили в октябре вести репортаж из Цхинвали, видел в жилых кварталах доказательства ущерба, нанесенного грузинскими ракетами «Град», не являющимися высокоточным оружием.
О действиях грузинской армии в отношении заложников
Житель пос. Знаур, 1946 г. р.
8 августа 2008 года я находился у колодца, расположенного примерно в 100 метрах от моего дома, и хотел напоить овец, принадлежащих моему брату. В это время подошел грузинский военный, который сказал на грузинском языке фразу, означающую: положи ведро и веревку и иди ко мне. У него был с собой пистолет Макарова. Другого оружия я не видел. Я положил ведро, веревку и подошел к нему, подняв вверх руки. Грузинский военный, обшарив мои карманы, достал из них: мое пенсионное удостоверение, мое свидетельство о рождении и другие мои документы, точный перечень которых я не помню. Затем он вывел меня ближе к дороге, позвал солдата грузинских войск и сказал: «Уведи его». Солдат меня повел к другим грузинским военным. Там мне связали руки белым полимерным шпагатом, посадили в машину. В машине были другие осетины, которых также задержали грузинские военные. Среди задержанных я видел своего знакомого (...) и еще других. Нас отвезли в лес. В лесу над нами издевались грузинские военные. Меня избивали грузинские военные прикладами по спине, по ногам, голове и по лицу, били также ногами куда попало. Руки держали связанными. В лесу нас держали двое суток. Потом отвезли в город Гори, куда привозили других пленных осетин. Оттуда нас погрузили в автобусы и повезли под охраной грузинских военных в тюрьму. Камеры в тюрьме были двухместные. Там меня не избивали. В этой камере я провел 10 дней. Мне никто не объяснил, за что меня задержали или в чем обвиняют. Я уверен, что меня избивали и задержали грузинские военные, потому что они разговаривали на грузинском языке, который я хорошо знаю и соответственно не спутаю с другими языками. Лица, которые меня задержали, потом избивали и держали в тюрьме, были одеты в военную форму (...). Меня, (...) и некоторых других освободили 22 августа 2008 года. Нас привезли в г. Гори, там передали российским военнослужащим, которые привезли в г. Цхинвал, где всех отпустили и развезли по местам жительства.
Житель г. Цхинвала, 1962 г. р.
8 августа 2008 года в послеобеденное время, когда я находился вместе со своими сослуживцами из ОГР на позиции около с. Хетагурово, в бинокль я наблюдал за происходящим в селе, в котором на тот момент находились грузинские войска. В бинокль я видел, как грузинские танки в упор расстреливали дома селян, а грузинские военнослужащие вытаскивали из домов неизвестных мне стариков и женщин, применяя при этом к ним физическое насилие, выражавшееся в избиениях. Также грузинские военные тащили осетинских женщин за волосы по земле. В бинокль я не видел, чтобы грузинские военные кого-нибудь расстреливали, но когда вечером этого же дня мы вошли в селение, то в одном из сгоревших осетинских домов, в сгоревшем курятнике, обнаружили останки сгоревших детских трупов. По словам выживших – фамилий я их не знаю, знаю, что они осетинские жители селения Цунари – мне известно, что из этого селения грузинские войска увели очень много заложников – молодых парней и девушек. Точное количество мне не известно (...).
Жительница с. Ног-Кау, 1937 г. р.
В один из моментов я выглянула из подвала и увидела бегущего мужчину в гражданской одежде, осетина, он звал на помощь. Мы крикнули ему бежать к нам, что он и сделал. Мужчина рассказал нам, что был взят грузинами в заложники и ему удалось сбежать во время обстрела грузинских танков российскими самолетами.
Жительница с. Верхнее Дмениси, 1939 г. р.
Также могу пояснить, что грузинские солдаты захватили заложников из осетин и удерживали их в школе. Куда делись эти люди, никто не знает. В числе беженцев их нет.
Жительница с. Хетагурово, 1967 г. р.
Мой супруг попал в заложники к грузинским военнослужащим. Через несколько дней мне стало известно, что моего супруга освободили (...) российские военнослужащие и что он находится в госпитале г. Владикавказ. Позже от жителей села мне стало известно, что в заложники грузинскими военнослужащими был взят родной брат моего супруга (...) который приехал в с. Хетагурово из г. Владикавказ. (...) Его паспорт был обнаружен возле церкви в с. Хетагурово.
Житель с. Хундисубан, 1956 г. р.
Приблизительно 8 или 9 августа 2008 года утром я вышел из дома и на расстоянии около 100 метров от моего дома встретил грузинских военных, которые напали на меня, связали мне руки, посадили в салон автомашины иностранного производства, (...) и долго возили днем. Потом ночью отвезли в лес, где держали двое суток (...) На третьи сутки нас снова посадили в автомашины и привезли в какой-то город, название которого пояснить не смогу. Все это время руки были связаны. Там развязали руки (...). Туда с разных сторон подъезжали автомашины и свозили много пленных людей. Потом подогнали автобус и ночью увезли с этого места. Нас привезли в тюрьму. На глазах у меня была повязка, которую сняли после того как завели в камеру. (...) В данной камере я находился 15 дней. Когда мы находились в лесу, меня избивали грузинские военные, били ногами обутыми куда попало: по голове, по ногам, по туловищу. Любой проходящий мимо наносил удары, а я лежал на земле, ничего не мог сделать, так как руки были связаны. Точнее, обе руки были привязаны спереди к правой ноге в области колена. В результате избиений в настоящее время я не могу нормально ходить. (...) В результате избиений и пребывания в тюрьме мое здоровье сильно подорвано.
22 августа 2008 года меня привезли в г. Цхинвал, а затем на автомашине скорой помощи привезли домой.
Когда меня захватили грузинские военные, нас было двое, со мною был (...), который до настоящего времени находится у грузинских военных.
(...) Я уверен, что вооруженные люди, которые меня захватили, избивали и посадили в тюрьму, были грузинскими военными, так как они говорили на грузинском языке, который я хорошо знаю и, естественно, могу отличить от других языков. Тюрьма, где я находился, по-моему, находится недалеко от г. Тбилиси, но точнее сказать не смогу.
Житель с. Дмениси, 1938 г. р.
9 августа 2008 года утром, когда бомбежки на некоторое время прекратились, я вывел свою корову на пастбище (...)
Я в это время находился со своим соседом (...). Когда мы пасли коров в окрестностях села Дмениси, там находились военнослужащие в количестве двух человек, которые были вооружены автоматами (...).
Грузинские военнослужащие наставили на нас свое оружие и приказали следовать за ними. (...) Нас привели в помещение средней школы с. Дмениси, подняли на третий этаж, завели в один из кабинетов, где я увидел, что на полу находилось трое человек – жители села Дмениси (имена трех человек). Я видел, что их руки были завязаны за спиной веревками. Мне и (...) также завязали за спиной руки и посадили на пол. Я видел, что в помещении школы находились грузинские военнослужащие в количестве примерно 60 человек. Они издевались над нами, ругали нас, говорили, для чего мы лезем в Россию, на что я им ответил, что в составе России нам будет лучше жить. Во время задержания меня и (...) ударили по одному разу. Далее меня еще несколько раз ударили по животу. (...), (через некоторое время) меня и (...) отпустили домой.
(...) По пути следования я увидел, что около домовладения сестры (второго потерпевшего) находились примерно 15 человек грузинских военнослужащих. (...) Нас снова привели в помещение школы с. Дмениси, посадили в каком-то кабинете на первом этаже, завязали руки и там (мы) пробыли примерно до 2 часов 10 августа 2008 года. В указанное время нас вывели на улицу, где я увидел, что грузинские военнослужащие в количестве 6 человек избивали двух осетинских военнослужащих (...). Осетинские военные лежали на земле на животе, при этом грузинские военнослужащие в моем присутствии, а также в присутствии (второго потерпевшего) избивали их ногами, били прикладами автоматов. Далее (они) нас посадили в кузов своей автомашины, при этом наши руки были завязаны за спиной.
(...) Мы проехали г. Гори и через 4 км остановились в лесопосадке, где устроили себе ночлег. Я и все перечисленные мной пленные находились в завязанном состоянии и не могли двигаться. В это время со стороны грузинских военнослужащих в отношении нас более никаких преступлений совершено не было (...). Утром 10 августа 2008 года (...), в тот день я не слышал стрельбы, грузинские военнослужащие стали вести себя спокойней, так как им, как и нам, было известно о том, что Россия помогает РЮО (защититься) от нападения грузинской армии. (...) Примерно в 14 часов нас снова посадили в автомашины и повезли в неизвестном мне направлении в помещение типа тюрьмы, где находились камеры, но они были очень чистые (...).
Когда мы находились в камере, я слышал крики вышеуказанных осетинских граждан, которых избивали грузины и требовали ответы на их вопросы, а именно: для чего вы воевали, в кого стреляли, кого именно убивали, какие боевые задачи ставились руководством РЮО. Еще я помню, как сильно кричали данные мужчины, что не было сил слушать их. (...) Я также видел, что одного парня так сильно избили, что у него изо рта текла кровь. Я точно не помню, но по-моему граждан Осетии дважды выводили из камер и избивали очень сильно и жестоко.
13 августа 2008 года, примерно в обеденное время, меня (...) и вышеуказанных лиц вывели из камер, развязали руки, завязали глаза и повели в неизвестном направлении. (...) Нас всех пятерых посадили на одну скамейку, руки развязали и маски с глаз тоже сняли. Напротив нас находилось трое грузинских военнослужащих, которые были одеты в камуфлированную форму, на голове у них были маски с вырезами для рта, глаз и носа. Данные лица спросили у нас, кто может пойти в г. Цхинвал, чтобы привезти оттуда пятерых мертвых грузинских военнослужащих, а также пятерых живых грузинских военнослужащих. Я (...) отказался это делать, но меня никто не спрашивал, меня направили принудительно. (...) Также грузинские военнослужащие сказали мне о том, что если я не приведу их людей, то они убьют моих односельчан. (...) Они довезли меня до г. Гори, где высадили примерно в 3–4 километрах от г. Цхинвал (...).
Также я видел, что российские миротворцы раздавали хлеб и консервы грузинским жителям. Я подошел к пункту раздачи, где встретил мужчину, который меня узнал. Когда я встретил своих знакомых, я уже ничего не боялся, так как находился среди своих. Они посадили меня на автомашину и привезли меня в г. Цхинвал. (...) повели меня в помещение КГБ РЮО, где завели в один из кабинетов. Там находился ранее не известный мне офицер, который опросил меня по всем вышеуказанным вопросам (...).
Житель с. Хетагурово, 1984 г. р.
(...) дал показания о том, что он, являясь бойцом МС от РСО – Алания, утром 8 августа 2008 года был пленен грузинскими военнослужащими. После пленения на него сразу надели наручники и подвергли избиению. До него были захвачены в плен его односельчане (имена двух человек). Их повезли на автомашине в сторону Республики Грузия. По дороге подвергали избиению руками, ногами и прикладами автоматов, выражаясь нецензурно в адрес осетинской нации. Военнослужащие грузинской армии хотели их расстрелять, но им не дали грузинские полицейские. В г. Гори их подвергли незаконным методам допроса, истязали, били по кистям рук рукояткой пистолета, потом поместили в камеру. Наутро их опять перевезли в другое место, поместили в камеру, где больше не избивали, даже дали поесть, однако медицинской помощи не оказали. 21 августа 2008 года их обменяли на грузинских военнопленных.
Житель с. Дмениси, 1969 г. р.
(...) дал показания о том, что он работал на стройке в г. Цхинвале РЮО. 7 августа 2008 года он приехал в с. Дмениси РЮО, где проживали его родители, родителей дома не оказалось. 8 августа 2008 года в утреннее время он был ранен грузинскими военнослужащими на окраине села и пленен. Его доставили на территорию дменисской средней школы, где, не оказав медицинской помощи, содержали с другими пленными жителями с. Дмениси до вечера. После чего его и других пленных мирных жителей с. Дмениси поместили в кабину БТР, предварительно связав руки проволокой, доставили в тюрьму г. Гори Республики Грузия. Его и (другого потерпевшего) поместили в одну камеру, где уже находился военнослужащий миротворческого батальона, фамилию его (он) не помнит. На следующий день в их камеру поместили еще двоих осетинских заложников. Примерно через четыре дня их перевезли в г. Вазиани Республики Грузия, где поместили в камеру, систематически избивали, подвергали незаконным методам ведения допроса. 25 августа 2008 года его обменяли на грузинских военнопленных.
Житель с. Хетагурово, 1968 г. р.
