Помоги проекту - поделись книгой:
Но тут внезапно, как сон, который вспоминаешь не сразу по пробуждению, а много позже, ему привиделись темные стены, бесконечные ряды иероглифов, еле видных в дрожащем огоньке масляного светильника, испуганный человек, на котором ничего не было, кроме набедренной повязки, пытающийся разобрать надписи…
— Да, — продолжал племянник, — глупый я был тогда, грамоте плохо учился. Мой отец, а твой дед, бил меня не раз и не два за лень. Мало бил. Чуть не пропали мы с тобой.
— Он следил за нами!
Эти слова неожиданно для Гены сорвались с его языка.
— Конечно, следил, — племянник глотнул пива и удовлетворенно рыгнул. — Это же было испытание. Дед наш был лучшим искателем невидимых глазу сокровищ в Уасте. Он возглавлял Дом Плохих Хранителей. Это потом мы с тобой превзошли его деяния, да и то, если бы ты не нашел Сокровенное, наши кости лежали бы во прахе.
— Что я нашел?
— Ты меня спрашиваешь? — кротко удивился племянник. — В Гизе это было, под храмом Ипетсут. Ты полез первым, тебя засыпало песчаной ловушкой. Потом ты возник, хвала Амону, рядом со мной и увлек прочь. Научил движению, хотя только через сотню или две сотни лет мы с тобой поняли, какие дела можем свершить. Со временем даже я подучился, уму разуму набрался. Но главный у нас — ты. Без тебя мне двигаться нелегко, много ложных путей, слишком много открытых врат. А ты, было время, повадился исчезать надолго. Однажды лет четыреста я тебя искал. Ты тогда во время чумы в младенца какого-то переместился.
— Мы что, бессмертные? — хрипло спросил Гена.
— Не знаю. Если бы рассказал мне о Сокровенном…
Гена, как во сне, вдруг увидел желтые пески, опаляющее солнце и бритоголовых людей со страшными серпами в руках. Прислужники-нубийцы охотились за его дедом, великим раскапывателем гробниц. Вспышка солнечного блика на занесенном острие медного серпа, кровь, вскипающая на сухом раскаленном песке, белая стена храма, высокие ступени и маленькие фигуры жерцов, стоящих наверху, — они растворяются в кружении багряных искр…
— Когда, когда это случилось?
— Давно это было, — благодушно ответил племянник. — Да какое теперь имеет значение — когда! Будет нужда или охота — вернемся в любое место и в любое время. Ты только поторопись, чует мое сердце, не простые бандиты к нам привязались.
— Шеф и Сухой, — задумчиво пробормотал Гена.
— Харшеф и Сухмет? — переспросил племянник. — Вряд ли тогда мы бы ушли. Но на всякий случай не называй их имена вслух, пока мы не во всеоружии. Ничего, завтра отсюда переберемся в приличное место.
— Как тебя зовут на самом деле?
Ответ прозвучал на непонятном языке с прищелкивающими звуками и странными ударениями.
— Думаю, ты не понял. В переводе звучит приблизительно так: «Бастет-довольна-рождением». Имеется в виду моим рождением. Если не хочешь пока звать отцом, зови Васей. Созвучно.
— А как зовут меня?
— Вот это вспоминай сам. Однажды я тебе напомнил. Больше не хочу. Все-все, остальное — сам!
Утром они загрузили свой скарб в сумку, Вася отправился ловить машину, а Гена кое-как добрел до перекрестка. Приличное место оказалось двумя комнатами в бывшей коммуналке. Старый трехэтажный дом близ Карповки стоял в лесах. Здесь, наоборот, свет был, но отсутствовала вода. Кран с питьевой во дворе. Ремонт затянулся, пояснил Вася. Отцом назвать его у Гены язык никак не поворачивался. Иногда ему казалось, что это какой-то чудовищный розыгрыш, а как-то раз он решил, что все это крутой приход: они обкурились во время рейда или мухоморов перебрали, вот и глючит по полной программе. А когда отпустит, окажется он у палатки в лесу, а на ногах, может, рюкзак валяется, потому и кажется, что ноги перебиты…
Вася быстренько прибрал одну комнату, собрал сухие опилки в кучу, сверху набросил плед — получилось удобно. В углу валялись старые школьные учебники.
Поели, отдохнули и Вася начал показывать, как двигаться по восьми направлениям, как контролировать перемещения, если надо перескочить через одну или более ступенек, рассказал, как избегать неприятных пересечений и многое другое. Не раз и не два предостерегал от многоходовых перемещений, особенно в прошлое — затянет, заманит, потом долго надо будет выбираться. Кто заманит, спросил Гена, но Вася не ответил. Через некоторое время он куда-то сбегал и принес красивые постеры с видами заморских курортов. На Канарах они провели целый час, горячий песок и голубая вода были восхитительны, но Вася торопил, он опасался, что пока Гена не вошел в силу, есть опасность застрять. Тогда возникнут проблемы с его исцелением.
Движение от изображения к изображению было захватывающим дух приключением. Вход, скольжение, рывок, остановка, перебор, поворот, второй вход, третий… Возвращение. А как забавно было ставить отражения отражений, переходить из одного ритма времени в другой, дразнить случайных зрителей необъяснимыми появлениями и исчезновениями предметов, появляться и исчезать самим… От раза к разу у Гены получалось все лучше и лучше, отец восхищенно говорил, что еще немного — и сын превзойдет его, остался один шажок, одно ключевое воспоминание.
В памяти, действительно, одна за другой, словно «полароид» выплевывал на солнечный свет свои карточки, проявлялись интересные картинки. Ущелье, костерок, темные фигуры, хриплый голос рассказывает о сокровище гиксосов, о том, как избегать ловушек, как снимать проклятия, наложенные на сокрытом. Город, белые стены, скрип водяного колеса, илистый берег реки, отец спрашивает его, чем изображенное художником отличается от знака иероглифа. Монастырская келья, узкий стол заставлен ступками, странной посудой, невысокий человек с гладко выбритой тонзурой объясняет ему, в чем суть образного претворения веры. Равнина, покрытая стеклистой растрескавшейся пленкой, остроконечные башни вдали, слишком большая луна, нависшая над равниной, серебристые капли на одеянии крошечного собеседника, голову которого скрывает зеркальный шлем, его собственная тень, в которой Гена не узнает знакомых очертаний человеческой фигуры…
И еще одно понял Гена — ничего с собой прихватить нельзя, но зато можно на месте что угодно спрятать, зарыть, а потом придти и раскопать. По намекам Васи он догадался, что ждут их в одном храме во времена аж XIV династии сокровища немерянные. Они уже пытались неоднократно их заполучить, но почему-то неудачи преследовали с постоянством рока. Однако ему, Гене, по силам их добыть, перепрятать, а уж потом и оттянуться в полный рост с папашей родным. И еще уверял Вася, что сыну предстоят великие дела, ибо вскоре его способности достигнут высот необычайных.
А вечером, когда они расположились ко сну и лениво перебрасывались словами, дверь в помещение вдруг рухнула, слепящие лучи фонарей ударили по глазам, в комнате мгновенно возникло много людей, на них навалились и скрутили руки.
Когда Гена очухался, лампочка под потолком осветила крепких ребят в маскировочных куртках. Двое прижимали Васю за руки к полу лицом вниз, третий сидел у него на спине, не давая пошевелиться. Руки Гены были прикованы наручниками к трубе батареи. Он заметил, что постеры сорваны со стен, ни одной картинки в поле видимости нет, а обои еще не наклеены. Пятна старой штукатурки образовывали абстрактную картину, но Гена не знал, можно ли уходить через нее и куда он попадет, если рискнуть. Да и отца нехорошо оставлять.
Страха не было. Он вдруг вспомнил, что не боялся даже тогда, когда отец брал его еще маленьким в Город Мертвых, искать медные браслеты и бирюзовые подвески. Не боялся, когда песок в ловушке утащил его глубоко вниз, туда, где в багровом пламени светилось холодным светом Сокровенное. Еще немного, и он вспомнит все.
— Держите его крепче, — раздался знакомый голос.
Гена поднял голову и увидел человека, которого считал мертвым. Бандиты его звали шефом, и должен он был остаться в виде мясного фарша в его тесной комнатенке на 9-ой линии.
Шеф мельком глянул на парня, взгляд его застыл, но Гена отвел глаза.
— Кончать надо, бригадир, — сказал кто-то. — Шут предупреждал насчет гипноза. Колдуна прямо сейчас выведем, а ублюдка его…
— Сначала я с пацаном поговорю. А этого кончай здесь, только глаза ему не давай поднять.
Послышалась возня, хлопнул выстрел, второй.
«Люгер», механически подумал Гена. Может, даже его сборки. В прошлом году они нашли парочку, один приличный и собрался. Мысль, что из этого парабеллума только что стреляли в его отца настолько поразила его, что он поднял голову и открыл было рот… Но так и остался с отвисшей челюстью.
Голову отца разнесло на куски, стена была забрызгана кровью, какие-то тошнотворные розовые куски прилипли к штукатурке. Отец болен, подумал он. Надо проснуться — и тогда наступит исцеление. Проснуться… А как же кровь?
«Кровь… кровь… кровь…» запульсировало в ушах. «Не делай этого» послышался ему голос отца, но другой голос звал вниз, в темную спасительную бездну, внутрь себя, к Сокровенному, которое возместит ему бесконечную череду утрат. Когда-нибудь он успеет спасти отца.
Перед глазами замерцали багровые искры, он изо всех сил рванул наручники, но труба держала крепко. Один из убийц кинулся к нему, ногой задев стопку учебников. Книги разлетелись по полу. Учебник биологии упал прямо перед Геной и раскрылся. Короткий взгляд, и он почувствовал, как треснула и расползлась на нем одежда.
— Стреляй, стреляй! — визг ударил по ушам, но тут тишина задушила все звуки.
В двух машинах, что стояли перед домом, на всякий случай оставили по одному бойцу. В той, что стояла поодаль, сидел коренастый парень, скучал, курил и ждал, когда братва разберется с лохами. Он не верил байкам, которые травили последние дни в их бригаде о придурке, нарезавшем ломтями четверых быков. Не верил слуху о том, что менты посходили с ума и шмонают все хавиры подряд, в поисках этого придурка. Не поверил он и своим глазам, когда стена дома вдруг треснула, леса рассыпались, как спички, а большой кусок фасада бесшумно отвалился и рухнул прямо на джип, стоявший у подъезда. Он не успел даже выругаться, увидев, как из пролома на улицу метнулась тень…
Гигантский тиранозавр прыгнул на крышу автомобиля, превращая все, что было под ней, в кровавую кашу. Потом он задрал чудовищную клыкастую морду к небу, понюхал воздух и огромными прыжками унесся в сторону Гренадерского моста…
Владимир Губарев
БРИЛЛИАНТОВЫЙ ДЫМ
Невероятные приключения героев рассказа Зарубина не должны вводить в заблуждение трезво мыслящего читателя. Они рискуют жизнью (и смертью!) не из высоких побуждений и не во имя благородной цели.
Они авантюристы, искатели сокровищ, осквернители гробниц.
Поиск сокровищ всегда ассоциируется с чем-то увлекательным, будь то драгоценности кафрских королей, клад капитана Флинта, золото инков или библиотека Ивана Грозного. Но даже если сокровище будет найдено — не слишком ли высокую цену придется заплатить удачливым кладоискателям?
Что есть сокровища? Нечто, лежащее без пользы, но очень ценное, — золото, драгоценные камни, исторические реликвии, произведения искусства.
Мотив кладоискателя всегда один и тот же. Путь к легкому обогащению или славе, а часто к тому и другому. В обыденном сознании это аксиома. В свое время на археологических раскопках в Крыму мне приходилось отвечать только на два вопроса: «Много ли золота попадается?» и «Много ли нам платят?». Ни того ни другого и в помине не было, но подавляющее большинство не верило.
Так что оставим в стороне людей науки — археологов, которыми движет (пусть не всегда) тяга к расширению человеческих знаний о прошлом или настоящем.
Почему люди прячут самое ценное? Потому что боятся. Клады зарывают не от хорошей жизни. Закопанные горшки с монетами, сундуки с драгоценностями — признак переживаемой обществом смуты. Междоусобицы, гражданские войны, завоевательные походы (мало ли их было) рушили привычный уклад, заставляли людей бежать, бросив все. Вчерашние победители превращались в побежденных. Летом 1812 года свои ценности припрятывали русские, зимой того же года солдаты отступающей Великой армии Наполеона закапывали или бросали то, что не могли унести. Впрочем, первые клады в человеческой истории, конечно, не имели отношения к накопительству. Это были могилы.
Зарождение религиозных отношений привело к тому, что умершим мужчинам в могилы стали класть их любимое оружие, которое могло бы пригодиться в «краях счастливой охоты». Не удивительно, что уже в те времена находились люди, не согласные с тем, что весьма полезные вещи потеряны для общества.
По мере развития цивилизации «посмертное наследие» вождей, царей, жрецов приобретало черты того, что в наши дни принято называть сокровищами. Достаточно вспомнить гробницы фараонов, скифские курганы, набитые добычей ладьи выдающихся викингов. Но если первые фараоны — строители пирамид полагали, что и через тысячи лет к их усыпальницам будут испытывать почтение, то позднее великие завоеватели таких иллюзий не питали. Когда в 410 году в Калабрии умер король готов Алларих, его подданные нашли способ уберечь от осквернения могилу своего предводителя. Готы перегородили реку, а когда русло обнажилось, вырыли на дне огромную усыпальницу, куда опустили золотой гроб и огромное количество сокровищ, награбленных по всей Европе. Совершив положенные ритуалы, готы разрушили плотину, и река вернулась в свое русло. Всех участников похоронных работ перерезали.
Неизвестно место, где покоится в трех гробах, золотом, серебряном и железном, тело Атиллы, прозванного «Бичом Божиим», которое предали земле в Паннонии (нынешняя Венгрия) в 453 году. Естественно, живых очевидцев также не оставили. Когда умер Чингисхан, по месту захоронения «сотрясателя Вселенной» в безлюдной степи прогнали табун в 10 тысяч лошадей. И до сих пор по степям от Монголии до Каспийского моря гуляют легенды о том, что кровавый воитель со своими несметными богатствами покоится где-то рядом.
Кто ищет сокровища? Диапазон героев не столь велик. Людей, которые случайно что-то нашли, немало, вот только кладоискателями их вряд ли можно назвать. В основном это были завоеватели, воры, авантюристы, желавшие увековечить свое имя, или искатели приключений вроде Генриха Шлимана. Существует еще один тип кладоискателя, не столь романтичный, но все же распространенный, — профессионалы.
Строго говоря, кладоискательство как исторический феномен и начиналось с ограбления могил. Уже первые археологи, занимавшиеся раскопками в «Долине царей» в Египте, столкнулись со следами грабителей пирамид. Самым древним документально зафиксированным случаем такого рода стал судебный процесс времен Рамзеса IX (1142–1123 гг до н. э.), посвященный разбирательству, в ходе которого были названы даже имена грабителей: каменотес Хепи, художественный ремесленник Ирамун, крестьянин Аменемхеб, водонос Хамуас и негр-невольник Эенофер. На счету шайки было разграбление десяти царских гробниц, четырех жреческих и множества частных. Вот как сами злоумышленники описывали свое занятие: «Мы вскрывали гробы и срывали покровы, в которых они покоились… Мы нашли священную мумию царя… На шее у него было множество амулетов и золотых украшений, голова была покрыта золотой маской; священная мумия этого царя была вся покрыта золотом. Покровы мумии были внутри и снаружи вышиты золотом и серебром и выложены драгоценными камнями. С мумии фараона и его супруги сняли все ценное. Добычу поделили на восемь частей…»».
В подпольном бизнесе, развернувшемся более 3000 лет назад в Фивах, принимали участие представители практически всех слоев. Расхитители гробниц получали информацию от жрецов-предателей, а чиновники-взяточники, включая отцов города вроде «наместника западных Фив» Певеро, покрывали воров.
Фараоны, возводя свои монументальные сооружения, практически поставили указатели «копать здесь!»» для будущих искателей сокровищ.
Процесс разграбления гробниц напоминал игру в «казаки-разбойники». Защитникам религиозных идеалов приходилось многое перенимать из методов своих противников. Чем больше разлагалась система управления, тем яснее становилось, что единственный способ спасти обожествляемые мумии — опередить преступников. С грабежами боролись при помощи грабежей. Действия «спасателей» из числа жрецов и немногих честных чиновников требовали даже больше конспиративности, чем планы воровских шаек. Разведка у них должна была работать на высшем уровне. Ведь чтобы предупредить преступление, следовало добыть информацию о готовящемся святотатстве, выяснить, святилище какого фараона станет объектом их посягательства, подготовить новое убежище для усопшего царя. Мумию Рамзеса III трижды переносили с одного места на другое. Путешествовали Яхмес, Аменхотеп I, Тут-мес II и даже Рамзее Великий. Из-за нехватки надежных убежищ по нескольку царственных мумий помещали в одну гробницу. Так, Рамзеса II верховный жрец Амона сначала устроил в гробнице Сети I. Позднее обоих фараонов перепрятали в усыпальницу царицы Инхапи. В могиле Аменхотепа II оказалось в конце концов не менее тринадцати царских мумий. Вряд ли при жизни могущественные цари полагали, что найдут последнее прибежище в «братской могиле фараонов», высеченной в скале.
За долгие тысячелетия человеческой истории «могильный бизнес» не только не изжил себя, но, напротив, превратился в «профессиональный» способ обогащения. Сотни экспедиций, работающих в Африке, Латинской Америке, Азии находят огромное количество изделий из золота, серебра, драгоценных камней, а также скульптуры, культовые предметы древних цивилизаций. Оборот от нелегальной продажи частным коллекционерам находок только по Латинской Америке достигает десятков миллионов долларов в год. Естественно, что в финансировании экспедиций участвует и наркомафия. Зачастую в ряде африканских и латиноамериканских стран к кладоискательству прибегают противоборствующие группировки, чтобы раздобыть средства на военные действия против своих противников. Понятно, что найденные сокровища также реализуются на мировом «черном рынке».
По своему значению термин «кладоискатель» весьма близок к «завоевателю». Ведь не секрет, что авантюристы всех мастей отправлялись в новые земли, движимые жаждой богатств и славы. Крестоносцы в Палестине и Сирии пытали несчастных сарацин, выясняя, куда те спрятали свое достояние. Конкистадоры, разгромив империи ацтеков и инков, активно занялись поисками тех сокровищ, которые не удалось захватить с бою. Что ж, победители во все времена рассматривали достояние побежденных как свою законную добычу.
В ночь на 1 июля 1520 года, позднее названную «ночью печали», испанцы под командованием Кортеса уносили ноги из осажденного ацтеками Теночтитлана. Конкистадоры взяли с собой все, что могли унести. Ветераны не жадничали, а новички нацепили на себя все украшения, которые смогли поднять. И все-таки большую часть сокровищ Монтесумы, примерно 80 процентов, пришлось оставить во дворце. Когда Кортесу вновь удалось захватить Мехико, сокровища Монтесумы исчезли… Их судьба волновала несколько поколений кладоискателей, но до сих пор они найдены не были. Кстати, золото ацтеков так и не досталось испанскому королю: корабль с сокровищами на сумму 130 000 золотых кастальянос захватили французы.
Иногда стимулом к «кладоискательской лихорадке» становятся досужие вымыслы. Многие пытались найти сокровища, якобы спрятанные незадолго до гибели в 1870 году президентом Парагвая Лопесом. Энтузиасты восстанавливали маршрут движения последних соратников Лопеса, выявляли места, которые можно было использовать для создания тайника. Учитывалось, что Лопес, практически по пятам преследуемый противниками, не имел времени, чтобы тщательно подготовить убежище. Вот только навряд ли Лопесу после семилетней войны с Бразилией, Аргентиной и Уругваем, в которой погибло почти три четверти населения страны, было что прятать. Но кладоискатели по натуре неисправимые оптимисты и склонны верить в невероятные сказки.
Другая историческая загадка связана с судьбой «янтарной комнаты», подаренной в 1716 году прусским королем Петру I. Вывезенная немцами в 1941 году из Царского Села в Кенигсберг, она несколько лет демонстрировалась в Восточной Пруссии. Однако в конце 1944 года была подготовка к эвакуации, после чего следы ее исчезли. Возможно, «янтарная комната», наряду с другими утерянными во гремя войны шедеврами мировой культуры, до сих пор покоится в одном из тщательно обустроенных фашистами убежищ. Быть может, она затонула во время эвакуации из Кенигсберга. Правда, некоторые специалисты допускают, что «балтийское чудо» давно уже превратилось в экспонат одной из частных коллекций.
Благодаря чтению приключенчессих романов может сложиться впечатление: первое, что делали пираты, добравшись до испанских галеонов, — прятали клады. Увы, это заблуждение. Жили джентльмены удачи одним днем, и копить было не в их привычках. Один из наиболее известных предводителей берегового братства Брамон за неделю спустил в кабаках 10 тысяч ливров.
Любого знаменитого разбойника после смерти сопровождают легенды. Клад капитана Уильяма Кидда не болee чем сказка, возникшая вокруг имени незадачливого пирата. Перед тем, как Кидда повесили, «заработанные» на морских просторах 6500 фунтов были конфискованы.
С капитана Эдварда Тича по прозвищу «Черная борода», похоже, рисовал своего Флинта Роберт Льюис Стивенсон. Во всяком случае, молва приписывала этому кровожадному пирату манеру припрятывать очередной клад на островках близ северо-восточного побережья Флориды. Говорят, Тич брал в помощники несимпатичного ему матроса, которого потом убивал выстрелом в затылок и закапывал вместе с золотом… А на вопрос, куда делся его спутник, пират стандартно отвечал, что тот упал со скалы или утонул в болоте. Поскольку Тич в 1718 году потерял голову в бою с английскими моряками у мыса Гаттерас, то и забрать свои сбережения уже не смог. Так что эта часть побережья пользуется повышенной популярностью у кладоискателей-любителей. Время от времени население будоражат известия о находках. Впрочем, по мнению специалистов, находки золотых монет вовсе не обязательно указывают на пиратское происхождение. Ведь в этих местах часто терпели крушение корабли, в том числе и испанские галеоны, перевозившие сокровища Нового Света в Европу.
Не менее популярны среди кладоискателей сухопутные разбойники. По всей Волге и Приуралью наши соотечественники искали Пугачевские сокровища. На Дону — казну Стеньки Разина, зарытую по возвращении из Персидского похода. На островах Днепра, где базировались запорожцы, покоится немало кладов, оставленных ушедшими в походы и не вернувшимися казаками. Разбойничьи и казачьи клады были не столь уж значительными, во всяком случае, до пещеры из сказки про Али-бабу им далеко.
На Алтае среди старателей и промысловиков, добывавших соболя, почти 300 лет ходит легенда о «Золотой бабе» — идоле из чистого золота, святилище которого упрятано где-то в горах. Возможно, в этой легенде нашли отражение слухи о богатстве скифских курганов.
Поиск кладов во все времена был занятием для людей с крепкими нервами. Начать с того, что кладоискатель, если, конечно, он не был монархом, автоматически рассматривался властями как преступник. Ведь мало кто горел желанием немедленно передать найденное сокровище в руки властей. В России клады находились, например, в ведении воевод. И как только до них доносились сведения о найденных «сокровищах», тут же возбуждались сыскные дела. Розыск велся весьма энергично: подозреваемых и свидетелей подвергали пыткам до тех пор, пока не определялся действительный размер находки. Как правило, клады состояли из небольшого количества серебряных монет «нерусского дела, неведомо каких», которые признавались обычно «татарскими деньгами».
В средневековой Европе кладоискатель вполне мог быть репрессирован по самому факту находки. Полагалось, что клады находятся под патронажем потусторонних сил. Поэтому в тогдашней юриспруденции оговаривалось, что если сокровище обнаружено при помощи «доброго духа», нашедший мог оставить его себе. Если же это был «злой дух», ясно, что делалось это в обмен на богопротивные услуги. И кладоискатель подлежал уголовному суду со всеми соответствующими данному случаю пытками. Вот только о том, как именно отличать «доброго» духа от «злого», средневековые юристы не договорились.
Уже в советской России найти клад означало попасть под пристальное наблюдение правоохранительных органов. Конечно, счастливчику полагалось 25 процентов от стоимости находки, однако рассчитывались с ним в любом случае по фиксированным госрасценкам на драгметаллы, а значит, получал он буквально копейки. В целом же кладоискатели рассматривались как разновидность расхитителей общенародной собственности, со всеми вытекающими из УК последствиями.
Сегодня международные соглашения об охране исторических и культурных ценностей ставят кладоискателей-одиночек практически вне закона. Подобно другим преступникам, относительно спокойно они могут «работать» только в «мутной воде» стран со слабой или коррумпированной властью.
Развитие современной цивилизации ведет к тому, что все меньше остается мест, не охваченных деятельностью человека. То тут, то там при осуществлении сельскохозяйственных работ или строительстве дома находят оставленные нашими предками «на черный день» заначки. Когда разлилось искусственное Цимлянское море, на берег выбросило кувшин с монетами. Наверное, это была добыча одного из разбойников, промышлявших на Волге в XVII веке. По-прежнему будоражит воображение остров Кокос в Тихом океане, на котором якобы спрятаны «сокровища Лимы», захваченные американцем Томпсоном, а также клад Бенито Бонито, прозванного «Кровавым мечом». Хранит свои богатства остров Пинос у южной оконечности Кубы, в течение 300 лет служивший пиратской базой. Но основной мировой сокровищницей, лишь в слабой степени затронутой изысканиями, остается океан. Сокровища, погребенные в северной Атлантике, например, оценивают в 140 млн долларов. Цифра, достойная внимания.
Наверное, уместно в этой статье сказать, что поиск сокровищ никогда не был «одиночным видом спорта». Достаточно вспомнить сборы на «остров сокровищ». Джим Хоукинс добыл карту, сквайр Трелони оплатил расходы. Таким образом, любая экспедиция требовала финансирования. Так было в XVIII веке, так обстоят дела и сейчас. Бытовала старая мексиканская поговорка: «Полдела — завладеть богатством, проблема удержать его».
Поэтому подводными изысканиями на вполне деловой основе занимаются фирмы-клубы, вроде «Охотников за сокровищами инкорпорейтед» или «Клуба подводных сокровищ», страховые компании, организованные преступные группировки. В настоящее время на карту нанесены координаты 830 затонувших кораблей. Чтобы определить их местонахождение, искатели сокровищ буквально перерыли «Архивы Индии» в Севилье, проанализировали записки очевидцев и документы судовладельцев, журналы и портовую документацию отправленных грузов. Налицо огромный коллективный труд целых корпораций. Среди искателей подводных сокровищ наиболее известен профессиональный подводник бельгиец Робер Стенуи, нашедший благодаря длительной работе с документами место, где покоился груженый золотом испанский галеас «Хирона», входивший в состав «Непобедимой Армады», которая отправилась завоевывать Англию. Пожалуй, Стенуи можно считать последним среди «вольных искателей приключений». Сокровища затонувших кораблей не являются ничейными. Зачастую грузы остаются в руках потомков владельцев, например, Ост-Индской компании. И тем, кто провел работы по подъему ценностей, полагается лишь небольшой процент от стоимости груза.
Кладоискательство одиночек ушло в прошлое. Более того, профессиональное кладоискательство потихоньку превращается в часть шоу-бизнеса. Подводные экспедиции Кусто и Робера Стенуи, даже если они сопровождаются поиском сокровищ, подчинены, в первую очередь, другим задачам. Фильмы, программы, гонорары за книги позволяют не только окупать проделанную работу, но и извлекать весьма существенную прибыль. Хотя упрекать в этом их не следует. Ведь благодаря этим всемирно известным людям ученые получают возможность заниматься серьезными научными изысканиями. Кроме того, финансовый потенциал шоу-бизнеса позволяет им хоть в какой-то степени упреждать от разграбления по-настоящему ценные исторические находки.
Факты
В Корнуолле издавна добывали ценную глину, о чем свидетельствуют глубокие шрамы карьеров, уродующие мирные английские пейзажи. И вот недавно творческая группа архитекторов и садоводов задумала к 2000 году преобразить старейший из них в подлинный рай! В рамках проекта, коим руководит некий Тим Смит, возводится крупнейшая в мире теплица-климатрон, где будет представлена флора всех основных климатических зон Земли: под гигантским пластиковым покрытием — высотой 65 м и 120 м в поперечнике — комфортно разместятся даже лиственные исполины, произрастающие в непроходимых экваториальных лесах. Уже продумана хитроумная система из всевозможных лесенок и мостков, по которым и ученые, и обычные посетители смогут подняться прямо к вершинам деревьев. Кстати, зевакам, обозревающим рукотворный рай, опасаться нечего — не в пример библейскому прототипу, здесь не найдут себе пристанища ни змеи, ни любые другие представители фауны… Спонсорам же все это удовольствие обойдется примерно в 200 млн долларов. А там и до парка Юрского периода рукой подать…
Люди едят шоколад для удовольствия. Многие, правда, считают, что его сладкие свойства способствуют нарастанию глюкозы и улучшают умственные и физические свойства организма. Возможно, что все это так, однако в последнее время ученые обнаружили, что шоколад способен связывать или даже разрушать свободные радикалы — молекулы, которые сегодня обвиняют во всех смертных грехах — от развития атеросклероза до возникновения рака. Действительно, накоплено много данных о том, что свободные радикалы (закись азота и другие), образующиеся в организме в процессе естественного метаболизма, накапливаются в тканях и запускают многие неблагоприятные для организма процессы. Поэтому в современной медицине одним из актуальных направлений является разработка методов инактивации свободных радикалов. В этой связи свойства шоколада приобретают большой интерес. Не менее сенсационное открытие связано с обнаружением в шоколаде каннабиноида — компонента, содержащегося в марихуане. В шоколаде это вещество назвали анандамидом. Подобно каннабиноиду марихуаны, анандамид через кровь поступает в головной мозг, где связывается с соответствующими рецепторами и вызывает у человека легкое чувство эйфории. Такое же вещество найдено и в красном вине. Неплохой вариант для наркоманов.
В Калифорнии это делается так: самолет-разведчик NASA, кружащий над лесными массивами на высоте около 20 км, делает несколько серий фотоснимков (обычных и в инфракрасном диапазоне), которые затем через спутниковую связь и наземную станцию слежения поступают в Internet. Ну а вылетевшие к очагу загорания пожарные, подключившись к сети с помощью портативной персоналки типа «лэп-топ», имеют прекрасную возможность еще в пути внимательно изучить местность, где бушует огненная стихия. Новинка вполне оправдывает себя: так, когда в горах близ Сен-Бернардино вспыхнул пожар, местная команда его чуть было не проспала… однако в Internet пламя уже полыхало вовсю!
Нэнси Кресс
ДИКА, СВОЕВОЛЬНА, НЕ ОБУЗДАТЬ…
Впервые демон явился к ней на галерее, опоясывающей замок Хивер. Она вышла сюда, чтобы проводить Генриха. Вот он там внизу, величественный на своем огромном боевом коне, хотя ног коня и не разглядишь за пылью, поднятой лошадьми свиты. Но сам Генрих виден отчетливо: привстал в стременах, полуобернулся, шарит глазами по окнам замка, хочет убедиться — против света, — что она смотрит ему вслед. Отвергнутый поклонник, уезжая, любуется через плечо эффектом, который сам же и вызвал! Она без труда представляла себе выражение его маленьких голубых глазок, выглядывающих из-под курчавых золотисто-рыжих волос. Мрачные глаза. Пронзительные. Не ведающие пощады.
Анна Болейн не шевельнулась. Пусть себе уезжает. Она ведь и не хотела видеть его здесь, в Хивере, и не звала сюда.
Но едва она отвернулась от окна галереи, в дальнем углу мелькнула яркая вспышка. Демон!
Демон весь состоял из света, что и неудивительно: разве Сатану не называют еще и Люцифер — светоносный? Удивительнее, что демон оказался квадратным, — безупречный квадрат света, какого она никогда не встречала. Анна осенила себя крестным знамением и сделала шаг вперед. Световой квадрат полыхнул еще ярче и тут же погас.
Поделиться книгой: