Властелин на час

– Вадьку? Да без вопросов… Я только не понял, чего это ты из-за девки кипеж такой поднял, ночью прикатил…

– А тебе и не надо ничего понимать.

– И чего это вам Вероника понадобилась?

– Ты больно много пьешь, Саша, и болтаешь много. Ты про Чемоданова все понял?

– Да это не он Машку порезал… Ты бы его и так отпустил.

– Может, и отпустил бы, а может, и нет… С девушкой все?

– Говорю же: без вопросов. – Милютин повернулся к Веронике: – Бай-бай, Вероничка, нам очень будет тебя не хватать…

– Скотина, – тихо произнесла Вероника, шарахаясь в сторону, словно еще не веря в свое спасение. Она вообще не верила, что такое возможно…

– Тогда, мальчики, разъезжаемся… – приказал веселым мальчишеским голосом Распопов, повернулся к Шубину и пожал ему руку. – Если что, вот моя визитка, держи…

– Виктор, спасибо.

– И тебе спасибо. За мной должок был, теперь я с Димчарой в расчете… Ну, бывай!

– У нас здесь офис, приходи, пивка выпьем…

– Я не пью.

– Все равно приходи. И еще раз спасибо…

Все расселись по машинам, и вскоре двор опустел.

– Я ничего не понимаю… – услышал Шубин голос Вероники. – Это же Витя Распопов, мы его «Соляной кислотой» называем… Гроза всех местных сутенеров… Вот не знала, что у него дела с Саньком…

– Это их проблемы.

– Это же он, Распопов, Чемоданова в камеру бросил, помнишь, я тебе про подружку свою, Машку, рассказывала… Мы-то знаем, что Чемоданов ее не убивал, все знали, но его все равно взяли… Да уж, у них действительно там свои дела… И что мне теперь делать? Я даже не помню, как тебя звать… Наверное, мне надо тебе спасибо сказать.

– Скажи.

– Но целовать не буду, не проси. И вообще я теперь свободный человек?

– Да, можешь идти, куда хочешь.

– А если мне некуда идти?

– Я же тебе про комнату говорил… Пойдем, а то холодно… Сегодня переночуешь у меня, а завтра решим… И о работе поговорим, я же не просто так сказал… Я вообще, как ты сумела убедиться, слов на ветер не бросаю… А зовут меня Игорь. Игорь Шубин. И запомни, Альба, ты мне ничем не обязана. Захочешь – останешься у нас, нет – твое дело. Теперь у тебя есть выбор…

– Ты начал трезветь… Ладно, пошли. Я замерзла.

В комнате было тепло, Вероника сбросила с себя шубу, платье и в чулках забралась под одеяло, закрыла глаза, замерла. Шубин задумался: надевать пижаму или нет. Еще час тому назад он лежал в постели с проституткой Вероникой, сейчас же под одеялом лежала обычная девушка, которой просто негде было ночевать.

– Брось валять дурака, – вдруг услышал он, – раздевайся и ложись… Я согреюсь и тоже все сниму… Ну, иди же сюда, обними меня… Так как ты хотел меня называть?

– Альбой… Или Гойей.

– Понятно… Ты думаешь, я не читала Фейхтвангера?

10

Утром Василий готовил завтрак на кухне, когда услышал доносящиеся из приемной голоса и смех. Он помнил, что Шубин приводил ночью какую-то девицу, поэтому-то ему и пришлось ночевать в кабинете на диване. Так случилось, что форточку он забыл закрыть, а потому замерз, и всю ночь крепко проспал под двумя одеялами… Но оставалось еще ощущение чего-то забытого, упущенного, что непременно откроется уже совсем скоро, а потому, сгораемый любопытством, Василий, разлив кофе по чашкам (на всякий случай их было четыре: себе, Игорю, его подружке и Юле), с подносом вошел в приемную… Земцовой пока не было, за столом, предназначенным для секретаря, сидела прелестная девушка в полосатой, бело-голубой мужской сорочке, предположительно Шубина. Копна блестящих кудрей была небрежно сколота на макушке, открывая белую шейку, переходящую в нежное хрупкое тело, под рубашкой угадывалась полная грудь. Огромные темные глаза, бледные губы, впалые щечки. И где только он подцепил такую красотку, подумал Китаев о брате.

– Вот, познакомься, это Вероника. Вероника, познакомься, это мой брат, Вася Китаев. Он очень умный, добрый, к тому же еще прекрасно готовит.

– Да, я их слуга, делаю, что могу, – кивнул головой Василий, не в силах оторвать глаз от подружки Шубина.

– Вам никто не говорил, что вы похожи на герцогиню Альба? – вдруг спросил Василий, сам удивившись своим словам.

– Нет, вы – первый, – улыбнулась девушка.

– Вот кофе, пейте, пока он горячий, если хотите, я принесу молоко.

– Нет, спасибо.

Шубин взглядом показал брату, что хочет с ним поговорить в кабинете, и они, извинившись, оставили Альбу в приемной.

– Ты что, ничего не помнишь, что было ночью? – набросился на Василия Игорь. – Смотришь на нее так, словно и не знаешь, кто она и что…

– Я действительно ничего не помню… Вернее, догадываюсь, что это та самая девушка, с которой ты провел ночь. Или я ошибаюсь?

– Значит, так. Еще вчера она стояла на панели, понимаешь? Проститутка, – с трудом проговорил он и сделал страшные глаза, – а сегодня уже – свободная женщина…

И он, сбиваясь и постоянно делая короткие паузы, во время которых прислушивался к тому, что происходит в приемной, не пришла ли Земцова, рассказал брату свою ночную эпопею.

– Игорек, ты звонил в три часа ночи самому Харыбину? И Земцова ничего не знает?

– Он посоветовал мне ничего ей не рассказывать. Зачем Юле знать, что у нас будет работать бывшая проститутка? Представлю ее просто как свою знакомую; Вероника, кстати, в свое время изучала компьютер, умеет набирать текст… Словом, порекомендую ее на место секретаря. Помогу девчонке…

– Нормально! – восхитился Василий. – Вот дает! Фантастическая история! Но ты должен понять, старик, что тебе первое время надо будет понаблюдать за девочкой, мы же ее совсем не знаем… А у нас тут убийства, клиенты, деньги…

– Как откроется банк… Который час?

– Девять.

– Через полчаса пойду сниму пять тысяч зеленых, верну в сейф… А эти четыре отдам ей, Веронике, пусть приоденется, у нее же специфическая одежда, понимаешь? Может, ты проедешь с ней по магазинам? Заодно и пообщаешься, получше ее узнаешь… Думаю, тебе не надо говорить о том, что любое напоминание о том, чем она вынуждена была заниматься, доставит ей боль… Так что, поможешь ей? Примешь, так сказать, участие?

– Да это без проблем. А вот где она будет спать?

– В той комнатке, где хлам всякий свален… Расчистим, пригласим мастера, он за пару дней приведет ее в порядок, поклеит обои. Купим кровать, шкаф…

– Игорь, это ты или мне все это снится? Как же это на тебя не похоже! Ну, предположим, и комнату отремонтируем, и кровать купим, и синие чулки со свитером под горло твоей девочке… А как же Юля? А вдруг она не согласится принять ее? Ты сначала поговорил бы с ней…

– Поговорю… Но не представляю, что ей скажу… Врать?

– Я могу сам поговорить с ней, объясню, что мой брат влюбился по самые уши, что очень хочет, чтобы его девушка работала вместе с ним… Вероника – москвичка, способная девушка…

– А что, если она догадается, кто она такая? Может, она как женщина почувствует что-то?

– Главное, Игорь, веди себя естественно. Ведь вы же не в шахматы с ней играли всю ночь, вы – любовники, ты влюблен в эту девушку, так и объясни Юле. Но не жди, что она сразу вот так и согласится… Вероника – девушка красивая, Юле, как и любой женщине, может это не понравиться.

– Плохо ты ее знаешь… У нас все девушки, что работали, и Таня Бескровная, и Женя Жукова – все симпатичные…

И тут они услышали голоса. Говорила Вероника, какие-то реплики бросала Земцова… Они встретились, и Шубин не успел Юлю ни о чем предупредить…

– …ее нашли в мусорном баке с перерезанным горлом, – говорила Вероника упавшим голосом. – Арестовали одного типа, Чемоданова, но он ни при чем, мы с девчонками только предполагаем, кто это мог сделать… Один клиент, он ненормальный, но у него много денег, его отец крупный бизнесмен. Парня этого зовут Максом, фамилии его мы не знаем. Но он любил ножичком поразвлечься, порезать кого-нибудь, пустить кровь, он хорошо платил, а из девушек ему больше других нравилась Машуня. Понимаете, ведь это убийство, а кому хочется связываться с таким делом? Милютин тоже знает, чьих это рук дело, но никогда не станет давать показания против такого состоятельного, выгодного клиента.

– А вы, значит, решили найти убийцу, посадить его… Вы знаете, что наши услуги стоят недешево…

– У меня есть деньги. Маша была моей подругой. Вы поймите, если не посадить этого идиота Макса, он и других девушек порежет…

Василий слушал Веронику и не верил своим ушам. Вот как она, значит, решила познакомиться с Земцовой. Идти с открытым забралом.

– Ты слышал? – он толкнул Шубина в бок.

– Пойдем… Какой смысл теперь прятаться?

Земцова, увидев входящих в приемную Шубина и Китаева, кивком головы поздоровалась с ними, улыбнулась.

– Не знаю, где вы бродите, тут девушка вот пришла… Дверь была закрыта, я не поняла…

– Это моя знакомая, – произнес Шубин и покраснел. – У нее подругу убили.

– Вот теперь поняла, – Земцова бросила растерянный взгляд на Китаева. – Садись, Вася, давайте дослушаем Веронику до конца…

– Да я, собственно, уже все рассказала. Фамилию и адрес этого Макса я узнаю, вот только не хотелось бы, чтобы кто-то из наших знал, что это я наняла вас. Я ведь уже ушла от них, ищу работу… Милютин опасный человек, мне бы не хотелось, чтобы он догадался, откуда ветер дует… У меня просто жизнь так сложилась, что я оказалась на панели. Ведь я училась в университете, у меня все было… С Игорем вот познакомилась случайно, он рассказал мне, где работает, чем занимается…

– Хорошо, Вероника, я все поняла. Узнайте все, что можно, об этом клиенте, мы его проверим. Кроме того, неплохо было бы встретиться с девушкой, которой он отдает предпочтение сейчас, когда Маши нет… Если вы утверждаете, что он ненормальный, тогда он может стоять на учете у психиатра, нам придется выяснить характер его психического заболевания… спросить у доктора, когда случаются обострения…

– Хотите спровоцировать его на новое преступление, вам для этого нужна подсадная девушка?

– Да, вы все просто схватываете на лету… – удивилась Земцова. – Значит, вы все поняли… Думаю, мы найдем убийцу вашей подруги… Только ответьте мне на один вопрос, пожалуйста, – и она посмотрела на красного как рак Шубина. – Как же вам удалось выйти из этого… бизнеса? Насколько мне известно, это сделать почти невозможно… Вы откупились?

– Нет, за меня попросили. Один влиятельный человек. Это долгая история…

– Юля, Вероника хочет поработать у нас, кем угодно… – не своим голосом проговорил вконец оробевший Шубин. – Ей и жить негде. Если ты не против, пусть она пока поживет у нас, в той комнате, за кухней… Мы должны помочь ей. Ей сейчас очень трудно. А там видно будет…

– Хорошо, я не против, тем более что место секретаря у нас свободно… Вы, Вероника, умеете обращаться с компьютером?

– Умею. Я много чего умею. И знаю. У меня связи. Да и девчонки мне помогут, если надо будет собрать какую-то информацию…

– Вот и прекрасно. Меня зовут Юля, мы здесь обращаемся друг к другу без отчества… Мне бы очень хотелось, чтобы у нас с вами все получилось.

– Спасибо! – Вероника вскочила со своего места и закрыла лицо ладонями. Часто задышала.

– Вероника, успокойтесь… Тут, у нас, вас никто не посмеет обидеть или о чем-то напомнить. Что касается той комнаты, о которой говорил Игорь, то ее за пару дней отремонтируют, а пока спать будете в каком-нибудь кабинете, у нас есть диваны… Василий, Игорь, займитесь обустройством, купите необходимую мебель, деньги возьмите в сейфе… Знаете, у меня почему-то такое чувство, что мы сработаемся… Вероника, вам никто не говорил, что вы похожи на герцогиню Альба?

После завтрака Василий повез Веронику по магазинам. Он сидел за рулем машины, которую ему одолжила не так давно Земцова, и чувствовал себя превосходно. Машина плавно скользила по заснеженным улицам столицы, рядом с ним сидела небесной красоты девушка, и впереди был целый день, полный впечатлений и несложной, даже приятной работы…

– У вас такая молодая хозяйка… Кто она? – спрашивала Вероника, закуривая сигарету.

– Юля Земцова когда-то работала адвокатом, но потом поняла, что эта работа не для нее… Понимаешь, ей пришлось защищать обвиняемого в убийстве одной тринадцатилетней девчонки, которую изнасиловали и зарезали в подвале дома, где она жила. Девчонке нанесли семь ножевых ран большущим охотничьим ножом, а труп ее втиснули между трубами… Обвиняемый, Зименков, вот видишь, я даже фамилию запомнил, был тоже, как и ваш Макс, психически ненормальным, вот на этом-то Земцова и строила свою защиту… Она искала все доводы, которые могли бы смягчить приговор… К примеру, она обратила внимание суда на то обстоятельство, что девочка оказалась в подвале. Как она туда попала? Ее вряд ли силой туда затащили с улицы… Так вот, Земцова сумела убедить судью в том, что Саша Ласкина, так звали девочку, очутилась в подвале не случайно, что, несмотря на то что она была, как показала экспертиза, девственница, она вела активную сексуальную жизнь и доказательством тому послужили показания ее одноклассниц… Кроме того, Саша явно спровоцировала Зименкова, поскольку была с ним знакома уже больше двух недель и всячески его унижала… Все это было сказано на суде…

– А она была неплохим адвокатом, раз все раскопала про эту девчонку…

– Только родители этой девочки так не считали, они проклинали ее, они так вели себя в зале суда, что Юля начала сомневаться в правильности своих действий… Ведь она до последнего была уверена, что убийца Зименков…

– Не поняла…

– Она ушла из адвокатов, устроилась в частное детективное агентство, которым руководил тогда Женя Крымов…

– Крымов? Известная личность…

Китаев медленно повернул голову: в глазах его застыл вопрос.

– Ладно, проехали… Так что там с убийцей этой девочки?

– Оказалось, что Зименков никого не убивал, но взял вину на себя, а настоящий убийца – один горбун– извращенец… Зименков ему был должен, вот и расплатился. Зименкова потом отпустили. А девочка была еще та… Строила из себя недотрогу. Стихи писала, представляешь?

– И Земцова так и осталась в этом агентстве, понятно… А что Крымов?

– У него появились другие интересы, он в политику, кажется, ударился, а потом и вовсе – в литературу, писателем заделался… А Юля заняла его место. Они с моим братом, с Шубиным, с самого начала вместе работают… Она его, как видишь, и сюда перетащила, из Саратова, ну и меня заодно… Я даже об этом и мечтать не мог. Это сейчас, пока нас здесь никто не знает, трудновато будет, клиентов почти нет, а потом… Так что, думаю, и у тебя скоро все наладится. Теперь многое зависит от тебя.

– Она замужем?

– Юля? Да, она замужем, ее мужа зовут Ги, он француз, сейчас в Париже, у него там бизнес, а сюда к жене приезжает…

– Какие странные отношения… Хотя, наверно, только таким образом и можно сохранить свежесть чувств… Все, приехали…

Машина остановилась возле небольшого светло-желтого особнячка, украшенного белой лепниной. Ни одного магазина поблизости Китаев не увидел.

– Скажи, тебя ко мне приставили, чтобы я не накупила себе кружевных панталончиков или шляп с перьями? Или малиновые чулки? – усмехнулась Вероника, запахивая шубу и раскрывая дверцу.

– Почти, – отпарировал Василий, в душе восхищаясь Вероникой и радуясь тому обстоятельству, что в их агентстве появилась такая классная, веселая девчонка. Он, как и Земцова, чувствовал, что с приходом к ним Альбы в их маленький и дружный коллектив вольется новая, свежая кровь.

– Мне надо сдать кровь, Вася, – вдруг услышал он и не поверил собственным ушам. – Ты подожди меня здесь, я быстро… Это частная клиника, мне нужно обследоваться, чтобы вы все были уверены в том, что я здорова… Меня не будет часа два. Вот тебе деньги, которые мне так любезно одолжил твой брат, я возьму лишь часть, чтобы заплатить за анализы… Не хочу, чтобы ты волновался и думал, будто бы я хочу кинуть вас… Держи-держи денежки… И жди меня. Купи газеты, почитай… Пойми, я должна это сделать, не хочу, чтобы Игорь сомневался во мне… Ты не представляешь себе, как я благодарна ему за все, что он для меня сделал… – Голос ее дрогнул. – Я сильная, я сумею все пережить и вернуться к нормальной жизни. И он мне очень нужен, очень…

И она скрылась за дверями клиники.

Китаев, следуя ее совету, купил несколько газет в ближайшем киоске и сигареты – коротать время. Альба вернулась через полтора часа.

– Извини, что так долго… Результаты анализов придется подождать, но мне пообещали уже на этой неделе… Курить сегодня же брошу. – У нее был весьма сосредоточенный и серьезный вид человека, твердо решившего начать жизнь заново. – Я уже много раз бросала. – Она засмеялась, но смех ее был грустный. В целом же она смотрелась забавно. – Знаешь, у меня такое чувство, словно все это происходит не со мной… Я не хочу показаться сентиментальной, но ты не представляешь себе, сколько раз я уже мысленно рвала со всем этим… с этой жизнью… Вот только не знала, как буду жить дальше. А сейчас, кажется, знаю…

– И как же?

– Для начала куплю себе новые джинсы, пару свитеров… – У нее была красивая белозубая улыбка. – Мне больше ничего не нужно…

– А пижаму?

– Ладно, уговорил, поехали за пижамой. Уверена, твой брат это оценит…

Они вернулись вечером, когда уже стемнело. Как Вероника и сказала, обошлись малой кровью: купили две пары джинсов, два свитера – один тонкий, другой теплый, пижаму, домашние тапочки и еще кое-какие мелочи. Их встретил Игорь. В приемной было накурено, по количеству выкуренных сигарет в пепельнице и страдальческому выражению лица брата Василий понял, что Шубин сильно переживал, думал обо всем, что случилось с ним в последние сутки, и, конечно, ждал возвращения Вероники, боялся, что она не вернется, потеряется, обманет….

– Ну как, удачно съездили? – спросил он Василия немного с вызовом, сверкая неспокойными глазами, и стало ясно, что вместе с Вероникой в этих стенах поселилась нервная и ядовитая дама – ревность. Беспричинная, связанная с тем образом жизни, что вела девушка с внешностью герцогини Альба.

– Игорь, ты не должен так разговаривать со своим братом… – вдруг жестко произнесла Вероника и метнула на него хлесткий взгляд. – Он не виноват, что нас так долго не было. Пойдем домой, я покажу тебе свои покупки, а заодно и расскажу, где я провела почти два часа…

И Шубин, как если бы его отпустила невыносимая боль, тотчас расслабился, закрыл глаза и вздохнул с облегчением. Это «Пойдем домой…» – пронеслось, обжигая слух, и над головой несколько оторопевшего Василия. Он вдруг только сейчас понял те метаморфозы, что происходили у него на глазах с Альбой: с первой минуты осознания своей свободы она решила для себя, что Шубин для нее теперь самый главный человек, и, как собака, соответственно, безошибочно, инстинктивно определилась с жильем – ее дом там, где живет ее хозяин.

– Земцова с Надей и Левой Гольцевым работают в квартире Саблера, – запоздало сообщил Василию Шубин. – Вася, ты не догадался заехать в магазин, купить что-нибудь поесть?

– Догадался… – ответил Василий рассеянно, все еще находясь под впечатлением своего открытия. – Пакет в багажнике остался… Сейчас принесу и буду готовить ужин. Капуста тушеная с сардельками устроит?

Шубин одарил его благодарной улыбкой.

11

Гольцев сам вызвался сопроводить Земцову на квартиру погибшего Саблера. Он приехал чуть раньше и поджидал ее возле подъезда, куря одну сигарету за другой. Она опоздала на десять минут, извинилась, сказала, что в машине находится Надя, что она взяла ее для того, чтобы с ее помощью выяснить, все ли в квартире на месте, поскольку родители Саблера наотрез отказались заходить сюда – им было спокойнее провести ночь у своих родственников, чем в квартире, которую их сын отремонтировал специально для чужой, как они выразились, жены (тем более что эту квартиру Саблер купил не так давно, и они ни разу в ней не были, а потому не смогли бы ответить ни на один вопрос, связанный с тем, что изменилось в ней после смерти хозяина). Как стало ясно, они были категорично против выбора сына, из чего Земцова сделала свои выводы: Саблер на самом деле собирался жениться на Наде, о чем успел даже сообщить своим родителям.

Надя изо всех сил старалась держаться, хотя и сжимала в кулачке большой носовой платок. Она вежливо поздоровалась с Левой, и они втроем поднялись в квартиру Саблера. Гольцев аккуратно отклеил листок с печатью с двери, достал из кармана связку ключей и, стараясь не звенеть ими, проворно, как заправский вор, открыл все замки. Распахнул дверь, пропуская вперед Надю, знавшую расположение выключателя. Вспыхнул свет, все вошли в квартиру и тщательно заперлись.

Надя стояла посреди большого холла и не решалась пройти дальше. Она оглянулась и посмотрела на Земцову, как бы спрашивая: где все это произошло? Словно боялась ненароком наступить на успевшую подсохнуть кровь своего любовника…

– Его застрелили в гостиной, крови почти не видно, она впиталась в ковер… – ответил вместо Земцовой Лева Гольцев. – Вы должны успокоиться, Надя, взять себя в руки… Я понимаю, что происходит у вас сейчас в душе, но вы должны помнить о детях, о том, что впереди у вас еще долгая жизнь… К тому же вы замужем, и я уверен, что ваш муж сделает все возможное, чтобы вы поскорее забыли об этом кошмаре… Понимаю, что лезу не в свое дело, но все равно скажу: Надя, вы были знакомы с Саблером всего три месяца, вы любили друг друга, но ваши чувства могли носить характер влюбленности… Вы не успели привыкнуть к нему, ваши дети тоже не успели назвать его своим отцом, это был красивый роман, который мог бы перерасти в прочный счастливый брак, а мог бы и закончиться разводом… Постарайтесь вдуматься в мои слова…. Знаете, что бог ни делает, все к лучшему. Возвращайтесь к своему мужу, который любит вас и детей и который склонен к тому, чтобы простить вас…

Надя смотрела на Гольцева широко раскрытыми глазами, как бы спрашивая себя, действительно ли она слышит то, о чем он говорит, или же это плод ее разыгравшейся фантазии – до этого момента она считала всех, кто имел отношение к милиции или прокуратуре, черствыми и равнодушными людьми. А тут вдруг такое сочувствие… Земцова, в свою очередь, тоже была удивлена проявлением такой человечности со стороны следователя прокуратуры, с которым она только начинала работать и которого ей еще предстояло узнать, и его эмоциональный монолог ей, как ни странно, пришелся по душе.

– Да я все понимаю, – произнесла Надя, расстегивая куртку и снова, неуверенная в том, что делает, взглядом спрашивая Земцову, оставаться ли ей одетой или же все-таки раздеться, ведь в квартире жарко.

– Нет, раздеваться не будем, просто быстро осмотрим квартиру и – уйдем, – ответила Земцова. – С чего начнем осмотр?

– С детской. Понимаете, я должна увидеть ее, чтобы понять, это он написал то ужасное сообщение или нет. Мы с Сережей присмотрели немецкий кукольный театр… для Горки… Он должен был купить его вчера утром… Если купил, значит, не он… Сомневающийся человек не мог утром купить театр, а через час написать мне такое письмо.

Но в детской она не выдержала и разрыдалась. Прямо посреди комнаты, на ковре, стояла распакованная коробка с куклами: принцесса с золотыми волосами, шут в красно-черном колпаке с золочеными бубенчиками, злая носатая колдунья в черном, расшитом серебряными нитями плаще, добрый король с нарумяненными щеками и большими голубыми глазами, прекрасный принц в зеленой бархатной курточке… – Посмотрите, как он оборудовал детскую, эти веселые обои… – плакала Надя уже в объятьях успокаивающей ее Земцовой, – кроватки уже с постелью, шкафы… Если вы откроете их, то увидите, что они забиты детскими вещами, одеяльцами… Он так хотел, чтобы у него была семья, чтобы мои дети переехали сюда… Он не мог передумать, у него не было причины… Он любил меня, понимаете?

Юля подумала о том, что совершила ошибку, привезя сюда Надю. Но, с другой стороны, им предстояло обойти всю квартиру, и только Надя могла понять, что отсюда пропало. А что, если это было простое ограбление, хотя внешне квартира как бы оставалась в порядке – вся электроника на месте, компьютер, новый дорогой лазерный принтер…

Надя ходила по квартире как пьяная, едва не натыкаясь на стены. Возле спальни она остановилась.

– Там… встроенный сейф, его уже открывали?

– Не знаю, – честно признался Лева. – Если ключ был, значит, открывали, но я не слышал о сейфе…

Надя открыла дверь, включила свет и вошла в просторную спальню с полосатыми обоями, широкой деревянной кроватью, аккуратно застеленной белым стеганым одеялом, и туалетным столиком с большим овальным зеркалом. Перед столиком стоял обитый золотистым атласом пуфик.

– Эту красоту мы купили в субботу, – прошептала Надя, глотая слезы. – Я сама выбирала столик и пуф… А Сережа купил в этот же день духи и антикварную фарфоровую шкатулку для драгоценностей… Сказал: чтобы столик не пустовал…

– Что-то я не вижу никакого сейфа, – сказал Гольцев.

– И не увидите, он под подоконником, за шторами, его не видно… – Надя подошла к окну, отдернула тяжелую бархатную штору, неуловимым движением сдвинула в сторону светлую панель, и все увидели металлический сейф. – У меня есть ключ, – Надя достала из кармана ключ и принялась открывать сейф. Набрала шифр, после чего внутри металлической коробки что-то щелкнуло, и дверца открылась. Земцова и Гольцев подошли, чтобы рассмотреть поближе: сейф был полон денег и каких-то папок.

– Вот, и деньги, и документы… Как видите, все на месте, значит, это было убийство не ради ограбления, – сказала Надя. – Сережа мне все это показывал… У него от меня никаких секретов… Что теперь будет с деньгами?

– У него есть еще наследники, кроме родителей?

– Нет. Ни братьев, ни сестер…

– А жена? У него была, кажется, жена? Он точно был с ней в разводе?

– Да, Сережа показывал мне свидетельство о расторжении брака, паспорт… Он хотел, чтобы я была уверена в том, что все то, что с нами происходило, серьезно, что все по-настоящему… Господи, он так торопился, так торопился… И все равно не успел… – Она тяжело, судорожно вздохнула.

– Надя, где здесь выключатель? – спросила Земцова. – Надо выключить свет и… поговорить… Не хотелось бы, чтобы кто-то видел, что в квартире кто-то есть… Что-то мы с тобой, Лева, совсем бдительность потеряли.

Но Гольцев опередил Надю и сам выключил свет. Спальня погрузилась в темноту, теперь только уличные фонари освещали комнату…

– Не думаю, что скажу что-то удивительное для вас обоих, – послышался голос Земцовой, – но не уверена, что за те три месяца, что прошли с момента вашего знакомства, Саблер успел составить завещание… Надя, вы слышали что-нибудь об этом?

– Нет, Сережа ничего мне не говорил… Знаете, нам было как-то не до завещаний…

– Лева, если бы не это убийство, Надя могла бы стать женой Саблера, и тогда эти деньги автоматически перешли бы к ней, то есть были бы их совместными деньгами… Но Саблер мертв. Об этих деньгах знаем только мы трое, владелец их погиб… И я считаю, что эти деньги должна взять Надя… Лева, что ты думаешь об этом?

– Я и сам хотел предложить… И это странно, что никто не нашел сейфа…

– Думаю, что сейф нашли, на кухне, маленький сейф, он стоит в самом углу, и ключ от него был у Сережи на связке…

– Мне ничего не сказали о этом сейфе… И что, большие деньги он хранил в том сейфе?

– Там находились хозяйственные деньги, товарные чеки, гарантийные талоны на технику… – Надя всхлипнула. – Он был очень аккуратным человеком…

– Надя, вы можете не отвечать на этот вопрос, быть может даже, он покажется вам нетактичным, но все равно… Ведь у вас же есть ключи от этой квартиры?

– Да, конечно… Причем давно… Сережа отдал мне их и сказал, что я теперь хозяйка… Мне кажется, я знаю, о чем вы хотите меня спросить… Почему я показала вам сейф, ведь могла бы скрыть и прийти сюда сама, забрать все деньги… Мне приходило это в голову, потому что деньги есть деньги. Но я решила так. По закону родителям Сережи отойдет квартира, а это немало, и это не считая счета в «Гард-АСС-банке»… Скорее всего, они ее продадут, и тогда этот сейф могут обнаружить те, кто будет потом здесь жить… Совершенно посторонние люди. Вот я и решила, что сама сюда не пойду, что доверюсь вам, Юля, и посоветуюсь, что делать с этими деньгами.

– Значит, вы были уверены, что деньги не найдут?

– Да, я так думала… И хотела предложить вам поделить их… Я в первую голову заинтересована в том, чтобы поскорее нашли убийцу Сережи, и эти деньги могли бы сослужить мне хорошую службу…

– Но тут много денег… Очень много…

– Я не знаю, сколько денег… К тому же, посудите сами, я и так считаюсь преступницей, а если бы еще меня схватили в тот момент, когда я в квартире застреленного любовника вскрываю его сейф… Я не могла так рисковать.

– Лева, думаю, мы все правильно решили…

– Согласна с вашим решением, – усталым голосом произнесла Надя. – Большую часть я возьму себе, тем более что у меня будет ребенок от Сережи, а остальное возьмите себе, Юля… Найдите убийцу, очень вас прошу… И еще. Я хоть и была знакома с Сережей всего, как вы сказали, три месяца, но успела, как мне думается, хорошо изучить его… Понимаете, возможно, мы поторопились… Я имею в виду, что Сережа все же мог составить завещание в мою пользу. Несмотря на его сентиментальность, он был очень деловым и, повторюсь, аккуратным человеком… Так вот, если завещание действительно существует, то я непременно поделюсь с его родителями… Даже несмотря на то, что он с ними не ладил, что они почти не виделись и не одобряли его выбор… Я имею в виду себя – женщину с двумя маленькими детьми…

– Вы – удивительная женщина, Надя, – вдруг восхитился ею Гольцев. – Знаете, я поначалу испугался, когда узнал, что вы приехали вместе с Юлей… Боялся истерик, что соседи услышат… Но я вижу перед собой очень сильного человека, я рад, что ошибся в вас…

– Я свое отревела в камере, – тихо произнесла Надя. – И повыла, и поскулила… Меня спасло то, что во мне живет теперь новый Саблер… Я оставлю этого ребенка, даже если Дима будет против… Но он не будет против… я знаю… Давайте разделим деньги, и отвезите меня, пожалуйста, домой. Сонечку надо покормить… Умоляю, найдите убийцу Саблера… Эту женщину в голубом…

Надю отвезли домой и поехали в агентство. Гольцев на своем «Фольксвагене» едва поспевал за новеньким «Мерседесом» Земцовой. В агентстве их встретил Шубин, пригласил поужинать капустой с сардельками. Сказал, что Китаев поехал по делам (на что Юля кивнула головой, она отлично знала, что за дела у Василия, человека в полном расцвете сил), вернется не скоро. За столом Юля сообщила Игорю результаты их поездки на квартиру Саблера. Достала из сумки несколько пачек денег.

– Вот так надо работать, Игорек, – сказала она невесело. – Знаешь, мне жалко этого Саблера. Он такую квартиру отгрохал, все приготовил для того, чтобы начать новую семейную жизнь, и умер как раз в тот день, когда Надя должна была к нему переехать…

– Уверен, что это убийство связано именно с этим фактом, с этим днем… – сказал Гольцев, стараясь не смотреть на деньги.

– Я тоже так думаю, – согласился с ним Шубин, – но мы должны проработать его профессиональную деятельность, опросить свидетелей, очертить круг знакомых… И мне кажется, я даже знаю, как и через кого это сделать… – Он посмотрел на Земцову с видом человека, пока не решающегося поделиться подробностями.

– Она здесь? – спросила Земцова, которая целый день думала о том, правильно ли она поступила, согласившись принять на работу Веронику. Конечно, она сделала это из-за Шубина, кроме того, она догадалась, кто приложил руку к освобождению Вероники. Вот только никак не могла взять в толк, когда произошло это освобождение и как давно Шубин познакомился с девушкой, уж слишком неожиданно все случилось, словно в одну ночь, Шубин же постоянно был на глазах, ни с кем не встречался… Неужели первая встреча – и такой неожиданный результат? Что это – любовь? Страсть? Или плод долгого воздержания? Юля хотела найти время, чтобы побеседовать с Игорем, расспросить его подробнее о Веронике, понять, почему именно эта девушка, хотя и чувствовала, что опоздала: она согласилась, Веронику приняла… На свой страх и риск…

– Она спит, – Шубин пожал плечами, как бы извиняясь за поведение своей подопечной. – Кажется, ей нездоровится или же… что-то с нервами.

Гольцев, понимая, что его миссия на сегодняшний день выполнена, встал, поблагодарил за ужин и собрался уже было уходить, не переставая думать о Наде, убийстве Саблера, его квартире, тайном сейфе и деньгах, как вдруг услышал:

– Лева, возьми деньги, думаю, десять тысяч на первое время хватит, а там видно будет, – сказала Земцова, откладывая две пачки по пять тысяч долларов каждая. – Надеюсь, эти деньги послужат хорошим стимулом, и ты примешь активное участие в расследовании этого дела… Думаю, что общими усилиями мы найдем убийцу Саблера и поможем Наде вернуться к нормальной жизни. Что же касается сейфа…

– Юля, я буду нем как могила, – заверил ее Гольцев, пряча деньги в нагрудный карман куртки. – Спасибо.

– Только не думай, что и впредь нас ожидают такие же царские гонорары… – улыбнулась она. Шубин же не смог скрыть усмешки, вспоминая свои ночные переживания, связанные с другим сейфом…

– Это ты здорово придумала… отдать деньги Наде. – Гольцев поспешно натягивал перчатки, торопился уйти. – Прямо мысли мои прочитала… Я позвоню завтра, может, будут готовы результаты экспертизы…

Он ушел, Шубин сразу же достал бутылку коньяку, разлил по бокалам.

– Ну, давай, Земцова, расспрашивай меня… Я готов…

12

Алиса заглянула в кухню, где ужинали хозяева, и испытала несколько странное, пугающее ее чувство, будто от нее ускользает что-то важное, еще не так давно почти принадлежащее ей. Дмитрий смотрел на жену так, как если бы она вернулась с того света, а не из постели любовника… Конечно, он простил ей все. Не только физическую измену, но и то, что Надя собиралась уйти от него и забрать детей… Как же глупы эти мужчины, глупы и смешны в своей любви, легковерии, а еще слепы, как кроты… Нет Саблера, появится кто-то еще. Надя не остановится, эта хорошенькая и порочная кошечка, искательница острых ощущений, разорительница семей… Вот, сидит чуть ли не на коленях мужа, которого еще вчера собиралась бросить, и слушает, как он говорит ей на ухо ласковые слова, как клянется в вечной любви и пытается ей доказать, что он – ее единственная любовь, самый лучший муж в мире. Дмитрий… Да, еще вчера он был для Алисы хорош тем, что ее раздражало в нем сейчас: добрый, наивный, доверчивый… Но нравился ли он ей как мужчина? Пожалуй, что да, она испытывала иногда к нему сексуальное влечение, но теперь, когда она познакомилась с красавцем Таганцевым, образ хозяина, Дмитрия Александровича Аджемова, померк. И ей было уже не так больно смотреть, как приударяет он вновь за своей женушкой, как сюсюкает с ней, держа за руку и повторяя уже в который раз банальнейшие комплименты и клятвы. А что Надя? Делает вид, что сожалеет о своем проступке, а сама горюет об убитом любовничке. Стерва.

– Детки спят, я пойду?

Надя посмотрела на нее, брови ее взлетели вверх: Алиса не так часто куда-то отпрашивалась, и все в доме привыкли, что у нее нет личной жизни, что ей нравится проводить свое свободное время в этой теплой и уютной квартире, перед телевизором или за книгой. Как бы не так, нет личной жизни. Это было временное затишье, у Алисы всегда была личная жизнь… Она вдруг посмотрела на своих хозяев с видом человека, мысленно прощавшегося с ними. Смотрите на меня, запоминайте, какая у вас была няня, другой такой не будет, а я, господа хорошие, от вас скоро уйду, у меня появится своя семья, свои детки, я не хуже вашего умею любить, рожать детей, готовить…

И от мысли, что совсем скоро она распрощается с этой семьей, Алисе вдруг стало так хорошо и тепло на душе, что она едва не расплакалась. Она старалась не задумываться над тем, сколько пройдет времени, пока тот человек, что влюбился в нее с первого взгляда, сделает ей предложение. Ведь он полюбил ее такую, какая она есть, скромно одетую и с двумя детьми, и сказал, что ему все равно, сколько у нее детей, замужем она или нет, главное, чтобы и она полюбила его так же, как он ее. Наконец-то свершилось, и она для кого-то стала тем, чем была для своих мужчин Надя Аджемова. И самое ценное в этом знакомстве с Таганцевым – это то, что Алиса не прилагала никаких усилий к тому, чтобы понравиться. Это был тот самый случай, о котором она так мечтала и благодаря которому теперь ее жизнь в корне переменится, и это она будет уже подыскивать няню, капризничать, отдавать приказания, словом, царствовать. Она уже видела себя в роскошной шубке, встретившую случайно на улице Надю и на равных беседующую с ней о своих детях, муже, новой квартире или машине… Вот только ее, Алисин, муж моложе и красивее Аджемова в тысячу раз, и Надя непременно должна будет его увидеть. Или нет… Мужчины так непредсказуемы, а вдруг и Таганцев положит глаз на красавицу Надю? Ладно, подумала она, собираясь в своей комнате на свидание, там разберемся… Она тщательно подкрасилась, уложила волосы в простую и аккуратную прическу, надела красивый меланжевый свитер, темные брюки, которые, как она знала, подчеркивали стройность ее бедер, ботинки на высоких каблуках и, последний раз взглянув в зеркало, а потом и на часы, выпорхнула из дома. Внизу ее уже поджидала машина с принцем Таганцевым. Ей нравилось в нем все: и белокурые волосы, и нежный взгляд, и голос, которым он нашептывал ей приятные слуху слова про любовь, и исходящий от него тонкий апельсиновый запах дорогой мужской туалетной воды, и его руки, гладящие пока только ее волосы, шею и плечи… Он, ее принц, был к тому же еще и очень скромным парнем!

– Я жду тебя под твоими окнами уже полчаса, не мог больше оставаться дома, приехал, чтобы увидеть дом, в котором ты живешь, твои окна… Ты мне ничего не рассказываешь о своем муже. Какие у тебя с ним отношения? Ты же помнишь, что я тебе обещал?

– А что ты мне обещал? – зажмурилась она от удовольствия, чувствуя на своей спине его ласковые руки. – Что? Не помню…

– Я обещал, что украду тебя у твоего мужа. Разве ты не помнишь? Поедем ко мне…

– Нет-нет, не будем спешить… Вот как катались вчера по Москве, так и будем кататься… Я не могу вот так… быстро… Я же тебя совсем не знаю.

– Вот и узнаем друг друга…

– А почему ты вдруг запал именно на меня, тем более что увидел меня с детьми? Разве мало в Москве девушек без детей, не обремененных семьей?

– Признаться, я и не заметил детей… Вернее, я видел их, конечно, но для меня важно было видеть тебя, твое лицо…

– А что, если бы ты узнал, что это не мои дети? Что я, к примеру, няня? И что я не замужем… – Ну вот она и сказала. Как выдохнула. И замерла, ожидая реакции принца.

– Няня? О, если бы ты была лишь няней, то все было бы значительно проще… Ты могла бы тогда беспрепятственно переехать ко мне прямо сейчас… Но ты не подумай, я сказал это не для того, чтобы как-то расстроить тебя… Ты ведь шутишь насчет няни?

– Нет, Саша, не шучу… Я действительно няня. И у меня нет ни мужа, ни детей, ни квартиры, ни машины…

Он не дал ей договорить, сжал ее в своих объятиях, и она почувствовала на своих губах его горячие, нетерпеливые губы… Ей показалось, что спинка сиденья стала мягче, теплее и готова опрокинуться…

– А почему ты вчера мне не сказала, что это не твои дети? – спросил он, едва отдышавшись от долгого поцелуя.

– Хотела проверить тебя, – призналась она. – Скажи, разве так бывает? Прямо как в любовных романах…

– Я не знаю, как и у кого бывает, но если ты не разыгрываешь меня и у тебя нет ни детей, ни плетей, то почему бы нам прямо сейчас не отправиться ко мне? Что тебя сдерживает?

– Да ничего… – Она улыбнулась, чувствуя, как счастье накрывает ее с головой. Она не могла не знать, зачем они поедут к нему. – А ты… ты сам-то свободен?

– Я был женат, не скрою, но давно… Три года тому назад. И у меня тоже нет ни детей, никого… Но вообще-то я очень люблю детей. Ты как на это смотришь?

– Думаю, что и мне тоже пора обзаводиться своими детьми, надоело уже нянчиться с чужими…

– Тогда поехали, – весело предложил он.

– Куда?

– Делать своих детей… шутка, ты не думай, я не такой… просто посидим у меня, на улице-то снег, послушаем музыку, может, немного выпьем… Вот увидишь, тебе у меня понравится. Я не говорил тебе, какая ты сегодня красивая… просто светишься?..

Она закрыла глаза от удовольствия, а когда открыла их, то увидела себя уже в квартире Таганцева. Словно и не было тех минут, что они мчались по засыпанной снегом Москве, что поднимались на лифте… Алису колотило от предчувствия близкого счастья, ей нравилось все, что с ней происходило с самой первой минуты знакомства…

Вспыхнул свет, и Алиса увидела чужую квартиру, которая, как она откуда-то знала, уже скоро будет ее квартирой. Саша Таганцев шел впереди нее, щелкая выключателями, показал сияющую чистотой кухню, изумрудную ванную комнату, смуглую при свете маленькой рыжей лампы спальню…

– Послушай, Саша, так не бывает. – Она вдруг схватила его руку и прижала ее к своей щеке. – Ну, скажи, что мне все это не снится… Мы ведь знакомы совсем недавно… Что ты во мне нашел?

– Не знаю, милая моя, просто увидел и понял, что ты – та женщина, которая мне нужна. С тобой мне как-то спокойно, хорошо… – Он поцеловал ее в макушку. – Успокойся… Я не брачный аферист, я обыкновенный парень, полюбивший девушку и теперь мечтающий заполучить ее в жены. Все. Мы можем провести вечер действительно за чашкой чая или кофе, но можем и по-другому…

– Нет, лучше за чашкой кофе… – Она не могла допустить, чтобы здесь, сейчас все произошло слишком стремительно. Хотя белье надела самое лучшее, новые колготки, а днем, когда дети спали, она отпросилась у Нади в салон сделать педикюр, словно хотела, чтоб Таганцев увидел ее красивые ухоженные ножки, пальчики со сверкающими бледно-розовыми ногтями. Она была готова к близости, ко всему тому, что должно произойти прежде, чем они поженятся.

– У меня и сладкое есть… Пирожные, ты не против?

– А ты аккуратист, у тебя все так чисто, красиво…

– Знаешь, должен тебе признаться, ко мне иногда приезжает мама, – он виновато улыбнулся, помогая ей снять куртку и ботинки. – Она и прибирается, и даже варит мне кашу… Ничего больше не готовит, знает, что я дома не ем, что мне скучно одному есть. А вот овсянку варит, говорит, что утром это самая полезная еда… А пирожные я купил перед тем, как поехать за тобой…

– Ты знал, что я соглашусь приехать к тебе?

– Во всяком случае, надеялся… Ты будешь белое вино или красное? Или водочку?

– Красное вино.

Она выпила много красного вина, съела два пирожных и растянулась на диване, положив Саше голову на колени. Ей было так хорошо, что она могла бы отдаться ему прямо сейчас…

– Знаешь, а ведь моя хозяйка чуть было не ушла к другому… У них любовь была. И он тоже, как вот и ты, сказал, что дети не помеха, что он полюбил ее и готов взять ее такой, какая она есть… Я думала, что такое может случиться с кем угодно, но только не со мной… Но Надины дети, похоже, просто притягивают мужчин…

– Ты сказала, что она чуть не ушла… Что, вовремя остановилась? Мужа пожалела?

– Нет, мужа она не пожалела… его вообще почему-то никто не жалеет. А ведь он хороший, добрый, таких мало… Она должна уже была уйти к Саблеру – так зовут… вернее, звали… у него фамилия такая… Короче: Саблера убили. В тот день, когда Надя должна была переехать с детьми к нему.

– Жестоко, вообще-то, – заметил Таганцев. – Я имею в виду, по отношению к мужу. Ты тоже способна на такой поступок?