(...) дал показания о том, что он 8 августа 2008 года узнал из средств массовой информации, что грузинскими военными разрушено с. Хетагурово РЮО, где у него проживали близкие родственники, выехал добровольцем в РЮО. 9 августа 2008 года по пути следования в с. Хетагурово был пленен военнослужащими Республики Грузия. Вместе с другим заложником (...) был подвергнут избиению и доставлен в тюрьму г. Тбилиси, где в камерах кроме него находилось еще около 15 заложников. 25 августа 2008 года их освободили, передав представителям миротворческих сил.
Житель г. Владикавказа, 1982 г. р.
(...) дал показания о том, что ночь с 7 на 8 августа 2008 года он провел вне дома. Утром 8 августа 2008 года он отправился (...) в с. Хетагурово, где оставалась его семья. Вместе с ним пошли другие жители села (имена двух человек). Не дойдя до своих домов, были пленены грузинскими военнослужащими. После избиения их доставили на какую-то военную базу, расположенную на территории Республики Грузия. Он узнал, что всего было захвачено около 17 осетин. После их вывезли в какое-то грузинское селение, где поместили в комнату без мебели, спали (они) на голой земле или бетонном полу. За два дня дали воды и по куску хлеба, постоянно избивали. После перевезли в другое неизвестное ему место, где он провел около 2–3 недель. Затем заложников партиями по 5 человек стали обменивать на грузинских военнопленных.
Житель
(...) дал показания о том, что ночь с 7 на 8 августа 2008 года он провел в г. Цхинвале. 9 августа 2008 года при подъезде к с. Хетагурово РЮО его машину обстреляли грузинские военнослужащие, он потерял сознание, пришел в себя, будучи плененным грузинами. Его доставили в г. Гори, потом в г. Тбилиси Республики Грузия, где содержали с другими заложниками, среди которых был (...). Освободили их 25 августа 2008 года, передав представителям осетинских миротворческих сил. За время содержания их постоянно подвергали избиению, кормили очень плохо.
Гражданин Республики Грузия
Допрошенный в качестве свидетеля (...) пояснил, что он не является военнослужащим, 18 августа 2008 года примерно в 18 часов следовал с другом из своего села в г. Гори, по дороге (они) были остановлены патрулем ВС РФ, после опроса были отпущены, никаких жалоб на действия военнослужащих ВС РФ, следственных органов не имеет.
Житель с. Гареджвари, гражданин Республики Грузия
Допрошенный в качестве свидетеля (...) пояснил, что (...) начиная с конца июля 2008 года в его село и другие населенные пункты Горийского района стали стягиваться грузинские войска. Примерно 7 августа 2008 года ночью он услышал оглушающий шум от выстрелов из артиллерийских орудий, которые производили обстрел г. Цхинвала всю ночь. Никаких выстрелов со стороны Республики Южная Осетия по территории Республики Грузия ни до начала обстрела, ни позднее не производилось. Каких-либо поводов к нападению на Республику Южная Осетия ее жители или находившиеся там российские миротворцы не давали. Утром следующего дня в направлении г. Цхинвала двигались машины с грузинскими военнослужащими. Примерно через 2 дня грузинские военные стали в панике покидать территорию РЮО, бросая военную технику. 10 августа 2008 года в с. Гареджвари вошли российские войска, которые затем убыли в г. Гори, часть осталась в селе. Российские военнослужащие вели себя очень корректно, случаев ограбления местных жителей либо уничтожения домов и другого имущества не допускали. Политику президента Республики Грузия Саакашвили, в том числе связанную с вторжением на территорию РЮО, он, как и большинство жителей Республики Грузия, не поддерживает.
Житель с. Ткваави, гражданин Грузии
Допрошенный в качестве свидетеля (...) пояснил, что (...) утром около 5–6 часов 8 августа 2008 года он услышал взрывы, стреляли военнослужащие Республики Грузия, которые стояли рядом с его селом. Он знал, что ВС Республики Грузия начали военную агрессию в отношении Республики Южная Осетия. Политику президента Республики Грузия в отношении Республики Южная Осетия он не поддерживает и даже осуждает. Со стороны военнослужащих РЮО и ВС РФ насилия и противоправных действий в отношении него и, насколько ему известно, других грузин не было.
О беженцах, потерях мирного населения, материальном ущербе
Житель г. Цхинвала, 1969 г. р.
Я и мой брат(...) решили вывезти женщин(...) дальше от г. Цхинвал на своих автомашинах.
Поделиться книгой: