Помоги проекту - поделись книгой:
507. ОРГАН — ХОРУ
Апрель 1918
ПРИМЕЧАНИЯ
Настоящее издание впервые представляет под одной обложкой произведения практически всех поэтов, входивших в футуристические группы, а также некоторых поэтов, работавших в русле футуризма. Большинство текстов, опубликованных в малотиражных и труднодоступных изданиях, впервые вводится в научный обиход. Естественно, при составлении и подготовке текстов возник ряд сложных проблем, обусловленных характером материала. Русский литературный футуризм — явление чрезвычайно разнородное в идейно-эстетическом плане.
Кроме наличия в футуризме нескольких групп, весьма существенно отличавшихся друг от друга, внутри самих этих групп в большинстве случаев не наблюдалось единства, а совместная деятельность поэтов часто носила случайный характер.
В книгу включены произведения, опубликованные в 1910–1922 годах, — именно этими датами можно определить период существования русского литературного футуризма (в 1910 году вышли первые футуристические альманахи "Студия импрессионистов" и "Садок судей", 1922-й — год смерти В. Хлебникова, прекращения существования последней футуристической группы "Центрифуга" и рождения Лефа). Исключением являются некоторые стихотворения И. Северяниным, поэта, первым из футуристов вошедшего в большую литературу, первым употребившего в русской литературной практике термин "футуризм" и чье раннее творчество уже обладает ярко выраженными чертами футуризма северянинского типа, а также несколько произведений В. Хлебникова и И. Зданевича, датированных 1922 годом, но опубликованных в 1923 году.
Главный вопрос, который пришлось решать при подготовке текстов к публикации, — вопрос текстологический.
Составители сборника руководствовались стремлением представить русскую футуристическую поэзию в первозданном виде, такой, какой ее знали читатели-современники. Произведения даются по первой публикации, без позднейшей правки (для большинства произведений, ввиду отсутствия переизданий, первая публикация и является каноническим текстом). Однако, учитывая специфику многих футуристических изданий, приходится признать, что в полной мере задача воспроизвести "живой" футуризм невыполнима и ряд существенных потерь неизбежен. Так, литографические книги, где тексты давались в рукописном виде и поэзия сочеталась с живописью, адекватному переводу на типографский шрифт, естественно, не поддаются. Поэтому пришлось отказаться от включения в настоящий том некоторых произведений или в некоторых, исключительных, случаях, давать вторые публикации (большинство стихотворений Божидара, отдельные произведения Н. Асеева).
Орфография текстов приближена к современным нормам (учтены реформы алфавита и грамматики), но разрешить проблему орфографии в полной мере не предоставляется возможным. Кубофутуристы и поэты группы "41Ј" декларировали нарушение грамматических норм как один из творческих принципов. Случалось, что они приветствовали и типографские опечатки. В произведениях "крайних" (А. Крученых, И. Терентьев) отказ от правил имеет такой очевидный и демонстративный характер, что любая редакторская правка оборачивается нарушением авторского текста. Но и во многих других случаях (В. Хлебников, Д. Бурлюк и др.) практически невозможно дифференцировать намеренные и случайные ошибки, уверенно исправить опечатки. Поэтому за исключением правки, обусловленной реформами последующего времени, орфография в произведениях кубофутуристов и поэтов группы "41Ј" сохраняется в авторском (издательском) варианте. Очевидные орфографические ошибки и опечатки исправляются, за отдельными исключениями, в текстах поэтов других групп, не выдвигавших принципа "разрушения грамматики".
Что касается пунктуации, то она во всех случаях сохраняется без правок, соответствует принятым в настоящем издании принципам воспроизведения текстов.
"Ночь в Галиции" В. Хлебникова, "Владимир Маяковский" В. Маяковского, "Пропевень о проросля мировой" П. Филонова и произведения Н. Чернявского ввиду особой важности изобразительной стороны их издания или практической невозможности привести их в соответствие с современными грамматическими нормами воспроизведения даются в настоящем томе репринтным способом.
Настоящее издание состоит из следующих разделов: вступительная статья, "Кубофутуристы", "Эгофутуристы", "Мезонин поэзии", ""Центрифуга" и "Лирень"", "Творчество", "41Ј", "Вне групп", "Приложение", "Примечания".
Порядок расположения шести разделов, представляющих творчество футуристических групп, обусловлен хронологической последовательностью образования групп и их выступления в печати. При расположении авторов внутри этих разделов неизбежна некоторая субъективность: учитывались место, занимаемое поэтом в группе, его вклад в футуристическое движение, Mорганизаторская деятельность. В случае, если поэт участвовал в деятельности нескольких групп (А. Крученых, Н. Асеев, С. Третьяков, К. Большаков и др.), его произведения включены в раздел группы, где состоялся его футуристический дебют. Исключение сделано для С. Боброва, В. Шершеневича и Р. Ивнева, опубликовавших свои произведения в эгофутуристическом издательстве "Петербургский Глашатай", но сыгравших определяющую роль в "Центрифуге" (Бобров) и "Мезонине поэзии" (Шершеневич).
Произведения каждого автора расположены в хронологическом порядке по авторскому указанию даты. При отсутствии авторской датировки дата указывается по первой публикации — в этом случае она дается в угловых скобках, обозначающих, что произведение написано не позже указанного срока.
Подборке произведений каждого автора предпослана справка-портрет, целью которой является не столько изложение биографических сведений, сколько освещение участия данного поэта в футуристическом движении. Тем более не входит в задачи издания изложение жизненного пути авторов, чье поэтическое творчество либо имело эпизодический характер (В. Шкловский, Р. Якобсон и др.), либо в главных своих чертах определилось вне футуризма (Б. Пастернак, Г. Шенгели и др.).
В раздел "Вне групп" включены произведения авторов, не примыкавших к конкретным футуристическим группам, но считавших себя футуристами, либо поэтов, чье творчество близко поэтике футуризма. Раздел не исчерпывает списка авторов, которых можно в него включить.
В раздел "Приложение" вошли основные манифесты и декларации футуристических групп. Порядок расположения текстов соответствует поэтическому разделу.
Примечаниям к текстам предшествует список условных сокращений названий индивидуальных и коллективных футуристических сборников и других изданий, в которых принимали участие футуристы, а также критических работ и мемуарных книг, выдержки из которых приводятся в примечаниях.
Примечание к отдельному произведению начинается со сведений о его первой публикации; затем, после тире, указаны последующие издания, отразившие эволюцию текста; указание лишь одного источника означает, что в дальнейшем текст не публиковался или не подвергался изменениям. В случае, если текст печатается не по первой публикации, указание на источник публикации предваряется пометой: "Печ. по".
В историко-литературном комментарии даются сведения о творческой истории произведения, приводятся отзывы критиков и мемуаристов. Завершает примечание реальный комментарий, раскрывающий значение отдельных понятий и слов, а также имен собственных, встречающихся в тексте.
В примечаниях учтены и частично использованы комментарии к разным изданиям поэтов-футуристов, выполненные Р. Вальбе, В. Григорьевым, Т. Грицем, Р. Дугановым, Е. Ковтуном, В. Марковым, М. Марцадури, П. Нерлером, Т. Никольской, А. Парнисом, Е. Пастернаком, К. Поливановым, С. Сигеем, Н. Степановым, А. Урбаном, Н. Харджиевым, Б. Янгфельдтом.
ВКС — Чурилин Т. Вторая книга стихов. М.: Лирень, 1918
ВнС — Чурилин Т. Весна после смерти: Стихи. М.: Альциона, 1915
ММ — Московские мастера: Журнал искусств. М.: Московские мастера, 1916
486. ВнС.
487. ВнС.
488. ВнС.
489. ВнС. Я — как страшный царь Саул, / — Приведенье… Саул — первый царь израильско-иудейского государства (конец X! в. до н. э.). Возможно, аллюзия на эпизод из Ветхого Завета, описывающий встречу царя Саула с усопшим пророком Самуилом (Царств 1; 28). Сухарева башня — башня, сооруженная в Москве по инициативе Петра I (архитектор М Чоглоков). Титаник — крупнейшее пассажирское судно начала XX в., затонувшее в 1912 г. в результате столкновения с айсбергом. Кикапу — представитель одноименного племени североамериканских индейцев; у Чурилина — имя персонажа (по-видимому, автобиографического) нескольких ст-ний, а также повести "Конец Кикапу" (М., 1918). Рококо — см. примеч. 283.
490. ВнС.
491. ВнС. Святки — период между Рождеством и Крещеньем.
492–493. ВпС. Кюветка (франц. cuvette) — плоская прямоугольная ванночка, применяемая в фотографии для проявления и обработки негативов и диапозитивов.
494. ВнС. Эпиграф — начальная строка первой главы романа А. С. Пушкина "Евгений Онегин". Выкрест — обращенный в православную веру иноверец.
495. ВнС.
496. ВнС. Ра (егип. миф.) — бог солнца; одновременно Ра — женский персонаж в поэзии Чурилина автобиографического или библейского содержания (см. No№ 497, 502). Готтентот — см. примеч. 334. Кикапу — см. примеч. 489.
497. ВнС. В своих воспоминаниях Т. Лещенко-Сухомлина называла прототипов ст-ния: "Елена — это Бронислава Иосифовна Корвин-Круковская — жена Тихона Чурилина.
Ра — бог Ра — это сам Тихон.
Мэри — это Марина Ивановна Цветаева, которая в ту пору совместной ранней их молодости очень была влюблена в Тихона. "Версты" посвящены ему-он в стихах о разбойнике" (ЛещенкоСухомлина Т. Долгое будущее. М., 1991. С. 69). Кикапу — см. примеч. 489. Ра — см. примеч. 496.
498–499. ВнС. 2. Нина — святая, просветительница Грузии.
500. ВнС.
501. ВнС.
502. ВнС. Ра — см. примеч. 496. Рахиль — в ветхозаветной Книге Бытия вторая жена патриарха Иакова, мать Иосифа (Быт.; 29).
503. ВнС.
504. ММ. Маца (др. — евр.) — тонкие сухие лепешки из пресного теста, которые иудаизм предписывает есть верующим в дни Пасхи. Брашно — пища. Мирт (греч. mirtos), лавр (лат. laurus), аканф (греч. akantha) — растения, имеющие культовое значение.
505. ВКС. Утома — усталость. Уд (устар.) — удочка или часть тела (рука, нога, половой член). Ииеить — покрываться инеем. Обол (греч. obolos) — монета в Древней Греции; по представлениям древних греков, обол служил платой за переправу через реку в загробном царстве.
506. ВКС.
507. ВКС. Кикимора (вост. — слав. миф.) — злой дух дома.
СТАТЬИ
Сергей БИРЮКОВ
Тихон Чурилин. Стихи. Рисунки Натальи Гончаровой. Издание подготовил Арсен Мирзаев. Madrid: Ediciones del hebreo Errante, 2010
В Тамбовской областной библиотеке имени Пушкина мне вручили замечательную книжку «Тамбовские даты, 2010 год». Открываю на майских страницах, всегда ведь интересно, кто тут рядом. А рядом-то оказывается Тихон Васильевич Чурилин! Днем раньше, 17 мая. И лет 125. А автору этих строк — днем позже — но несколько меньше.
Но это все ради затравки.
К тому, что в большом долгу мы и перед Тихоном Чурилиным, и перед его потенциальным читателем, и перед культурой в целом. Поэт, прозаик и драматург, которого Марина Цветаева называла гениальным, а Велимир Хлебников включил в число избранных Председателей Земного Шара, остается фактически неизданным. Его первая книжка стихов 1915 года «Весна после смерти» с гравюрами гениальной художницы Натальи Гончаровой была встречена очень сочувственно. В 1918 году выходит «Вторая книга стихов» и роман «Конец Кикапу», также вызвавшие интерес в литературном мире. Но в дальнейшем фортуна оставляет его навсегда. Даже уже вышедшая в 1940-м году книга стихов, составленная из произведений 30-х годов, не доходит до читателя. В 1946 году поэт умер в психиатрической больнице.
И… долгое забвение. Помнили только сугубые знатоки. Лишь в 80-90-е годы начинают появляться отдельные перепечатки и публикации из неизданного.
Петербургский поэт и исследователь Арсен Мирзаев давно и основательно занимается творчеством Чурилина. В том числе он сделал одну из самых интересных публикаций в журнале «Футурум АРТ». И вот наконец в Мадриде вышла ПЕРВАЯ после долгого забвения книга Тихона Чурилина. Книга небольшая по объему, но из тех, что томов премногих тяжелей.
Арсен Мирзаев составил книгу из неопубликованных стихов 1914–1920 гг., извлеченных из архива Рукописного отдела Российской национальной библиотеки (только одно стихотворение было опубликовано в далеком 1916 году). Книга проиллюстрирована графикой любимой художницы Чурилина Натальи Гончаровой. В компрессивном предисловии
А. Мирзаева представлен жизненный и творческий путь поэта. Издание выполнено мастером рукотворной книги Михаилом Евзлиным.
В 1915 году Николай Гумилёв, откликаясь на первую книгу Чурилина, писал, что «в его стихах есть строгая логика безумия и подлинно бредовые образы». Эффектное определение, основанное очевидно на известном факте, что Чурилин до выхода книги побывал в психиатрической лечебнице. Однако, если не знать этого факта (при том, что поэты, конечно, безумцы), а просто читать стихи, то можно обнаружить совсем другую логику — логику словоизвития, породнения слов по фонетическому совпадению, тому, что позднее назовут паронимической атракцией. Гумилёв правильно замечал сближение с поэтикой Андрея Белого, кубо-футуристов. Чурилин находился в центре этой стихии взметенного слова, и он по-своему стихию превращал в стихи. А когда такое происходит, то есть не просто пишутся так называемые «качественные стихи», а сама стихия обнаруживает себя через посредство избранного поэта, то получается так, как в данном случае. При этом сам автор — Тихон Чурилин — со всей очевидностью осознавал свое, говоря, высоким слогом, предназначение. Об этом свидетельствует, в частности, уникальная графика многих стихотворений.
В качестве примера приведем один из текстов, вошедший в книгу:
Август 1918 г.
Безусловно, Чурилин владел даром укрощения стихий. Но он прислушивался к ним и прокладывал для них новые пути, часто отличные от кирпичиков строф.
Книга открывает нам возможности более пристального и интимного общения с текстами Чурилина.
Появляется надежда, что Чурилин войдет в тот минимаксимум, который необходим современному поэтическому сообществу.
17 мая — 125 лет со дня рождения
ТИХОНА ВАСИЛЬЕВИЧА ЧУРИЛИНА
(1885–1946)
Имя поэта серебряного века Тихона Чурилина встречается, хоть и редко, в энциклопедиях, некоторых словарях и книгах — в частности, в книге Николая Гумилёва «Письма о русской поэзии», где дана достаточно высокая оценка его творчеству:
«Стихи Тихона Чурилина стоят на границе поэзии и чего-то очень значительного и увлекающего. Издавна повелось, что пророки вкладывают в стихи свои откровения, моралисты — свои законы, философы — свои умозаключения. Всякое ценное или просто своеобразное мироощущение стремится быть выраженным в стихах. Причины этого было бы слишком долго выяснять в этой короткой заметке. Но, конечно, это стремление в большинстве случаев не имеет никакого отношения к поэзии.
Тихон Чурилин является счастливым исключением. Литературно он связан с Андреем Белым и — отдалённее — с кубо-футуристами. Ему часто удаётся повернуть стихи так, что обыкновенные, даже истёртые слова приобретают характер какой-то первоначальной дикости и новизны. Тема его — это человек, вплотную подошедший к сумасшествию, иногда даже сумасшедший. Но в то время, как настоящие сумасшедшие бессвязно описывают птичек и цветочки, в его стихах есть строгая логика безумия и подлинно бредовые образы».
Как лучшее стихотворение в книге — а речь идёт о сборнике «Весна после смерти», изданном в 1915 году, — Гумилёв отмечает «Конец клерка»:
«Хочется верить, — заканчивает свой отзыв Н. Гумилев, — что Тихон Чурилин останется в литературе и применит своё живое ощущение слова, как материала, к менее узким и специальным темам».
Кто же такой Тихон Чурилин? Из скупых сведений Краткой литературной энциклопедии узнаём, что Тихон Васильевич Чурилин родился в 1885 году в городе Лебедяни Тамбовской губернии (ныне Липецкой области). Учился в Московском Коммерческом институте и Московском университете. Был актёром Камерного театра, участвовал в гражданской войне в Крыму. В 1916–1918 годах сблизился с футуристами, автор нескольких прозаических произведений. Умер в Москве в 1946 году.
Несколько эпизодов из жизни поэта встречаются в книге А. Саакянц, посвящённой творчеству Марины Цветаевой, назвавшей Чурилина «гениальным поэтом». Они познакомились в 1916 году, через год после выхода чурилинского сборника «Весна после смерти». Иллюстрировала книгу художница Наталья Гончарова, о которой Цветаева впервые услышала от Чурилина. Много лет спустя, уже за границей, она встретится с Гончаровой и посвятит ей один из лучших своих очерков, вспомнит в нём о Тихоне Чурилине.
«В первый раз я о Наталье Гончаровой — живой — услышала от Тихона Чурилина, поэта. Гениального поэта… Ему даны были лучшие стихи о войне, тогда мало распространённые и не оценённые. Не знают и сейчас…».
Скорее всего, Цветаева имела в виду стихи Чурилина 1914 года. Вот одно из них:
«Был Чурилин, — вспоминает Марина Цветаева, — родом из Лебедяни, и помещала я его в своём восприятии между лебедой и лебедями, в полной степи.
Гончарова иллюстрировала его книгу «Весна после смерти»…
Стихи Чурилина — очами Гончаровой.
Вижу эту книгу, изданную, кажется, в количестве всего двухсот экз. Книгу, написанную непосредственно после выхода из сумасшедшего дома, где Чурилин был два года. Весна после смерти. Был там стих, больше говорящий о бессмертии, чем тома и тома:
Когда Марина Цветаева встретилась с Тихоном Чурилиным, ему было чуть за тридцать, ей — двадцать четыре. Ссылаясь на сестру Марины — Анастасию Цветаеву, на текст, не вошедший в известное издание её «Воспоминаний», литературовед А. Саакянц воспроизводит в своей книге словесный портрет Тихона Чурилина, каким его увидели сёстры: «…черноволосый и не смуглый, нет — сожжённый. Его зеленоватые, в кольце тёмных воспалённых век, глаза казались черны, как ночь (а были зелёно-серые). Его рот улыбался и, прерывая улыбку, говорил из сердца лившиеся слова, будто он знал и Марину, и меня… целую уж жизнь, и голос его был глух… рассказывал колдовскими рассказами о своём детстве, отце-трактирщике, городе Лебедяни… и я писала в дневник: “Был Тихон Чурилин, и мы не знали, что есть Тихон Чурилин, — до марта 1916 года”».
Поэзия Чурилина оказала несомненное влияние на творчество Цветаевой, что видно по её стихам, написанным в том же, 1916 году, особенно по тем, которые прямо обращены к Чурилину: «Не сегодня — завтра растает снег…», «Ещё и ещё — песни…», «Не ветром ветреным…». Не только ломкой ритма, то есть формой, но и содержанием напоминают они чурилинские строки, в которых царствует ночь, воспевается смерть.
Это Тихон Чурилин. А вот какими стихами ответила ему Цветаева на его подарок: первый экземпляр своего первого сборника, определённый поэтом для покойной матери, он подписал Цветаевой: «Повторением чудесным, наследием нежнейшим передаётся живой, живущей Матери, Любови, Другу Марине Цветаевой невозможностью больше (дать). Аминь…».
Тихон Чурилин посвятил Марине Цветаевой автобиографическую прозу «Из детства далечайшего», отрывки из которой были напечатаны в 1916 году в московском альманахе «Гюлистан». Мартовской встречей с Цветаевой навеяна и фантастическая повесть «Конец Кикапу», написанная в жанре ритмической прозы.
Более подробные сведения о жизни и творчестве Тихона Чурилина удалось узнать только из материалов ЦГАЛИ. Вот что пишет о себе сам поэт:
«Чурилин Тихон Васильевич, родился 30 (17) мая 1885 года в г. Лебедяни, Тамбовской губерн. Мать — Александра Васильевна Ломакина, купеческая дочь г. Ефремова, Тульской губ. — дала особое чувство (чувствительность) к музыке и ритму, слову… Отец — еврей, провизор, наделил большой физической сопротивляемостью. Был усыновлён, как родившийся под его кровом, Лебедянским купцом Василием Ив. Чурилиным, мужем матери…».
Значит, Чурилин — фамилия отчима. В «биографо-производственной» анкете опять же рукой самого Тихона Васильевича после фамилии Чурилин в скобках написано: «Тихон Цитнер». И дальше — не менее интересные сведения: после окончания местной гимназии будущий поэт порывает с отчимом и уходит из дому. В 1904 году он уже в Саратове, где занимается революционной работой.
Первые публикации Чурилина были ещё в 1897 году — две корреспонденции в «Тамбовских губернских ведомостях»: о погоде и о спектакле «Вторая молодость». А стихи впервые были напечатаны в 1908 году в литературном приложении к «Ниве».
Разнообразен список любимых авторов, приведённых Чурилиным в анкете: Дюма, Андерсен, Пушкин (проза), Лермонтов (стихи), Золя, Достоевский Чехов, Гончаров, Гоголь, Лесков.
О личной жизни в анкете — две строки: «Женился: в 19 лет» и «В 1916 году встреча с худ. Коменской Пр. О. и брак с ней до сих пор». Слова «2-я жена», написанные в скобках, зачёркнуты. Но, Коменская, действительно, вторая жена, поскольку, как указывает сам Чурилин, женился он в 19 лет, то есть в 1904 году, а с Коменской встретился в 1916-м.
Видимо, и этот брак был недолгим, так как в книге Т. И. Лещенко-Сухомлиной «Долгое будущее» (Москва, «Советский писатель», 1991) на многих страницах, посвящённых Чурилину, постоянно упоминается его жена — Бронислава Иосифовна Корвин-Круковская:
«Звонила поэту Николаю Тихонову, в среду передам ему полученное мною письмо Тихона Чурилина об издании чурилинских стихов. Надо было сделать это раньше. Тихонов очень любезно откликнулся…
Тихон Чурилин оказался тем самым поэтом, который когда-то написал «Кикапу», а мы… в 1922–1923 годах твердили эти стихи беспрестанно:
Поделиться книгой: