«Если», 1995 № 09

— Врёт, — прошептал «адвокат».

— С чего ты взял?

— Атлас сослался бы на искажение данных, а я скажу просто: нутром чую.

— Замечательно. Мне тоже показалось, что они не те, за кого себя выдают. Ладно, пускай думают, что им удалось нас обмануть. Всегда полезно, когда противник тебя недооценивает.

— Очень хорошо, — сказал Хантер, — предоставим разбираться в структуре вашего общества политологам. Итак, с чего начнем?

Кресло, на котором сидел Гадагал, медленно приблизилось к аппарату Хантера и остановилось в каком-нибудь футе от него. Мойрчонг расположился левее Гадагала, а Ахулаба занял место справа.

— Обрати внимание, они разместились треугольником, — заметил Атлас. — Очевидно, им привычно обсуждать и принимать решения именно втроем. Скорее всего, система счисления у них тоже троичная.

— Нам это чем-нибудь поможет?

— Не знаю.

— Предлагаю уладить формальности, — произнес Гадагал (точнее, транслятор, преобразовавший цветовые лучи в слова). — Мы хотели бы получить дипломатическую неприкосновенность для себя и для нашего корабля, чтобы чувствовать себя на переговорах в полной безопасности.

— Я счастлив гарантировать вам неприкосновенность на все время переговоров, — ответил Хантер. — Разумеется, при условии, что вы обязуетесь соблюдать наши законы.

— Вот одна из причин, по которым мы обращаемся к вам с подобной просьбой. Разные цивилизации — разные законы. Мы можем, сами того не подозревая, задеть ваши чувства и даже оскорбить, как в том случае, когда использовали для транслятора голос майора Любчека. Нам приходилось сталкиваться с расами, которые пытались обернуть наши непреднамеренные оплошности себе на пользу и выговорить те или иные преимущества. Поэтому мы просим полной — подчеркиваю, полной — дипломатической неприкосновенности.

Хантер подождал секунду-другую, однако Атлас молчал.

— Что ж. Дипломатическая неприкосновенность вам гарантирована, но если вы предпримете какие-либо действия, которые рассматриваются у нас как серьезные преступления, мы оставляем за собой право выслать вас с планеты.

— О каких действиях идет речь? — поинтересовался Мойрчонг.

— Скажем, убийство, — ответил, криво усмехнувшись, Хантер.

— Это исключено.

— Кроме того, — продолжал Ройс, — вы должны отдавать себе отчет, что неприкосновенность гарантирует только правительство, а за возможные провокации со стороны психически неполноценных личностей мы ответственности не несем.

— Но ваше правительство, надеюсь, сделает все возможное, чтобы подобных инцидентов не произошло?

— Разумеется, — подтвердил Хантер. — Атлас, мне показалось, или трахенди шагают, что называется, по накатанной дорожке?

— По-моему, их манера вести переговоры опробована десятки раз. Продолжай. Судя по всему, я скоро расшифрую цветовой код.

— Начало неплохое, Гадагал, — сказал Хантер и широко улыбнулся. — Что дальше?

На следующий день, заключив, должно быть, что Хантер слишком устал, чтобы заподозрить неладное, трахенди попытались пойти на хитрость. До сих пор серьезных противоречий не возникало, поскольку обсуждались вопросы, не представлявшие, похоже, для инопланетян особой важности. Правда, несколько раз они для вида поупирались, но все же согласились на условия Хантера.

— Ни дать ни взять опытные шулера, — заметил Ройс, обращаясь к Атласу. — Дают простаку выиграть одну-две партии, чтобы потом обобрать его до нитки.

— Мы бы хотели, чтобы на нас распространялось положение о равенстве перед законом, — сообщил Гадагал.

— А поконкретнее?

— Допустим, на поверхности вашей планеты совершил посадку какой-то из наших кораблей. Мы бы хотели, чтобы на его экипаж — если он, конечно, не нарушил условий договора — распространялись ваши законы. То есть чтобы члены экипажа обладали теми же правами, что и обитатели Земли, и могли отстаивать их в суде.

— Осторожно, — предупредил Атлас. — Давление жидкости в той части его тела, которую я определил как сердце, подскочило на одиннадцать единиц, что указывает на скрываемое волнение.

— Иными словами, — уточнил Хантер, — вы хотите, чтобы в договоре предусматривалась возможность защищать права на груз в земных судах?

— Да. Однако, на наш взгляд, разумнее всего было бы предоставить нам равные с землянами права. Тем самым, кстати, мы передаем себя и наши корабли под вашу юрисдикцию.

— И что нам это даст? — справился Хантер, недоумевая, куда клонит трахенди.

— Предположим, один из нас решил воспользоваться вашим транспортным средством, не справился с управлением и причинил ущерб чьей-то собственности или здоровью. В случае если вы примете наше предложение, он понесет ответственность по законам Земли.

— Совещание, — мысленно произнес Хантер, принимаясь постукивать ручкой по поверхности стола.

В следующий миг он очутился за столом, что стоял в тени высокого платана. Напротив расположился «адвокат» Кир, который хитро улыбался, не сводя с Ройса немигающего взгляда.

— Что скажешь? — спросил Хантер.

— Его явно беспокоят не автомобильные аварии и не уголовные преступления. Все эти словеса — для отвода глаз.

— Почему он добивается равных прав для инопланетян? Чего ради? Если уж на то пошло, лично я не вижу причин отказывать.

— Речь идет о равных правах не только в суде, — возразил Кир. — Трахенди хотят юридически считаться людьми.

— Гм… То есть им нужно как право выступать в суде в качестве истца и ответчика, так и право заключать контракты и обеспечивать их выполнение?

— Вот именно. А также право свободной торговли на всей планете, то бишь свобода предпринимательства.

— Но ведь предполагалось, что торговые условия будут обсуждаться отдельно. И Гадагал об этом знает.

— Мы согласились отдельно обсуждать условия торговли всеми инопланетными товарами. — Кир подался вперед, постучал пальцем по руке Хантера. — Но о том, чтобы обсуждать условия торговли между людьми, никто не заговаривал. А что если инопланетяне наймут торговых агентов из числа землян? Должен признать, ловушка расставлена мастерски. Вдобавок, обладая передовой технологией, они запросто понастроят заводов, которые будут производить золото, алмазы и прочие драгоценности, а на вырученные от продажи деньги смогут купить все, что пожелают.

— Понятно, — произнес Хантер, поразмыслив над словами Кира. — Мы не имеем ни малейшего представления, что именно им нужно. Может быть, Земля, а может, органические соединения или энцефалограммы игроков в бейсбол. А вдруг они хотят устроить здесь дом призрения или галактический курорт? Допустим, трахенди продают какой-то другой расе право отдыхать на Земле, и те через годик заявляются к нам. А трахенди, которые тем временем успеют сколотить кругленькую сумму, примутся кредитовать своих клиентов, чтобы те могли чувствовать себя королями, как американцы в Мексике или Панаме…

— То-то и оно. Подозреваю, что права, которых добивается Гадагал, будут распространяться не только на трахенди, но и на всех прочих инопланетян.

— Готов побиться об заклад, — пробормотал Хантер, — права будут распространяться как на членов экипажа корабля, так и на пассажиров и иммигрантов. — Он мрачно усмехнулся. — Пожалуй, пора задать трахенди жару.

Ройс постучал ручкой по зеленой столешнице.

— Думаю, мы сумеем договориться, Гадагал.

— Он улыбается, — прошептал Атлас. — По крайней мере, мне так кажется.

— Сейчас перестанет. Правда, необходимо уточнить кое-какие моменты.

— Какие именно? — исходивший из транслятора голос был начисто лишен эмоциональной окраски.

— Ничего особенного. К примеру, этот пункт договора будет относиться только к трахенди, на всех остальных инопланетян, под которыми я имею в виду существ, не являющихся людьми, он не распространяется.

Гадагал пристально поглядел на Хантера.

— Кроме того, — продолжал Ройс, — соглашение будет действовать исключительно в отношении торговых кораблей трахенди, а по поводу пассажирских звездолетов мы поговорим отдельно.

— Давление жидкости у Гадагала подскочило на сорок процентов, — доложил Атлас.

— И последнее. Условия соглашения касаются лишь владельца корабля и тех людей, которые будут заниматься куплей-продажей груза по контракту, предварительно одобренному нашими официальными лицами. Во всех других случаях вы не имеете права покупать земные товары, причем термин «товар» означает все, что можно купить или продать по нашим законам. Цены на ваши изделия также должны быть предварительно согласованы. Надеюсь, вы прекрасно понимаете, что мы не можем позволить вам продать землянам полный корабль золота, а потом купить на эти деньги нашу планету. — Хантер рассмеялся, показывая, что всего лишь пошутил.

— По-моему, его сейчас хватит удар — или что там бывает у трахенди, — сообщил Атлас.

— Если тебе кажется, что Гадагал вне себя, подожди до завтра, а потом сравни впечатление, — отозвался Хантер. Он собрал со стола бумаги, положил руку на пульт управления креслом. — Честно говоря, я потихоньку вхожу во вкус!

— Прощайте, — бросил Гадагал из проема люка полторы недели спустя. — Увидимся через семь месяцев, когда я прилечу с первой партией товаров. — Люк захлопнулся, по периметру инопланетного звездолета замигали разноцветные огоньки.

— Он смотрел так, будто готов тебя съесть, — заметил Атлас. Шесть дней назад компьютер расшифровал цифровой код, которым пользовались трахенди, и быстро научился отождествлять его цвета и оттенки с выражениями человеческого лица. — Жутко разозлился, но прекрасно понимает, что не может ничего сделать.

— Да уж. Скорее всего, мы — «первые дикари», которые не согласились продать Манхэттен-Айленд за безделушки ценой в двадцать четыре доллара. А что с ним станет, когда он узнает, что именно означает параграф 19 двадцать четвертого раздела!

— Я до сих пор не могу понять, как они не обратили на него внимания. Там все ясно написано…

— Ясно для тебя. Ты — «адвокат» и помнишь текст документа до последней запятой, а бедные органические существа, к которым относятся и трахенди, не обладают совершенной компьютерной памятью. — Хантер усмехнулся. — Хотел бы я присутствовать в тот момент, когда Гадагал узнает от правления свободной экономической зоны, что означают слова «проверку предназначенных на экспорт земных товаров осуществляет НМР сотрудник Бюро инопланетной торговли Всемирной Федерации»!

— Как, по-твоему, он поступит, когда выяснится, что в параграфе 19 содержится отсылка к приложению 16, которое в свою очередь содержит текст женевских торговых протоколов, принятых в 2037 году, где сказано, то НМР означает «на месте разгрузки»?

— Думаю, он завопит, как раненый бегемот! Но будет уже поздно. Ему придется либо разорвать договор, бросить свои товары и вернуться домой с пустыми руками, либо доставить чиновника Бюро на ту планету, куда направляется корабль. А чиновник, разумеется, станет совать нос во все дыры, чтобы узнать как можно больше об инопланетной науке и культуре. — Хантер прислушался к гулу, исходящему от звездолета трахенди, и улыбнулся шире прежнего. — Так или иначе, Атлас, к концу столетия мы выжмем из трахенди все, что только можно.

Огни звездолета ослепительно засверкали, двигатели заработали на полную мощность. Корабль взмыл в небо и исчез из виду.

— Что теперь? — поинтересовался Атлас во внезапно наступившей тишине.

— Лично я намерен как следует отоспаться.

— Я не о том… Что будет со мной?

Хантер озадаченно моргнул. Ему показалось или голос компьютера и впрямь немного дрогнул?

— С тобой?…

— Переговоры закончились. Я больше не нужен. Пора выдергивать штекер.

Хантер не нашелся, что ответить. Как ни странно, до этого момента он ни о чем подобном попросту не думал. Лишиться Атласа и Кира? Снова остаться одному?

Нет! НЕТ! Хантер неожиданно понял, что впервые после гибели Каролины не чувствует себя одиноким. У него есть Атлас, есть Кир, с лица которого не сходит кривая адвокатская ухмылка, есть стол под сенью платана. Здоровое тело, целый мир — и друг…

Друг? Компьютер. Бесчувственная железяка, скопище интегральных схем. Любой психиатр тут же поставит диагноз «раздвоение личности» и скажет, что Хантер придумал себе второе «я», к которому привык настолько, что начал воспринимать как живое существо. На самом же деле никакого Атласа нет и в помине, он всего-навсего выдумка, причуда воображения.

Ройс погрузился в размышления. Разве Атлас не доказал, что он единственный способен обнаруживать ловушки инопланетных умников? И кому другому, кроме Атласа, по плечу освоить научные достижения трахенди, которые однажды окажутся достоянием человечества?

Согласится ли исполком Федерации сохранить Атласа, чтобы он наблюдал за соблюдением договора с инопланетянами и вел переговоры с новыми гостями, которые наверняка последуют за трахенди?

На все эти вопросы у Хантера имелся лишь один ответ.

Им придется согласиться!

— Скажи, Атлас, ты существуешь в действительности или я разговариваю сам с собой?

— Конечно, существую, — прошептал Атлас. — Кто, по-твоему, тебе отвечает? Я реален ничуть не меньше тебя.

— Вот и хорошо. Пошли домой.

Хантер и Кир удобно устроились в шезлонгах под сенью пышного платана. Чуть поодаль плескались в бассейне под бдительным присмотром Каролины Морина и Чарли. Прислушиваясь к веселым возгласам детей, Хантер потягивал лимонад, а Кир то и дело прикладывался к кружке с элем.

— Отличная у тебя семья, Ройс, — пробормотал янки. Хантер утвердительно кивнул, поставил стакан на столик, поднялся и помахал рукой. Морина и Чарли тут же вылезли и бассейна и побежали наперегонки к отцу.

Перевел с английского Кирилл КОРОЛЕВ

_{Публикуется с разрешения журнала «Аналог»}

_{Два ведущих американских журнала фантастики Analog и Asimov's Science Fiction, предоставили «Если» публикации на русском языке произведений, появляющихся на страницах этих изданий. Выбор конкретных рассказов и повестей оставлен за нашей редакцией. Учитывая, что Analog и Asimov's, долгое время возглавляемый Айзеком Азимовым, стремятся отразить все новейшие веяния а мировой фантастике, активно публикуя не только мэтров, но и молодых авторов, наши читатели получат возможность познакомится с самыми направлениями в НФ, узнать те идеи и темы, которые волнуют сейчас зарубежных писателей.}

Андрей Родионов

В ОЖИДАНИИ ТОЧКИ «ОМЕГА»

Не за горами то время, когда, надев специальные очки, наушники, перчатки и обувь, которые передают ощущения прикосновения к существующим в компьютерном мире предметам, человек сможет «войти» в игру.

Он сможет действовать в этой виртуальной реальности и встречаться с ответной реакцией. Сможет видеть, слышать и осязать виртуальные объекты, ощущать тепло, холод, а может быть, даже боль».

Так кончалась статья А. Родионова о компьютерных играх («Если», 1994, № 1), вызвавшая, кстати, массу читательских откликов.

Сегодня мы продолжим разговор с того самого момента, на котором его прервали в прошлый раз.

Виртуальная реальность — модный термин, сравнительно новое понятие, широко распространенное в среде людей, имеющих дело с компьютерами. Но, затевая разговор на эту тему, всегда полезно вернуться к первоначальному смыслу каждого из употребляемых слов. Итак, реальность — то же, что действительность, а виртуальная, если идти от латыни, — возможная…

— В современном английском: «фактическая», но всреде программистов его употребляют как «кажущаяся».

— Пару дней назад я была на вы-ставке-продаже крупной компьютерной фирмы и имела возможность, нацепив очки с мониторами вместо стекол, очутиться в лабиринте, из которого необходимо было выбраться. Что за этим стоит технически?

— В любом случае присутствует компьютер, а в нем программа, которая эту виртуальную реальность создает. Насколько она сложна — зависит от фантазии создателей и мощности машины. А средства взаимодействия с пользователем могут быть простейшие: экран монитора, клавиатура, мышка или джойстик, манипуляторы и обязательно звук. В современных программах звук стереофонический: если виртуальный объект справа, то и звук идет справа, если ты к нему приближаешься, звук усиливается и т. д. В наиболее продвинутых играх и автоматах используются довольно сложные симуляторы. Действительно, очки с экранами вместо стекол (угол зрения зависит от поворота головы), наушники, сенсоры типа перчаток и башмаков. Если вы в роли водителя автомобиля или самолета, машина может представлять собой кабину, где есть руль, педали и все, что положено; она даже раскачивается при «движении». Изображение трехмерное, подробности проявляются по мере приближения к объекту. Все как в кино, все для того, чтобы отключиться от окружающего мира и полностью погрузиться в виртуальный.

— Есть и такие аттракционы. Со стороны, положим, это выглядит, как «рафию», у которого закрыли окна и сняли колеса, поставив его на штыри, каждый из которых может менять высоту (машина будет крениться под разными углами). А внутри через «окна»-мониторы видна некая панорама, например, горная дорога, по которой ты с компанией мчишься. Может быть, примитивное, но погружение в кажущуюся реальность есть.

— Аттракционов много, и это можно было бы назвать виртуальной реальностью, если бы вы могли рулить, нажимать на педали, и от этого что-то изменялось бы. А так это чистое зрелище… хотя и бывает впечатляющим.

Вот пару лет назад, помню, был такой аттракцион в Центральном парке культуры и отдыха: люди заходят в павильон с куполообразным потолком и просто стоят. По всему куполу показывают кино. Фильмы были в основном связаны с высокими скоростями: то ты оказываешься на американских горках, то в кабине вертолета на бреющем полете. Иллюзия настолько сильная, что кружится голова, люди наклоняются, падают, хватаются друг за друга…

— Ну и что это за явление? Искусство, в которое погружаешься, всерьез переживая происходящее, как в кино или театре (но тогда должна быть какая-то эстетика)? Или это забава, отдых? Игра? Тренажер?

— Водораздел проходит не там. Одно дело — когда человек наблюдает за чем-то со стороны, совсем другое — когда он может воздействовать на окружающее и получать ответную реакцию. Только последнее можно назвать виртуальной реальностью.