Помоги проекту - поделись книгой:
А это я уж постарался, доделал. Счастливого ему плаванья!
И еще новость: мы получили кое-какие денежки. Так что: в начале двадцатых чисел Марина будет в Москве. Пусть собачка погуляет. Я сейчас не могу. Причина невероятной важности: взялся составлять и надписывать историю Ижорского завода, а впрочем, это и интересно — фотоальбом.[122]
Как видите, целый ворох новшеств.
Видел в Союзе Варшавских.[123] Очень расспрашивал о Вас.
Большой привет Василию Абгаровичу.
Обнимаем Вас. Самое главное — БУДЬТЕ ЗДОРОВЫ!
Ваш вивисектор —
P. S. Простите меня, ради бога, за матерщину. Но ведь… как иначе?
32
Милый, милый, дорогой Виктор Александрович!
Благодарна за негодование, но стихотворение не понимаю, даже зачеркнув эту самую строфу… Цитируя (не совсем точно) Маяковского:
«Я люблю прямо сказать — кто сволочь».[124]
1. Про чью «правду знает свита»?
Кто и почему «свита»?
Что значит «Вы вывисе<ктор — не Любовь»?> (здесь и дальше оборвана часть листа
Кто с кем бьется…………………………………………………………………………………
Какая «травля <публик»?>…………………………………………………………………..
В чем и какая «Публика пр<ава»?> …………………………………………………….
Вася тоже растерялся…
Боюсь и надеюсь, письмо уже не застан<ет> Вас. В Ереване Вам будет хорошо! Уверена!
В Москве зверская эпидемия гриппа. Мы пока держимся. А в Ленинграде? Ради бога, не заболейте!
Когда летите? Летит ли Кулаков? Думаю, он сможет там немало продать. В Армении любят и понимают живопись.
………………………………………………………………………………..Марина? Вот уже
………………………………………………………………………………..сла, а она еще не
………………………………………………………………………………………………………….!
Кланяйтесь Алиханянам. Поцелуйте все их семейство.
Обнимаем.
33
Дорогая Лиля Юрьевна!
В пылу полемики, в ненависти ко всей этой кампании против Вас я сделал непростительную ошибку: послал Вам недоделанное, в сущности, стихотворение.
Сейчас, на спокойную голову, я еще раз пересмотрел его и вижу, что строфу «О нравственность! Не разобраться…» и т. д. — необходимо срочно убрать. Она — противная и ничего нового не прибавляет, а только уводит от основного. А основное — только то, что вся эта сволочь хочет пули, какой она хотела и для М<аяковского>. То есть хочет вашего униженья, но сего у них не получается и не получится.
Вычеркните, пожалуйста, эту строфу[125], и простите, что она такая уродливая. Вот, что значит: «семь раз отмерь, один раз отрежь».
С Алиханяном говорил по телефону, и он мне все объяснил. Где-то 28–29<-го> лечу в Армению и очень рад.
Пишу своих «Пьяных ангелов».
Будьте ЗДОРОВЫ!
Обнимаем Вас и Василия Абгаровича!
Ваш
34
Дорогая Лиля Юрьевна!
Поездка моя в Армению оказалась не очень удачной.
Выступил я с успехом, народу было не так уж и мало, хотя объявление повесили только накануне, а институт находится на самой окраине города.
Но потом я два дня погулял по гостям и заболел — лежал шесть дней с высокой температурой, да и сейчас еще полеживаю.
Подробности Вам, очевидно, уже рассказывал Кулаков, поэтому я не буду повторяться.
Наконец-то получил верстку книги.[126] Чтобы не делать ее вызывающе пухлой, они подверстали все стих к стиху, а вообще-то, она размеров «Триптиха». Тираж пока стои´т 25 000 экз., но впереди еще вторая верстка, цензура… Если выбросят те несколько новых стихотворений и «Китеж»[127] — книги опять не будет, а будет только факт опубликования.
Наконец-то получил приглашение от Клода.
То ли мы так привыкли к печатям и бланкам, что приглашение мне кажется каким-то неубедительным, это обыкновенное письмо с приглашением, с его обратным адресом. Не знаю. На днях буду выяснять.
Копию верстки пока не дают. (Это я о Любимове.)
А стихотворение, раз оно плохое и непонятное, — просто выбросите. Что я и сделал. Бог с ним.
У нас просто ледниковый период — такие ветра и холода.
Спасибо Вам за воспоминания. Немного ведь было опубликовано.[128] И остальное — прекрасно. Когда я возьмусь за все воспоминания, я надеюсь, Вы разрешите использовать Ваши.
Будьте ЗДОРОВЫ! Обнимаем Вас и Василия Абгаровича!
Обнимаем вас!
Ваш
35
Дорогой Виктор Александрович!
Грызу себя за Ваше неудачное путешествие. Но как я могла предвидеть такое? Всегда думала, что Алиханян золотой человек… что и Вы и Кулаков будете у него, как у Христа за пазухой… Как сейчас Ваше здоровье? Что это, грипп?
Звонила мне Винокурова[129] из «Кругозора». Я записала ее имя и отчество: для Вас, а бумажку, на которой записала, потеряла! Тут же! Она (Винокурова) сказала, что шлет Вам телеграмму (я дала ей Ваш адрес), что «Кругозор» готовит запись: «Современные поэты о классике», что начнется запись с: «Соснора: „Слово о Полку“».
Получили Вы телеграмму? Я теперь уже ничему не верю. Кулаков был у нас, рассказал, как все плохо было организовано, как его заставляли пить и жрать, а картины ни одной не купили…
Ваше стихотворение «Das Gedicht»[130] мне уже нравится, я его, конечно, не выброшу, как Вы предположили. Но мои недоуменные вопросы остались в силе. Вы мне на них не ответили…
Я Вас очень люблю и Марину тоже. И Вася любит вас обоих.
Не забывайте нас!
36
Дорогая Лиля Юрьевна!
Не знаю, получили ли Вы мое предыдущее письмо.
До Плучеков[131] я так и не добрался. Сначала не дозвонился, а потом грипповал. Как и все и всегда в С.-Петербурге.
Заканчиваю книгу «Пьяных ангелов». Там будет строк 800. Кроме того, так, на досуге взялся за книгу, условно названную «Лже-Эзоп». Пародии на притчи и басни. Это уже не в стихах, а так, в репликах. Теперь мои новости. Марина затеяла ремонт на кухне, и, как этого и следовало ожидать, ханыги-алкоголики содрали деньги и все перепортили. Так что доделываем потихоньку своими силами.
Был ли у Вас у Кулаков? Если будет, передайте, пожалуйста, ему мою просьбу: в конце мая, вот-вот, выходит моя пластинка в «Кругозоре», я просил Винокурову купить мне двадцать экземпляров, пусть она заберет их, а деньги я тотчас вышлю. Пусть заберет, но не высылает по почте, потому что «Кругозор», как мне объяснили, воруют. Телефон Винокуровой: Г-6-95-94 (двойку, что ли, прибавлять еще нужно?). Зовут ее Татьяна Марковна. Впрочем, это жена Евг<ения> Винокурова[132], и отыскать ее совсем просто.
Книга пока еще не выходит. Вот-вот жду. О Париже пока еще ни слуху ни духу. Видно, все рассматривают анкеты и справки из домоуправления.
Будет какая-нибудь новостишка — напишу обязательно.
Будьте здоровы! Привет Василию Абгаровичу! Обнимаем Вас!
Ваш
37
Дорогой Виктор Александрович!
Наконец получила от Кулакова Ваш «Роман».[133] Прочла почти не отрываясь, как увлекательнейший детектив. Мне книга необычайно нравится! Она так чудесно написана, так — по-вашему. О Державине может показаться мало, но он абсолютно ясен из всего предыдущего.
Вася еще не читал. Он, как известно, — «медлительный сысой».[134]
Я читала ему отрывки. Прочтет!
Что Вам посоветовать? Видела случайно на кулаковской выставке ленинградского писателя Битова. Он советует дать книгу в журнал «Дружба народов». Там, говорит, сейчас есть приличные люди. Могут напечатать если не все, то отдельные главы. Я этого Битова не знаю и не знаю, реально ли это.
По моему разумению, в книге нет никакого криминала и можно безболезненно отдать ее в любое издательство. Но я в этих делах слабо разбираюсь…
Что мне делать с рукописью? Дать ее Кулакову для Битова? Оставить у себя? Отослать Вам с оказией?
Напишите!
Все в Вашей книге для меня неожиданно. Все интересно. Все страшно. И мне так нравится; как она написана — кажется, что Вы жили в те времена и все это видели и тогда еще понимали что к чему. Хотя Вы и ссылаетесь на очевидцев и описателей.
Жду «Пьяных ангелов»!!!
Что с поездкой? Есть ли проблески? Как здоровье?
Что Марина?
Где и когда будете отдыхать? Мы оба кланяемся вам обоим.
Ради бога, не температурьте, не болейте!
Только что говорила с Кулаковым. Передала ему Вашу просьбу.
Поделиться книгой: