Время героев ч.2 (CИ, неокончено, от 05/12/2011)

Для того, чтобы начать поиски правды о происхождении Анахиты или Люнетты — можно было обратиться в римскую магистратуру, однако — я решил идти выше, поскольку как потомственный дворянин, причем князь, имел на это право. Аналогом Британской Геральдической Палаты в Итальянском Королевстве являлся Королевский Геральдический совет при Его Величестве, Короле Италии Альберте Иммануиле Третьем Савойском, заседал он в Палаццо ди Мадама на Корсо дель Ринашименто{7} — это в Риме, бывший римский дворец герцогов Медичи, а основной архив у него был в Падуе.

Для начала — мне нужен был транспорт. Рим — слишком большой город, чтобы передвигаться по нему пешком. Автобусы — здесь были, конечно, автобусы, но, глядя на то, как эти аквариумы (автобусы были сделаны специально с максимальной площадью остекления для туристов, чтобы разглядывать достопримечательности) еле ползут в плотном как английский кисель транспортном потоке — передвигаться на автобусе расхотелось. Метро? Только две ветки, в Риме в этом смысле сделано очень мало, длина веток всего тридцать восемь километров, в Лондоне, к примеру — четыреста. Такси… тоже в пробке стоять.

Проблема решилась просто. Выйдя из метро на станции Болонья, я заметил табличку "Прокат" — и уже через несколько минут стал временным обладателем … велосипеда! Самого настоящего, белого цвета — как мне объяснили — такой цвет имеют только прокатные велосипеды, и их можно оставить в любом месте рядом с велосипедной дорожкой. Подберут.

На велосипеде я катался… нет, не в детстве, двенадцать лет назад в Крыму на флотских курсах выживания в экстремальных условиях. Навыки вспомнились — если на первых ста метрах мне то и дело приходилось ставить ногу на дорожку, чтобы не упасть — то дальше я покатил все уверенней и уверенней. Велосипед — не самое худшее средство передвижения по Риму, если учесть, что средняя скорость автомобиля по городу днем составляет восемь километров в час. Стоим, господа, стоим.

До Палаццо ди Мадама я добрался минут через сорок — оказалось, что я запутался и уехал на метро несколько не туда. Дорога здесь, как и везде в Риме, была узкой — и я счел возможным прислонить велосипед к стене. Тем более — там уже стояло несколько, только не прокатных, а частных, причем дорогих марок. Приведя в порядок костюм — штанины пришлось загнуть, чтобы не попали в цепь — я постучался в дверь Королевского Геральдического Совета.

Меня пригласили внутрь, провели на второй этаж, предложили колониальный кофе. Колониальный — это кофе с перцем и приправами, что-то типа глинтвейна, но на основе кофе, а не чая, нигде кроме колоний так не пьют. На стенах висели картины, неизвестные мне — но, скорее всего, подлинники, Рим — это Мекка подлинников, после падения Парижа в двадцатом многие искусствоведы бежали сюда. Старинная мебель, драпированная дорогой тканью стена, тяжелые шторы — все производило впечатление солидности и благородия, как и должно быть в заведении, подобном Геральдической комиссии.

Когда я успел допить кофе — отчего-то я был уверен, что меня сфотографировали и не раз — ко мне вышел человек, пожилой, в костюме, явно шитом на заказ — неброском, но дорогом. Лысина, очки в роговой оправе, типичный ученый.

— Виктор Чезаре… — заявил он, протягивая руку — с кем имею честь?

Не аристократ. Ученый, занимающийся изучением связей аристократии, есть такие чудаки, которые посвящают этому всю свою жизнь. Мне это кажется глупым — зачем изучать чужие жизни, когда можно заниматься своей.

— Князь Александр Воронцов, вице — адмирал Российского Его Императорского Величества Флота, потомственный член Санкт-Петербургского дворянского собрания — отрекомендовался я.

Я решил здесь называться своим именем, а не именем герра Юлиуса Бааде. В конце концов — я не делаю ничего плохого, а если мою биографию начнут проверять — то это им ничего не даст. Дворянство они сумеют установить, а дальше — наткнутся на легенду.

— Вы из русского дворянства, синьор — было видно, что синьор Чезаре образован — очень рад, очень рад. Ваши представители нечасто удостаивают нас своими визитами, скажем так.

Ну… если бы в свое время итальянская эскадра во главе с двумя линкорами не пыталась прорваться в Черное море — может быть, все было бы иначе. Спасло — и нас, и итальянцев — то, что они шли второй волной, за англичанами. Услышав о разгроме британской эскадры и гибели трех линейных кораблей последнего поколения — они повернули назад. Это было весьма кстати — потому что после того боя с британскими линкорами — остановить еще два, причем технически более совершенных, чем британские — мы не смогли бы. Таким образом — итальянцы оказали услугу и себе, и нам, вовремя выйдя из боя.

Но трусость — есть трусость. И если бы не зловещая слава "Дечима МАС", десятой флотилии легкого флота, до восьмидесятых самого сильного подразделения боевых пловцов в мире — я бы мог назвать итальянских моряков трусами.

— Увы, сударь, русское дворянство нечасто посещает Рим. Этот город — больше уважает наше разночинство.

— Да, да… Рядом со мной живет русский эмигрант, он много пьет, синьор. Так чем обязаны оказанной нам чести?

— Сударь, мне необходима некая информация о некоих ветвях итальянского дворянства. Эту информацию я готов щедро оплатить.

— О, синьор, смею вас заверить, мы берем за свои услуги вовсе даже недорого. Наша работа доставляет нам удовольствие и плата будет весьма скромной. Но нам бы хотелось — в порядке ответной любезности, синьор — чтобы вы помогли нам хотя бы нарисовать генеалогическую ветвь вашего родового древа. Если вас это, конечно, не затруднит.

Ну и о чем вам рассказать, господа? О моем прадеде, Константине Воронцове, который погиб при прорыве двадцать второго года в Скапа-Флоу, командуя легким крейсером "Буйный" вышедшим на бой с британским линкором? О моем деде, Павле Воронцове, полном адмирале Русского флота, начальнике Главного оперативного управления ВМФ, доживающем свои дни в Кронштадте, которого я не видел уже несколько лет? О моем отце, Владимире Воронцове, моряке, военном советнике, участнике Второй Тихоокеанской войны, чье личное дело засекречено до сих пор. Он погиб в Багдаде вместе с мамой — уже будучи генерал-губернатором. Его Величество назначил отца на пост в честь его давних заслуг перед Россией, полагая, что это будет ему наградой — а оказалось — что это смерть. Или про меня, вице-адмирала, находящегося в опале, своего среди чужих. Я сознательно пошел на все это, и я дам вам свое генеалогическое древо, изучайте. Но кроме сведений о моем происхождении — больше вы ничего от меня не получите. Господа итальянцы.

— Я полагал, что вы занимаетесь только итальянской аристократией и аристократией с итальянскими корнями, синьор.

— В каком-то смысле да, синьор, но не только. Каждый специалист по генеалогии стремится собрать как можно больше информации о разных людях, никогда не знаешь, когда и что пригодится. Мы держим связи с британской Геральдической палатой (кто бы сомневался, прикрытие для шпионажа и вербовок), с вашей Герольдмейстерской палатой, обмениваемся информацией. Мы не просим от вас какой-то тайны, синьор, только небольшой помощи. Тем более — что ваш Император носит титул Цезаря Рима, и мы поневоле должны интересоваться его подданными, синьор.

Боитесь…

— Сударь, вы уже почти взяли с меня обещание сообщить вам свое генеалогическое древо, но так и не выслушали, что интересует меня.

— Ах, простите, синьор. Поверье, это нетерпение ученого, а не хамство грубияна. Конечно же, я слушаю вас. Может быть, кофе?

— Не стоит, спасибо. Так вот, меня интересуют два дворянских рода Италии. Я собрал о них кое-какие сведения в Готском Альманахе — но этого явно недостаточно. Меня интересуют все их представители, особенно те, кто по каким-то причинам выехали из страны на Восток. Полагаю, только у вас я могу получить полную и точную справку.

— Да, несомненно, синьор, это наша работа. Какие же это роды, синьор, позвольте полюбопытствовать?

— Их три, синьор. Баронский род Салези, баронский род Полети и графский — ди Марентини.

Когда проводится допрос — его желательно проводить не в одиночку, а если и в одиночку — то постоянно держать включенной видеокамеру, направленную на лицо подозреваемого. Очень удобно — потом синхронизируешь вопросы и поток видео и смотришь, какую реакцию вызывают те или иные вопросы. Очень познавательно и пользительно в смысле раскрытия тайн.

Съемки я не вел, и напарника не было — но я и без напарника заметил, что синьор Чезаре вздрогнул, причем заметно.

— Что-то случилось, синьор? — любезно спросил я.

— Нет, нет, ничего. Позволите ли один бестактный вопрос — это частный визит, я полагаю?

— Совершенно верно. Я представляю только себя самого и никого другого.

— Просто, синьор, нам известно о ситуации в России, и мы бы не хотели…

На этом месте я должен был что-то сказать. Но я промолчал, в упор глядя на архивариуса.

— В общем, синьор, здесь уже были представители вашего дворянства, я дал им всю информацию, разумеется…

— Синьор Чезаре — заявил я — я не представляю интересы ни русского дворянства, ни русского Престола, я — сам по себе. И полагаю, вы не вправе отказать мне в предоставлении общедоступной информации, которую я, разумеется, оплачу в полной ее стоимости.

— Да, конечно, синьор, у меня и в мыслях не было отказывать. Просто — дело весьма щекотливое и нам бы не хотелось…

— Не беспокойтесь, синьор. Ваше учреждение никак не будет втравлено в скандал.

Сейчас, когда на место картотекам и толстым пыльным родовым книгам пришли компьютеры — информацию стало получать гораздо быстрее. Через десять минут — я уже держал в руках стопку отпечатанных на лазерном принтере листов, прошитых и преподнесенных мне в папке, не пластиковой — а из настоящей кожи. Стоило это недешево — но я безропотно оплатил счет.

— Это все? — спросил я

— А что бы вы хотели еще, синьор?

— Я бы хотел получить копии родовых книг. Тех страниц, разумеется, которые свидетельствуют о славных деяниях родов Полети, ди Марентини и Салези.

— Это будет стоить дорого, синьор — было видно, что Чезаре опять занервничал — и займет немало времени.

— Синьор, у меня достаточно денег и вся жизнь впереди. Сколько времени это займет?

— Полагаю, около двух часов, мсье.

— И только то? Назовите сумму, синьор, принимайтесь за работу и покорнейше прошу простить мне мои североамериканские замашки.

Синьор Виктор Чезаре, архивариус и комиссар Итальянской геральдической палаты — вышел на первый этаж, зашел в один из пустующих кабинетов, запер за собой дверь. Достал из кармана небольшую, прямоугольную коробочку, размером с аудиокассету, нажал на кнопку и положил на стол — на верхней грани коробочки весело замигал зеленый огонек. Скэллер — устройство для предотвращения прослушивания.

Снял трубку с телефонного аппарата, набрал телефонный номер, вслушиваясь в характерные щелчки на линии. Номер начинался с цифр 379 — код Ватикана.

На линии — заиграла мелодия Аве Мария — но комиссар знал, что в это время специалисты устанавливают, откуда звонят и проверяют линию на предмет прослушивания. Ватикан только казался беззащитным — на самом деле это было далеко не так.

Наконец — на той стороне сняли трубку.

— Приветствуем вас во имя Господа Нашего.

— Это Гранд. Мне нужен Аббат — коротко сказал комиссар, назвав свою оперативную кличку и кличку того, кто был ему нужен.

Аббат — так назывался человек, который принимал информацию. Учитывая размеры Ватикана и веками отработанную систему передачи информации — у адресата она будет максимум через полчаса.

— Извольте ожидать…

Мелодия Аве Мария не успела зазвучать — как трубку сняли.

— Аббат.

— Это Гранд. Три — один — один — ноль.

— Принято, говорите.

На той стороне стоял цифровой анализатор голоса. Произнесенный пароль не только сверялся с хранящимся в фонотеке — сверялся и голос. Для более быстрой сверки — именно эта последовательность цифр хранилась в памяти анализатора, у каждого агента она была своя.

— Я на работе. Только что сюда пришел русский, он интересуется Полети, Салези и ди Марентини. Он попросил снять копии с родовых книг.

— Он пришел один?

— Да.

— С рекомендациями?

— Нет, с деньгами.

— Как он представился?

— Александр Воронцов, князь, вице-адмирал русского флота.

— Опишите его.

— От тридцати до сорока, скорее к сорока, хорошо одет. Светлые волосы, бледно-голубые глаза, на вид крепкий. Рост выше среднего, от ста семидесяти пяти до ста восьмидесяти. Похож на североамериканца.

— Владеет итальянским языком?

— Нет, мы говорили на немецком.

— От кого он пришел?

— Он сказал, что представляет только себя самого.

— Извольте ожидать.

Мелодия Аве Мария успела проиграть полтора раза — прежде чем Аббат вернулся на связь.

— Спасибо, что позвонили, это очень важно. Он все еще в здании?

— Да.

— Задержите его. Хотя бы на час.

— Я сказал, что для снятия копий нужно минимум два часа.

— Это хорошо. Вы видели, на чем он к вам приехал?

— Нет.

— Хорошо, тогда просто задержите его.

— Я должен давать выписки?

— Нет, ни в коем случае. Скажите, чтобы пришел завтра.

— Я понял. Во имя Господа нашего.

— Да, наша сила в могуществе Господа нашего.

В трубке снова заиграла Аве Мария…

Пока мне делали копии книг, я читал информацию, которая была предоставлена мне в виде компьютерных распечаток.

Читал — и не находил того, что мне было нужно.

Конечно — ни одна герольдмейстерская палата — не будет с радостью вести учет бастардов, потомков, родившихся вне брака или от преступной связи. Это позор — а кому же хочется документировать позор? Тем не менее — выяснить это можно — получить список законных представителей рода здесь, а потом начать поиски по магистратам. Там обязаны записывать всех — законных, незаконных — всех. Проблема будет только если Луна родилась за границей и не получала итальянское подданство. Но это маловероятно — Люнетта не раз повторяла мне, что ее мать приехала на Восток именно из Италии. К тому же — ее бурная жизнь здесь, поспешный брак и развод с каким-то подонком — не могли оставить следа хотя бы в записях магистрата.

Сам я это, конечно, искать не собирался. Получу данные, найму частного детектива и пусть трудится. Для того, чтобы ходить по магистратам и кропотливо собирать данные — вовсе не нужно быть дворянином с княжеским титулом. Каждый должен делать то, что у него получается лучше и на что у него есть время.

Тем не менее — кое-что я понял. Род Салези — был еще более родовитым, чем я думал, один из Салези был Великим Герцогом Тосканы, это очень уважаемый титул, фактически это титул главы маленького государства в период феодальной раздробленности Италии. Если Люнетта теперь захочет — восстановить можно даже этот титул, титул Великой Герцогини Тосканской. И с ним — идти под венец, если у Николая хватит на то ума и совести.

Эх, Николай, Николай. Уж на что в жизни я начудил — но ты своим последним поступком меня переплюнул. Я много чего натворил — но, по крайней мере, я не разбивал семью, не лишал ребенка отца. Ты хоть подумал, придурок — каково твоему сыну сейчас в Америке, кем он там вырастет? А каково дочери — с няньками, кормилицами и без матери? Должен же был понимать — что жена не потерпит того, что ты вытворяешь.

Идиот ты, идиот…

Ладно. Не суди — и не судим будешь.

Нашел я и Карло Полети — барона Полети, председателя Совета директоров Банка ди Рома. Итальянские банки — были очень сильными, намного сильнее, чем можно было ждать в такой небольшой стране. Все дело было в том, что здесь не задавали вопросы, и здесь же — отмывались огромные, просто немыслимые деньги мафии. Каждый раз, когда с мафией начинали бороться — все наталкивалось на то, что деньги мафии играют огромную роль в итальянской экономике, финансируя ее. В итоге — между государством и мафией было заключено негласное соглашение: государство борется с явным криминалом — таким как наркоторговля, работорговля, похищения людей — но не препятствует мафии отмывать деньги в легальном бизнесе. Мафия — не пытается подорвать государство через политику, через покупку депутатов и террористические атаки в стране. Кто нарушает соглашения — как генерал Карло Альберто Далла Кьеза — долго не живет.

Кстати, мафия играла даже стабилизирующую роль: когда например цыганская мафия попыталась похищать итальянских девушек для продажи как секс-рабынь — мафия открыла беспощадную охоту на цыган и выдавила из страны их всех, до последнего человека, сделав это намного быстрее и эффективнее, чем сделало бы это государство. Государство — это всего лишь чиновники, охочие до мзды. Мафия — это вооруженные люди с принципами и понятиями о чести, я знаком с нью-йоркскими семьями и знаю, что говорю. Просто — несколько машин приезжают в табор и популярно объясняют барону, что на итальянской земле табору места нет, а кто не уедет — перебьют до последнего человека. У нас, кстати, в России — тоже проблемы с цыганами, уже обращались к Его Величеству с челобитной, прося ввести смертную казнь за наркоторговлю и похищение людей — но Его Величество соизволил отклонить. Теперь — эти твари на каторге работают, содержат их — за счет честных людей. И что лучше?

Так вот — имя Карло Полети было мне чем-то знакомым. Вставив аккумулятор в телефон, я вышел в Интернет — у меня был оплаченный международный роуминг, подключился к базе данных The Times — и узнал все, что хотел. Двенадцать лет назад у барона Полети прямо посреди бела дня похитили сына, это было еще до того, как он стал председателем Совета директоров Банка ди Рома. Обычное для Италии дело, бардак тут. Никаких требований похитители не заявили, что было необычно, ни с семьей, ни с полицией на связь не выходили, сына так и не нашли, ни живым, ни мертвым. Если бы была дочь — можно было бы подумать… но это был сын.