Воля смертных

— Пробовал. Три раза. Называется «нокаут», — ответил Варнак и пробрался мимо него в кухню на освободившееся место. Как он понял, выселять его за «черную магию» никто не собирался, а больше его ничто не беспокоило. Хотя без волоокой Маалоктоши было, конечно, скучновато.

— Постой, Рома, — пошел следом Нирдыш. — Ты хочешь сказать, служить злу труднее, чем добру?

— А ты сомневался? Посмотри на Галину Константиновну. Каждый день она собирает вас на медитации, каждый раз она выбирает вам нужные упражнения. Получается, она подчиняет вас своей воле. А значит — совершает насилие. И тем самым творит зло. Когда в ашраме нечего есть, она вынуждает вас работать. И тем самым творит насилие. А насилие — это зло. Именно поэтому, в отличие от вас, она никогда не получит просветления. Она совершает поступки. В этом мире любой созидатель, хочет он того или нет, творит зло. Даже для того, чтобы построить храм, и то нужно расчистить участок, убрать дерн, выкорчевать корни, срубить лес. И за каждый из этих поступков строителя можно обвинить в злобе и жестокости. Не творит зла лишь тот, кто не делает ничего. А ничего не делать, согласись, куда проще, чем строить, воспитывать и даже повелевать.

— Кажется, в нашем ашраме появился новый учитель, — открылась дверь в келью старшей, — который утверждает, что любая жизнь вообще есть Зло.

— А разве вы не говорили то же самое, Галина Константиновна? — возразил Варнак. — Высшая цель духовного развития, указанная вашим богом, есть состояние самадхи. Которое неотличимо от смерти. Вот и выходит: желаешь любви, добра и гармонии — умри. Умри сам и не мешай умирать другим. Исключительно созидательная философия!

— Пусть так. Но тогда скажи, чему учит твоя школа, повелитель проклятий?

— Честности. Невозможно прожить жизнь, не переступая границы добра и зла. Но можно попытаться за свою жизнь сделать этот мир немного лучше.

— Смертное проклятие как путь постижения любви и гармонии? Нужно будет промедитировать над этим интересным постулатом. Я буду познавать силу проклятий, а ты — постигать искусство достижения нирваны. Посмотрим, что у нас получится. Кто знает, может, именно ради встречи с тобой карма и сохранила мне жизнь до этого дня? Пообщаться с темной стороной мирозданья доводится далеко не всякому. Надеюсь, завтра утром не окажется, что ты был всего лишь моим ярким сновидением.

Глава четвертая

В город из своего святого убежища Варнак скатался с вполне разумной целью — узнать, не всплыла ли история с проклятыми грабителями в местном МВД? Ему совсем не улыбалось попасться на глаза полиции при осмотре места происшествия. Ведь угрозы мэра никто не отменял, и фото Еремея наверняка уже имелось во всех ориентировках.

История и вправду всплыла — на местном новостном сайте, в разделе юмора. Там сообщалось, что в корзовскую больницу обратились двое бомжей с легкими телесными повреждениями. Несчастные утверждали, что стали жертвой оборотня. Далее уточнялось, что от потерпевших сильно разило алкоголем, а поверхностные ранения у них на коже могло нанести только мелкое существо размером с болонку. Статья так и называлась: «Болонка-вурдалак».

Из интернет-кафе Еремей перешел в кафе обыкновенное и подкрепился двумя стейками из лосося. Духовно-возвышающей пайки послушника ему для сытости катастрофически не хватало.

В какой именно момент он попался на глаза излишне любопытным горожанам, Варнак не заметил, но на шоссе, привычно обходя попутные машины, он обратил внимание на синюю, потрепанную жизнью «бомбу», что раз за разом совершала рискованные обгоны, пытаясь удержаться у него на хвосте. Для проверки Еремей чуть сбросил газ, прекратив обгоны, — «БМВ» тоже остепенилась, удерживаясь в четырех машинах позади.

«Вот ведь лохи, на что рассчитывают?» — мысленно усмехнулся он, переведя взгляд на сосновый бор по правую руку, и, заметив за первой же автобусной остановкой утоптанную тропу, свернул на нее. Не снижая скорости, легко и уверенно мотоцикл помчался между плотно растущими толстыми деревьями. Две минуты спустя тропа вывела его к деревушке в два десятка домов. Варнак выехал из нее по проселку, вроде бы идущему в нужном направлении, возле очередной развилки отвернул влево, потом еще раз, миновал какой-то хутор с обширной пасекой и вскоре по другой, не менее узкой тропе, выскочил обратно на шоссе, но уже несколькими километрами дальше.

— Хотел бы видеть их рожи, когда они остановились возле леса, — пробормотал Еремей, до упора выкручивая правую рукоять. — Боюсь только, к следующему разу они запасут какую-нибудь двухколесную тарахтелку. Но будет уже поздно.

До проведения тендера оставалось всего три дня, включая выходные. Значит, уже в понедельник он может отправляться к мэру за ответом. А предыдущие двое суток — просто не высовывать носа из ашрама.

Правда, последняя задача оказалась наиболее сложной. В отличие от прочих последователей учения Гаутамы Будды, он не мог часами сидеть на коленях с прикрытыми глазами, полдня кружиться на месте даже под самую красивую мелодию или впитывать энергию солнца раскрытыми ладонями, как какой-то кабачок. Его деятельная натура требовала приложения сил — а кроме как заготовить хвороста на месяц вперед и покосить траву на участке в ашраме, делать было совершенно нечего. Даже интерес к возможности накладывать проклятия среди сектантов угас, как только выяснилось, что овладение темной магией требует не сидячих медитаций, духовного роста и созерцательности, а реальных ежедневных тренировок с физическими нагрузками. Последователи бывшей математички перед лицом штанги и боксерской груши немедленно приняли сторону ничем не замутненного, рафинированного добра.

— Рома, ты хороший, — нашла его «конопушка» возле сарайчика, когда-то явно служившего уличным туалетом, а ныне заваленного старыми лейками и ведрами и поверх них под самую крышу забитого хворостом. — Я тебя люблю. Ты сегодня вечером не занят?

— Нет, Юля, ты тоже очень хорошая. И я тебя тоже люблю. Конечно, нет. Чем?

Полынная девчонка наморщила свой вздернутый носик, переваривая ответ, и недовольно фыркнула:

— Я серьезно спрашиваю, Роман!

— Ты выбери что-нибудь одно, сестра моя по вере. Или Рома, или Еремей, — улыбнулся Варнак. — А то неправильно имя удлиняешь. И да, ты тоже хорошая, и нет, чем я могу быть тут занят? Даже порчу не на кого напустить!

— Я серьезно!

— А я что, шучу, что ли? Сама посмотри — тут, кроме тебя, никого нет! А на тебя порчу напускать нельзя. Ведь ты меня любишь, и ты хорошая.

— Ты не мог бы сходить сегодня со мной в одно место?

— О-о, шпионские тайны? Можешь на меня положиться.

— Я серьезно спрашиваю!

— А я серьезно отвечаю. Хоть на край света!

— Нет, мне сегодня вечером в Корзов нужно. Мама день рождения отмечает. Нужно появиться хоть ненадолго, а то она обидится. Мы ведь с ней не ссорились.

— Хорошо, я провожу.

— Нет, ты лучше со мной сходи. Пусть знают, что у меня тоже настоящий парень есть. А то они меня совсем за дурочку считают. Даже лечить пытались. Пришлось от мамы прятаться. Но сейчас успокоились. Смирились, что я такой же быть не хочу.

— Какой?

— Ну… плохой. Кто ничего не делает, а у других отнимает. Пусть увидит, что у меня тоже все как у всех. Настоящий парень есть, и жизнь взрослая. Что я сама по себе, и пусть больше за мной не ходит и не заботится! Что я и сама смогу прожить!

В последнем Варнак очень сильно сомневался. Он-то отлично понимал, что маленькие нежные цветочки, произрастающие в уютном и ухоженном ашраме Галины Константиновны, огороженные от жизненных невзгод медитациями и хозяйственной находчивостью бывшей преподавательницы, не протянут в реальной жизни и недели, и максимум на что способны — исполнять обязанности привокзальных побирушек. Но… Но почему бы и не сделать доброе дело, раз уж оно ему ничего не будет стоить? Показаться рядом с девчонкой, поздравить и успокоить ее родительницу, а потом безопасно и комфортно доставить Юлю назад.

— Эк ты разгорячилась-то! Конечно, прокатимся, отчего и не погулять в субботний вечер? Надеюсь, Галина Константиновна на нас за сию вольность не осерчает?

— Ашрам открыт всегда. Мы здесь не на привязи. Раз нам нужно уйти, никто ничем не попрекнет.

— Воистину, сама судьба привела меня в это место. Когда едем?

— Наверное, прямо сейчас нужно. Автобус через полчаса подойдет.

— Какой автобус, Юля? Коли пускать пыль в глаза — значит, пускать. Поедем с шиком, на мотоцикле. Я переоденусь парадно, в черную кожу с заклепками, купим самый большой букет, что удастся найти на наших проулках…

— Я серьезно говорю, Рома! — недовольно топнула ногой «конопушка». — Откуда мы возьмем мотоцикл и все остальное?

— И я серьезно, — ухмыльнулся Варнак. — Неужели ты думаешь, что у служителя зла и повелителя проклятий не найдется такой мелочи, как мотоцикла и костюма из толстой черной кожи? Да мне достаточно в ладоши хлопнуть — и все появится!

— Ну тебя! Хватит издеваться! Ты совсем как мама… — У нее задрожали губы.

— Неужели ты мне не веришь, Юленька? — присел перед «конопушкой» Еремей. — А еще почти просветленная! Людям нужно верить. Давай руку, пойдем.

Спустя два часа «Урал-соло», утробно бормоча мощным мотором, затормозил напротив разукрашенного гирляндами кафе «Рыбный дол». Варнак заглушил мотоцикл, откинул подножку, помог слезть «конопушке», с трудом удерживающей огромный букет дельфиниумов, снял шлем с ее головы, затем свой, взял девушку под руку, проводил ее до дверей и пропустил перед собой.

— Мама! — крикнула «конопушка». — Это я!

Юля побежала вперед, он же остался у дверей: снял плотную косуху, способную выдержать удары капель встречного града на скорости ста километров в час, развесил на вешалке шлемы.

— Мама, позволь представить тебе моего хорошего друга. Его зовут Еремей, и он очень хороший.

Варнак услышал приближение шагов, торопливо пригладил волосы и повернулся навстречу хозяйке торжества. Они встретились глазами и одновременно вздрогнули.

— Ага… — крякнул леший, невольно делая шаг назад.

— Ага… — сглотнула мэр города Корзов, чуть дернув подбородком в сторону и заметно склонив голову набок.

Пауза длилась, казалось, целую вечность, наконец Алла Альбертовна резко встряхнулась, и губы ее растянулись в приветливой улыбке:

— Очень приятно познакомиться с другом моей дочери. Какое редкое и звучное имя: Еремей. В наши дни исконные русские имена, увы, звучат все реже и реже. Очень рада вас видеть!

— От чистого сердца поздравляю вас с днем рождения, Алла Альбертовна, — Ерема поклонился и коснулся губами протянутой руки. — Восхищен вашей красотой. Теперь понятно, в кого Юлия выросла столь прекрасной.

Рука женщины чуть задержалась в его ладони, пальцы слегка сжались, скребнув ногтями, и выскользнули:

— Прошу, проходите! Юленька, рядом со мною как раз оставлено два свободных места.

Из украшенного чучелами и вялеными рыбными тушками зала обильно пахло вином, водкой, жареным мясом и масляными салатами. А также горячими дезодорантами и слабой уксусной отдушкой. Вестимо, пир начался уже достаточно давно, и гости успели изрядно поднабраться.

— Неплохого мужика Юлька оторвала, — шепотом заметила соседке женщина на дальнем конца стола. — Видать, дурь в мозгах закончилась.

— Мужики завсегда лучшее лекарство, — ответила вторая, и обе захихикали.

— Чокнутая, так в лохмотьях и ходит, — заметила другая парочка. — Чего он в ней нашел?

— О, юродивая прибрела, — хмыкнул раскрасневшийся толстяк и опрокинул в рот рюмку.

Хорошо хоть, «конопушка» своим человеческим ухом всего этого не слышала.

Вслед за мэром, что щеголяла в длинном облегающем платье из алой сверкающей синтетики, они вместе прошли к столу. Варнак отодвинул для Юли стул, девушка села, и ярко накрашенная бабулька напротив, наклонившись вперед, тут же взяла ее за руки:

— Ты как, внученька? Ты где? Ты наконец порвала с этими полоумными сектантами? Смотрю, смогла-таки красавца настоящего себе найти?

— Мы не полоумные, бабушка! Мы ищем путь к истине! — обиделась «конопушка». — И Рома тоже один из нас. Он тоже идет по пути духовного развития.

— Вы один из них? — На лице пожилой дамы отразилась нескрываемая брезгливость. — А поначалу казались нормальным.

— Я и есть нормальный, — пожал плечами Варнак. — Но благодаря учению Юлии я научился видеть будущее, постигать неведомое и общаться с невидимыми простому глазу существами, а также ощущать биоэнергетические поля.

Он выпалил это без всякой задней мысли — просто для того, чтобы защитить свою маленькую спутницу от насмешек пьяной компании. Шутить над тренированным мужиком под два метра ростом рискнет уже не всякий. Даже под шофе.

— И что же вы видите в этом самом будущем? — полюбопытствовала бабулька.

— Что вы доживете до девяноста восьми лет в ясном уме и твердой памяти.

— Ладно, юноша. Признаю, вы по крайней мере галантны, — смягчилась леди.

— Вы мне не верите? — улыбнулся Варнак. — Тогда давайте продолжим сеанс черной магии. Вон, видите тех толстушек на углу? Они намерены завлечь сегодня вечером бармена в забавное приключение. Не знаю, где он сейчас, но я ведь вижу не настоящее, а будущее.

Еремей знал, что услышать беседу пьяненьких девиц бабушка со своего места никак не могла.

— А их соседи, муж с женой, попали в аварию и завтра возьмут кредит. Вот у той гостьи в красном платье, я вам клянусь, насмерть не сойдется годовой баланс, а у того, что с проседью и с рюмкой в руке, на будущей неделе таджиков сцапают без документов.

— Я вижу, молодой человек не поленился взглянуть на доску почета на первом этаже здания администрации, — одобрительно похлопал в ладоши уже знакомый Ереме мужчина. Варнак, увлекшись, не заметил, как их беседа начала привлекать постороннее внимание.

— Ну, вас ведь на стенде нет, Игорь Викторович? — ответил ему леший. — Тогда вот вам мое предсказание: через три дня вы выиграете тендер с преимуществом в десять тысяч рублей. И обойдется это вам… — Он встал, подошел ближе, наклонился к уху: — В тридцать тысяч баксов. Не считая благоустройства городского пляжа.

Дорожник заметно изменился в лице, всю его насмешливость как ветром сдуло.

— А мне будущее предсказать можно? — встрепенулась его соседка.

— Не будем разбивать компанию. — Варнак, наконец, сообразил, как выкрутиться из ситуации. — Когда мы с Юлей встречаемся со смертными, от нас всегда просят чудес. Пусть будет чудо! Мы, просветленные, умеем ощущать биоэнергетику. У кого-нибудь есть предмет, который долго был рядом и пропитался его аурой?

— Платок подойдет? — первой отреагировала Юлина бабушка, стянув с шеи шелковый шарфик.

— Можно? — Еремей взял у нее платок, пахнущий брусникой и слабым парфюмом, принюхался, провел сверху рукой: — Да, энергия есть. Давайте сделаем так… Сейчас я выйду, вы спрячете его куда только пожелаете, а я вернусь и, следуя астральной связи предметов, его найду.

Компания оживилась, предвкушая развлечение. Варнак вскинул ладони, вышел из кафе, пару минут погулял перед ним и вернулся в зал. Сделал вид, что нащупывает в воздухе энергетические поля, одновременно принюхиваясь, — и вдруг услышал слабый саркастический шепот все тех же толстушек в конце зала:

— Не, в кармане у бабки не почувствует…

Совершая всяческие несуразные пассы, Еремей подкрался к бабуле, вскинул ладони над ней:

— Биополе не изменилось. Значит, и платок никуда не исчезал. Леди, не подскажете, что лежит у вас в кармане?

Бабушка засмеялась и достала шарф:

— Молодец, экстрасенс. Тебе только в цирке выступать. Держись за него крепче, внученька. Просто Акопян какой-то!

— Она наверняка подсказывала! — вдруг возмутилась гостья, которая на доске почета местной администрации значилась директором по экономике. — Юля ведь видела, куда прятали платок, правда?

— Давайте это исправим, — легко предложил Варнак. — У вас есть какой-то предмет, пропитанный вашей энергетикой?

— Помада подойдет?

— Легко. Давайте завяжем глаза мне и Юле. Тогда она не сможет подсказывать. Значение будет иметь только биополе.

Гости зашевелились. Быстро нашлись два шарфа, Варнаку и «конопушке» завязали глаза, и Еремей услышал, как каблуки зацокали в сторону дверей, затихли чуть рядом… Возле окна.

— Готово!

Повязка упала с глаз. Леший уверенно направился к окну, возле которого только что возилась бухгалтерша, присел, словно в задумчивости…

Любая помада пахнет воском с такой силой, что найти ее можно даже с завязанными глазами. Варнак протянул руку и вытянул маленький футлярчик из проема алюминиевого радиатора.

— Он следил за Оксаной! — выкрикнул молодой парень в бежевом костюме. — Она смотрела туда, куда спрятала помаду, вот он и догадался!

— Ты самый умный, да? — развернулся к нему Варнак. — Ладно, сыграем еще раз…

Он решительно подошел к столу, выдернул из скопища вин полупустую бутылку скотча. Напиток натуральный, и ценен прежде всего тем, что воняет сивухой чуть не на квартал вокруг. Сунул ее скептику:

— Вот, прячь. Сможешь — ты выиграл. А если найду — выпьешь до дна за здоровье Аллы Альбертовны. Все же сегодня ее праздник. Кто завяжет мне глаза? Я согласен на все.