Загадочная Отечественная война

Еще в декабре 1943 года, сразу после подписания фюрером приказа о создании аппарата офицеров NSFO, в имперской канцелярии Борманом был образован рабочий штаб, который разработал программу деятельности по партийной линии. Задачей рабочего штаба было участие в подборе кадров, обучение офицеров, включая все вопросы организации курсов и разработки учебных программ (участие ведомства Розенберга в учебном процессе предполагалось). В июне 1944 года Гитлер в распоряжении по партии окончательно закрепил за руководителем своей канцелярии Борманом пост представителя НСДАП в вопросах национал-социалистического руководства вермахта: «Руководитель моей партийной канцелярии — единственный уполномоченный и ответственный за выполнение задач НСДАП в отношениях с вермахтом» (см. 40, с. 424).

Партийная канцелярия напомнила военным, что в войска пропаганды было мобилизовано большое количество партийных лидеров, которых можно использовать в воспитательной работе как офицеров NSFO (надо сказать, что в ряды вермахта было призвано большое число т. н. лидеров и почетных лидеров НСДАП: по состоянию на 1940 год — более 1,2 млн человек) (см. 36, с. 114, 117), которые хотя и прекратили общественную деятельность на время военной службы, однако продолжали опекаться партийными организациями и служили источниками информации для НСДАП. Одновременно в партийных организациях через уполномоченных по вопросам сотрудничества с вермахтом начался подбор и выдвижение кандидатов из партийных округов по всей стране. Наставления по организации мировоззренческого воспитания в вермахте были пересмотрены, были обозначены направления новой работы (обучение собственных кадров, национал-социалистическое воспитание военнослужащих — курсы лекций NSFO были включены практически во все учебные программы вермахта, — а также пропаганда в войсках), составлены подробные планы, подготовлены списки используемых материалов… Канцелярия Бормана проявила чудеса организованности и слаженной работы всех звеньев.

Штаб национал-социалистического руководства в ОКВ (NSF/OKW) включал в себя (см. 6, с. 110):

— руководящую группу во главе с начальником штаба ChefNSF;

— главные отделы политического руководства: NSF 1 — для общего планирования и координации политического руководства, NSF 2 — для организации и проведения учебной работы, NSF 3 — для подбора и руководства персоналом;

— ведомственную группу Ag Inland (NSF/Ag Inl), сформированную из бывшего отдела ОКВ AWA/Inl для руководства работой по организации быта военнослужащих и удовлетворению их духовных потребностей, в том числе вероисповедания; группа делилась на рефераты Inl 1 (печать, цензура) и Inl 2 (реализация); в составе группы были также офицеры, которых командировали в нижестоящие штабы для координации деятельности группы на местах;

— штаб для проведения учебных мероприятий и курсов NSF Lehrstab;

— группа офицеров по связям с партийной канцелярией и дочерними партийными организациями NSD/zbV, NSF/SA, NSF/NSKK, NSF/HJ.

В конце 1944 года штаб NSF/OKW насчитывал 96 офицеров, в штабе NSF/OKH было 20 сотрудников. Всего на этот момент в вермахте (уровень дивизий и корпусов) было 1074 офицера NSFO (при потребности 1251 человек), задачи национал-социалистического воспитания выполняли также около 48 тысяч офицеров, совмещая с этим свои другие обязанности на полковых и батальонных уровнях (см. 5, с. 137). Тринадцать 10-дневных подготовительных курсов для офицеров NSFO закончили 2,5 тыс. кандидатов (см. 6, с. 203).

Национал-социалистическая идея прочно укрепилась в повседневной жизни вермахта. «Каждое занятие в частях нужно начинать словами фюрера и заканчивать боевой песней движения» (см. 7, с. 95). Влияние офицеров NFSO и штабов национал-социалистического руководства заметно усилилось после покушения на Гитлера, когда Гудериан потребовал от каждого офицера генштаба стать офицером NSFO. Тем самым верховное командование озвучило на словах отказ от принципа единоначалия. Не случайно в августе 1944 года в письме начальника штаба NSF/OKW прозвучала мысль: «После того как предатели уничтожены, не осталось никаких препятствий для решительной политизации вермахта» (см. 36, с. 884).

По сути, Борман, под покровительством Гитлера, осуществил революцию в вермахте, заменив прежних командиров-комиссаров (по убеждению) на своих товарищей по партии. Постановка задач из партийного дома в армейские штабы упростилась до невозможности, даже язык общения с комиссарами в вермахте стал другим: «Офицер национал-социалистического руководства отвечает в равной степени за выполнение войсковым командиром задач политического руководства — как помощник и консультант. Только боевые фанатичные националисты, неважно какого звания, могут успешно действовать как офицеры национал-социалистического руководства» (см. 40, с. 484).

Правда, в военной среде комиссары так и не вызывали большого уважения. Отношение к революции внутри вермахта было «позитивно-выжидательным» (см. 6, с. 99). В нововведениях проглядывалось прежде всего понятное для переутомленных войной командиров желание укрепить дух солдата. Но когда стало ясно, что за революционными изменениями стоят амбиции партии, новый институт был метко прозван «заздравная армия фюрера» («Heilsarmee des Führers»). В 1945 году офицеры NSFO в большей степени занимались не воспитанием, а лишь поддержанием падающего боевого духа: «Каждый солдат несет солидарную ответственность за последствия и обязан сообщать об особых происшествиях, которые могут, в общем, повредить руководству войной… Тот, кто придерживает сообщения или препятствует их передаче, а также тот, кто сознательно передает дезинформацию, может рассчитывать на тяжелое наказание, в отдельных случаях — на смертный приговор» (см. 40, с. 484–485).

Воздействие на население Германии от бомбардировок и от приближения фронта было очень сильным, и офицеры NSFO вовлекались также в работу с населением и в пропаганду тотальной войны. В последние месяцы войны появились разногласия между канцелярией Бормана и ОКВ в вопросах компетенций офицеров NSFO. Борман начал закулисную борьбу за вывод штаба национал-социалистического руководства из OKW под покровительство партийной канцелярии, желая усилить партийное влияние на кадровый подбор и на воспитательный процесс в войсках. Но эта борьба так и не была завершена.

Использованные источники

1. Ермаков А. Оруженосцы нации. Вермахт в нацистской Германии. Москва: Яуза, Эксмо. 2006.

2. R. Hachtmann, W. Suess. Hitlers Komissare. Sondergewalten in der nationalsozialistischen Diktatur. Goettingen: Wallstein, 2006.

3. V. Veltzke. Kunst und Propaganda in der Wehrmacht. Bielefeld: Kerber 2005.

4. V. Berghahn. NSDAP und «Geistige Führung» der Wehrmacht 1939–1943. VfZ, Stuttgart: Deutsche Verlagsanstalt, 1/1969.

5. M. Messerschmidt. Militaergeschichtliche Aspekte der Entwicklung des deutschen Nationalstaates. Duesseldorf: Droste, 1988.

6. A. Zoepf. Wehrmacht zwischen Tradition und Ideologie. Der NS-Führungsoffizier im Zweiten Weltkrieg. Frankfurt a.Main: Peter Lang, 1988.

7. Sammlung wehrrechtlicher Gutachten und Vorschriften, Heft 3. Koblenz: BA, 1965.

8. F. Vossler. Propaganda in die eigene Truppe. Die Truppenbetrueung in der Wehrmacht 1939–1945. Paderborn: Schoeningh, 2005.

9. Zur Geschichte des NSFO, eine Dokumentation. VfZ, Stuttgart: Deutsche Verlagsanstalt, 1/1961.

10. K.-J.Müller. Armee und Drittes Reich 1933–1939. Paderborn: Schoeningh, 1987.

11. M. Messerschmidt. Die Wehrmacht im NS-Staat. Hamburg: Deckers Verlag, 1969.

12. Merkblatt: Der aktiwe Offiziernachwuchs des Heeres im Kriege; Der aktive Offiziernachwuchs der Luftwaffe im Kriege; Der Offiziernachwuchs der Kriegsmarine. 1942–1943.

13. Дашичев В. Банкротство стратегии германского фашизма. Исторические очерки, документы и материалы. Москва: Наука, 1973.

14. Преступные цели — преступные средства. Документы об оккупационной политике фашистской Германии на территории СССР (1941–1944 гг.). Москва: Экономика, 1985.

15. Е. Moritz. Fall Barbarossa. Berlin: Deutscher Militärverlag, 1970.

16. Dokumente des Verbrechens. Aus Akten des Dritten Reiches. Berlin: Dietz, 1993.

17. H.-A. Jacobsen. Komissarbefehname = "note" in Anatomie des Krieges. München: Walter-Verlag, 1967.

18. H. Heer. Stets zu erschiessen sind Frauen, die in der Roten Armee dienen. Hamburg: Hamburger Edition HIS, 1995.

19. N. Müller. Okkupation, Raub, Vernichtung. Dokumente. Berlin: Deutscher Militärverlag, 1980.

20. Verbrechen der Wehrmacht. Dimensionen des Vernichtungskrieges 1941–1944. Ausstellungskatalog Hamburg: Hamburger Edition HIS, 2002.

21. Война Германии против Советского Союза 1941–1945. Каталог выставки. Берлин: Stiftung Topographie des Terrors, 1994.

22. Sammelheft ausgewaehlter Vortraege und Reden. Berlin: Zentralverlag der NSDAP F. Eher, 1939.

23. R. Donnerwert. Wehrmacht und Partei. Leipzig: Barth Verlag, 1941.

24. H. Ellenbeck. Die Verantwortung des deutschen Offiziers. Tornisterschrift des OKW, Heft 45, 1941.

25. M. Staemmler. Deutsche Rassenpflege. Tornisterschrift des OKW, Heft 29, 1941.

26. Freizeitgestaltung der Truppe. Vorschlaege und Anregungen. Tornisterschrift des OKW, Heft 63, 1942.

27. Erziehung und Bildung im Heere. Inspektions des Erziehungs- u. Bildungswesens des Heeres, Heft 1, 1942.

28. Weltanschauliche Erziehung und Geistige Betrueung im Heere. Sammelheft der Verfügungen und Richtlinien. OKH, 1941–1942.

29. B. Brehm. Deutsche Haltung vor Fremden. Tornisterschrift des OKW, Heft 16, 1941.

30. F. Woweries. Deutsche Fibel. Worte an Kameraden. Berlin: Limpert, 1941.

31. Von Rabenau. Geistige und seelische Probleme im jetzigen Krieg. Sonderschrift des OKW. Berlin: Zentralverlag der NSDAP F. Eher, 1940.

32. Sammelheft: Merkblaetter zum Unterricht für den Kompanie-Fuehrer. OKH, No.15, 11/1941.

33. Schulungshefte fuer den Unterricht ueber nationalpolitische Weltanschauung und nationalpolitische Zielsetzung. OKW, Heft 5, 1939.

34. H. Volkmann. Das Russlandbild im Dritten Reich. Köln: Bühlau, 1994.

35. Die politische Erziehung in der Roten Armee. SS-Hauptamt, 1943.

36. Das deutsche Reich. Bd.9, l.Hb. München: Deutsche Verlagsanstalt, 2004.

37. Offiziere des Fuehrers. OKW, l.Heft, 1944.

38. Der deutsche Soldat und die Frau aus fremdem Volksturm. Richthefte des OKW, Heft 1, 1943.

39. Mehr Mut zum Leben. Richthefte des OKW, Heft 2, 1943.

40. «Führer-Erlasse» 1939–1945. Stuttgart: Steiner Verlag, 1997.

41. «Военный разговорник и переводчик до 1945 года» (http://sprachfuehrer.livejournal.com)

42. «Вермахт против советского народа» (http://community.livejournal.com/drang_nach).

Дмитрий Лысков

«Капуста» на службе ревизионизма

В чем смысл фальсификации истории Второй мировой и Великой Отечественной войн? Как будто никто не сомневается, что основные ревизионистские произведения — продукт не истории, а идеологии. Но к чему нас эта идеология ведет?

Приведу пример, не слишком короткий, но важный для понимания. Не так давно я ввязался в дискуссию по теме «Раздел Польши в 1939 году». Спор шел интеллигентно, со ссылками на документы, соглашения и нормы международного права. На определенном этапе поняли, что оперируем одной и той же фактурой, но расходимся в ее оценках. Здесь прозвучал уникальный по своей полноте вопрос: «Законодательно все понятно. Моральное рассмотрение недопустимо, исходя из того, что для поляков это будет удар в спину, для украинцев и белорусов освобождение, а что для нас? Для граждан современной России?»

Это очень точно и закономерно сформулированный по итогам спора вопрос о самоидентификации. Без нее спор в принципе не может быть завершен. Национальное, если хотите, общепринятое видение вопроса есть у поляков, у украинцев, у белорусов. Его нет у нас.

Это вопрос курса, целеполагания. Невозможно, как пытались это сделать в 90-х, начать историю страны с чистого листа, отбросить оценки прошлого и от сегодняшнего дня поставить жирную исходную точку, указать курс — «мы идем туда». Указанный вектор неизбежно протянется от исходной точки назад, окрашивая события новейшей истории в соответствующие цвета.

То, что у нас до сих пор нет единой общепринятой точки зрения на события Второй мировой войны, означает, что общество раздроблено, не видит единого вектора развития, а следовательно, топчется на месте. Мы превращаемся в народ без истории, а вернее, рассыпаемся на множество социальных и национальных групп, выбирающих историю по своему усмотрению.

Многочисленные труды «историков»-фальсификаторов поддерживают такое состояние общества, предоставляя для него обильную пищу. Одной из ключевых тем, безусловно, являются события Великой Отечественной войны — возможно, последнего консолидирующего символа, пока еще единого для большинства жителей постсоветского пространства.

Почему СССР не ограбил Германию?

Неудивительно, что на теме ВОВ сконцентрировано такое внимание ревизионистов всех мастей. Оспаривается даже сама Победа. В ход идут аргументы и псевдоисторические, и идеологические, и экономические. Яркий пример — один из «последних» вопросов, который любят задать сторонники переписывания истории: «Почему тогда победители живут хуже побежденных»?

Действительно непростой вопрос, способный многих поставить в тупик. В ответ можно услышать рассуждения о плане Маршалла, сравнении экономик СССР и западного блока, даже абсурдную в значительной мере аргументацию «потому, что мы и есть побежденные».

На полноценный ответ это не тянет, что не удивительно. В самой постановке вопроса скрыт подвох, он не подразумевает анализа соревнования экономических систем второй половины XX века. Понятия «победитель» и «побежденный» задают строгие границы области рассуждений, сводя ее к периоду окончания ВОВ, с одной стороны, и абстрактному «уровню жизни» — с другой.

Вопрос задевает нашу гордость и требует немедленного ответа: «Потому, что…» Вообще-то очевидно, что разоренный тотальной войной на своей территории Советский Союз физически не мог «жить лучше», чем побежденная Германия. Максимум, обе разоренные страны могли находиться примерно в равных условиях разрухи.

Так при каких условиях победитель — СССР — мог резко повысить уровень жизни своих граждан в результате Победы? Разграбив Германию, вывезя ценности, скот и урожай, оставив немцев пухнуть с голоду на картофельных очистках. Но это мотив фашистов, которые и планировали «жить лучше, чем побежденные» (причем большая часть побежденных не должна была жить вообще).

Советский Союз, напротив, одной из главных задач на оккупированных территориях ставил снабжение местного населения. 2 мая 1945 года (напомню, что бои за Рейхсканцелярию прекратились только в 15 часов 2 мая) член Военного совета 5-й ударной армии генерал-лейтенант Боков определял основные задачи военных комендатур в Берлине:

«Выявление и учет продовольственных запасов для снабжения населения района, пуск в ход коммунально-бытовых и пищевых предприятий: водопровода, электростанций, канализации, мельниц, пекарен, булочных, консервных заводов, кондитерских um. д., организация торговли хлебом, картофелем, мясом и изделиями легкой промышленности по удовлетворению нужд населения, oткрытие бань, парикмахерских, больниц, аптек, швейных и сапожных мастерских […] Продовольственные продукты отпускаются населению через магазины по карточкам, выданным бургомистрами районов (хлеба 150 г, картофеля 300 г на человека)»[276].

11 мая появилось Постановление Военного совета 1-го Белорусского фронта о снабжении продовольствием населения Берлина. В нем, в частности, говорилось:

«1. Исходя из установленных ГО КО норм снабжения продовольствием г. Берлина в среднем на одного человека в день: хлеба — 400–450 г, крупы — 50 г, мяса — 60 г, жиров — 15 г, сахара — 20 г, кофе натурального — 50 г (Выд. авт.), чая — 20 г, картофеля и овощей, молочных продуктов, соли и других продовольственных товаров — по нормам, установленным на месте, в зависимости от наличия ресурсов…

2. Интенданту фронта к 20.00 14 мая с. г. доложить Военному совету свои соображения о возможных нормах и порядке выдачи молочных продуктов населению Берлина, а также о возможности передачи минимально необходимого самоуправлению Берлина молочного скота из числа трофейного (Выд. авт.)»[277].

Была ли у СССР установка грабить Германию? Присутствовал ли в Великой Отечественной войне мотив поднять жизненный уровень населения за счет порабощенных или ограбленных немцев? Показательно, что этот хитро сформулированный антисоветский вопрос использует именно фашистскую, а не советскую мотивацию, которая скрыта в нем под несколькими смысловыми слоями и остается незамеченной на первый взгляд.

Смысловая «капуста»

Это отнюдь не единственный пример подобных многослойных утверждений. На наших глазах разворачивается многоэтапная кампания под условным названием «советские солдаты на оккупированных территориях творили зверства не меньшие, чем вермахт в СССР». Особое внимание в рамках этой темы уделяется массовым изнасилованиям немок, которые якобы происходили в Германии в 1945-м.

Грабежи, мародерство и беспричинные убийства мирного населения служат здесь хорошим дополнением — но и только. Оно и понятно: тема массовых изнасилований предпочтительнее с точки зрения пропаганды, оказывает мощное воздействие на общественное мнение, демонизируя врага, выводя его за рамки морали, этики, да и вообще за рамки понятия «человек».

Недаром ведомство Геббельса активно эксплуатировало эту тему, а совсем недавно мы могли воочию наблюдать использование все того же аргумента во время подготовки бомбардировок Югославии — уже со стороны США. На экраны даже вышло несколько «художественных» фильмов, в которых этим нехитрым приемом сербы были «исключены из человечества». Невозможно сочувствовать насилующему варвару, сочувствие всегда вызывает его жертва.

Образ ветерана является важнейшей и, что самое главное, персонифицированной составляющей образа Великой Отечественной войны. Поэтому неудивительны попытки представить солдата-освободителя в виде варвара, врывающегося в немецкие дома и насилующего все, что движется.

«Красноармейцам, по большей части малообразованным, были свойственны полная неосведомленность в вопросах секса и грубое отношение к женщинам…» — пишет в статье с говорящим названием «Они изнасиловали всех немок в возрасте от 8 до 80 лет» известный британский застрельщик темы Энтони Бивор[278].

Статья изобилует жуткими подробностями о насилии в стенах монастыря, роддома («беременные и только что родившие были все изнасилованы без жалости»), статистическими данными со ссылкой на «Один доктор подсчитал»: «Хотя как минимум 2 миллиона немок были изнасилованы, значительная их часть, если не большинство, стали жертвами групповых изнасилований».

Творчество г-на Бивора не отличается ссылками на документы или хотя бы фамилии свидетелей. «Один доктор подсчитал» — типичный прием «исследователя», однако его работы находят живейший отклик в западных СМИ и отдельных изданиях на постсоветском пространстве. «Войска Красной Армии насиловали даже русских женщин, которых они освобождали из лагерей», — сообщает «The Daily Telegraph»[279] со ссылкой на книгу «историка».

К 63-й годовщине Победы подсуетилось украинское издание «День» со статьей «У войны не женское лицо и не человеческое…»: «Случалось, что некоторые части настолько выходили из-под контроля, что жертвами их насилия становились даже украинские, русские, белорусские женщины, угнанные нацистами на территорию Германии»[280].

Если кому-то кажется, что эти обвинения так и останутся достоянием ревизионистской публицистики, рекомендую обратить внимание на медленную «легализацию» утверждений Бивора:

«Маршал (так в тексте. — Авт.) Рокоссовский издал приказ № 006 с целью направить „чувство ненависти к врагу на поле брани“. Это ни к чему не привело. Было несколько произвольных попыток восстановить порядок. Командир одного из стрелковых полков якобы „лично застрелил лейтенанта, который выстраивал своих солдат перед немкой, поваленной на землю“. Но в большинстве случаев или сами офицеры участвовали в бесчинствах, или отсутствие дисциплины среди пьяных солдат, вооруженных автоматами, делало невозможным восстановление порядка», — пишет «историк» в уже цитированной статье «The Guardian» от 1 мая 2002 года.

Многократное повторение — один из базовых принципов вбивания информации в головы доверчивых граждан. И вот этот абзац практически дословно повторяется уже в «официальной» биографии маршала Рокоссовского на сайте уважаемой интернет-энциклопедии:

«В эти дни маршал Рокоссовский издал приказ № 006 с целью направить „чувство ненависти к врагу на поле брани“. Со стороны Рокоссовского это были произвольные попытки восстановить порядок. […] Были документы, подтверждающие, что некоторые командиры стрелковых полков якобы „лично стреляли в лейтенантов, которые выстраивали своих солдат перед немкой, поваленной на землю“»[281].

Тем, мимо кого прошел основной заряд обвинений, на будущее заготовлены особые «мины-ловушки». Достаточно посмотреть на современные русскоязычные интернет-обсуждения очередных «откровений» Бивора со товарищи. Здесь на каждом шагу можно встретить весьма патриотическую, на первый взгляд, позицию: «Мне нет дела до страданий немцев во время победоносного шествия советских войск!» Или такую: «Убежден, что это носило системный характер. И ничего особенного в этом не вижу. Война исполинских масштабов…» И даже: «Что жалеть немцев? И обсуждать это особо не надо, и каяться России не за что…»

Эти аргументы крайне привлекательны для людей, не имеющих серьезных исторических знаний (которых все же большинство). Их раз за разом бьют утверждениями Бивора, заставляя так или иначе искать оправдания действиям своих дедов. И тут же на блюдечке преподносят готовый тезис: «Да немцы сами виноваты!»

Если на секунду задуматься, и здесь мы видим ту же «капусту», что и с победителями и побежденными. Аргумент «сами виноваты» означает, кроме прочего, автоматическое (но не явное) признание массовых грабежей и насилия солдатами РККА. «Да, насиловали, но за дело» — так звучит этот тезис, если его переформулировать. Оправдание превращается в утверждение.

Моральный облик бойца РККА

Что поражает в работе ревизионистов, так это их страстная тяга к сочинительству. Дело здесь, видимо, в том, что ссылки на тайные источники, анонимных свидетелей, «нигде не публиковавшиеся факты» и т. д., при должной подаче, вызывают реакцию: «А власти скрывали!» Даже если «власти» ничего не скрывали, доказать это агентам Малдерам от истории практически невозможно. Все же попробуем разобраться в интересующих нас событиях Великой Отечественной, опираясь на факты, а не домыслы.

В самом начале попробуем понять: кто вошел на территорию Германии, кто эти «по большей части малообразованные», по утверждению Бивора, красноармейцы, как воспитаны, какие исповедуют ценности, что считают должным, а что — недопустимым.

Как обстояли дела с образованием военнослужащих РККА, показывает Донесение начальника Политического Управления 1-го Украинского фронта о политико-воспитательной работе с новым пополнением из числа граждан, освобожденных из фашистской неволи от 7 апреля 1945 года:

«За время боев на территории Германии соединения и части фронта несколько восполнили свои боевые потери в людях за счет советских граждан призывного возраста, освобожденных из немецкой неволи. На 20 марта было направлено в части более 40 000 человек. […] Почти все молодые бойцы имеют неполное или полное среднее образование и лишь незначительная часть с высшим и начальным образованием. Неграмотные или малограмотные составляют единицы. В числе 3870 человек, поступивших в феврале на пополнение частей соединения, где начальником политотдела генерал-майор Воронов, бывших военнослужащих 873 человека, вновь призванных в армию 2997 человек, в том числе 784 женщины. По возрасту: до 25 лет — 1922, до 30 лет — 780, до 35 лет — 523, до 40 лет — 422 и старше 40 лет — 223 человека. По национальности: украинцев — 2014, русских — 1173, азербайджанцев — 221, белорусов — 125, армян — 10, узбеков — 50 и других национальностей — 125 человек».

40 тысяч человек разных возрастов и национальностей — достаточно репрезентативный срез для того, чтобы составить мнение об уровне образования советского человека 40-х годов. Впрочем, не образование является определяющим. Фашисты творили на территории СССР немыслимые зверства — хоть и существует общее среднее образование в Германии со времен Бисмарка. Важно, что у человека за душой, какой моралью он руководствуется, какой идеологии придерживается.

Важный для нашей темы момент можно встретить в приказе И. В. Сталина, посвященном 24-й годовщине со дня основания Красной Армии (приказ № 55 от 23.02.42). В нем сказано: «Иногда болтают в иностранной печати, что Красная Армия имеет своей целью истребить немецкий народ и уничтожить германское государство. Это, конечно, глупая брехня и неумная клевета на Красную Армию. […] было бы смешно отождествлять клику Гитлера с германским народом, с германским государством. Опыт истории говорит, что гитлеры приходят и уходят, а народ германский, а государство германское остается.

Сила Красной Армии состоит, наконец, в том, что у нее нет и не может быть расовой ненависти к другим народам, в том числе и к немецкому народу, что она воспитана в духе равноправия всех народов и рас, в духе уважения к правам других народов»[282].

Но, может быть, это только слова? Зададимся вопросом: а хорошо ли знал Сталин Красную Армию, или выдавал желаемое за действительное? В записи воспоминаний ветерана ВОВ Зимакова Владимира Матвеевича читаем[283]: