«Если», 1997 № 08

— У меня много разных дел: починить корабль, кое с кем встретиться, раз уж я сюда попал.

— Вам обязательно надо оставлять нас одних?

— Так безопаснее и для вас, и для меня. Я уже говорил, что ваш вид вызывает подозрения.

— Это наш-то? По дороге сюда я приметил что-то вроде тарантула в очках. А вы еще говорите о каких-то подозрениях!

— Вы приматы, а в галактике приматы встречаются нечасто. Им обычно удается истребить друг друга до того, как они достигнут высокого уровня цивилизованности, позволяющего принять участие в социальной структуре галактики… Мне не хочется, чтобы вы попали в беду. При всех технических новшествах Недсплена, вряд ли местная кутузка понравится вам больше, чем земная.

— Неужели? — Кипяток перевернулся в воздухе. — Чтоб ты знал: нет ничего гаже, чем шерифская тюряга в Альбукерке. Сплошняком нелегалы-мексиканцы и наркоманы.

— Вот и здесь похожая история.

— Да? Интересно, как на Недсплене выглядит нелегал-мексиканец.

— По-разному — в зависимости от того, откуда он сюда пробрался. К примеру… Впрочем, зачем это вам? Мы зря транжирим время, которого у нас и так в обрез. Я должен как можно быстрее починить корабль и улететь отсюда вместе с вами.

— Вы мне наврали! — подала голос надутая Миранда. — Шоппинг отменяется?

Рейл вздохнул и, не затворяя дверь, что-то сказал в решетку на стене.

— Получайте. Я открыл скромную кредитную линию — учтите, очень скромную! — в местном универмаге. Можете сделать заказы по блоку связи. Но призываю вас к осторожности! Никаких драгоценностей и прочего в этом роде.

Впервые с того момента, когда Кервин увидел ее, Миранда оживилась по-настоящему.

— Ладно, я знаю, как делать покупки. Только с чего начать.

— Просто скажите блоку связи: «Шоппинг». Счет за ваши приобретения автоматически войдет в счет за номер. Да, вот еще что: Измира я оставляю с вами.

Астарах болтался под потолком. Сейчас он выглядел, как кусок черного гранита, испрещенный белыми прожилками. Синий глаз свободно перекатывался по гранитной глыбе.

— Стойте за него насмерть! — предупредил Рейл.

— Минутку!..

Но Рейла и след простыл. Кервин не стал к нему приставать по двум причинам: во-первых, он поверил словам инопланетянина о необходимости торопиться, во-вторых, не имел представления, как открывается дверь, которая снова полностью слилась со стеной.

— Классное местечко! — Кипяток подпрыгнул как можно выше и хлопнулся задницей на кровать. Поле бережно подобрало его.

Кервин был вынужден согласиться, что номер устроен поразительно практично. Поле умело адаптироваться к любой форме тела. Еще одним чудом адаптации были изображения многочисленных одеяний, которые уже горели перед Мирандой на лжестене. Оставалось удивляться, каким образом продавец — будь то неведомое существо или автомат — умудрился определить ее видовую принадлежность и рост. Видимо, стена служила не только экраном, но и камерой.

В следующее мгновение часть экрана как бы перелилась в комнату и превратилась в манекен Миранды, который для надежности ненадолго растекся по ней, выверяя размер. Впервые в жизни Кервин позавидовал лучу света. Потом манекен пропал, после чего фигура на экране пришла в абсолютное соответствие с размером и полнотой оригинала. Для примерки последнему только и оставалось, что сделать словесный запрос: изображение названной вещи мгновенно появлялось на реальной Миранде. Далее стена превращалась в зеркало, демонстрировавшее вид спереди, сзади и с боков.

— Вдруг это сопряжено с чрезмерным облучением? — встревожился Кервин.

— Оставь ее в покое! — прикрикнул на него Кипяток. — Посмотри: она уже скончалась и вознеслась на небеса! — Кипяток перевернулся на другой бок.

Кервин довольно долго любовался представлением, прежде чем предостеречь:

— Ты не забыла, что сказал Рейл? Смотри, не устрой перерасхода.

— Не волнуйся. Разве он назвал предел трат? Уверена, что могу продолжать заказывать, пока этот предел не будет достигнут. Потом витрина вроде как закроется. — Она обернулась. — Ну как, идет?

Кервин затаил дыхание. Платье на ней было соткано из мелких рубинов разных оттенков — от кроваво-красного внизу до бледно-розово-го у ворота. Камни были, несомненно, искусственными — будь они настоящими, платье получилось бы слишком тяжелым, а не легким, как пушинка.

Рубин — полупрозрачный камень, поэтому Миранда была покрыта с ног до головы россыпью маленьких красных окошечек.

— Убери язык. Ишь, вывалил! — возмутился Кервин, заметив похотливый взгляд Кипятка. — Лучше охладись.

На блоке связи стоял какой-то контейнер, с виду — с салфетками, однако Кипяток уже успел выяснить, что в плоские емкости залит вкусный холодный напиток. Осушив одну, он небрежно швырнул ее на пол.

Ковер ощетинился, ворсинки погнали пустую посуду вправо. Кервину пришлось отпрыгнуть в сторону, хотя стаканчик, наверное, обогнул бы его, останься он на месте. Когда стаканчик достиг стены, в полу разверзлась дыра, послышался всасывающий звук, и порядок был восстановлен.

Кервин подозрительно посмотрел себе под ноги. Что это — специальная программа, или ковер — живой организм? Зеленые ворсинки стали ему неприятны, напомнив реснички инфузории. Он на цыпочках перешел к другой кровати. Ковер не обратил на него внимания.

— В самый раз для вечеринки. Что ни накидаешь на пол — все само подберется. — Кипяток высосал содержимое еще одной емкости и отшвырнул ее. Сотни ворсинок снова погнали мусор к стене. Кипяток соскочил с кровати и встал у них на пути. После некоторого колебания траектория движения мусора изменилась. Кипяток снова преградил ему путь. Кервин наблюдал за ним до тех пор, пока его не оставило терпение.

— Ты только взгляни на себя! Мы угодили в чужой мир, непонятно в скольких световых годах от Земли. Мы первые люди, которым выпали такие испытания, а ты только и можешь, что дразнить ковер.

— Хоть какое-то развлечение. — Кипяток унялся, позволив ковру довершить начатое.

Тем временем под отверстием в противоположной стене выросла гора прозрачных пакетов и коробок. В одной Кервин увидел рубиновое платье.

— Может, тебе подкупить к нему еще и рубиновые туфельки?

Миранда призадумалась.

— Нет, — решила она наконец, — лучше желтые. Еще что-нибудь желтенькое для волос и такой же браслетик.

Заряды сарказма отскакивали от нее, как горох от стенки.

— Послушай, как тебя не выгонят из колледжа?

— Я учусь на «хорошо». Могла бы и на «отлично», если бы захотела, но для этого вроде как надо корпеть. Я пошла в колледж только потому, что настояли мать с отцом. У нас вышел по этому поводу здоровенный скандал. Я отказывалась, но они пригрозили лишить меня денег, а это было бы еще скучнее. Вот я и решила попробовать. Теперь мне остается промучиться только год. И потом, я подумала, что познакомлюсь там с нормальными парнями.

— И как, познакомилась? — спросил он с деланным безразличием. Его опасения не оправдались.

— Еще нет. Разве что Барсук ничего, но уж больно туп. — Она вытянула руку. — Что скажешь вот о той серебристой вещице слева? — Речь шла о чем-то похожем на алюминиевую фольгу.

— Не знаю.

Она печально покачала головой.

— Все ребята такие! Иногда мне начинает казаться, что вы вроде как не соображаете, что в жизни самое главное.

— Вот как? — Кервин начинал злиться, но пока что старался это скрыть. — Допустим. Так давай разберемся, что самое главное. — Он подошел к блоку связи. — Эй, вы, там! Можно задать вопрос?

Ответ прозвучал на грамотном, хоть и с акцентом, английском языке.

— У меня есть выход на городскую библиотеку. Отвечаю на любой вопрос.

— Вот и хорошо. Я хочу знать, что в этой жизни по-настоящему важно. Повсюду, во всей цивилизованной галактике. Что действительно имеет значение? К чему все это, зачем мы вообще живем?

— Минуточку. — Блок связи умолк. Кервин гадал, с чем сверяется его невидимый собеседник, в какие древние источники погружается, в каких древних философских трактатах ищет ответ. Отвечать на вопросы общего характера труднее всего. Он задал вопрос в порыве злости, а теперь понимал, что ерундовая размолвка может вот-вот привести к тому, что он станет первым человеком, которому откроется одна из величайших тайн бытия…

Из блока связи донеслось:

— Ваш вопрос обработан. Давно установленная истина гласит, что самое главное в цивилизованной галактике — это совершать покупки.

Кервин чуть не потерял нижнюю челюсть. Миранда самодовольно улыбнулась.

— Съел? Хочу примерить эту серебристую штучку!

Кервин медленно отошел и присел на кровать. Кипяток смотрел на него с жалостью во взоре.

— Не убивайся понапрасну.

— Этого не может быть! Это шутка… — пробормотал Кервин. — Шутка, и только. Наверное, Рейл как-то запрограммировал этот аппарат. Я вообще не слишком ему доверяю. — Внезапно он просиял. — Понял! Она скупает товар, как сумасшедшая, поэтому магазин поощряет ее не останавливаться. Отсюда и смысл ответа. Конечно!

— Придумал тоже! — Кипяток сел. — Эй, милашка, может, позвонишь в мужскую секцию?

— Ладно. Все равно мне не понравилась эта вещь. — Голографический дубликат серебряного платья вернулся на экран.

Кипяток соскочил с кровати и встал с ней рядом.

— Кожа! Мне нужен кожаный отдел. Или как это тут у вас называется? Еще кнопки. Побольше. И, если это не слишком дорого, из золота. Золотые кнопки.

— Конечно, сэр.

По экрану пошли помехи. Кервин пробормотал что-то себе под нос.

— Почему бы тебе не сменить старые джинсы? — обратился к нему Кипяток.

— Мне и в старых хорошо. — Кервин подошел к блоку связи, но не стал ничего заказывать, а открыл бумажную емкость, содержимое которой тут же охладилось само собой.

— Это какой-то абсурд! Шоппинг не может быть главным занятием во Вселенной.

Пока он ломал голову, на стене появилось изображение странного гибрида смокинга и облачения Робин Гуда. В следующий момент у него в голове что-то надломилось. Катастрофа имела локальный характер: он сумел обернуться и связно произнести:

— Подождите. Давайте посмотрим, не найдется ли у них то же самое моего размера.

VII

По прошествии нескольких часов Кервин по-прежнему не был готов считать шоппинг самой важной деятельностью, однако уже признавал его приятным развлечением. Все трое получали удовольствие от того, что впервые с момента, когда их свела судьба, у них появился общий интерес, пусть даже такой низменный, как покупки по каталогу. Это не могло служить им связующим звеном на серьезном эмоциональном уровне, однако показывало, что у них имеется кое-что общее, помимо возраста, языка и видовой принадлежности.

К тому же блок связи не ограничивал их одеждой. Они могли заказать сколько угодно еды и напитков — неизменно синтетических, как на корабле Рейла, но не менее вкусных и сытных. Кервин даже добился от Миранды пары комплиментов за свое умение объяснить пищевые запросы, которые блоку связи не удавалось перевести. Они дошли до того, что отведали местных блюд, не противоречивших человеческой физиологии, и получили удовольствие.

Когда Миранда решила положить конец вакханалии покупок и примерить кое-что из приобретенного, Кервин с Кипятком обнаружили, что лже-стена может быть не только полезной, но и увлекательной: она оказалась настоящим мультимедийным центром развлечений, хотя кое-что осталось недоступно их пониманию. Кроме того, Кервина больше влекло наблюдать за Мирандой. Кипяток получил возможность забавляться с центром и тут же выяснил, что может заказывать музыкальные инструменты тем же способом, что и шмотки.

Он в восторге пробежался по бесконечному каталогу инструментов — от синтезаторов не больше губной гармошки до барабанов. От одного удара в эти барабаны сошла бы с орбиты старушка Земля.

— Теперь я могу наплевать на группу. С такими игрушками я сам себе группа.

— Не слишком увлекайся. Не настала ли пора использовать блок связи для более серьезных целей? К примеру, мы знаем, что идет межгалактическая война. Может, попробуем выяснить что-нибудь на эту тему: как она началась, сколько длится? Вдруг разберемся, кто прав, кто виноват: как-никак, мы — нейтралы…

Миранда покачала головой.

— Невозможно. Во всяком случае, не сейчас. Сначала надо сделать кое-что поважнее.

Кервин оглянулся на нее.

— Что именно?

— Неужели ты сам не замечаешь? — Она указала на гору пакетов. — Туфли! — Мне нужно с полдюжины пар к одежде, что я накупила.

— Верно, — выразительно ответил Кервин. — Действуй. Я ничего не говорил. Выхожу из игры.

Он подошел к коробке с экзотическими сладостями и сердито запустил в нее руку. Пока он пробовал нечто среднее между шоколадным кремом и малиной, в стене появилась дверь, в которую вошел некто.

Это был не Рейл, а грызун ростом с человека — с чрезвычайно длинным хвостом с кисточкой, которым создание поглаживало себя по голове и плечам. Одето оно было в коричневый костюм, обшитый золотыми звездами. Лицо создания было плоским, отдаленно напоминающим человеческое, однако зубы, усы и уши были заимствованы у кого-то еще.

Создание оглядело комнату, включая горы снеди и одежды.

— У вас что, не принято стучаться? — ощерился Кипяток.

— Обходимся без стука. — Грызун что-то подкрутил на своем шлеме. — Я Томун, ответственный по этажу. У меня для вас сообщение администрации отеля.

— Еще один подарочек! — обрадовался Кипяток и сел на край кровати. — Что там у вас?

Вместо ответа посетитель продемонстрировал длинную, напоминающую клейкую ленту, полоску, колеблемую кондиционером. Кервин разобрал на ней какие-то письмена.

— Это ваш счет. — Томун был олицетворением деловитой вежливости. — Вы перерасходовали кредит, и отель вправе потребовать, чтобы вы заручились новым кредитом, прежде чем в счет вашего номера можно будет заносить дальнейшие суммы.

Кипяток покосился на Кервина, который недоуменно пожал плечами, и опять взглянул на грызуна.

— Что-то я не пойму, усатый. Мне казалось, что у нас есть кредит.

— Был. Но вы давно его превысили, заказывая еду, напитки, швейные изделия и тому подобное.

— Тут у вас не очень-то размахнешься, верно? — Кервин отчаянно тянул время.

— Это ваше дело. Кто из вас оплатит перерасход на данный момент? После этого я удалюсь и не стану больше вам мешать.

Кервин уповал на то, что вот-вот придет помощь, но этого не происходило.

— Не понимаю… Вам следует обратиться к мистеру Рейлу. Это пруфиллианец, который нас здесь поселил. Он готов оплатить все наши покупки.

Усы грызуна подергались, морда заострилась.