Пулковский меридиан

25

Всегда, везде, в обличии любом, К любому причисляема отряду, Она была любовью к Ленинграду И верою в победу над врагом, Надеждою… Всего не перечесть: Такой она была. Была и есть!

Глава пятая

Снова лето

1

В одиннадцать часов еще светло. Еще на западе, не улетая, Лежит заката алое крыло, И даже полночь будет золотая. Она уже в движенье привела Аэростатов легкие тела.

2

Луну, с ее лебяжьим опереньем, Зеркально опрокинула в Неву. И соловей поет в кистях сирени: «Я счастлив, счастлив, я жив-жив, живу!» В самозабвении, без тени страха, Выводит трели маленькая птаха.

3

Вверху рычат германские моторы: «Мы фюр-рера покор-рные р-рабы, Мы превращаем гор-рода в гр-робы. Мы — смерть. Тебя уже не будет скор-ро». А соловей свое: «Я тут, я тут, Я жив, меня отсюда не сметут…»

4

Какой сегодня жаркий, жаркий день! С какою быстротой созрело лето! Еще немного — и ночная темь Начнет от круглосуточного света Неумолимо отрезать в пути Сначала ломтики, потом ломти.

5

С восьми утра до часу или двух Под деревом работаю, пишу там. Подобием мельчайших парашютов В саду летает тополиный пух. Мгновение — и воздух рассекло Пикирующей ласточки крыло.

6

Ее сынок, а может быть, и дочка, Топорща крылышки, глядит на мать. Птенцу и страх как хочется летать — И страшно оторваться от кусточка. Он смотрит на верхушки тополей, А мать ему: «Смелей, дитя, смелей!»

7

Под деревом еще один птенец, Ручонкою держась за край коляски, Колеблется… Решился наконец. Он делает шажок, не без опаски, От мамы ни на шаг не отходя, А та ему: «Смелей, смелей, дитя!»

8

Как много птиц и маленьких детей Опять щебечет в гнездах Ленинграда! О детский мир, цвети и не скудей В пределах комнат и в аллеях сада И после двух блокадных наших зим Чаруй нас возрождением своим!..

Глава шестая

Восстановление

Посвящается И. Д. С.

1

На стенах надпись: «Эта сторона Опаснее, чем та, в часы обстрела». Хотя и там вот только что гремело И там опасность не устранена. И едкая пороховая мгла Всю улицу на миг заволокла.

2

Но тут же, по опасной стороне, Уже снуют строители, прорабы, Торопят архитектора: — Пора бы Начать ремонт хотя бы и вчерне. — Чертят квадраты, конусы и кубы, Раздобывают доски, гвозди, трубы.

3

Все здание в изъянах и порезах, Во вмятинах и выбоинах. Но Ему подбавить извести, железа — И снова станет на ноги оно. И обновленно, молодо и крепко Опять задышит лестничная клетка.

4

За штукатурами придет печник; А там стекольщик со своим алмазом, Окошко сантиметром уточнит, Еще разок проверит просто глазом, — И вспыхнет ослепительный по силе Кусок небес взамен фанеры синей.

5

Лежат повсюду бревен штабеля И ждут, чтоб превратили их в поленья. И в наших Цельсиях, по их деленьям, Стремясь уйти все дальше от нуля, Карабкается ртутный стебелек По градусам — он раньше так не мог.

6

И вот уж перед всем честным народом На бревнах — голосистая пила Опять свои частушки завела. А дедушка-топор, седобородый, Степенно, положительно и мерно Поддакивает: «Верно. Верно. Верно».

7

Как песня, все привольней и плавней Тепло распространяется по трубам. Горит береза… Столько жара в ней, Как будто комсомольцы-лесорубы, Своей энергией ее согрев, Повысили в сто раз ее нагрев.

8

И кран, где все, казалось, испито, Где не было уже ни капли жизни, — Оттуда вдруг мелодия как брызнет, Все выше, выше. И на верхнем «до» (Как эта нота радостно-свежа!) До… пятого доходит этажа.

9

Взамен коптилок, плошек и лучинок Над письменным столом и над плитой Опять цветет огнем своих тычинок Электролампы венчик золотой. Да здравствует дающая нам ток Энергия, взрастившая цветок,

10

Бегущая по проводу, по стеблю!.. Растенья в Ботаническом саду Чернели, точно в Дантовом аду. Теперь опять, дыханием колеблем, Уже растет, себя теплу вверяя, Лист будущего пальмового рая.

11

В бассейне, где иссяк водопровод, Куда носили воду литр за литром, Меж розовых кувшинок вновь плывет Громадный лист, похожий на палитру. Пиши, художник, кистью вдохновенной Развертыванье жизни сокровенной.

12

Уже монтажник занят важным делом — Восстановленьем заводских турбин. Уже на мраморном щите, на белом, Горит контрольной лампочки рубин. Вновь завоюет Ленинград по праву Свою энергетическую славу.

13

Его великолепные моторы, Турбины, двигатели, дизеля Опять начнут, о русская земля, Питать энергией твои просторы. И каждая машина, агрегат Гордиться будут маркой «Ленинград».

14

Войдемте в Летний сад. Он тих и пуст. Где статуи? Их тоже нет на месте. Осанка, мрамор плеч, улыбка уст — Все это скрыто: адрес неизвестен. Все это в подземелии, где мрак, Но где зато не угрожает враг.

15

Подобно хору греческих трагедий, Не умолкают пушек голоса. Но статуи… при мысли о победе У них, как у людей, блестят глаза. Поистине эпоху Возрожденья Напоминает это пробужденье.

16

И шепчет мраморная Терпсихора, Склонив над лютней юную главу: «Я знаю, я предчувствую, что скоро На сцене вновь волшебно оживу, Соединяя в образе едином Огонь страстей с прохладой лебединой».

17

И с чертежом и циркулем в руках Архитектура говорит: «Я жажду Опять трудиться для своих сограждан. Хочу для них воссоздавать в веках Не только крепости и бастионы, А здравницы, дворцы и стадионы».

18

«Я корабли по компасу веду, Я — Навигация, — раздался голос. — Я с бурями, туманами боролась. Мне в якорных цепях невмоготу. Но скоро я, поднявши якоря, Пойду в послевоенные моря».

19

Уже опять, с Искусством заодно, Науки начинают вторить музам. Уже открылось новых десять вузов, Уже в аудиториях полно, И видит с удовольствием декан, Что надо ставить стулья по бокам.

20

Уже ребята по дороге в школу На Невке видят молодой ледок. Уже готов уйти плавучий док, Чтоб уступить дорогу ледоколу. Картина поздней осени ясна, А нам все кажется, что нет, — весна.

21

Все признаки. Всё на весну похоже. И шорох льда, и аромат реки, И маленькие эти огоньки По темным улицам в руках прохожих, — Весь город ими трепетно унизан: Канун Победы. Светлый праздник близок.

22

Еще артиллерийскими громами Чревато небо Пулковских высот. Еще в зловещей этой панораме Нет места для космических красот. Еще воронками глубоких ран Дымится Пулковский меридиан.

23

Но час придет. Не будет ни окопов, Ни пушечных, ни пулеметных гнезд. Мы вновь нацелим жерла телескопов По золотым ориентирам звезд. Опять прославим солнца торжество, Лучистую энергию его.

24

Да здравствует великий русский город С энергией, невиданной дотоль! Да здравствует энергия, в которой Спрессованы десятки тысяч воль! И навсегда, отныне и вовек, Да здравствует советский человек! Октябрь 1941 — ноябрь 1943 г. Ленинград