Помоги проекту - поделись книгой:
— Нехорошее. Я тогда еще не работал — но потом слышал от человека, который меня учил, он этим делом занимался, и как-то развязался у него язык после рюмочки граппы{8}. Так вот — знаете, синьор, редко можно встретить действительно богатого аристократа, понимаете? Титулы… на них же не прокормишься. Игры всякие, курорты, развлечения, понимаете…
— Понимаю. Слава Господу, я к этой категории не отношусь. Не проматываю, но преумножаю.
— Хорошо если так, сеньор. Так вот — барон Цезарь Полети был не из бедняков — но и денег у него особо что и не было. У нас — не Россия, не Америка, синьор, бизнесом заниматься не так то просто. Тому дай, этому дай… все кушать хотят. А получаться стало так, что вот с той самой поры, когда этот синьор Полети женился во второй раз на своей… цыпочке — денежки то у него стали водиться. Причем подозрительно большие. Конечно, он осторожничал, у нас Финансовая Гвардия тоже не пальцем деланная, смотрит. Но — подозрительно стало. Его судоходная компания, к примеру, оперировала только по Средиземному морю… ну, каботажники{9} у него были. Рыболовная компания — тоже самое, не ахти как. А вот теперь скажите мне, синьор, откуда у такого человека — могут взяться деньги на два сухогруза, причем не каботажных и два океанских траулера — и это в течение года!
— Не знаю.
— Вот видите, синьор. А Финансовая гвардия — должна знать. Проблема была только в том, что он был депутатом, а депутат — лицо неприкосновенное, умучаешься, пока хоть какой-то ордер на него получишь. Но дело к выборам шло — а тут уже был вопрос, проголосуют за него еще раз или нет. Одно дело — безутешный вдовец, другое дело — шестидесятилетний старик в постели с двадцатилетней девицей, понимаете?
— Да.
— Так вот, прямо перед выборами это и случилось. Синьор Цезарь большие деньги вложил — но никто ничего гарантировать не мог. И вдруг — получилось так, что буквально за несколько дней до выборов синьор Цезарь погиб!
Я наклонился вперед.
— Убит?
— Нет, синьор — не убит. Едешь лихо — понесут тихо, такая, кажется, поговорка есть. Он как эту жену привел — так молодиться стал, купил себе Феррари. Красный. Ну, скажите — зачем такому уважаемому и солидному человеку Феррари при его-то годах, а? Вот он ехал — вылетел с дороги и в дерево врезался. Насмерть — сразу. И сразу после этого слухи недобрые пошли.
— Ну? — подбодрил я рассказчика
— Сразу недобрые слухи пошли, очень недобрые. Слухи — это, конечно, слухи — но говорили о том, что он приехал из Рима, никого не оповестив — и застал свою молодую жену в постели сразу с тремя мужчинами!
— Ну, подобных мерзких слухов следовало ожидать… — сказал я — если человек в его годы творит такое, странно, если бы их не было.
— Вы правы, синьор, именно мерзких. Только полиция установила, что он ехал не на виллу — а с виллы, причем приехал туда на другой машине. И он и в самом деле прибыл из Рима внезапно — отменили заседание комиссии в Парламенте, он и прилетел.
— Какой комиссии? — спросил я
Джордано вспоминал какое-то время, но потом все же вспомнил. У полицейских обычно профессиональная память.
— Пятой, синьор. По финансам.
— А дальше?
— Дальше, синьор. Дальше — из Швейцарии прибыл его сын, Карло. Не знаю, что там получилось — но он на похоронах отца подошел при всех и отрезал кисточку с покрывала на гробе. Знаете, что это означает?
— Месть. Он что — сицилиец?
— Нет, синьор. Но он это сделал. Молодой барон Карло Полети это сделал. И почти сразу после этого — синьора Луна пропала. Его даже полиция несколько раз допрашивала, подозревали, что он ее убил…
— Да нет, не убил… — машинально ответил я, думая о своем.
— Синьор?
— Я слушаю, слушаю.
— Так вот, синьор Карло Полети, теперь барон Карло Полети — вступил в права наследства. И суда — те, о которых я уже говорил — пристроил к делу, они оказались полностью оплаченными. Когда заказывают суда, синьор — обычно платят траншами, по мере строительства, иначе получается слишком дорого. Он какое-то время управлял семейным делом, потом продал его. Очень задорого продал, синьор и деньги вывез в Швейцарию. А сам — занялся банковским делом. Банка ди Рома — один из крупнейших банков Италии, контрольный пакет там — у Его Величества. Барон Полети все таки учился в Швейцарии и учился не зря. Он пришел туда не на самую верхнюю ступеньку…
— Стоп! — я вспомнил — барон Карло Полети, это случайно не нынешний Председатель Совета директоров Банка ди Рома?
— Он самый, синьор. Так вот — он продвигался по служебной лестнице быстро, и в самом деле был очень умным — но когда ему уже оставался шаг до вершины — у него украли сына. Прямо на улице украли, и все это было очень серьезно, синьор, я помню.
— Как?
— Барон Полети много внимания уделял своей безопасности. Конечно, Италия неспокойная страна, все это знают и принимают меры. Тут и похищают, и убивают. Сын барона Полети — он еще подросток был — прогуливался с бонной, следом за ними машина следовала, бронированная. Внутри — четыре человека, с оружием. Так вот — в один прекрасный день машину обстреляли, всех четверых насмерть.
— Она же бронированная была — недоверчиво сказал я
— Всех четверых — насмерть, синьор, это я хорошо помню. Прямо в центре Милана, барон тогда был главой миланского филиала банка, и никакого шума, никто даже не заметил ничего. Тут же остановился фургон, у бонны тоже оружие было — насмерть, ребенка забрали. Испарились — как в воду канули.
— В каком году это было?
— Девяносто первом, синьор, в девяносто первом это было.
Девяносто первый… Подходящее оборудование уже было. Североамериканский Барретт, наша Стрела, или чешская ZK. Снайперская винтовка крупного калибра с глушителем, они тогда уже были, хоть их было и немного. Снайпер или, что более вероятно, снайперы отработали по машине охраны, скорее всего, выбрали место, где она замедляет ход. Затем — сработала группа захвата. Это почерк спецслужб, профессионалов, связанных с каким-то государством — частником с таким оборудованием и таким уровнем подготовки тогда не было, это вам не сейчас.
Девяносто первый. Я тогда служил в Санкт-Петербурге — а в девяносто втором началось в Бейруте. Неужели — связано? Да быть не может.
— Дальше?
— Кому надо было, синьор — те выводы сделали. Сами понимаете — неладное дело, даже мафия так не стала бы работать, им-то зачем связываться. Столько детей и из более богатых семей — а охрана намного меньше. Никаких следов, фургон нашли — но сожженный дотла, оружие найти не удалось. Никаких звонков, никаких требований, ни политических, ни денежных. И тела не нашли. Кому надо — те вспомнили историю и поняли, что это — расплата, сами понимаете за что. Думали все, что барон Полети сломается — но он не сломался и уже через три месяца был избран Председателем совета директоров Банка ди Рома — самым молодым в истории. Так он и работает там, до сих пор. И с тех пор — Банка ди Рома увеличил оборот больше чем втрое, теперь это крупнейший банк Италии. А барон Полети — так и работает на своем посту, до сих пор и не думает уходить — а акционеры не нарадуются. Вот так вот, синьор.
— А сына так и не нашли.
— Не нашли, синьор. Мы думаем — концы в воду и все.
— Понятно…
Я написал на чеке цифру, подписал ее. Оторвал чек, перебросил ее детективу, бывшему разведчику, Марио Джордано.
— Это слишком, синьор.
— Это ничуть не слишком. И более того — если вы сделаете для меня работу на должном уровне — всем обратившимся ко мне клиентам в САСШ я буду рекомендовать детектива Марио Джордано из Рима как человека в высшей степени дельного и честного.
Я видел — детектив прямо не знает, что сказать. Так и должно быть. Репутация — сначала ты работаешь на нее, но потом — она на тебя, это как маховик. У меня в САСШ была наработанная репутация — специалиста по безопасности русского происхождения, при больших делах, связанного с ФБР и СРС, оказывающего услуги североамериканскому правительству. Моя рекомендация в САСШ — стоит даже дороже той суммы, которую я написал на чеке.
— Что вас интересует, синьор? Сделаю все возможное.
— Несколько вещей. Происхождение синьоры Луны — раз. Вы ничего не сказали мне об этом, полагаю, что это никто не знает — но это надо выяснить, посидеть по архивам. Второе — семейство Полети. Мне надо иметь точное генеалогическое древо, чтобы понимать — что ждать. И все связи с семейством Салези и ди Марентини — мне тоже будут нужны, особенно те, про которые не напишут в родовых книгах. Мне нужно знать все о текущей собственности Полети их финансовых операциях. Особенно — о незаконных, интересует все, даже ничем не подтвержденные подозрения. И последнее — мне нужен будет письменный отчет за вашей подписью со всей этой историей. Итак?
— Да, синьор. Сколько у меня времени?
— Постарайтесь побыстрее. Информация, переданная по этим координатам — я взял со стола детектива листок бумаги, написал адрес электронного почтового ящика и два телефона, оба нейтральных, один в Берлине, другой в Нью-Йорке — дойдет до меня.
— Я понял, синьор.
— Удачи. Жду новостей.
— Они будут, синьор.
Велосипед так и ждал меня — на улице, никто не украл. В такой толчее искать признаки слежки — пустое занятие.
Вечер 21 мая 2012 года
Рим, Итальянское королевство
Пансион
Когда я вышел из подземки — обратил внимание на то, что над Римом собиралась гроза, черные тучи закрывали небо, очень резко темнело, тем более что дело было под вечер. Но дождя — пока не было.
Пансион я нашел сразу. Стоит мне только пройти каким-то маршрутом — и я его запоминаю накрепко и никогда не заблужусь. Дверь была не заперта.
— О, вы вернулись, герр Бааде — Джованна улыбалась на все тридцать два зуба улыбкой молодой, здоровой немецкой девушки. Но мне было не до нее.
— Да, фройляйн. Как видите.
— Ужин мы вам оставили, он на…
— Спасибо, фройляйн Джованна, я поднимусь к себе. Что-то мне… немного нездоровится. Хочу заснуть пораньше.
— Может, вам вызвать доктора, герр Бааде? Здесь есть совершенно чудесный практикующий врач.
— Нет, нет. Спасибо. Просто не хочу, чтобы меня беспокоили.
В номере — я запер дверь на ключ, сел на кровати. Темнело…
Картинка складывалась. Страшная — картинка.
Барон Цезарь Полети нашел себе на Комо любовницу, которая годилась ему не то что в дочери — во внучки. Не знаю, что там произошло — но что-то произошло, вместо того, чтобы просто развлекаться с ней там, на Комо — он привел ее в дом и сделал своей женой. Видимо, он понял, что его новая молоденькая любовница совсем не проста — но было уже поздно, и выход из ситуации был только один — вперед ногами. Барон жизнь любил и решил не дергаться — тем более что ситуация его вполне устраивала. Как говорится — девочка без комплексов ищет такого же мальчика. Или — наоборот, как в данном случае. На Комо — одни из самых дорогих в мире частных пансионов для девушек, там очень много воспитанниц с самых разных стран мира — и узнать, откуда родом Луна или Антонелла, будет очень сложно, тем более что и это ее имя — вымышленное, к гадалке не ходи. Сразу после свадьбы — барон заказывает и сразу оплачивает несколько судов морского, а то и океанского класса.
Как думаете — для чего? Если бы мне в свое время не рассказывала про свою мать Люнетта — я бы не понял или понял не сразу — а сейчас просек моментально. Наркотранзит! Кокаин растет в Южной Америке — значит, Луна, или Антонелла, или кто там еще — родом оттуда, и она с самого начала связана с самым верхом наркомафии! Барон нужен ей ничуть не меньше, чем она ему — не для секса, речь не об этом. Он известный в Италии человек, у него есть судоходная компания, которую можно превратить в трансокеанскую и возить наркотики, у него есть банк, чтоб отмывать деньги, он входит в пятую комиссию Парламента и у него полно знакомых в банковском сообществе. Наконец — он депутат и обладает парламентской неприкосновенностью. Но близятся выборы — и что-то происходит. Он приезжает в дом… вряд ли он застал там жену с тремя мужиками, достаточно было и одного. Либо — он застал в доме кого-то, с кем он совсем не хотел встречаться. Как бы то ни было — он садится за руль Феррари и либо бежит и случайно гибнет при бегстве, либо сознательно кончает с собой, не в силах так дальше жить. Может быть, он даже сознательно пошел на это, потому что это был единственный способ вырваться из чьих-то сетей, в которые он попал благодаря Луне. Как бы то ни было — он кончает с собой или гибнет и ломает чью-то игру. Игру, в которую вложены миллионы и миллионы — лир, долларов, рублей — неважно.
Луна остается в Италии, но приезжает Карло, сын барона. Его должны были убить, потому что в этом случае Луна становится единственной наследницей всего — но почему-то этого не происходит. Более того — Карло публично объявляет о мести, взяв по сицилийской традиции кисточку, а Луна вынуждена бежать из страны. Она бежит из страны на Восток, на русские территории — может быть, потому, что там ее не достать, может — потому, что у нее новые планы. Неизвестно, где она побывала — но рано или поздно она обосновывается в Персии. Персия — рай для нее. У власти — офицеры, совершившие государственный переворот, в основном не старше сорока, женщин мало, потому что это исламская страна, а таких женщин, как она — нет вообще. Она открывает дом терпимости — и сразу он становится не домом терпимости, а своего рода салоном, местом для сбора генералитета и высшего офицерства. Туда ходить можно и даже почетно — по слухам, Луне покровительствует сам Шахиншах Мохаммед. И не только покровительствует — теперь я почти уверен, что молодая баронесса Полети забеременела не от кого-нибудь — а от самого Шахиншаха. Никто, зная, что ей покровительствует Шахиншах, не осмелился бы прикоснуться к ней, зная, как в этой стране убивают и за что убивают. Трудно даже себе представить, сколь мучительной смертью умер бы смельчак. Рождается девочка — это и есть Анахита, она же Люнетта, и она, с большой долей вероятности — и впрямь дочь Шахиншаха! Отец не может ее признать — она родилась не в браке, от христианской женщины, да и еще от женщины, содержащей в столице бордель, такого бы просто не поняли. Мальчик — может быть, Шахиншах еще бы и подумал, признавать сына или нет, но девочка — это второй сорт, презренное существо. Тем не менее — Шахиншах помнит, что у него есть дочь, и покровительствует ей.
Луна выходит на связь с кем-то и сообщает, в какой стране она находится и какой здесь необъятный рынок для кокаина. Куча мужчин, нервы на взводе, в стране то и дело открываются заговоры, ложась спать, никто не уверен, что доживет до утра — как тут не стать наркоманом. Шансы умереть в постели у всех равны нулю — так не все ли равно…
Ей отвечают — и в Персию начинаются поставки. Расплата… скорее всего русскими рублями, а может быть — и чем-то другим, например — золотом. Персия — развитая страна, ей есть что предложить. Но Луна — помнит, что произошло в Италии, и жаждет отомстить.
Тут происходит что-то такое, чего я пока не могу понять. Девяносто первый год, Милан. Похищение сына барона Полети — процентов на семьдесят уверен, что за этим за всем стоит Луна. Другой вопрос, кто это сделал. Шахиншах и его спецслужбы? Не наемники, нет — какое-то государство…
Нет. Надо знать Шахиншаха, а я его знал. Нет, не Шахиншах — он мог спать с падшей женщиной в свое удовольствие, мог сделать ей ребенка, мог помогать деньгами и закрывать глаза на ее милые торговые операции с кокаином — но обратись она к нему с просьбой сделать такое — он бы презрительно ей отказал. Женщина в его глазах — существо второго сорта, а падшая женщина, шармута{10} — даже не второго и не третьего — а незнамо какого. Ее можно трахать, ей можно сделать ребенка — но она должна всегда знать свое место. Ее проблемы — это ее проблемы.
Тогда кто? Наркомафия? Навряд ли — так чисто они не работают.
Кто? Кто это может быть?
АНГЛИЧАНЕ!!!
Больше — просто некому. САС, спецотряд Пагода. Лучший в мире отряд, занимающийся подобными делами. У нас, конечно, такие люди тоже есть — но создать отряд профессиональных убийц додумалась только Великобритания. В свое время — наша страна посылала мстителей в Великобританию, мстить за Бейрут — но Государь решил, что это надо прекратить, и всех отозвали. А Великобритания — они убивали, убивают и будут убивать, это их государственная политика. Скорее всего — в Милане, в девяносто первом — именно САС похитил сына барона Полети.
Убили? А вот это — вряд ли.
Господи… да барон Полети у них до сих пор на крючке. А почему?
ДА ПОТОМУ, ЧТО БАНКА ДИ РОМА ОТМЫВАЕТ ДЕНЬГИ НАРКОМАФИИ!!!
Все в этой игре получили свое. Англичане благодаря Луне — подползли к самому Шахиншаху и к старшим офицерам его гвардии, и вновь началась Большая игра. Уже в девяносто втором, через год — они напали на Бейрут. Луна и те, кто за ней стоит — получили долгожданную месть и возможность отмывать деньги от торговли наркотиками через банк итальянского Короля! Барон Полети получил титул финансового кудесника и надежду на то, что когда-нибудь он снова увидит сына.
А может быть — они уже его отпустили? Поселили в какой-нибудь стране, под чужим именем. Разрешили переписываться с отцом, может, они даже виделись. В принципе — он им больше не нужен для того, чтобы контролировать барона Полети, у них есть на него куда более убойный компромат — деньги, которые пропускались через банк, деньги наркомафии, это само по себе тяжкое преступление, если все вскроется — финансовый гений, барон Полети закончит свои дни в тюрьме. Или нет? Говорили же — что государство здесь с организованной преступностью не борется, особенно если это связано с большими деньгами.
Но как бы то ни было — если все вскроется, то председатель Совета директоров Банка ди Рома будет вынужден уйти в отставку — это самый минимум. И лишится — своей репутации и доброго имени.
Что было дальше? Что происходило дальше в Персии? Увы, об этом можно только гадать. Никто не знает по-настоящему — что происходило в этой стране последние годы.
Люнетта. Из предосторожности — я не назвал ее имени даже детективу Джордано, хотя узнать можно, если знать, где и как искать. Так и непонятно, какую роль во всей этой истории играет она. Мать — если это мать — инстинктивно будет стараться уберечь дочь от того, что прошла она сама, тем более если это такая грязь. Не может быть, чтобы мать сдала дочь английской разведке. Хотя… и сдавать не надо, там такие асы работают. Коготок увяз — и…
Случайно ли мы встретились тогда, в Тегеране? Как Люнетта смогла столько времени выживать в обезумевшем городе? С кем она была связана и что знала про мать?
Не исключено, что англичане подсунули ее мне. Просчитали, что я приеду, или просто ждали, когда я приеду — и подвели ее ко мне, очень ловко подвели. Медовая ловушка — вот как это называется, и на ней много кто сгорел.
А теперь — в ней горит Николай. Николай Третий Романов. Господи, не исключено, что в Александровском дворце — воцарился британский агент!
Стоп. Хорошо — они подвели ее ко мне. Но — как они держали с ней связь? Да и что они могли получить от нее. Я тоже не мальчик — и никогда я не выносил совершенно секретные документы из Хрустального дома, всегда следил за своим языком. От меня — Люнетта или Анахита не могла узнать ничего полезного. Нет… просто быть такого не может.
Я поймал себя на мысли — что упорно гоню всяческие сомнения в Люнетте. Просто не могу даже представить, что она предала. И это — после того, что она сделала.
Точно — ствол в рот и…
Все, стоп. Это — уже никуда не годится.
Я — прежде всего дворянин и офицер. Мой первейший долг — защитить Россию от беды. Мы все умрем — Россия останется. Я не могу допустить, чтобы британцам или кому-то там еще удалось ее разрушить.
Не при моей жизни.
Надо сообщить Ксении, немедленно. Николай слишком далеко зашел, в данном случае действует простое и понятное правило: если есть сомнения — сомнений нет! Пусть Ксения сама говорит с ним, пусть поднимает дворянство, Георгиевских кавалеров. Если Николай хочет, чтобы у него что-то было с Анахитой — его дело. Но не во дворце и только после того, как мы окончательно разберемся во всем этом деле. И надо сделать все, чтобы Моника, она же Императрица Александра — вернулась в Россию, и вернула России ее Наследника. Совершенно не дело, что он уже сколько месяцев проводит на чужой земле, в чужой стране. Это, в конце концов, Наследник Престола. Николай, похоже, забыл, что он ответственен за свои поступки перед совестью и перед Богом, в этом следует ему освежить память. То, что он в открытую творит — не свидетельствует о совести.
Анахита…
Господи, что же делать с Анахитой? А что, если она… Что если предложить…
Нет, даже думать не стоит. Позор на весь род. Только этого не хватало. Пусть живет где-нибудь на правах… скажем, Великой Княгини и при полном довольстве, воспитывает сына. Или дочь. Николай рано или поздно образумится, вернется в семью, прекратит все эти походы. Была же княжна Долгорукая{11}, в конце концов — ничего, пережили. И это переживем.
А об остальном — не стоит даже думать. Честь — она одна.
Все, спать. Голова лопнет…
Я лег поверх кровати, даже не разбирая ее — жарко, душно — как у изголовья на тумбочке затрезвонил телефон.
Поделиться книгой: