Помоги проекту - поделись книгой:
4 августа (Бернар Делемотт)
«День светлый, солнце, жарко. Новые съемки икрометания лососей. Ив проделывает долгий подводный путь по реке, в самой середине лососевого стада вперемешку с форелями. [17]
Но что больше всего поражает нас, так это количество трупов рыб, скапливающихся на дне реки. После своей свадьбы лососи деградируют физически с невероятной быстротой. Те физиологические изменения, ведущие к старению, на которые человек тратит от 20 до 40 лет, у лососей свершаются за одну, максимум две недели. После вымета икры или спермы рыбы теряют свою окраску. Хвост самки белеет, а спинной плавник разрывается. Брюхо самца теряет свою окраску. Оба они становятся легко уязвимыми. На спине появляются черные пятна. Ткани подвергаются некрозу. На них такое количество порезов, ран, следов ударов, полученных во время бесконечного пути, что бактерии и микроскопические грибки быстро размножаются в их язвах».
Дополнение (Ж.-И. Кусто)
Причины, вызывающие гибель практически всех лососей, остаются невыясненными. Если когда-нибудь физиологи проникнут (что весьма вероятно) в эту тайну, то несомненно это прольет луч света и на механизм старения человека…
Однако нет никакого сомнения в том, что эта гигантская гекатомба животных небесполезна, ибо она составляет этап в грандиозном цикле водной жизни. Колюшки и форели устремляются к добыче. Питательные элементы из тела лососей обогащают фито- и зоопланктон озера. Этот планктон является пищей для мальков, потомков наших красных лососей, которые только что родились на свет… чтобы в положенное для них время так же возложить свою плоть на алтарь родного ручья.
4 августа (Бернар Делемотт, продолжение)
«Полдень. Радиосвязь с „Калипсо“, а в это время семь прекрасных форелей, завернутых в бекон, поджариваются на решетке над костром. Жак не может удержать слюнки, а „Калипсо“ докладывает по радио об успехе операции „Каланы“.
После полудня мы посещаем маленькие водопады на ручье Мидаун, где множество лососей еще стремятся преодолеть их. На обратном пути лис, типичный позер, если можно так выразиться, целых полчаса красуется перед нами. Увы! Пленка кончилась…
По возвращении мы застаем сотрудника Службы рыбного дела и охраны дикой природы США, который не смог встретить нас 31 июля. Его зовут Бен Дракер, и он биолог. Он открывает нам двери весьма комфортабельного дома (это вместо гаража!), куда мы быстренько перебираемся. После размещения, чтобы отметить это событие, все голиком попрыгали в озеро. Вода весьма свежа (8—10 °C). Но мыло пенится, и мы чувствуем себя прекрасно».
5 августа (Патрис Инносенти)
«Следуя указаниям Бена Дракера, устанавливаем клетку для лососей, на границе лагеря, для детальных наблюдений за различными фазами старения этих животных.
Попозже утром Бебер улетает на гидросамолете Жиля. Он едет за пленкой и, что не менее важно, увозит нашу корреспонденцию.
Потом мы поднимаемся по ручью Каньон; там мы спугнули с десяток медведей, которые закусывали лососятиной. Вечером же, во время обеда, медведи не мешают нам в полном спокойствии есть наших лососей».
Прощай, Кадьяк
6 августа (Доминик Аррие)
«Гнусная погода. Сильный ветер. Никаких новостей о пленке. Визит к гнезду белоголовых орланов. Звукозапись крика птенцов. Затем отъезд на ручей Мидл: мы снимаем настоящее столпотворение лососей перед входом в устье этого ручья. Ловля форели на удочку. Щучка, пойманная за 3 минуты: никакого удовольствия.
Сегодня Жак принял окончательное решение побриться. На какой-то миг лицо его было в бороде наполовину. Затем он довершил операцию по оголению. В настоящий момент это единственный безбородый член нашего сообщества».
7 августа (Жак Ренуар)
«Ветер свирепый, мгновенные просветы в тучах. По дороге на ручей Мидаун мы вымокаем до нитки. Затем погода немного улучшается, но тучи не уходят, так что, говоря языком киношников, у нас все время фальшивый цвет. Новые наблюдения за борьбой между самцами лососей, брачными церемониями и выметом икры. У устья ручья Мидаун, как и вчера у ручья Мидл, мы обнаруживаем громадные кладбища лососей. Рыбы здесь находятся на самых разных стадиях разложения. Ив снимает самку с разорванной спиной и вытекшими глазами, но все еще живую: брюхо у нее полно икры. Форели, приплывшие целой стаей, хищно набрасываются на трупы, которые уносит течение».
8 августа (Доминик Аррие)
«Лучезарный день. Дымка слегка пепельного тумана, явно вулканического происхождения, чуть снижает прозрачность воздуха. Съемки на ручье Мидаун. Во время съемки медведь средних размеров приближается к нам на расстояние по меньшей мере десяти метров. Слегка запахло паникой, когда зверь, вместо того чтобы убежать, сделал еще несколько шагов в нашу сторону… Только невозмутимый Жак продолжает снимать; удовлетворив свое любопытство, медведь наконец-то удаляется.
Во второй половине дня Жиль наносит нам ответный визит, без пленки, но с почтой. Традиционная партия в белот перед сном».
9 августа (Бернар Делемотт)
«6.30 утра: дождь. 10 утра: солнце. 12 часов: низкая облачность с настоящим секущим дождем… Вчера вечером мы свели на нет наш последний запас пленки: может быть, сегодня днем возникнет свежая порция киноленты, так как, по нашему убеждению, через двое суток в реке уже не будет лососей. Ночью медведи разорвали палатку, где хранилось оборудование, и слегка попробовали некоторые инструменты на зуб, но вскоре отказались от столь безвкусной пищи; дождь, который шел ночью, нанес большой урон. „Калипсо“ (радиосвязь скверная) испытывает примерно те же затруднения с пленкой, что и мы. Очевидно, сбой снабжения произошел из-за забастовки на воздушном транспорте. В такой глубинке, как наш Кадьяк, мы лишены возможности быть в курсе событий».
10 августа (Ив Омер)
«Погода ни рыба ни мясо, как мораль. Приготовления к работе на завтра. В конце дня приземляется гидросамолет — наконец-то привезли пленку».
11 августа (Патрис Инносенти)
«Этой ночью Жак и Бернар спали в зодиаке, чтобы застать медведей врасплох (и заснять, если будет возможно); с позавчерашнего дня звери бродят совсем близко от нашего лагеря. Они медведей якобы „вычислили“, тем более что кругом было очень темно. Никакого фильма, зато есть доказательство, что стопоходящие обладают некоторым умом, либо чувством юмора, либо тем и другим вместе.
Погружения в устье ручья Мидаун, на кладбище лососей. Солнечный день, то есть работа и энтузиазм».
12 августа (Доминик Аррие)
«Утренний подъем. Погода ясная и холодная. Жак, Бернар и Ив снимают важные этапы старения лососей. Я присоединяюсь к ним чуть позже, вместе с Беном, биологом. Новое погружение в устье ручья (на этот раз ручей Каньон): новое кладбище лососей. После полудня большая уборка. Вечером прощальный обед a la Гаргантюа со всеми нашими друзьями из ДРОА и Службы рыбного дела и охраны дикой природы США. Аперитивы. Гигантский ростбиф с картофелем в соусе (уф! наконец-то покончено с лососем!). Десерт. И бесконечные дискуссии о фото, медведях и китах».
13 августа (Бернар Делемотт)
«Гидросамолет прибыл в 8 утра. Я лечу в первой партии с Жаком. В 9 часов уже море… Ветер 40 узлов, аромат водорослей и иода, волны, в общем что-то движущееся, живое в конце концов. Я буквально воспрял. Статическое окружение гор и озер, в котором мы провели полтора месяца, имеет свою прелесть — это так благородно. Но там все же чувствуешь себя пленником. Море — это единственное, что дает достоверное и полное ощущение свободы…
Я не хочу затягивать описание этого дня: в конце концов возить ли оборудование в горы или на берег океана — что в лоб, что по лбу».
14 августа (Бернар Делемотт)
«День ожидания, который мы все проводим весьма с пользой (да! да!), погрузившись на рыбацкое судно, промышляющее лосося. Моряки такие же симпатичные, как их судно „Лили 21“: крепкие весельчаки, которые называют своего капитана „папой“. Ив в море, внутри сети, снимает панику и агонию лососей, попавших в ловушку. Страшные картины, которые в нашем сознании стыкуются с воспоминаниями о кладбищах лососей в озерах. Трагедия красных лососей… Все, что живет, должно умереть. Но мало животных, что от рождения несут на себе столь очевидное клеймо смерти, как лососи».
15 августа (Бернар Делемотт)
«И вот: „Калипсо“ у причала. Жаркие объятия друзей. На этот раз операция „Лосось“ действительно закончилась. Знаете, какая погода сегодня? Идет дождь».
Жизненный цикл
Итак, 15 августа кончается коллективный дневник членов экипажа „Калипсо“.
Вся группа вернулась в глубоком потрясении. Трагедия красных лососей потрясла Бернара Делемотта и его друзей. Но что было для них наиболее удивительным, так это роковой характер обстоятельств, ограничивающих жизнь рыб. У лосося от рождения до смерти нет возможности ни разу в жизни проявить личную инициативу для выражения свободной воли, для того, чтобы воспользоваться свободой. Скажу больше — кажется, что даже случайность не нарушает общего хода их жизни. Строгий детерминизм, определенный генетическим программированием, регулирует все фазы становления индивидуума. Вероятно, даже случайные факторы (наличие хищников, сети рыбаков, происшествия на водопадах и т. д.) выступают как железные законы, если рассматривать вид в целом: из 5000 икринок, отложенных самкой, менее 10 в конце концов дают особи, способные к воспроизводству, — и неважно какие. Это основное правило „сущности“ лососей…
В природе существуют большие циклы, от которых зависят все живые существа: цикл воды, цикл углерода, цикл азота и т. д. Лосось как биологический вид тоже подчиняется некоему циклу — менее значимому для биосферы, чем предыдущие, естественно, но имеющему тот же характер необходимой последовательности.
Первая стадия — это стадия яйца, выметанного и оплодотворенного на нерестилище.
Затем следует период желточного питания: личинка в течение трех месяцев живет, поглощая питательный запас своего желточного пузыря. Этот пузырек в форме груши расположен под брюхом, его первоначальный объем достигает размеров тела, всасывается он медленно, по мере того как личинка приобретает все большую независимость в питании. В возрасте 3 или 4 недель у животного имеются явно выраженные плавники. В 5 недель жабры уже окончательно сформированы, а хвостовой плавник, который был закругленным и выпуклым, приобретает выемку. В возрасте 12 недель личинка, длина которой при вылуплении достигала 2 сантиметров, все еще не превышает 3 сантиметров.
Третья стадия развития называется личиночным периодом. Желточный пузырь уже всосался, но чешуя еще формируется. Тело личинки покроется чешуей лишь к концу четвертого месяца жизни.
Следующий период, период малька, длится год у лососей Тихого океана и два года — у атлантических. Малек, имевший в начале периода появления чешуи длину 2 сантиметра, достигает от 12 до 15 сантиметров в конце этого периода, в зависимости от вида. Он досыта наедается планктоном в своем родном ручье. Англичане называют лосося в этом периоде жизни „парр“.
В конце первого (тихоокеанские виды) или второго года (атлантические виды) малек из ручья (парр) испытывает необыкновенные физические и физиологические изменения. Во-первых, он изменяет цвет (у большинства видов покровы бледнеют и становятся серебристыми). У малька появляется способность жить в соленой воде. Неодолимая сила толкает его по течению к устью потока, до самого моря. Он превращается в скатывающегося малька, называемого такон или гризон (или еще токан; на британском наречии — глизик), то есть в то, что англичане называют смолт. Совокупность явлений, характеризующих этот период, называется смолтификацией. [18]
Миграция по направлению к морю (катадромная, или талассодромная) — это пищевая, или, как ее называют ученые, трофическая (от греческого trophe — „питание“) миграция. В океане лососи, теперь уже взрослые, проводят время, откармливаясь и нагуливая вес. В пресных водах они растут очень медленно: смолт весит менее 50 граммов. В богатых пищей морских водах только за первый год лососи увеличивают свой вес в 50 раз. В конце своего пребывания в море некоторые виды достигают веса 15 килограммов (атлантический лосось), то есть в 300 раз превышают свой первоначальный вес.
Миграция вверх по рекам и ручьям, к истокам гидрографических бассейнов (анадромная), называется миграцией воспроизводства, или генеративной. Вновь толкаемые необратимой силой, животные предпринимают путешествие длиной многие сотни и тысячи километров. Они прекращают питаться, но в начале своего подъема по рекам еще не лишены рефлекса захватывать наживу с удочек рыбаков. Рыбы приобретают различную окраску. Она варьирует в зависимости от вида: розоватая у атлантического лосося, красная и зеленая у нерки, как это мы уже видели. Голова резко деформируется. У самцов (их называют лохами) рыло гипертрофируется, челюсти изгибаются дугой и становятся похожими на клюв. Половые железы увеличиваются. Но лишь немногим из них выпадает удача дать начало новой жизни в своем родном ручье…
Этот седьмой период жизненного цикла лосося (называемый периодом подъема) протекает весьма разнообразно в зависимости от вида. Тихоокеанские лососи возвращаются в свои родные потоки в возрасте от 4 до 5 лет, [19] уже являясь взрослыми производителями; в этот момент у них наблюдается редкая гомогенность популяции. Атлантические лососи (у этого вида смолт скатывается в море в возрасте 2 лет) повторяют в основном принципиальную схему цикла, но с некоторыми вариантами.
Некоторые проводят в море только один год и возвращаются в свои родные места на третий год; происходит это весной или летом, и поэтому таких лососей называют весенними и летними лососями (так же и по-английски: весенние, летние лососи, или грильс), а также габрийо, кастийон, сомоне или маделене (по-французски). Другие проводят в океане 2, 3, 4, иногда 5 или, как исключение, 6 лет. Они подходят к устьям рек зимой, отчего их называют зимними лососями (а также икряными, голубыми и т. д.). По своему физиологическому состоянию они соответствуют взрослым производителям тихоокеанских видов. Третья категория, до сих пор не известная у тихоокеанских лососей, охватывает лососей, которые, один раз отнерестовав, выживают и вновь скатываются в море, а на следующий год опять поднимаются в пресные воды, чтобы вновь отложить икру. Эти счастливые избранники, менее многочисленные, чем думалось до последнего времени, называются повторно нерестующими („отребье“ — во Франции, а в Англии — келт или мендед). (Можно отметить, что маделене, зимние лососи и повторно нерестующие хотя и не выходят из океана в одно и то же строго определенное время, но все размножаются зимой.)
Жизненный цикл лосося заканчивается — в Тихом океане всегда, у атлантических видов в большинстве случаев — быстрой деградацией и смертью через 8—15 дней после вымета и оплодотворения икры.
Вопросы
Метаморфоз и удивительная одиссея лососей связаны с многочисленными тайнами, которые ученые все еще не в состоянии разгадать. Я бы хотел назвать здесь некоторые из них.
Скатывание в море очень молодых лососей (годовиков у тихоокеанских или двухлеток у атлантических) происходит весной. Многие факторы оказывают на них свое воздействие: подъем воды, температура, свет. (Как правило, скатывание начинается ночью, при облачной погоде и в прилив.) Но срок начала миграции зависит от климатических условий последних месяцев зимы: если январь, февраль и март были особенно холодными, то она начинается позже обычного.
Воздействие этих различных внешних факторов оценивается самим животным и определяет его поведение. Существенная роль принадлежит здесь органам чувств, некоторым отделам мозга и железам, вырабатывающим гормоны (эндокринным железам).
Например, при определенных температурных условиях, которые воспринимает кожа своими специализированными окончаниями („точками тепла“), мозг получает сигнал и гипоталамус посылает щитовидной железе „приказ“ усилить секрецию гормона. (Точнее говоря, гипоталамус связан с гипофизом — „королем желез“, который соединен с ним и выделяет гормон, стимулирующий деятельность щитовидной железы.)
Подобная общая схема применима и к анализу воздействия света. Изменение освещения солнцем по мере того, как приближается весна, в первую очередь изменение продолжительности дня и ночи, улавливается глазом [20] и „сверяется“ мозгом с собственным циркадным [21] ритмом. Последний через гипоталамус возбуждает гипофиз, который в свою очередь выделением порции тиреотропного гормона стимулирует щитовидную железу и она производит свой гормон тироксин в большом количестве (относительно, конечно, ведь речь идет о гормонах…). Тот факт, что все тело лосося реагирует на тироксин, доказан уже давно (Landgrebe, 1941): инъекция тироксина мальку (парру) вызывает у него появление большинства признаков, свойственных смолту (окраска и т. п.).
Внешние факторы (приливы, температура, свет) и внутренние факторы (гиперсекция тироксина) сливаются воедино, чтобы резко изменить морфологию и физиологию молодого лосося и определить его скатывание в океан.
Каким же образом лосось ориентируется в сторону моря? Это уже другой вопрос. Совершенно очевидно, что в реке он может ощущать направление течения благодаря органу чувств, имеющемуся у рыб, — так называемой боковой линии. Когда смолт теряет свою серо-коричневую окраску и становится серебристым, он, возможно, становится менее защищен от солнечной радиации и потому ищет все более и более глубокие реки — и так вплоть до самого моря. Равным образом и изменение состава крови, которое он претерпевает (повышенное содержание Сахаров и белков), может подтолкнуть лосося к поиску все более и более соленых вод. Уменьшение содержания хлора в мышцах и деминерализация последних также не позволяют ему бороться с течением, даже если он испытывает охоту к этому.
Очевидно, что приготовление смолта к скатыванию в море должно сопровождаться „включением“ механизмов ориентации. Молодой лосось должен сверх всего этого быть еще готовым к резкому перепаду солености, который поджидает его в тот момент, когда он попадает в устье реки.
Адаптация лососей к средам разной солености, или эвригалинность (противоположно стеногалинности, которая свойственна животным, не выдерживающим изменения содержания растворенных в воде солей), становится сейчас объектом тщательного изучения. Предполагается, что у лосося этот процесс также определяется повышенным влиянием гипофиза и щитовидной железы на секрецию почек и выделительную систему.
Долгое время этот вопрос оставался без ответа, но и теперь, будучи частично разрешен, он очень далек от ясности.
(Отметим тут же, что человек, вскоре после того как он открыл первые океанические пристанища лосося, тут же ринулся его вылавливать. Это новое хищничество человека очень опасно для рыб на этой стадии их жизни, так как ведет к снижению их численности.)
Как правило, лососи, попадая в море в конце своей катадромной миграции, ведут пелагический образ жизни, то есть живут в открытом море, в толще воды. Они питаются всевозможными морскими организмами: плавающими червями, ракообразными, мелкой рыбешкой и т. д.
По-видимому, для каждого вида существуют настоящие „нагульные пастбища“. Это места в океане, богатые креветками и другими планктонными ракообразными; как правило, это субполярные зоны, где встречаются теплые и холодные воды.
В Атлантическом океане временные нагульные пастбища располагаются в южной части Балтики, у западного побережья Норвегии, в районе к востоку от Новой Земли. Крупный центр скопления лососей находится между Гренландией и Лабрадором, то есть у входа в Гудзонов и Девисов проливы. Все европейские лососи, а также лососи с американского и канадского берегов проводят год или несколько лет в этом ограниченном районе. Их предки пришли сюда, когда Атлантический океан не был таким широким: нынешние лососи следуют их путем, хотя теперь из-за дрейфа континентов расстояние между восточным и западным берегами океана достигло 5000 километров. Лосось, рожденный в Бретани, плывет без остановки с рекордной для вида скоростью — 50 километров в день, и ему требуется, таким образом, 100 дней, чтобы добраться от места рождения до нагульного пастбища. В Тихом океане лососям не приходится проплывать таких огромных расстояний. Их нагульные места располагаются на широте Алеутских островов и еще в центральной части Аляскинского залива.
Об этом еще ничего не известно. Внутренний процесс созревания должен привести лосося к состоянию „кризиса“, которое и заставляет его предпринять это путешествие.
Гипотеза, выдвинутая еще в 1920 году доктором Рулем („Изучение лосося пресных вод Франции…“), отнюдь не хуже других: „Организм в течение периода роста в море интенсивно питается, накапливает в тканях запасы веществ и приходит к тому состоянию физиологического насыщения, когда любая дополнительная порция становится уже излишней. Ему нужно растратить накопленные запасы. Эта фаза и есть фаза приготовления“.
Если основной пусковой фактор еще не открыт (например, кроме накопления избыточного веса, обнаружено генетическое программирование изменения поведения животного по прошествии определенного времени), то, наоборот, физическое и физиологическое состояние, в котором прибывает лосось в свои родные пресные воды, известно хорошо. В нескольких словах — оно характеризуется тиреоидным возбуждением (как и во время смолтификации), но, естественно, с многочисленными особыми проявлениями. Рыба становится более чувствительной к солености среды и, возможно, также к содержанию кислорода и углекислого газа в воде.
Проблема возвращения
Возникает множество вопросов, как только мы приближаемся к обширной главе о миграции лососей. Например: чему обязана своим появлением знаменитая розовая окраска их тел, когда они прибывают в эстуарии? (Ответ: пигментам-каротиноидам, то есть близким к тем, что окрашивают морковь и из которых образуется витамин А.
Поделиться книгой: