Властелин на час

– Послушай, – посоветовал ему Василий. – Мало ли что…

– Я должен, должен был оставаться там, в больнице… – Он включил телефон: – Слушаю…

– Мне Веронику, – услышал он мужской голос.

– Она сейчас не может подойти к телефону, она в больнице. Я – ее муж, что ей передать?

– Пусть она перезвонит мне, – довольно спокойно ответил мужчина.

– Хорошо, я передам ей ваши слова. Вы не представитесь?

– Это ни к чему. Когда она услышит меня, то и так узнает.

И все, послышались короткие гудки.

– Послушай, Василий, этот тип разговаривал со мной так, как если бы не имел никакого отношения к покушению…

– Интересно, и как же ты это определил?

– По интонации, по спокойствию. Номер билайновский, обычный, он не скрывается… Может, мне попробовать позвонить ему?

– Позвони, и что ты скажешь?

– Ничего особенного, скажу, что Вероника сможет перезвонить ему только через час или даже полтора, пока я доберусь до клиники…

И он позвонил. Услышал тот же голос.

– Это хорошо, что вы перезвонили. Вероятно, мне придется уехать, и мы не сможем с ней встретиться, поэтому скажите ей, что Виталя передает ей привет, что он хочет встретиться с ней на Павелецком сегодня в три часа.

– Но она не сможет!

– Захочет – сможет. Она поймет.

И разговор прервался. Шубин пытался перезвонить, но слышал только короткие гудки. Видимо, этот человек сказал все, что хотел.

– Я поехал… Гольцеву звонить не буду. Я и сам при оружии. Возьму машину Земцовой… Интересно, нам придется возвращать этой Наде деньги, те самые, которые она нашла в сейфе Саблера, или нет? Вот тоже неувязочка…

– Убийца найден, значит, и гонорар возвращать не придется, – решил Василий. – Тем более что нам просто необходимо купить машину, сколько можно эксплуатировать этот «Мерседес»?

– Я лично его не эксплуатирую, – заметил скромно Шубин. – Это ты, братец, с его помощью все свои делишки проворачиваешь…

– Это дела, а не делишки, и я тебе уже объяснил, чем занимался…

– Да ладно, я пошутил…

– Насколько мне известно, Виталием звали, ты уж извини меня, жениха Вероники, – вдруг вспомнил Василий. – Но он погиб, по ее словам, разбился в автокатастрофе… Каким же образом он может передавать ей привет, да еще и встречаться с ней где бы то ни было?

– Я тоже об этом подумал… Значит, ей хотят устроить встречу с мертвецом… На том свете… Неужели я не успею? Я должен, должен успеть! Я поеду… Я не могу потерять Веронику…

Он уехал, Василий принялся звонить Земцовой. Теперь ему было что ей сказать…

20

После трудного и долгого разговора в больнице с заведующим отделением, краснолицым, мрачноглазым пузаном, заставившим подписать Шубина и гражданку Оленину все необходимые документы, связанные с возвращением пациентки домой, под ответственность мужа (к счастью, свидетельства о регистрации брака не потребовали, даже в паспорта не заглянули), Веронику отпустили.

– Причина – одна, – говорил довольный Шубин уже в машине, где на заднем сиденье, обложенная подушками, сидела его драгоценная Альба, – они не могут обеспечить своим пациентам безопасность, а к чему этому толстяку неприятности?

– Игорь, как же я рада, что ты увез меня оттуда… Вот только ума не приложу, кому понадобилось в меня стрелять… Я ничего такого не знаю, за что меня следовало бы убрать… Ничего не видела, не слышала, не знала. Это какое-то чудовищное недоразумение.

– Значит, так, Вероника, я договорился с вашей хирургической медсестрой, что она будет присматривать за тобой, делать уколы и перевязки, ради этого она берет отпуск…

– Отпуск?

– Да, но только вместо отдыха она будет за приличные деньги ухаживать за тобой. А ты должна будешь соблюдать постельный режим и следовать ее инструкциям…

– Есть, товарищ генерал, – улыбнулась Вероника, стараясь скрыть и свое волнение, и подступающую слабость. – Как там дело об убийстве Саблера?

– Об этом тебе пока и думать нечего… Ни о какой работе не может идти речи. Ты – пациентка, тебе нельзя волноваться…

– Значит, никого не нашли, – вздохнула Вероника. – Но ведь и времени прошло не так уж и много…

– Для меня теперь самое главное – поставить тебя на ноги… Скажи, Вероника, у тебя есть знакомый по имени Виталий?

Он задал этот вопрос, не отрывая взгляда от дороги, не дождавшись ответа, быстро перехватил в зеркале взгляд Вероники и вдруг понял, какую допустил бестактность. Да мало ли у нее было этих виталиев, викторов, вадимов, александров…

– Объясняю. Твой телефон, как тебе известно, все это время был у меня… Тебе звонил один человек…

– Надо было его послать, – мрачно отозвалась жестким голосом Вероника. Шубин видел, что она уже не смотрит в зеркало, а отвернулась к окну.

– Он просил передать тебе следующее: « Вероятно, мне придется уехать, и мы не сможем с ней встретиться, поэтому скажите ей, что Виталя передает ей привет, что он хочет встретиться с ней на Павелецком сегодня в три часа ».

– Что? Что ты сказал? – Она рванулась вперед к Шубину и схватила его за рукав куртки. – Виталя передает мне привет? Когда, ты сказал, он хочет со мной встретиться и где?

– На Павелецком сегодня в три часа.

– Срочно на Павелецкий… Очень тебя прошу!

– Но ведь еще только двенадцать!

– Игорь, очень тебя прошу, поезжай на Павелецкий, это очень важно!

– Ты хочешь, чтобы тебя там подстрелили?

– Когда ты с ним разговаривал?

– Ночью, вернее, под утро… Он не церемонился, позвонил, когда все нормальные люди еще спят… Кто этот человек? Ты так и будешь молчать?

– Я тебе обязательно все расскажу, если пойму, что ты едешь на вокзал…

– Твой жених жив? Этот Виталий? Ты все это придумала про катастрофу?

– Нет, ничего я не придумала, я еще ни разу тебя не обманула и обманывать не собираюсь. Просто теперь мне, наконец-то, стало ясно, что стреляли именно в меня… Чтобы этот человек не успел мне ничего передать… Видимо, он освободился… Это друг Виталия, его фамилия Иванов, легко запомнить… Он и раньше передавал мне туманные записки о том, что как только выйдет, так жизнь моя изменится… Он должен был Виталию большие деньги, понимаешь? А поскольку Виталия уже нет в живых, то он должен передать их мне, он-то знает, что долги моего бывшего жениха так и висят на мне, ты и сам все знаешь, Милютин же говорил…

– Хочешь сказать, что этот Иванов освободился, взял из тайника деньги и хочет теперь отдать тебе долю Виталия?

– Именно. Но есть люди, которые считают, что это их деньги, а потому они следят за Ивановым… Его могут подстрелить в любую минуту, он знает это. Ему бы исчезнуть из Москвы, а он вот приехал, разыскал меня, видимо, кто-то дал ему мой телефон…

– И куда же мы сейчас едем? Он сказал, в три, а сейчас только двенадцать…

– Да ни с кем я не собираюсь встречаться в три часа, – тоном капризного больного произнесла Вероника и откинулась на подушки. – Игорь, Иванова, возможно, в городе уже нет, но деньги он оставил для меня на вокзале… Я знаю, где находится это окошко, третье по счету, где продают билеты… Значит, там сидит доверенный человек Иванова… Я должна просто показать свой паспорт, и все.

– Ты так уверенно говоришь об этом, словно проделывала это уже не раз…

– Таким же образом Виталий получал деньги… Я знаю, что говорю. Игорь, не смотри на меня так… Ты должен понимать, что я пришла к тебе из другого мира: проститутки, сутенеры, бандиты… Ты можешь бросить меня и забыть, мы уже говорили с тобой… Но надо быть, мягко говоря, неумным человеком, чтобы отказываться от денег. Ты не представляешь себе, сколько мне пришлось вытерпеть, зная, что я должна этому Милютину, прежде чем мы встретились с тобой… Я думала, что по гроб жизни буду выплачивать долг… И вот теперь все изменилось, я встретила тебя, а тут еще и эти деньги…

– Что это за деньги?

– У Иванова с Виталием был ресторан, где по ночам играли в карты, курили… Когда Иванова взяли за наркотики, ресторан оказался в руках его брата, но уже тогда ясно было, что он не потянет это дело, так как никого не знает, без связей… Словом, Иванов оформил доверенность на брата, тот продал ресторан и уехал за границу. Думаю, теперь, когда Иванов вышел, брат решил отдать ему деньги… Но половина принадлежала Виталию, то есть мне… Не мешай мне забрать эти деньги. Нам с тобой они пригодятся. У нас же ничего нет… Правда, я и понятия не имею, сколько там денег… Вот, Игорь, я тебе все и рассказала.

– Но кто в тебя стрелял?

– Тот, кто знал, что Иванов вышел и собирается встретиться со мной…

– Но зачем тебя убивать, когда можно было бы просто отнять деньги?

– Все знают, что меня отпустили не без помощи «Соляной кислоты»… Значит, я работаю на ментов.

– Ты хочешь сказать, что тебя в любую минуту могут убить?

– Не знаю… Мое освобождение было волшебным, сказочным, а сказок в жизни не бывает…

– Что нужно сделать, чтобы тебя оставили в покое?

– Поделиться с Милютиным.

– Значит, поделись. Ты не боишься, что тебя могут подстрелить прямо на вокзале?

– Иванов никогда не сдаст меня, никогда… И никто не знает, где я…

Шубин припарковался на одной из улиц рядом с Павелецким вокзалом, помог Веронике выйти из машины.

– Иди рядом со мной, обопрись на меня… Ты как себя чувствуешь?

– Голова что-то разболелась… Знаешь, все так неожиданно… Хоть бы Иванова не схватили, он хороший парень, и с наркотиками его подставили… Вокруг такая грязь, ложь, мерзость…

Они вошли в зал, Вероника взглядом показала, к какому окошку им следует подойти. За стеклом сидела немолодая уже блондинка, одетая в белую блузку с пластиковой карточкой на груди, Вероника сунула в окошко паспорт и тихо произнесла: «Я от Иванова Леши».

– Слава тебе господи, а то я как раз собиралась уходить… – И женщина, внимательно рассмотрев фотографию на паспорте и сравнив ее с оригиналом – болезненным личиком Вероники, достала какой-то пакет и протянула ей. – Здесь сумка, разверни ее…

Игорь помог девушке вынуть из пластикового пакета спортивную сумку, после чего женщина стала передавать Веронике свертки, упакованные в коричневую почтовую бумагу. Их было так много, что Вероника принимала последние свертки уже с выражением тревоги на лице. Да и Шубин испытывал страх за стоящую рядом с ним Веронику. Он постоянно оглядывался, ожидая внезапного нападения или выстрелов. Нервы его были на пределе.

– Вот, дочка, и все. Он-то теперь далеко, просил привет тебе передавать.

– Спасибо, теть Тань, – вдруг услышал Игорь.

– Иди-иди, нечего тут стоять, бежать надо, мало ли что… Давай… – И женщина махнула Веронике на прощание рукой.

В машине Вероника сказала, что это была мать Иванова, но она не сразу узнала ее.

– Мы с Ивановым одноклассники, он-то меня и познакомил с этим… Все через него и началось… Ну и слава богу, что он уже уехал из Москвы…

– Дай денег Милютину, пусть подавится, прошу тебя…

– Как скажешь, так и поступлю.

– Хотя… Я посоветуюсь с Распоповым… И дело даже не в деньгах… Понимаешь, у меня руки чешутся, чтобы мерзавца прибить, как таракана, а мы ему еще и денег дадим…

– А вдруг в свертках… просто бумага? Может, вскроем, посмотрим? – плутовато улыбнулась Вероника.

Игорь пересел к ней на заднее сиденье, они разорвали один из свертков и увидели аккуратно сложенные пачки долларов.

– Похоже, что настоящие, – присвистнул Игорь. – Вот это наследство на тебя обрушилось…

– На нас, – поправила его Вероника. – Думаю, теперь нам не придется тесниться в агентстве… Как ты думаешь?

Игорь осторожно, чтобы не коснуться больного плеча, поцеловал Веронику.

– Как хорошо, что я увез тебя из больницы… С Китаевым ночевать – такая тоска…

21

Алиса мысленно прощалась с семьей Аджемовых, с их квартирой, детской, запахами, привычными действиями и, главное, с Соней и Егоркой. События ее личной жизни разворачивались настолько стремительно, что она понимала теперь и свою хозяйку, Надю, которая так быстро сорвалась с привычной жизненной оси и улетела неизвестно куда, подчиняясь лишь собственной страсти. Зависть к Наде сменилась сочувствием, ведь и с ней, с Алисой, сейчас творилось нечто подобное. Ее любовь к Саше Таганцеву сделала из нее совершенно другого человека. Она успокоилась, и счастье, о котором так долго мечтала, грозило вот-вот перелиться через край… Хотя разве счастье может грозить? Алисе казалось, что она изменилась не только внутренне, но и внешне, она расцвела, похорошела, лицо просто светилось, а губы, распухшие от многочисленных поцелуев, стали красными, она с ума сходила, когда вспоминала, как Саша целует ее… Алиса знала, что наступит момент, когда она, подхватив сумку, покинет этот дом, где провела не один месяц и где ей было, в сущности, комфортно и спокойно. И как каждый человек, вступающий в новую фазу жизни, она постарается не оглядываться назад. Уж она-то умеет это делать: раз – и все забыла. Она забудет, что была няней, и ни одна душа из нового ее окружения не узнает об этом. Она скажет, что нигде не работала, просто жила в свое удовольствие. Пока случайно не встретилась с Сашей. Да и к чему кому-то знать о ее прошлом? Теперь ее интересовало настоящее и особенно будущее. Она уже знала, в какой квартире станет жить, и даже придумала ее перепланировку, какого цвета будут стены, присмотрела и ковры с мебелью… Алиса записалась к врачу, чтобы убедиться в том, что со здоровьем у нее все в порядке и что она сможет иметь детей. Мысли ее летели вперед, обгоняя реальность, она думала о том, какими будут их отношения с Сашей. Она будет ласкова со своим мужем, станет о нем заботиться, ухаживать за ним и никогда в жизни не упрекнет его за то, что он, к примеру, задержался на работе, что от него пахнет спиртным… Он же мужчина, а потому имеет право выпить с друзьями и партнерами по работе, задержаться… У нее никогда не было такого красивого и респектабельного мужчины, а потому уже сейчас она старалась обдумать всю свою будущую жизнь с ним, чтобы только не потерять его. Она будет работать над собой, поумерит свой характер и постарается просчитать каждый шаг своего супруга. Она станет ему хорошей женой, а потом и матерью его детей, и вся жизнь ее превратится в настоящий праздник… Ее уютное гнездышко, которое она уже мысленно вьет, будет куда теплее и надежнее, чем дом Аджемовых. Она так решила, значит, так оно и будет. Хотя и с Дмитрием она будет поддерживать хорошие, дружеские отношения, и няню постарается ему сама найти…

Она вспомнила, что сегодня вечером ей предстоит испытание. Саша сказал, что его родители хотят познакомиться с девушкой, на которой он собирается жениться. Вот такая простая фраза, о которой мечтают многие, для которых она является точкой отсчета семейного счастья. Алиса понимала, что решение Саши жениться вызвано тем, что он любит ее, к тому же ему пора обзавестись семьей, он созрел для этого. Многие мужчины испытывают к женщине чувство, похожее на любовь, но далеко не все представляют себя в роли мужа. Мало мужчин, это Алиса знала по собственному опыту, которые согласны взвалить на себя бремя ответственности за свою жену и детей. Отсюда – такое количество гражданских браков. Но Алиса уже понюхала, попробовала на вкус, что это такое, и ее в свое время стошнило. Гражданский брак теперь не для нее. Могут быть любовники, это да, но жить вместе, вне брака – на это она уже не согласится. Да и зачем вообще забивать себе этим голову, когда ей следует думать о другом: сегодня вечером она познакомится с родителями Саши Таганцева. Они врачи, Саша сказал это как-то мельком. И, что немаловажно, они сами хотят увидеть ее. Он еще намекнул ей, что она должна быть нарядно одета. На будущей неделе он купит ей шубку, он обещал (это уже совсем скоро, ведь сегодня пятница), а пока ей придется надеть что-то из того, что у нее имеется. Самый красивый джемпер, новые джинсы, чистую куртку… Нет, куртка не подойдет… Она не должна выглядеть убого, как выглядела до сих пор, рядом с чужими детьми, в простой курточке и джинсах, пропитанных запахами Сони и Егорки, ей надо появиться перед родителями Саши в чем-то ослепительно нарядном, чтобы произвести должное впечатление, чтобы выглядеть не хуже, чем их красавец сын… Она покраснела при мысли о том, в каком виде она предстанет перед Сашей сегодня вечером… Он непременно оценит ее вкус, порадуется, что у него такая красивая, элегантная невеста…

Она не сразу сообразила, что в дверь стучат. Бросив взгляд на часы (всего-то половина седьмого, дети спят, кто бы это мог быть), она набросила на плечи халат и открыла дверь. Увидев Дмитрия, не сразу поняла, в чем дело, настолько он выглядел больным, с растерянным лицом и глазами, полными слез.

– Что случилось? – у Алисы по спине пробежал холодок. – Соня? Горка?

– Нет, Алиса, с ними как раз все в порядке… Мне надо с вами поговорить, это очень важно. Вы не чужой мне человек… У нас беда. В нашей семье беда – Надя ушла. Вы не слышали, когда она уходила? Она ничего вам не говорила?

– Дмитрий, она же пошла спать вечером…

– Алиса, пойдем на кухню, и, пока дети спят, мы поговорим…

На кухне она уже давно чувствовала себя хозяйкой, быстро приготовила кофе, стараясь не смотреть в глаза своему хозяину. Надя снова ушла. Интересно, куда на этот раз?

– Хотите, я приготовлю салат?

– Алиса, какой к черту салат? Садись и слушай. – Он поймал ее за руку и насильно усадил на стул. – Алиса, ты прекрасно знаешь обо всем, что случилось в нашей семье. Ты неглупая женщина, все видишь и все понимаешь. Это хорошо, конечно, что ты выходишь замуж, ты имеешь на это право, но я прошу тебя, не торопись…

– Как это?.. Вы что, хотите прочесть мне лекцию о брачных аферистах?

– Боже упаси! – воскликнул Дмитрий. На нем был темно-синий халат, в вырезе которого Алиса видела черную шерсть. И подумала, что все мужчины чем-то похожи на зверей. – Алиса, в нашей семье произошла трагедия. И дело не в том, что Надя пыталась уйти от меня, что она полюбила другого человека, нет… Здесь все гораздо серьезнее. Мне только что позвонила Земцова, ты знаешь ее, видела, это хозяйка детективного агентства, которое расследует дело об убийстве Саблера… Так вот, Надя сейчас у нее. Она созналась в том, что убила Саблера.

– Надя? Наша Надя? Да что такое вы говорите, Дима?!

– Я не должен допустить, чтобы ее посадили. Тем более что Саблера убил я.

Алиса похолодела. Такого поворота событий она не ожидала.

– Дмитрий, я не поняла… Вы решили взять вину жены на себя?

– Да нет же! Просто я все понял. Вот когда проснулся ночью и обнаружил, что Нади дома нет, так сразу все и понял: она давно подозревала… Нет, она давно знала, что это я убил Саблера, но, чувствуя свою вину передо мной, решила все взять на себя. Она хороший человек, очень хороший, вы, Алиса, ее совсем не знаете, а я знаю. Она очень совестливая. Все эти дни она сильно переживала, представляя себе сцену убийства, а потом и все вытекающие отсюда последствия… Рано или поздно Земцова и ее ребята добрались бы до меня, копнули бы мое алиби, и подкупленные мною люди признались бы во всем… Что меня в час убийства на работе не было. Да и как я мог быть на работе, спокойно работать, когда в тот день моя жена собиралась уйти к другому, когда в квартире вовсю шли приготовления к переезду, когда вещи моих, наших с Надей детей складывали в сумки, коробки… Кто, какой мужчина смог бы это вынести?

– Я не верю… Соседи… Соседи видели, что из квартиры выходила женщина, похожая на вашу жену…

– Да глупости все это! Старые тетки, которым все мерещится! Возможно, они и видели Надю, но только не в день убийства… Я позвонил в дверь, он открыл, я вошел в квартиру и застрелил Саблера! Сначала, конечно, я орал на него, обзывал последними словами, я был не в себе… А потом сделал то, что сделал…

– Но я не верю вам.

– Я и сам себе не верю. Так вот, Алиса, у меня не так много времени. Я сейчас оденусь и уйду. Думаю, вам не надо объяснять, куда. Сдамся. Перед этим позвоню, конечно, Земцовой. Пусть Надя пока побудет у нее, у бедняжки нервы… Дети не должны оставаться без присмотра. Собственно, за этим я к вам и обратился, и разбудил вас в такую рань. Вы можете мне обещать, что не оставите детей?

– На весь день?

– Я не могу знать, как все сложится…

– Но у меня сегодня вечером очень важная встреча. Я даже могу сказать, какая именно… Мы поедем знакомиться с его родителями, понимаете? В семь часов Саша за мной заедет.

– Хорошо, я позвоню маме, она приедет к шести часам и сменит вас. Алиса, мы договорились? Пожалуйста, пообещайте, что не покинете Надю в скором времени… Или хотя бы попытайтесь найти себе замену. Войдите в наше положение. Я вам заплачу… пожалуйста… Вернее, Надя с вами расплатится. Меня-то, я думаю, уже через час запрут в камере, как опасного преступника…

– Но, Дмитрий, я не верю вам… Может, это действительно Надя его убила и вы решили взять ее вину на себя?!

– Не забивай себе голову всем этим и молись, чтобы в твоей жизни не случилось ничего похожего. Я рад, что оставляю тебя в таком благостном состоянии, что ты выходишь замуж…

Он встал, поцеловал Алису в лоб и отправился в спальню – собираться. Алиса помыла чашки и заглянула в детскую – малыши еще спали.

Надя приехала в четыре часа. Ее было не узнать. Она поздоровалась с Алисой и, сказав, что хочет побыть с детьми одна, отпустила ее.

– Вы идите, Алиса, отдыхайте. На сегодня вы свободны.

Алиса ждала каких-то объяснений, но потом поняла, что ничего не будет. Она скрылась в своей комнате и принялась приводить себя в порядок. Все шло по плану. Волны счастья накатывали на нее, кровь пульсировала в кончиках пальцев. Позвонил Саша, спросил, все ли в порядке, сказал, что приедет ровно в семь часов. Алиса двигалась по притихшей квартире (Надя вместе с детьми отправилась гулять), собиралась: почистила ботинки, сумку, повесила на плечики отглаженное пальто… Без пятнадцати семь она быстро оделась и выскользнула из дома. У подъезда пришлось ждать недолго – Саша приехал без пяти семь. Он выглядел прекрасно в своем белом свитере, черных брюках, начищенных туфлях. Увидев стоящую в круге света от уличного фонаря Алису, нарядную, как кукла, румяную от волнения, он даже присвистнул:

– Какая же ты у меня красавица… Садись быстрее в машину, мне просто не терпится познакомить тебя с мамой. Я уверен, ты ей понравишься, непременно…

Она села, и они покатили по убеленным снегом улицам, Алиса едва дышала от волнения. По дороге Саша шутил, рассказывал анекдоты, но потом сознался, что и он тоже нервничает. Алису так и подмывало рассказать ему о том, что произошло сегодня утром, о признании Дмитрия, но она не стала отвлекать его от основного действа, от того, ради чего они сейчас и мчались по Москве. Все ее мысли были полны предстоящей встречей с родителями Саши.

– Мама у тебя строгая? – спросила она, нервно хихикнув.

– Да нет, у меня очень добрая мама. Я просто уверен, что вы друг другу понравитесь. Но ты сегодня выглядишь просто потрясающе, шикарно… Представляю, как ты будешь выглядеть, когда мы купим тебе шубку… Ты еще не забыла, в понедельник… Все, приехали…

Машина свернула с ярко освещенной улицы в узкий переулок, проплыла под аркой и замерла возле подъезда.

Саша вышел из машины и помог выйти своей невесте. Он был так галантен, что Алиса и впрямь почувствовала себя настоящей леди. У нее от волнения кружилась голова и подкашивались ноги.

– Постой, я не спросила, как зовут твою маму…

– Сейчас познакомишься…

Они поднялись на крыльцо, Саша открыл дверь, и они вошли в темный подъезд.

– Надо же, совсем ничего не видно…

22

Саша крепко держал ее за руку и куда-то вел, сначала несколько ступеней вверх, потом остановился. Чертыхнулся: снова разбили лампочку. Затем она услышала, как он открывает дверь.

– Сейчас, подожди… Похоже, свет выключили… Ау, где вы? Ну же, пойдем… – Он слегка подтолкнул ее в спину. – Не робей…