Помоги проекту - поделись книгой:
В мгновение ока, он отставил кружку, схватил её за руку и крепко сдавил:
— Не все из нас заслуживают вашего сострадания, Тесса. Вы не желаете этого видеть — что ж, это ваше дело. Но так как в эти края вслед за мной мог последовать кто-нибудь из моих соплеменников, вы будете беспрекословно меня слушаться, пока я не удостоверюсь в обратном. Вы думаете, что ко всему готовы. Сумеете выстоять. Это не так. Человечество наивно полагает, что ему известно о Зле всё, а на деле никто из вас не имеет о нём ни малейшего понятия.
Затем, крепко ухватив её за запястье, мужчина махнул рукой в сторону окна, где за стеклом бушевала буря, и сказал:
— Там есть твари, что вьются и караулят вас, живут ради того, чтобы причинять боль. Те, кто не упустит ни одного удобного случая, чтобы нанести удар. Думаете, вы сможете его отбить? Или, быть может, выжить?
Её дыхание было учащенным и яростным. Тесса вырвала руку из захвата и впилась в Грейсона взглядом, в котором полыхал огонь. Ему это понравилось. По крайней мере, у неё был характер, и он знал, что с этим делать.
— А вы, видно, уверовали в то, что у вас эксклюзивный патент на страдания? Из-за того, что какой-то мерзавец убил ваших родных и оставил жить с памятью об этом?
Она со злостью изо всех сил ударила его обеими руками в грудь, однако Грейсон даже не шелохнулся. Еще больше взъярившись, Тесса прокричала ему в лицо:
— Думаете, вы такой один? Пусть вы первый встреченный мною вампир, но вас и сравнивать нельзя с моим первым рандеву с реальным злом. Поду-у-умаешь! Укус вампира. У людей тоже неплохо получается убивать, знаете ли…
Сейчас в её глазах была такая ранимость! Адская боль, которая, выплеснувшись наружу, коснулась и его, задев за живое. Однако Грейсон отказывался признать это.
— У человека для этого всегда имеются веские основания, — возразил он.
Она рассмеялась горьким рваным смехом:
— Вы так думаете? — Короткие темные завитки упали ей на лоб, и она резко тряхнула головой, откидывая их назад. — Я пять лет скрываюсь от мужчины — заметьте, человека — уверявшего, что он просто хочет любить меня.
Тесса не могла стоять спокойно, стремительно вышагивая по кухне туда и обратно:
— О, Боже! И ведь он действительно верил в то, что говорил. Два свидания. Это — всё, что было между нами. Два свидания, и мои инстинкты сделали стойку. Я чувствовала, что с ним что-то не так. Что-то ужасное. Поэтому и порвала с ним.
Она кинула на Грейсона взгляд полный промораживающего до костей ужаса:
— Но он не желал меня слушать. Следил за мной. Всюду ходил за мной, как привязанный. По ночам торчал возле моего дома, а утром провожал на работу. Я добилась судебного предписания, запрещавшего ему приближаться ко мне. — Тесса яростно терла руки, будто вся кровь разом замерзла в её венах. — И после этого он словно обезумел. Поджег мою машину. Убил мою собаку. Кончилось тем, что, ворвавшись в дом, когда меня там не было, убил моего приятеля, выбравшего неудачное время, чтобы заглянуть в гости и скоротать вечерок за пиццей…
По её лицу, не переставая, текли слезы, которых женщина даже не замечала. А во взгляде читалась дикая, яростная и так хорошо узнаваемая боль, которая терзала и его самого день за днем.
Он, было, потянулся к Тессе, но та чуть ли не отпрыгнула от него.
— Прошу, не надо, — протестующе выкрикнула она и выставила перед собой руки, пытаясь восстановить самообладание.
Господи, да она просто взорвется, если он сейчас дотронется до неё. Тесса знала — так оно и будет. Лютый холод обволакивал её со всех сторон, просачивался внутрь, сжимал сердце, вымораживал легкие, пока женщина не почувствовала, что больше не в силах сделать ни единого вдоха.
Её собственные воспоминания были не менее эмоциональны, чем его. Ей хотелось провести хоть одну ночь без кошмаров. Не видеть снова и снова свой старый дом, развороченные вещи и посреди гостиной — тело Джейми, застывшее в какой-то изломанной, неестественной позе.
Не слышать раз за разом тихий спокойный голос полицейского. Забыть, как синие и красные всполохи сирен патрульных машин, взрезали чернильную мглу ночи.
Но Тесса продолжала чувствовать все это. И помнить. С трудом она нашла в себе мужество жить дальше. Наладить свою жизнь. Сопротивляться террору, устроенному ей Джастином.
Тесса сбежала. Собрав последние силы. Пытаясь сохранить рассудок. В итоге она нашла способ выбраться из тьмы, и возвращаться обратно не хотела.
Глядя в темные глаза мужчины напротив, она размышляла о причинах, побудивших её открыться ему. Или о том, почему Грейсон Стоун за столь короткое время стал так важен для неё. И еще о том, как ему удалось сокрушить мощные стены, охранявшие её сердце и чувства. А ведь он незнакомец, чужак. Мужчина, называющий себя монстром.
Но как бы там ни было, теперь он многое для неё значил. Тесса сделала глубокий вдох, потом выдохнула и сказала:
— Только, пожалуйста, не трогайте меня пока. Я не хочу вашей жалости. И даже не знаю, зачем я вам всё это рассказала. Должно быть, есть в вас что-то этакое. Или… мне просто не нравится чувствовать себя идиоткой. Ведь это совсем не так. — Она смело встретила его взгляд. — Я уже пережила одного монстра, и сумею упокоить любого, кто явится по мою душу.
От этих слов переплетение мышц, некогда звавшееся его сердцем, вдруг тревожно защемило, несказанно поразив этим Грейсона: подобное случалось чрезвычайно редко. Уже лет сто или больше он не испытывал беспокойства о чём бы то ни было. Или о ком-то.
— Я больше не собираюсь никуда убегать, веско подытожила Тесса, будто ожидая, что тот будет настаивать, чтобы она уехала отсюда. — Как говорится, «я уже прошла через всё это».[6] Мне приходилось менять имена так часто, что порой сама путалась, под каким живу. Я скрывалась в трущобах. Бесконечная череда съёмных комнат или номеров в дешевых мотелях. Одна, без друзей или близких. Время от времени подрабатывая где придётся, боясь воспользоваться банковским счетом из страха, что по нему он меня сможет выследить. Всё, что занимало мои мысли, было «не высовываться». Спрятаться. Убежать.
Тесса покачала головой, руками вытерла дорожки слез, гордо вздернула подбородок и выпрямила спину.
— Так было, пока я не оказалась здесь. В этом месте. Здесь всё моё, родное. И этот дом тоже. Я не собираюсь отсюда никуда бежать. Ни из-за него. Ни из-за вас. Ни из-за каких-то вампиров, которые еще неизвестно объявятся тут или нет.
Грейсон же, несмотря на своё восхищение решимостью и силой духа Тессы, прекрасно сознавал, что эти качества характера могут привести женщину к скорой смерти.
— Вы ведь не собираетесь меня слушать, верно?
Она резко вдохнула, выдавила из себя улыбку и покачала головой.
— Нет, не собираюсь. И потом, — она примирительно улыбнулась, и, добавив теплоты в голос, продолжила, — сейчас же почти Рождество. Сбежать из своего персонального кошмара мне тоже удалось в Сочельник. А потому я теперь свято верю в Рождественские чудеса.
— Чудеса. — Даже на вкус этого слово казалось Грейсону чуждым. Особенно потому, что годовщина окончания его собственного земного пути приходилась как раз на этот её «сезон чудес». Той ночью он отчаянно молил Небеса о помощи. Но чуда не произошло, никто так и не пришел, чтобы спасти его семью, которая была Грейсону дороже жизни.
И все же, разве эта женщина не пережила своё собственное путешествие в ад? А ведь Тесса сумела не только остаться целой и невредимой, но и не утратила воли к жизни, как он. Чем больше Грейсон узнавал её, тем сильнее ему приходилось бороться с возрастающим влечением к ней.
Ей удалось затронуть в нём что-то глубинное, потаённое. Нечто, казавшееся ему давным-давно умершим. И он не знал благодарить её за это или осыпать проклятьями. В любом случае, Грейсон понимал, что никуда не уйдет, пока ей будет угрожать опасность.
— Ну что, — сказала Тесса после продолжительного молчания, — раз на сегодня мы закончили изливать друг другу душу, как вы смотрите на то, чтобы помочь мне развесить праздничные гирлянды вокруг крыльца?
Он удивленно моргнул:
— Гирлянды?
— Ну да. — Тесса надела куртку, сдернув её с крючка у двери черного хода. — Солнце-то уже зашло, ну или почти зашло, — улыбаясь, пояснила она и взялась за дверную ручку. — Пока вы здесь, будете мне помогать.
Стоя в дверном проеме и сопротивляясь сильным порывам холодного колючего ветра, Грейсон смотрел ей вслед. Вообще-то первоначально в его планы никак не входило украшать дом рождественскими огнями. Но всё когда-нибудь меняется.
Затем он внимательным взглядом окинул сумрачный лес, раскинувшийся вдоль границ владений Тессы. Отпустив на волю свои инстинкты, Грейсон попытался просканировать местность и засечь признаки странного чужого присутствия, краткую вспышку которого ощутил некоторое время назад.
Но вокруг всё было тихо.
Глава 6
Грейсон развесил разноцветные гирлянды. Закрепил нарядный венок из шишек и пушистой хвои на входной двери и даже помог обернуть вокруг опор крыльца широкую, ярко-красную ленту.
Он недоуменно тряхнул головой, плавно скользнув в ночь, изумляясь тому, до чего он докатился. Развешивает рождественские украшения, черт бы их побрал. Ему до сих пор с трудом верилось, насколько легко у Тессы получилось уговорить его на всё это. Видно, тут не обошлось без магии её прекрасных глаз. Стоило ему погрузиться в их лазурную синеву — и вот он уже безропотно пристраивает по всем углам всю эту праздничную дребедень, хотя раньше ему бы и в голову не пришло заниматься подобной ерундой.
Оглянувшись назад, он постоял немного, окинув взглядом дом в ослепительном сиянии огней. Из окон лился теплый золотистый свет. Вдоль нижнего края крыши бежали мерцающие разноцветные огоньки, а из печной трубы, легкими кольцами вился дымок.
Сказочный вид, будто сошедший с Рождественской открытки.
Недовольный собой, он повернулся спиной к этой умиротворяющей картине и решительно шагнул в темноту ночного леса. Он быстро отыскал свой засыпанный снегом походный рюкзак с одеждой. Он так и валялся здесь со вчерашнего вечера, когда какой-то поганец напал и ударил Грейсона по голове. Ухватившись за покрывшуюся ледяной коркой кожаную лямку, он внимательно огляделся по сторонам, пытаясь понять, что же здесь не так.
Грейсон уже чувствовал это раньше. Тесса тогда еще посмеялась над ним и всучила эти чёртовы ленты. Так всё же — нежить? Или человек? Бродит где-то тут в лесу.
И если «да», то кого?
Его? Или Тессу?
От этой мысли перед глазами тут же возник образ наивной самаритянки, и Грейсон едва не взревел в бессильной ярости, вспомнив, что ей пришлось пережить. И дело было вовсе не в том, что она спасла его бессмертную задницу, укрыв от смертоносных солнечных лучей, когда перетащила в спасительный полумрак сарая, и даже не в психе, преследовавшем её.
Всё было куда сложнее. Просто это была
По правде говоря, ему давно надо было бы свалить отсюда. Подальше и от неё и той сумятицы чувств, которую она пробудила. Но будь он проклят, если уйдет, бросив её одну посреди вампирской грызни. Хорошенько размахнувшись, он швырнул рюкзак в сторону дома и услышал глухой стук удара о землю, когда тот приземлился. Он заберет его позже. На обратном пути.
Сейчас он находился еще слишком близко от Тессы. А ему было необходимо снова окунуться в Ночь, слиться со стихией, которой он принадлежал. Побыть там, где можно не думать о смертной женщине, последнее время занимавшей все его мысли.
На вспоровший тишину ночи треск Грейсона среагировал мгновенно: пригнулся и припал к земле. Потом, осторожно оглядевшись и задействовав все свои сверхъестественные таланты, он сконцентрировался… и стал ждать.
Со стороны дома доносились тихие, завораживающие звуки джаза. Чуть поодаль слышалось журчание ручья, стремительно бегущего меж гладких голышей. Где-то завыла собака, потом послышался приглушенный рёв двигателя. Он различал целую палитру звуков и ощущений, будучи неразрывно связан со всем, что передвигалось в ночи. Каждое биение крохотных сердец кроликов и белок эхом отдавалось у него в голове, вливаясь в единую симфонию звуков, каждый из которых он скрупулезно анализировал с невозмутимым спокойствием.
И наконец, нашёл, что искал. Расплывчатая вспышка чужеродного присутствия отозвалась в голове знакомой легкой щекоткой, вызвав у Грейсона улыбку. Втиснувшись под пригнувшиеся до самой земли пушистые еловые лапы, он даже не шелохнулся, когда ему за шиворот попала пригоршня снега и, подтаяв, мокрым комком сползла вниз по спине.
Большую часть из первого десятка лет своей теперь уже бессмертной жизни Грейсон провёл, оттачивая охотничье мастерство в такой же дикой глуши. Он хорошо знал: лучшим его оружием были абсолютная тишина и неподвижность. Эту истину он усвоил ещё смертным, когда служил лесничим. А уж после обращения и вовсе обрел способность передвигаться совершенно беззвучно.
Справа снова хрустнула ветка, и Грейсон задумался: его «цель» и впрямь так неуклюжа, или его просто пытаются заманить в ловушку.
А потом ночную мглу взорвал крик.
— Пожар! Грейсон, пожар!
Он вздрогнул и понесся назад, забыв о необходимости блюсти тишину, не заботясь более, что кто-то может услышать, как он передвигается меж деревьев. Неожиданно пробудившийся инстинкт защитника среагировал на угрозу волной бешеной ярости, выплеснувшейся в кровь, и безошибочно вывел Грейсона прямо на поляну перед домом.
Мерцающие блики на снегу. Мягкий свет из окон. Рождественские огни. И причудливый танец, изгибающихся языков пламени, жадно лижущих створки сарая.
Огонь походил на оголодавшего пса, злобно рычащего и щелкающего зубами.
Грейсон увидел Тессу, со всех ног бегущую к сараю. Кинувшись ей наперерез, он схватил женщину в охапку и вместе с ней ухнул в ближайший сугроб. Приземление вышло мягким, и развернув Тессу лицом к себе, он уставился ей в глаза.
— Держитесь подальше от огня, — грозно рыкнул он на неё. Прозвучало это не менее свирепо, чем звуки, издаваемые разгоравшимся пламенем.
— Да идите вы! — выпалила она ему в сердцах и хорошенько пнула, пытаясь выбраться из сугроба. — Это — мой сарай, и я не стану стоять в стороне.
Не тратя время на споры, Грейсон кинулся к деревянным створкам. Хотя огонь распространялся быстро, обнадеживало то, что занялись они совсем недавно. Языки пламени облизывали сухое дерево, с каждым порывом ветра взбираясь все выше и выше. Пламя ещё не набрало полной силы, и с ним вполне можно было справиться при помощи снега. По счастью, тут его хватало с избытком.
Энергичными взмахами ног Грейсон поддевал толстый белоснежный покров, который, взмывая вверх, падал и осыпал пламя щедрым ворохом мерцающих снежинок. Шипение и густой черный дым стали ему наградой за гибель золотистых и оранжево-алых всполохов. Снова и снова Грейсон закидывал снегом умирающий огонь. Когда на помощь подоспела Тесса, им вдвоём и вовсе удалось потушить пожар за несколько минут.
Весь воздух вокруг был пропитан гарью, но к ней примешивалось что-то еще.
Грейсон гневно прищурился, вперив многозначительный взгляд в кромку леса прежде, чем измениться, и посмотрел на Тессу.
Сейчас её лицо по цвету сравнялось со снежными хлопьями, оседавшими на темных волосах. Она выскочила из дома без куртки, словно позабыв, что на дворе зима, и теперь от холода у неё зуб на зуб не попадал.
Буркнув что-то неразборчивое, он притянул её в свои объятия и деловито начал растирать ей спину, пояснив:
— Адреналин перегорел, вот вы теперь и мёрзнете.
— Р-р-аньше н-не ч-ч-увствовалось. — У неё стучали зубы, и неудивительно: из одежды на ней были лишь джинсы и футболка с длинными рукавами, а на ногах пара насквозь промокших пушистых розовых домашних тапочек.
— Сначала пожар, потом воспаление легких, — сварливо проворчал Грейсон, задаваясь вопросом, с каких это пор, дьявольщина, он чувствует себя ответственным за благополучие этого невозможного создания.
— Всё, хватит. — Ей пришлось повторить. — Всё. Я уже в порядке. Огонь потушили?
— Да. — Поверх её макушки, он задумчиво окинул почерневшую часть ворот. От них, черт бы их побрал, в считанные минуты остались бы одни головешки, если бы Тесса вовремя не заметила начавшийся пожар. Прижимая к себе дрожащую фигурку, он чувствовал, как внутри него клокочет и рвется наружу гнев. Подстегивая душащую его ярость, Грейсон на полную мощь задействовал своё вампирское чутье, и мимоходом мазнув взглядом по двору, еще раз просканировал лес, подступавший к нему вплотную.
И снова почувствовал чужое присутствие.
Ощущение было таким, словно кто-то, щедро обмакнув кисть в кромешный мрак, мазанул этой чернотой по его сознанию.
Грейсону не терпелось сию минуту кинуться по следу поджигателя. Выследить. Загнать. Осушить до последней капли за то, что в глазах Тессы снова появились ужас и безысходность. За то, что мерзавец посмел принести страх в его дом и напугать женщину, без того немало хлебнувшую в своей жизни. Но Грейсон не мог броситься в погоню и ставить её сейчас одну.
— Давайте-ка, зайдем внутрь. — Развернувшись к дому, он почувствовал, что спину буравит чей-то пронзительный, преисполненный ненависти взгляд, леденящий, как смертоносный клинок. Подлой твари из леса он явно не нравился.
Что как нельзя лучше устраивало Грейсона. Он никогда не любил охотиться на друзей.
Тесса никак не могла перестать дрожать. Ей никогда еще не было так холодно: у неё замерзло всё от макушки до кончиков пальцев ног. Ей даже казалось, что кости проморозило настолько, что те стали хрупкими, как стекло.
Грейсон уложил её на диванчик перед камином, и она тут же подтянула колени к груди, обхватив их трясущимися от холода руками. Накинув на женщину шерстяное, связанное из разноцветных квадратов, одеяло, он начал быстро растирать ей спину и руки, резко проводя ладонями вверх и вниз.
Наконец к Тессе вернулись ощущения собственного тела, а в кожу впилось никак не меньше нескольких сотен крохотных острых иголок.
— О, Боже, — прошептала она, уткнувшись губами в край одеяла. — Как же я закоченела.
— Неудивительно, — вставая, мрачно заявил Грейсон и подцепив за «ушки», поднял вверх промокшие, перемазанные в грязи тапки-«кролики», с которых на ковёр, не переставая, капала вода. — Какого дьявола вас понесло на мороз почти раздетой и в этих нелепых штучках?
Поделиться книгой: