Помоги проекту - поделись книгой:
Плеск воды и негромкий смех напомнили ему, что второй половине его команды сейчас весьма тепло. Мэри пригласила Ричарда Муна поплавать, рассчитывая заодно деликатно выведать кое-какие факты.
Дрин пригляделся к изображению на экране. На корпусе флиттера виднелись какие-то черные пятна.
— Что это? Обломки ракеты?
— Видимо, да, — согласилась Го Тон. — Полагаю, пропеллер отрубил головку наведения и размозжил ее о корпус — видишь дыру прямо над крылом?
— Эта базука — предвестник поднимающегося урагана, — произнес Ду Тор. Все говорит за то, что у властителя Тэта уже есть самонаводящиеся боеприпасы. Кибернетика, а то и искусственный интеллект.
— И уничтожить их, — подхватила Го Тон, — будет не так-то просто.
Дрин кивнул. Когда все только начиналось. Тэт стал диктатором в своем городишке-государстве, опираясь на силу стальных копий, привлекая сторонников ореолом этакого нигилистического обаяния, под влияние которого люди не раз подпадали в древние времена. В каком-то смысле люди — животные стадные, и неокрепшие разумом зачастую предпочитают следовать за теми, кто любит пустить пыль в глаза. Первобытники в основном состояли из романтически настроенной молодежи, невежественной и ненавидящей учебу, скатившейся до грубых инстинктов. В данном случае, следуй за вожаком.
Ду'утианское общество привыкло уважать отдельную личность, однако это тоже была палка о двух концах: порой уважение заходило слишком далеко…
— Совет вряд ли обрадуется. Но как это связано с нашим делом? — спросил Дрин.
— Да через Штендта и связано! — крикнула Мэри из бассейна.
— О, да, — согласилась с ней Го Тон.
Дрин задумался; точнее, пытался думать, барахтаясь в ворохе информации.
— Отлично. Ему требовалось оружие, которое он и получил от первобытников. Естественно, никакого разрешения у него не было…
— Советник Дриннил'иб, — вставил Ричард Мун, — Гоникли'ибида и Би Тан работали над отчетом о производстве оружия первобытниками, а критика Зо Кима отпугивала всех потенциальных издателей.
«По-моему, я утопаю в этом мусорном болоте», — подумал Дрин.
— Значит, Гоникли'ибида сказала вам со Штендтом о смерти Би Тан, чтобы убить Зо Кима? Но она же знала, что это убьет и Би Тан, — Дрин уткнулся клювом в ковер. Нет, Гоникли не настолько очерствела душой.
— Тогда кто же сказал Би Тан, что Зо Ким мертв? — поинтересовался Ду Тор. — Если никто не мог этого сделать, то ответ таков: никто этого и не делал.
Тут вой ветра перекрыл подхваченный интеркомом Ду Тора гул.
— Наконец-то доставили новый винт! Ладно, мы отключаемся, надо помочь с разгрузкой. Ждите нас с базукой где-нибудь через час.
Дрин пожелал им ни пуха ни пера и повернулся к Мэри.
Ему вдруг пришло в голову, что живущие на Тримусе намеренно решили остаться биологическими существами, и даже проникся чем-то вроде жалости к разумам, перенесенным из живых существ в машины и странствующим по всей Галактике подобно богам.
«Судьба не всегда добра к нам, но зато мы, по крайней мере, знаем, кто мы есть», — мысленно подытожил он.
— Любопытно, с какой стати властитель Тэт решил продемонстрировать свою техническую смекалку? — проговорила Мэри. — И каковы мотивы этого Штендта. Статут его подери?!
— Быть может, он рехнулся, — принялся размышлять вслух Ричард Мун. — А может. Би Тан чересчур близко подобралась к истине.
— Не исключено. — Дрин принял решение. — Похоже, битва должна разыграться на почве техники. Посему я надеюсь, что они действительно такие невежды в вопросах ду'утианской культуры и истории, какими кажутся, судя но их действиям. Если Ду Тор прав, то мы знаем, кто убил Зо Кима и как. Но надо еще выяснить, почему. Если тут замешан искусственный интеллект, притом находящийся в руках у кого-то наподобие властителя Тэта, то это представляет опасность не только для Тримуса, но и для всей Галактики! Я полагаю, ключом к разгадке является Штендт, и, если на него получше надавить, он может расколоться, прежде чем сам осознает, против кого пошел.
— И каким же образом?
— Простите, но я покину вас на макротакт или около того. Мне надо переговорить кое с кем наедине. Если удастся. Если этот некто сможет и захочет выслушать.
Но, согласно ду'утианским традициям, в подобных случаях следует обращаться на самый верх, особенно если вопрос запутан, как клубок водорослей в полосе прибоя. Дрину предстояло убедить Длинного, что Штендт заслуживает внимания. Сам Дрин не сомневался, что Штендт является не только ключом к разгадке смерти Би Тан и Зо Кима, но и путеводной нитью к заговору, вручившему разумное оружие в руки попирающего Конвенцию диктатора.
Длинный должен откликнуться, даже из неведомых глубин своих раздумий.
Из заметок Го Зома по поводу Конвенции и Статута Тримуса.
Главный зал старого купола был полон ароматов шуси и специфических напитков, приготовленных отдельно для представителей каждого из видов, сообразно вкусам. Ду'утианской элите предоставили три просторных возвышения: для самого командора Дрина по левую руку, для повелителя лежбища Догласка'иба — в центре, а для Борраджил'иба справа.
Снова увидев Догласка'иба собственными глазами, Дрин в очередной раз поразился тому, насколько Длинный вырос с тех пор, как Дрин был ребенком. Разговор у них вышел весьма краткий. Длинный повел глазом, кивнул и отвернулся, подводя под разговором черту. Но глаз смотрел осмысленно, а кивок нельзя было истолковать никак иначе.
Пребывающий в прекрасной форме патриарх стремительно поднялся на свой помост. Дрин и Борраджил последовали его примеру и принялись ждать, когда Длинный заговорит. Два столетия назад он открыл семейную охоту занимательным рассказом. Но то было два века назад. Сейчас же он просто произнес:
— Начинайте.
«Под гнетом прошлого тяжелеет даже разум», — отметил про себя Дрин.
Неизбежный, ироничный парадокс подобных собраний: именно лишенный титулов и званий Борраджил'иб принял на себя обязанности хозяина и объяснил гостям, людям и клетианам, как принято допрашивать у ду'утиан. Допрос проводится в присутствии Длинного, регистрирующих устройств и приглашенных. Вопросы может задавать всякий, но только по существу, ибо в противном случае унизит себя настолько, что океанские впадины будут казаться ему недостижимыми вершинами.
Одетый с большим достоинством Штендт находился здесь же — снимал пробу с шуси и старался выглядеть непринужденно; вот только проку от этого ему не будет. Несмотря на видимость свободы, человек пребывал под присмотром Ибгорни — домашней киберсистемы.
Однако ситуация пока не прояснилась. Штендта задержали по обвинению в покушении на Гоникли и на контролеров. Что касается смертей Зо Кима и Би Тан, а также того, где он раздобыл базуку, — тут вопросов по-прежнему было больше, чем ответов.
Если подозрения Го Тон оправданны, то разыгралось нечто ужасное такое, что наделенные властью стремятся скрыть. И базука — часть загадки. Ее изготовили в поселении властителя Тэта, и примитивному оружию, которое Дрин и Мэри видели квадраосмь оборотов назад, до нее далеко.
Покончив с вступлением, Борраджил'иб передал слово Дрину. А тот вызвал Гоникли'ибиду.
— Госпожа, — начал Дрин, — объектом покушения мистера Штендта были вы, а не я. Я заметил его на тропе, уже проходя мимо. Он поджидал вас.
Гоникли кивнула. Она выглядела совсем несчастной — понурила клюв и безвольно свесила хвост.
— Должно быть, вам что-то известно, раз он пытался убить вас. Что-то настолько важное, что он поднял руку на контролеров, лишь бы выманить вас. Поэтому расскажите, что вам известно.
Гоникли послушно повторила прежний рассказ.
— Простите, — подала голос Го Тон, — какова она была на вкус?
Гоникли качнула головой. Мэри изумленно разинула рот. Дрин насторожился. Ду Тор и Го Тон уже на что-то намекали, но на сей счет предположений до сих пор не выдвигали.
Борраджил'иб вскочил, явно оскорбленный подобными вопросами. Дрин повернулся к Го Тон, горделивая поза которой свидетельствовала об уверенности и решимости. Обуздав свои чувства, командор сосредоточил внимание на Гоникли.
— Гоникли'ибида, примите наши извинения. Расследование требует откровенности. Нам нужен ваш ответ.
Она поглядела на него снизу вверх, как на супруга. Этот взгляд поразил Дрина до глубины души. И все-таки он вздернул клюв кверху. Она должна признать, что отведала плоти разумного существа.
— Было горько. Быть может, чуточку солоновато.
— По-моему, ее тело не было готово к смерти, — негромко произнесла Го Тон.
Воздух всколыхнулся от изумленных вздохов.
Гоникли'ибида застонала, замотала головой.
— Нет, она умирала!
Дрин не забыл, что сказал Ду Тор, когда помог Зо Киму покончить с мучениями: «Очень сладко». Органы вкуса у клетиан и ду'утиан различны, но химизм одинаков: организм любого существа радуется высококалорийным продуктам. «Сладость», как и «си-бемоль», для всех означает практически одно и то же.
— Ерунда! — взвился Борраджил'иб. — Гоникли'ибида не убийца! Клетианка, в этом зале ты гостья! Довольно обвинений!
Мысли Дрина неслись с лихорадочной быстротой. Если Ду Тор прав, то Гоникли убила совершенно здоровую и невредимую Би Тан. Исходящий от Борраджил'иба аромат вызова уже вытеснил все остальные запахи. Он намерен защищать свой гарем и свой зал или, пришло вдруг Дрину в голову, отстоять свои тайны. Гоникли могла бы убить по личным причинам, но ни в коем случае не стала бы впутываться в заговор, касающийся бесконтрольного использования искусственного разума, без ведома своего господина. А отсюда вытекает, что если замешан ду'утианин, то это Борраджил'иб.
Тогда становится понятным, почему он столь враждебно отнесся к появлению Дрина.
Дрин сумел сохранить ясность мышления лишь потому, что гнев Борраджил'иба был направлен на Го Тон. На возвышении уже нельзя было продохнуть от запаха вызова. Командор ухватил за хвост склизкого угря аргументации Ду Тора и Го Тон. Если Гоникли не лжет, то ответственность лежит на другом.
— Пожалуйста, погодите, Господин Борраджил'иб, — Дрин постарался произнести это как можно более мягко и сдержанно. — Быть может, это означает вовсе не то, что вы думаете.
Мэри ошарашенно воззрилась на Дрина. Он надавил кнопку интеркома, заранее оставленного во рту, и прошептал:
— Мэри, вернись под стену. Присматривай за Борраджил'ибом и не спускай глаз со Штендта.
Тут голова Го Тон чуть заметно дернулась.
— Продолжайте, Го Тон, — вкрадчиво сказал Дрин.
Борраджил'иб замер, привстав на когтях.
Го Тон извлекла шприц и на глазах у всех сделала себе укол.
— Общая анестезия. А теперь попрошу слабонервных отвернуться. — Она с клетианским проворством извлекла скальпель, закатила рукав и искусно вырезала из своей руки изрядный кусок мяса. Затем столь же проворно наложила стандартную давящую повязку.
Гребень Ду Тора опал, крылья чуточку распахнулись, но он промолчал. Штендт выронил свое шуси. Лейтенант Мэри Пирс, похоже, утратила всякую способность изумляться.
Го Тон подошла к Гоникли и протянула ей кусок собственной плоти, словно совершала нечто повседневное и само собой разумеющееся.
— Испробуйте вот это.
Гоникли поджала хвост и посмотрела на Дрина, ломавшего голову, способен ли кто-либо, кроме ду'утиан, прочесть в позе Гоникли охвативший ее безмерный ужас.
— Ты уже прощена, — вымолвил он. — А правда может спасти твою репутацию.
Но она не раскрывала клюва, раскачиваясь из стороны в сторону.
И тогда, повергнув всех в изумление, сам Догласка'иб поднялся со своей подстилки и направился к Гоникли и Го Тон. Раскрыв клюв, взял у Го Тон ее подношение и собственными руками протянул Гоникли. Дрожащая ду'утианка раскрыла клюв и приняла жуткий гостинец.
— Вкус был такой же? — осведомилась Го Тон.
Гоникли кивнула.
И тогда Го Тон совершила нечто совершенно не принятое у клетиан, кроме тех, которые провели немало времени в компании ду'утиан и людей — она легонько коснулась клюва обезумевшей от горя ду'утианки своей долгопалой ладошкой.
— Я сожалею о случившемся и горю от стыда за собственную расу, проговорила Го Тон на безупречном английском, к которому клетиане обращались лишь в особых случаях, — за своих соплеменников, осмелившихся так поступить с тобой. Твоей дружбой воспользовались самым неприглядным образом, и понять, простить это можно, лишь сделав поправку на глубину безумия существа, раздираемого внутренними противоречиями. Би Тан убила своего супруга, намеренным обманом заставив тебя убить ее. Пожалуйста, прими мои извинения и мое искреннее сочувствие. Твой хвост окунулся в это куда глубже, чем любой из наших.
Значит, Би Тан уничтожила Зо Кима, совершив самоубийство при помощи обманутой Гоникли?! Способ и средство. Но в чем причина? В чем заключается причина столь глубокого отчаяния?
— Штендт, — негромко проронила Мэри. Но Дрин давно научился распознавать язык человеческого тела; она была буквально вне себя от бешенства. — А какова твоя роль во всем этом, Горман Штендт?! По-моему, без тебя не обошлось, ведь именно ты рассказал Зо Киму, притом на торжестве, еще до того как узнал Ричард.
Штендт огляделся, удивленно приподняв брови.
— Да с чего вы взяли, что я кому-то что-то рассказывал?
В комнате воцарилось молчание, и лишь самый острый слух мог уловить, что Дрин, не раскрывая клюва, переговаривается по интеркому с Центром управления.
— Штендт, сейчас ты еще можешь ответить лейтенанту Пирс, не роняя собственного достоинства, или я вытяну из тебя ответ силой, причем можешь мне поверить, ты будешь унижен настолько, насколько мне позволит Совет Тримуса!
— Я всего-то и сделал, что показал ей сигнальный экземпляр рецензии супруга на ее книгу, — развел руками Штендт, — а когда она закудахтала, сообщил, что по их милости испытал в точности то же самое. — Он презрительно фыркнул. — Эти гарпии-недоростки даже не дочитали последний вариант моей книги, черт их побери!
— Говори, Штендт! — рявкнул Дрин, вскочив на ноги, каждой порой источая аромат вызова и чувствуя, что настал час покарать терзающего Гоникли злодея, возвыситься до катарсиса, способного хоть отчасти искупить собственную застарелую вину перед ней. — Правду! Или я попрошу всех выйти и оставить нас наедине!
Мэри направилась к занавешенной двери, поманив за собой Ричарда Муна. Если они уйдут, Штендт окажется единственным человеком в комнате. Дрин сам презирал себя за то, что унизился до шовинистических выходок, но Штендта это должно было окоротить.
Дернув головой вправо-влево, подозреваемый всплеснул руками, будто намеревался взлететь.
— Правду? — все еще с вызовом переспросил он. — Откуда вам знать, что такое правда? Да и в чем заключается эта так называемая правда?
— Мы располагаем имуществом Зо Кима, вплоть до принадлежавшего ему экземпляра рукописи книги о торговле оружием, над которой трудились Би Тан и Гоникли. Гоникли, ты сохранила экземпляр, принадлежавший Би Тан? Ей это уже не повредит.
Пошарив в сумке, ду'утианка извлекла оттуда типовой модуль данных.
— Нелепый сувенир на память, но это последняя вещь, которой она касалась. А я… мне нужно было иметь хоть что-нибудь.
— Заверенная электронная копия рецензии послужит вещественным доказательством, — заявил Дрин. — А копия, которую вы вручили Би Тан, поможет нам понять ее побудительные мотивы. Не сомневаюсь, что рецензия полна классического сарказма Зо Кима. Но, как подозревает моя коллега-человек, не совпадает с оригиналом.
— Подумаешь! Ну, сделал я парочку поправок, — отозвался Штендт, по-прежнему сохраняя внешнее спокойствие. — Ее гарпий-муж уже сказал, что ему работа не приглянулась, а я всего-навсего малость подредактировал рецензию: прояснил смысл, кое-что подчеркнул и усилил. Подправил стиль, убрал двусмысленные выражения, уточнения и оговорки. Дьявол, да если взять рецензию в нетронутом виде, сразу же видно, что не следует воспринимать всерьез ни теории, ни литературные экзерсисы. И она это знала. А я всего лишь помог ей советом, подсказал, как она может покончить с муженьком и его рецензиями. Но она и без того созрела. Они были просто несовместимы. Да разве не ясно, что это произошло бы в любом случае? Они ведь даже не жили вместе! А я всего-навсего подправил пару слов…
— Это из-за оружия, ведь так? Если бы не стало ни Би Тан, ни Зо Кима, ни Гоникли'ибиды, тайна властителя Тэта была бы надежно скрыта, пока бы он не подготовился к кибернетической войне, разве нет? А какова конкретно ваша роль?
Штендт лишь молча пожал плечами.
— Зо Ким сказал, что давно обо всем подозревал, — продолжал Дрин. Возможно, он начал подозревать еще до того как Би Тан действительно покончила с собой, и единственным, кто мог заронить в его душу подозрения, были вы. Таков ваш хитроумный, тщательно продуманный план. Вы преступно воспользовались дружбой. Неужто ваше человеческое это оправдывает подобную цену?
Поделиться книгой: