«Если», 1996 № 02

И то, и другое было логично. Оставалось только гадать, что, понятно, было занятием неблагодарным, и поэтому Рэднал сменил тему:

— Так как сейчас мы ничего сделать не можем, не пойти ли нам спать? Утром я объявлю группе, что идем не на запад, а на восток. Это тоже интересная экскурсия. Она…

Пеггол поднял руку:

— Зачем рассказывать, если я завтра все увижу сам? — Поморщившись, он переступил с ноги на ногу. — Седло и седалище — больные темы для меня. От натертых ягодиц можно умереть?

— Никогда о таком не слышал. — Рэднал подавил улыбку.

— Наверное, я буду первым и попаду во все учебники медицины. — Пеггол потер затронутые места. — А завтра опять на ослах? Ужас!

— Если мы скоро не ляжем, то завтра оба будем дремать в седле. — Гид зевнул. — Я уж боялся, что Мобли никогда не уйдет к себе.

— Должно быть, ты ему нравишься, Рэднал, — проворковал Лием, пародируя обращение лиссо-несца.

— Проваливай к ночным дьяволам!

Рэднал замолчал, ожидая шуточек по поводу Лофосы и Эвилии, однако милиционер, видимо, решил не касаться больной темы. Интересно, какие новые идеи осенили неугомонных девиц из Крепал-ганского Единства? Лучше бы сегодня они не приходили и оставили его в покое — ему действительно нужно хорошенько выспаться. Потом новая мысль возникла в голове биолога: когда совокуплению предпочитаешь сон, не значит ли это, что ты стареешь?

Вместе с Пегголом и Лиемом он вернулся в лагерь. Дежуривший Глаз-и-Ухо шепотом доложил: все спокойно.

Рэднал невольно прислушался к тому, что происходит за дверями Эвилии и Лофосы, потом Мобли. Никаких стонов или скрипов ниоткуда не доносилось. Любопытно: Мобли вообще не подъезжал к девушкам или они его отшили?

Снова зевнув, Рэднал. пошел к себе, снял сандалии и пояс и лег. Наполненный воздухом спальный мешок ласково вздохнул, словно любовница.

Глаза Рэднала смежились, и, сам того не заметив, он задремал.

Разбудило его постукивание: «тук-тук-тук!» — так птичка-коприт приветствовала с крыши зарю. Понадобилось несколько сердцебиений, чтобы полностью проснуться, сообразить, что он все-таки спал, и вспомнить, что предстоит сделать сегодня утром.

Гид надел сандалии, повязал пояс и вышел в гостиную. Милиционеры и Глаза-и-Уши почти все уже бодрствовали, но не Пеггол. У Рэднала еще мелькнула мысль: можно ли использовать храп как средство шантажа?

— За ночь никого не убили, — произнес Лием вез Стериз.

— Рад это слышать, — отозвался Рэднал иронично и в то же время искренне.

Из своей комнатки вышла Лофоса — очевидно, в традиционном крепалганском спальном наряде: как мать родила, хотя и с безупречно уложенной прической. А еще она сделала что-то с глазами, отчего они стали казаться еще больше и ярче. Все мужчины разом повернулись в ее сторону.

Лофоса ослепительно улыбнулась Рэдналу и серебряным голоском пропела:

— Надеюсь, вы не очень без нас скучали, свободный вез Кробир. Наверняка мы бы славно провели время, но день вчера выдался слишком тяжелый.

Прежде чем гид смог ответить (а ему требовалось время, чтобы прийти в себя), девушка безмятежно вышла, направляясь в туалет.

Рэднал уставился на свои сандалии, боясь встретиться с кем-нибудь взглядом. В комнате приглушенно закашляли — никто не знал, что тут можно сказать. Наконец заговорил Лием:

— Похоже, вы знакомы достаточно близко…

— Ну, — выдавил из себя биолог.

В физическом плане они были достаточно близки, чтобы девушка обращалась к нему и без «вез». И тартешским она владела достаточно хорошо, чтобы это понимать. Лофоса ухитрилась привести его в еще большее замешательство, предваряя формальным обращением столь интимную фразу. Более дурацкое положение трудно себе представить.

Из своей комнаты вышла Эвилия, тоже обнаженная. В отличие от подруги, она не стала болтать с Рэдналом, а направилась сразу в туалет. Девушки встретились за жиролетами, обменялись парой фраз и пошли каждая своим путем.

Тогло вез Памдал появилась в гостиной, когда Лофоса вернулась с улицы. Лофоса вызывающе посмотрела на широкобровую, словно напрашивалась на оскорбление. Многие тартешцы, особенно женщины, не замедлили бы съязвить по поводу такого бесстыдства, но Тогло лишь промолвила:

— Надеюсь, вы спали спокойно, свободная?

Таким тоном можно разговаривать с соседкой, которую не слишком хорошо знаешь, нонет оснований недолюбливать.

— Да, спасибо. — Лофоса опустила глаза, поняв, что ее выставленные напоказ прелести никакой реакции не вызывают.

— Рада это слышать, — мило улыбаясь, продолжила Тогло. — Неприятно, должно быть, простудиться на отдыхе.

Лофоса сделала было шаг вперед, затем дернулась, будто ее укололи булавкой. Тогло уже повернулась, чтобы поздороваться с остальными. На сердцебиение-другое Лофоса ощерила зубы, точно пещерный кот, потом прошла к себе в комнату.

— Полагаю, я не обидела ее… слишком сильно? — сказала Тогло Рэдналу.

— По-моему, вы вели себя, как настоящий дипломат, — ответил он.

— Ну, учитывая положение дел в мире, я не уверена, что это комплимент.

Рэднал промолчал. Учитывая то, что стало ему известно накануне, положение дел в мире гораздо хуже, чем представляла себе Тогло.

Его собственные дипломатические способности были использованы полностью, когда после завтрака пришлось объяснять группе, почему они отправятся не на запад, а на восток.

— Я нахожу изменение плана весьма неприятным, да. — На смуглое лунообразное лицо Голобола легло скорбное выражение.

Бентер вез Мапраб, разумеется, его поддержал.

— Безобразие! — вспыхнул он. — Растительный покров вблизи Барьерных гор куда богаче, чем на востоке!

— Мне, по сути, все равно, куда идти, — сказала Тогло вез Памдал. — Насколько я понимаю, везде хватает интересных мест. Но хотелось бы знать, чем вызвано подобное изменение планов.

— Вот именно! — вставил Мобли, сын Сопсирка.

— Что вы пытаетесь утаить?

Все туристы заговорили разом, а чета Мартос, естественно, заголосила. В поднявшемся гвалте Рэднал четко определил свою реакцию на слова лиссонесца: у него возникло желание, чтобы Низина была куда глубже — до раскаленного земного ядра; он бы столкнул туда наглеца!

Пеггол вез Менк хлопнул ладонью по столу, рядом с которым умер Дохнор из Келлефа, и в наступившей тишине медленно произнес:

— Свободный вез Кробир изменил план осмотра Котлован-Парка по моему предложению. Это продиктовано ходом расследования убийства и сделано в интересах Тартеша.

— Это нам ни о чем нам не говорит! — Теперь, похоже, Голобол был сердит, а не просто расстроен неожиданным изменением планов.

— Если я скажу вам все, что вы хотите знать, услышит и тот, кому это слышать не следует, — произнес Пеггол.

— Подумаешь! — возмущенно фыркнул Голобол.

— Вы, Глаза-и-Уши, наверное, считаете себя маленькими оловянными полубогами, — вставил Эльтзак вез Мартос.

Однако большинство туристов заявление Пеггола успокоило. С появлением звездной бомбы государства с еще большим рвением оберегали друг от друга свои секреты. По мнению Рэднала, это напоминало поведение человека, который начинал тревожиться о пещерном коте после того как тот задрал козу. Впрочем, кто знает? Может, и звездная бомба — не самая страшная вещь на свете.

— Обещаю: я расскажу вам все при первой возможности, — произнес он и удостоился тяжелого взгляда Пеггола вез Менка. Пеггол, дай ему волю, и собственного имени никому не открыл бы.

— Так что же все-таки происходит? — повторила Тогло.

По большому счету, Рэднал и сам этого толком не понимал, поэтому, выдержав многозначительную паузу, лишь промолвил:

— Чем дольше мы препираемся, тем меньше остается времени на осмотр достопримечательностей — в какую бы сторону мы ни отправились.

— Логично, — сказала Эвилия. Ни она, ни Лофоса не возражали против изменения маршрута.

Рэднал оглядел группу — лица туристов выражали скорее безнадежную покорность, чем недовольство.

— Теперь, свободные, давайте пойдем к стойлам, — сказал гид. — В восточной части Парка нам предстоит увидеть много интересного — и услышать тоже. Например, Убежище Ночных Демонов.

— Отлично! — Тогло вез Памдал захлопала в ладоши. — Когда я была здесь в прошлый раз, шел дождь, и гид нас туда не повел, опасаясь наводнения. А я хотела увидеть Убежище с тех пор как. прочитала книгу Хикаг вез Гинфер.

— Вы имеете в виду «Камни судьбы»? — Мнение Рэднала о вкусе Тогло изменилось в худшую сторону.

Стараясь оставаться вежливым, он произнес: — я могу сказать, что там верно описан антураж.

— О, по-моему, эта вещица — полная чушь! — махнула рукой Тогло. — Но мы с Хикаг вместе ходили в школу и с тех пор дружим, так что приходится читать всю ее писанину. А она так показала Убежище Ночных Демонов!.. Уж не знаю, есть ли там хоть дуновение истины.

— Дуновение, может, и есть — слабое-слабое, — уступил Рэднал.

— Я тоже читала, — вставила Носко вез Мартос.

— Очень увлекательно.

— Наш гид считает, что это дрянь, — немедленно отреагировал ее муж.

— Ну, такого я не говорил, — заметил Рэднал, но никто из Мартосов его словно и не услышал.

— Ладно вам про дуновения! — заявил Бентер вез Мартос. — Идем так идем.

— Как скажете, свободный. — Хорошо бы в Убежище Ночных Демонов в самом деле обитали эти злобные твари, подумал Рэдаал. Тогда, если повезет, они бы утащили Бентера в свои камни, и никто в группе его бы больше не увидел — и не услышал. Увы, такие приятные случаи происходят только в романах.

Туристы понемногу осваивались. Даже Пеггол выглядел уже не так несуразно на спине осла, как вчера. Отъехав от лагеря, Рэднал обернулся и увидел, как милиция и Глаза-и-Уши продвигаются к хлеву, намереваясь их снова тщательнейшим образом осмотреть. Потом он заставил себя забыть о расследовании убийства и вспомнить об обязанностях гида.

— Поскольку мы выехали довольно рано, нам, возможно, посчастливится увидеть мелких рептилий и млекопитающих, которые прячутся в разгар жары. Большинство…

Впереди неожиданно взметнулся фонтанчик песка. Рэднал замолчал и спешился.

— Клянусь богами, кажется это сцинк-широконосик.

— Что?

Рэднал уже привык к удивленному хору голосов, неизменно сопровождавшему его рассказ о редких обитателях Низины.

— Сцинк-широконосик, — повторил он и нагнулся.

Да, верно, вот приманка. А теперь — пятьдесят на пятьдесят, как повезет. Ухватит за хвост — ящерица просто сбросит этот придаток и убежит. А ухватит за шею…

Есть! Ящерица билась в руке, как кусок обезумевшей резины, пытаясь вырваться. При этом она опорожнила кишечник. Лофоса с отвращением фыркнула.

Через тридцать или сорок сердцебиений сцинк сдался и замер. Рэднал показал рептилию длиной с ладонь обступившим его туристам.

— Сцинки обитают по всему миру и широко распространены, но широконосик — довольно любопытная зверюшка. Его можно назвать сухопутным родственником морского черта. Посмотрите.

— Он постучал по мясистому оранжевому наросту в конце спинного хребта. — Ящерица зарывается в песок, выставив наружу только эту приманку и кончик носа. Особая мышечная система позволяет длинным ребрам изгибаться, казалось бы, самым невероятным образом. Когда насекомое «клюет» на приманку, широконосик кидает в него комочками земли или песка, а потом изворачивается и… Прекрасное создание!

— В жизни не видел ничего уродливей! — заявил Мобли, сын Сопсирка.

Ящерице было все равно, что о ней говорят. Она уставилась на зрителей черными глазками-бусинка-ми. Если этот вид протянет еще несколько миллионов лет (если Низина протянет еще несколько месяцев, нервно подумал Рэднал), ее далекие потомки вовсе утратят зрение, подобно другим ведущим подземный образ жизни сцинкам.

Рэднал отошел от тропы и опустил ящерицу на землю. Она молниеносно засеменила прочь, словно скользя на своих коротких лапках, и через сердцебиение слилась с почвой. Только ярко-оранжевая приманка выдавала ее присутствие.

— А какие-нибудь твари покрупнее не ловят самих сцинков на их приманку? — спросила Эвилия.

— Вы совершенно правы, — ответил биолог. — Коприт, например, не прочь отправить ящерицу в свою кладовую на кусте терновника. Большеухие ночелицы тоже едят сцинков, но они, практически слепые, охотятся по запаху.

— Надеюсь, меня коприт не схватит! — засмеялась Эвилия. Она и Лофоса щеголяли в красно-оранжевых туниках — почти такого же оттенка, что и приманка сцинка — с двумя рядами крупных золотых пуговиц, на груди вызывающе алели пластиковые бусы с золотыми застежками.

Рэднал улыбнулся.

— Да, полагаю, вам это не грозит. Теперь давайте продолжим… Подождите-ка, а где свободный вез Мапраб?

Буквально через несколько сердцебиений пожилой широкобровый вышел из-за густого терновника, на ходу надевая ремень.

— Прощу прощения за задержку — зов природы, понимаете ли, а мы все равно вроде остановились.

— Я просто не хотел вас потерять, свободный. — Рэднал проследил, как турист садится на осла. Это первый раз, когда Бентер извинился. Может, ему нехорошо?

Группа медленно двигалась на восток. Вскоре люди устали и начали капризничать.

— В вашем Парке все так однообразно, одно место похоже на другое как две капли воды, — надула губки Лофоса.

— Вот именно, когда мы увидим что-нибудь новое? — поддакнул Мобли, сын Сопсирка. Рэднал подозревал, что лиссонесец согласился бы с Лофосой, даже если бы та заявила, что небо розовое. — Здесь жарко, сухо и голо. А эти колючие кусты мне уже надоели!

— Свободный, если вам угодно лазать по горам и кататься в снегу, надо было ехать куда-нибудь в другое место, — сухо ответил гид. — Низина вам такого удовольствия не доставит. Но горы и снег есть по всему свету, а Котлован-Парк уникален. Если же вам кажется, что местные окрестности похожи на то, что мы видели вчера у Соленого озера, свободный, свободная, — он взглянул на Лофосу, — то уверяю вас, вы оба ошибаетесь.

— Ошибаются, ошибаются, — вставил Бентер вез Мапраб. — Здесь совсем иная растительность. Отметьте более широкие листья, олеан…

— Растения они и есть растения, — отрезала Лофоса.

Бентер поднес руку к голове в жесте ужаса и смятения. Рэднал ожидал, что старик вот-вот разразится очередной желчной речью, однако он лишь пробормотал что-то и успокоился.