«Если», 1997 № 08

— Если вы воображаете, что это свидание, то должна вас расстроить: я не встречаюсь с придурками и занудами.

— Значит, я тебя устраиваю?

— Последний эпитет относится к тебе, — сказал Кипяток Кервину.

Кервин хмуро посмотрел на него, потом смущенно обернулся к Миранде.

— Я не играю в американский футбол, но это еще не делает меня занудой.

— Я никого не собиралась обидеть, — сказала она ласково. — Что поделаешь: он, — кивок в сторону Кипятка, — придурок, тот, — жест в направлении Рейла, — вроде как инопланетянин, вон тот, — она подняла глаза на Измира Астараха, любопытно поглядывавшего на нее сверху единственным синим глазом, — вообще неизвестно кто. А ты — зануда. Куда деваться? Никто не может себя переделать. Скажем, я — принцесса. Такой уродилась. А принцессы не встречаются с придурками, инопланетянами, неизвестно с кем и с занудами. Им подавай Обольстительных Принцев.

Кипяток неаппетитно ковырялся в зубах заскорузлым ногтем.

— Ты ездила на джипе с Обольстительным Принцем?

— Есть только один метод узнать, является ли твой знакомый Обольстительным Принцем, — метод проб и ошибок, — ответила она. — Чутье мне подсказывает, что оба вы не Принцы даже наполовину. Измир — и тот, кажется, дал бы вам фору.

При этих словах Измир заверещал от удовольствия, мигом отрастил четыре крылышка и беспорядочно запорхал по кабине, пробуя на лету все спектры радуги. Оставалось гадать, стало ли это реакцией на отпущенный Мирандой комплимент.

— Хоть кто-то счастлив. — Кипяток указал на ее тарелку. — Поделишься картошечкой?

— Угощайся. — Она протянула ему тарелку. — Когда мы все подберем, я смогу придумать добавку. — Она помахала Кервину пакетиком с леденцами. — Хочешь?

— Нет, спасибо, — чопорно ответил он. — Лучше подожду, пока мне захочется настоящей еды.

Она ни капельки не оскорбилась.

— Как знаешь.

Покончив при помощи Кипятка с картошкой, она добилась от синтезатора двойной порции пломбира со взбитыми сливками, орехами, вишнями, корицей и мускатным орехом; все это она умяла в поразительно короткий срок. У Кервина это зрелище вызвало тошноту. Он недоумевал, каким образом ей удается сохранять такую лакомую фигурку при столь чудовищном питании.

Он считал подобное явление верхом несправедливости, о чем и поведал Рейлу.

— А почему должно быть иначе? Вселенной глубоко безразличны индивидуальные помыслы, желания, рассуждения. На Пруфиллии, скажем, распространена вера в «Арк-Ной-Пласна», что, если придерживаться нормативной лексики, переводится примерно так: «Все до лампочки». Жизнь чересчур коротка, существование лишено смысла, сама Вселенная не имеет цели. Такова истина.

— Мрачноватая философия, — сказал Кервин.

— Космос полон мрака, мой юный друг. Сейчас у вас появился шанс в этом удостовериться. Из этого, впрочем, не следует, что в ней надлежит маяться от скуки. Все мы — сгустки атомов и прочих частиц, болтающиеся туда-сюда, обретающие на мгновение сознание, а потом снова разлетающиеся, чтобы войти в состав деревьев, звезд и жареной картошки. Прежде чем трансформироваться в энергию, некоторые парят в космосе, наслаждаясь чем-то вроде бессмертия и единения со всем сущим. Дальнейшее случайное соединение частиц может иметь любые последствия: появится хоть булыжник, хоть новое мыслящее существо.

— Или жареная картошка, — подытожил Кипяток, оказывавший Миранде помощь в поедании блюда.

— Размышляя о реинкарнации, я почему-то представлял себе нечто иное, — пробормотал огорченный Кервин.

— Я говорю не о реинкарнации, — возразил Рейл, — а об участи составляющих вас атомов, после того как вы перестаете быть мыслящим существом.

— С ним это уже случилось в шестилетнем возрасте, — вставил Кипяток.

— На дураков не обижаются. — Безутешный Кервин направился в глубь помещения, где обмотал голову лентой пищевого синтезатора и воинственно заказал «банана-сплит».

Рейл покосился на него и одобрительно улыбнулся.

— Наконец-то и вы уяснили, что к чему.

Кервин с отчаянием набросился на гору еды, которая оказалась на удивление прохладной и вкусной. Даже бананы оказались свежими. Он восхитился достижениями цивилизации, способной синтезировать столь сложное блюдо на основании одних мыслей. Впрочем, по сравнению с путешествием быстрее скорости света это, видимо, было легкой задачей.

— Теперь вам лучше позаботиться о равновесии, — объявил Рейл. Кервин поспешно доел мороженое и заковылял обратно к креслу. — Мы замедляемся до субсветовой скорости. По крайней мере, я на это надеюсь. Из-за поломки, сопровождавшей наше бегство от кораблей оомемианов, нас могут ожидать кое-какие осложнения.

— Например? — испуганно спросил Кервин.

— При пороговом переходе мы можем рассыпаться — на сей раз окончательно.

VI

Кервин застонал. Его терпению пришел конец.

— Ты когда-нибудь заткнешься? Разве ты не слышал, что он сказал? Нам всем грозит смерть. — Он вцепился побелевшими пальцами в ручки кресла.

— Чепуха. — Миранда сопроводила это безапелляционное заявление громкой отрыжкой и, смутившись, добавила: — Мы не умрем.

— Почему? Откуда такая уверенность?

Она снисходительно улыбнулась. Она была ослепительно хороша, и ее не могла испортить даже струйка кетчупа, все еще вытекающая из угла чувственного рта.

— Потому что я к этому вроде как еще не готова.

В следующее мгновение Вселенная перекувырнулась вверх тормашками. Когда она вместе с желудком Кервина вновь приняла надлежащее положение, в иллюминаторе уже не было черно: там красовалась сине-бело-бурая и с виду необитаемая планета. Не надо было иметь диплом астронома, чтобы догадаться, что это не Земля. Тройные полярные кольца, потолще, чем у Урана, свидетельствовали об этом со всей определенностью.

Как только у Кервина отлегло от сердца, корабль завертелся, как обезумевшее веретено. Кервин зажмурился, прислушиваясь, как Рейл по-инопланетному бранится в микрофон. К его удивлению, из динамиков раздалась чья-то ответная ругательная тирада. Разобрать слова было невозможно, речь напоминала гудение.

Обмен оскорблениями достиг предельного накала, после чего внезапно воцарилась тишина.

— Готово, прибыли, — оповестил пассажиров Рейл.

— Куда?

— На Недсплен. Нейтральная планета, самая удачливая и процветающая. Приятное местечко как для местных жителей, так и для запыхавшихся путешественников. Атмосфера и сила тяготения придутся вам как раз впору. К тому же недсплениды сильно поднаторели в коммерции. Их планета — что-то вроде перекрестка в этой части галактики. Мы поступили логично, что прибыли сюда с визитом: ведь нам надо опасаться оомемианских шпионов. Здесь так суматошно и людно, что мы, если повезет, сумеем затеряться в толпе.

Кервин вжался в кресло: планета неслась им навстречу с угрожающей скоростью.

— Не будем сворачивать в мелкий космопорт. — Судя по всему, Рейла ничуть не пугало катастрофическое сближение. — Раз мы прилетели в очевиднейшее место, то и опустимся в очевиднейшей точке.

К облегчению Кервина, падение сменилось скольжением вдоль поверхности. Под ними расстилалось мелкое море — видимо, огромный залив. Дальше потянулись леса и сельскохозяйственные угодья, еще дальше — нескончаемый город, все постройки которого походили на останки насекомых, давным-давно угодивших в паутину.

— Олвин, столица Недсплена, — сообщил Рейл.

Кервин нахмурился.

— Столица столь обширной цивилизации именуется просто Олвином?

— А вы чего ожидали? Имперского блеска, царского престола?

— Не знаю… Просто я подумал, что на языке недспленидов это слово должно означать что-то важное.

— По-моему, оно вообще ничего не означает. Понятия не имею, почему они назвали город Олвином. — Он наклонился к приборам. — В центральном порту опускаться не станем: там пробка будь здоров. По городу разбросано много портов помельче, где наше прибытие не вызовет подозрений.

Корабль взмыл на несколько тысяч футов, чтобы дождаться разрешения на посадку. Кервин и его спутники любовались бесконечным разнообразием летательных аппаратов, снующих вокруг порта. В отдалении тянулись в небо башни из металла, пластика и каких-то неведомых строительных материалов.

Рейл что-то сказал в микрофон, и корабль начал снижение, на сей раз медленное, погружаясь в лишенные света стальные ущелья. Кервину посчастливилось побывать однажды в Большом Каньоне, и ощущение было похожее. Еще несколько минут — и корабль сел. Кервин с облегчением высвободился из фиксирующего поля.

— Здорово снова оказаться на земле!

— Это еще не земля, а только посадочная платформа порта. Настоящая поверхность простирается гораздо ниже. Недсплен — старая и сильно застроенная планета. Вспомните: у вас новые города тоже строятся на фундаментах старых, только здесь нижние ярусы продолжают эксплуатироваться.

Кервин не успел поразмыслить об услышанном: Рейл повел их наружу, навстречу чуждым картинам и ароматам. Кервин всегда считал себя человеком с воображением, но одно дело общаться с двумя инопланетянами — Рейлом и Измиром, и совсем другое — очутиться в гигантском помещении непонятной конструкции, в самой гуще невиданных созданий.

Людей здесь не было. Зато кишмя кишели все прочие мыслимые и немыслимые жизненные формы. Самые миниатюрные из местного люда имели в высоту не более восемнадцати дюймов, самые рослые превышали восемь футов. У этих гигантов была регулярно отслаивающаяся пергаментная кожа. Падая на пол, она растворялась, как кристаллизованный мед.

Здесь были свои млекопитающие и рептилии, свои насекомые и двоякодышащие, попадались и те, кто разгуливал в скафандрах с водой. Все это шагало, бегало, скользило, прыгало, летало в конкретных направлениях, демонстрируя решительность и поспешность.

— Явный перебор, — заявил Кипяток, находившийся на седьмом небе блаженства. — Посмотрите хоть на него!

Он указал на существо, похожее на кролика в два фута ростом, с огромными красными глазами и здоровенными клыками. Длинные уши торчали вперед. На каждом позвякивало по дюжине колец.

Кипяток подскочил к нему.

— Где нарыл такие побрякушки, приятель? Обзавидуешься!

Зайцеподобное создание выстрелило в землянина невнятной речью, после чего обратилось к Рейлу. Ответ как будто устроил зайцеподобного, поскакавшего своей дорогой.

Рейл повернулся к Кипятку.

— Он сказал, что вы дерзкое безволосое двуногое, изъясняющееся на нецивилизованном наречии, и пригрозил, что если я стану распускать свою свору, то ее придется посадить на привязь.

Кипяток прищурился.

— Так и сказал? Тогда он заслужил, чтобы ему проковыряли в ушах еще несколько дырочек. — В правой руке панка, словно по волшебству, сверкнуло лезвие ножа.

— Ты спятил? — Кервин схватил его за руку. — Мы и так угодили в переделку!

Озлобленный Кипяток позволил себя увести. Рейл осматривал по пути каждое углубление, каждый закуток.

Несколько встречных оомемианов не обратили на Рейла и его спутников никакого внимания. Это были законопослушные граждане, погруженные в свои дела. Если по совместительству они и занимались шпионажем, то приходилось признать их высочайшее мастерство… Рейл напомнил спутникам, что далеко не все представители расы оомемианов состоят в полиции или в вооруженных силах.

Выход из вокзала представлял собой прозрачный лифт, но без кабины. Пассажирам предлагалось заполнить открытое цилиндрическое пространство диаметром в двадцать футов и отдать себя на волю особого поля. Кервин замешкался на краю, неуверенно заглядывая в дыру глубиной в несколько сот этажей.

Рейл подал пример остальным, беспечно шагнув в пустоту. Кипяток с улыбкой нырнул следом. Миранда зашла в лифт так, словно делала это ежедневно.

— А ты? — позвал Кипяток Кервина. — Испугался?

Кервин глотнул воздуху и сделал шаг.

Его словно подхватила невидимая мягкая рука. Начался спуск, управление которым осуществлял непонятным образом Рейл. Измиру не было до поля никакого дела: он трансформировался в лист бумаги, такой тонкий, что приходилось удивляться, как на нем держится неизменный синий глаз. Лист парил над компанией, как разноцветный рекламный плакат.

— Видите, ему и такое поле нипочем, — сказал Рейл. — Он, несомненно, наделен поразительными свойствами, но вопрос в том, могут ли найти им применение оомемианы или кто-либо еще. Я, конечно, не ученый. Пускай они разбираются, есть ли от него прок, кроме простой забавы.

Мимо проносились ярко освещенные этажи. Кервин понимал, что только на то, чтобы исследовать все помещения, прилегающие к шахтам, уйдут годы. А ведь в городе таких размеров, как Олвин, наверняка насчитывалось тысячи подобных шахт, связывающих воедино сотни бескрайних ярусов…

— Ладно, поле на него не действует, — сказал он Рейлу. — Но взгляните, во что он превратился! Как это у него получается?

— Понятия не имею. Возможно, он умеет менять свой состав и строение атомов. Я бы не удивился, если бы он вообще сделался невидимкой.

Движение вниз стало замедляться. Кипяток кинулся было в сторону, но его опять отнесло к остальным; Кервин остался в неведении, исполнил он этот фокус самостоятельно или с помощью Рейла. Наконец лифт остановился. Миранда покинула шахту с такой же безупречной прической, как и в начале спуска.

Внизу Олвин больше всего походил на бесконечный торговый центр. Пешеходы перемещались густой толпой. Кервин недоумевал, каким образом трое людей и один пруфиллианец могут быть замечены среди такого разнообразия созданий. Рейл тем не менее вел себя, как разведчик на минном поле.

Гостиницам несть числа! Рейл нырнул в ближайшую к шахте и заказал номер — одну просторную комнату. Простая мебель была исполнена так, что на ней могли удобно поместиться существа самых немыслимых очертаний.

Одна стена была целиком занята огромным голографическим проекционным блоком. Пульт управления выглядел очень сложно, но работать с ним оказалось легко: достаточно было просто помахать рукой. Санузел помещался за стеной, казавшейся не менее капитальной, чем остальные, в которую, однако, можно было ступить, как в густой туман. Она была полностью звуко- и светонепроницаемой, хоть и казалась совершенно иллюзорной.

— Как насчет пробежки по магазинам? — спросила Миранда, переходя к серьезным вещам.

— С этим придется повременить, — ответил Рейл, устремляясь к выходу. — Здесь вам будет удобно. Мне это, конечно, не по средствам, но я найду способ, как покрыть дополнительные затраты. Ведь я чувствую себя вашим должником: все-таки вы, возможно, спасли мне жизнь.

— Никаких «возможно»! — заявил Кипяток, озирая помещение. — Эти «оо» и так далее оставили бы от тебя мокрое место, если бы не вмешались мы.

С этими словами он прыгнул на один из двух обширных круглых пуфов, стоявших посредине комнаты, и был пойман в полудюйме от поверхности, где и завис.

— Это что-то новенькое: сон на весу.

— Отдыхайте.

При приближении Рейла в стене появилась дверь.

— Блок связи расположен между кроватями. Если вам что-то потребуется, вызовите прислугу.

— А как?

— Блок свяжется с универсальной переводящей машиной. Здесь все организовано на высшем уровне.

— А как насчет еды? Тут есть что-нибудь, вроде вашего синтезатора? Что произойдет, если я закажу хорошо прожаренный бифштекс?

— Он может оказаться не говяжьим, но, уверяю вас, вы ни за что не отличите его от настоящего. Только проявляйте благоразумие.

— В каком смысле?

— Думайте, прежде чем заказывать, — напутствовал их Рейл с улыбкой и вышел.

— Куда вы? — крикнул ему вслед Кервин.