Школа сказкотерапии на лесной поляне. Первый класс

Дмитрий Соколов

Школа сказкотерапии на лесной поляне. Первый класс

Действующие лица:

Ворон

Белочка

Суслик

Заяц

Косуля

Койот

Крокодил

День первый. Вступительная речь

Ворон. Здравствуйте, звери. Я – ваш учитель. Потому что у нас школа, поэтому я и учитель. В каждой сказке есть свои герои, и роли и сюжет взаимно определяют друг друга. Как только мы назвали все это Школой, сразу появился Учитель и Ученики, а скоро появится все остальное, сюжет потечет, начнется сказка.

Белочка. А что такое сказка?

Ворон. А все что угодно. В узком значении слова – ну, вы знаете, Иван-дурак и Золушка и всякая прочая братия из классических небольших сюжетов, которые последние лет триста стали считать детскими. В широком смысле – сюжет, не ограниченный простой логикой наблюдаемой реальности. По мне, так всё – сплошная сказка. И я лично слова «сказка», «миф», «сценарий», «история», «сюжет» употребляю взаимозаменяемо. В сущности это одно и то же. Пожалуй, «сюжет» – самое простое слово в этом смысле и в этом ряду.

Койот. Сюжетытырапия?

Ворон. (Игнорируя ненаучный вопрос и вообще стыдясь количества Тырапий). Речь идет о том, что в рамках нашей Школы действительность изучается в виде сюжетов, то есть в виде достаточно коротких и поэтому умопостигаемых таких динамических историй. События в них сцеплены друг с другом и текут вдоль определенных линий, то есть у сказочной сюжетики есть определенная структура. Структура, звери! И этих сюжетов не бесконечное количество. Их не очень мало, но и не очень много. Когда мы закончим нашу Школу, то мы должны будем представлять себе все основные сюжеты, чем они начинаются и чем заканчиваются, и что там происходит по ходу дела.

Белочка. Мы будем знать много-много сказок?

Ворон. Мы их даже сможем забыть, но когда мы поймем основные сюжетные линии, мы их всегда сможем воссоздать. На самом деле, мы и сейчас все основные сказки уже знаем, просто потому что родились зверями и выросли в лесу. Но многое из этих знаний в нас бессознательны.

Суслик. А почему?

Ворон. А прежде всего потому, что мы знаем в аккурат то, что нам положено по нашим сказочным ролям в наших жизненных сюжетах. И многие вещи, наподобие знания таких сюжетов, нам не прописаны. Ивану-дураку, например, не положен особый ум. И Спящей Красавице тоже. На самом деле, не так уж многие роли разрешают своим исполнителям знать сюжет той сказки, в которой он находится. И поэтому многим из нас будет трудно учиться в Школе. Но мы пробьемся. И нам еще поможет то, что нас много и мы разные. Многие вещи, которые трудно увидеть про себя, очень легко видно со стороны. Мы будем, можно сказать, учиться друг на друге.

Суслик. Вот это по-нашему! (подмигивает Белочке)

Ворон. Не только в сексуальном смысле, но просто наблюдая сказки и жизни друг друга. Это понятно?

Все. Это понятно.

Ворон. Отлично. Пять минут перерыва – и мы переходим к первому уроку. Называется – введение в анализ сказок.

Суслик почему-то смеется и хлопает в ладоши.

Урок 1. Заманивание в анализ сказок

Ворон. Главное слово в нашей Школе – осознавание. Писать с большой буквы, произносить с придыханием. Что такое осознавание, я не буду вам объяснять. Это, в сущности, очень просто. Жизнь идет, в ней полно вещей осознаваемых и вещей неосознаваемых. Разница не так уж велика. Можно совершенно ничего не осознавать, научиться вовремя говорить «Здравствуйте» и «До свиданья» и более-менее адекватно вести себя в социуме, и вы спокойно можете прожить жизнь, то есть сыграть свою роль в сказке, ни разу об этом не задумавшись. Осознавание – в определенном смысле роскошь, доступная далеко не всем. Можно ничего не осознавать. Но – есть два но. Во первых, у многих зверей есть голова, а в ней, как любил говорить Вини-Пух, есть мозги. И этим мозгам присуще осознавание, и для многих зверей это инстинкт, против которого не попрешь. И во-вторых. Если вы не осознаете свою сказку и свою в ней роль, то у вас очень мало шансов что-то в ней поменять. Вы можете отлично играть свою роль, но вы не можете выйти за ее пределы, посмотреть со стороны, увидеть другие роли и другие возможные сюжеты. Осознавание подобно открытым глазам: вы видите не только то, что совсем перед мордой, но и то, что дальше, и перспективу, и фон, и чужие глаза. (В сторону) Многие из наших считают, что чужие глаза – это как раз самое вкусное. (Громко, всем) Вопросы?

Звери тихо пережевывают слово «ОСОЗНАВАНИЕ» и феерические перспективы, которые оно открывает.

Ворон. Отлично. Итак. Для осознавания можно использовать любой материал. Дядюшка Фрейд любил использовать сны. Можно использовать рисунки. Можно вообще ничего не делать специально, а просто прицепиться к тому, кто, где и как сидит. Взяли позу – и вперед. Но мне нравятся сказки. По-моему (а значит, и по-вашему, раз вы оказались в этой Школе), именно сказки прекрасно приспособлены для осознавания. Раз – они изначально метафоричны, то есть как бы всякому Ежу и Коню понятно, что на самом деле они означают что-то еще помимо непосредственно самих себя. То есть они символичны. Два – они целостны. Сны, например, обычно разорваны, кусочки всякие; а вот сказки целостны, они имеют начало, середину и конец, и если конца, скажем, нет, то опять-таки любому понятно, что он там должен быть. Три – они конкретны. Сказки не рассусоливают эпитетами и прочей мишурой; они говорят кто и что сделал, а это гораздо удобнее для анализа, чем приукрашенный язык других жанров. Кроме того, они не используют всякие сложные слова вроде «философия» или «увеличение эффективности», то есть с их помощью труднее морочить себе и другим голову. Сказка требует сказать – кто и что сделал, причем простыми словами. Понятно? Целостны, метафоричны и конкретны.

Крокодил. Можно сказать, что сказки анализу подвластны и внятны.

Ворон. Хорошее слово. И мне. Я вот в рисунках ничего не понимаю. Хотя там, скорее, то же самое, что и в сказках. Итак. Мы займемся анализом сказок, и на первое время именно это для нас будет сказкотерапией. В любой психотерапии, на мой взгляд, есть две принципиальные стадии. Первая – увидеть, как обстоит дело. И уже второе – если вам это дело не нравится, можно попробовать вносить изменения. Очень многие стремятся, не занимаясь особо стадией первой, сразу прыгать во вторую. Плохо, потому что есть огромная вероятность, что неосознанный сюжет так и будет править. Я буду вас удерживать на первой стадии, сколько смогу. И мы будем смотреть и думать: как обстоит дело, как оно есть на самом деле, что за сказка разыгрывается перед нами. И только потом мы добавим вопрос: а какие есть альтернативы, какие другие возможные пути и расклады. И чем еще хороши сказки – в них есть возможность помоделировать другие варианты в достаточно безопасном пространстве. И только потом – внесение изменений. Возможно, не все из нас до этого доживут.

Койот. Я, например, вечен.

Ворон. Отлично. У меня тоже еще до трехсот куча времени. Ну что, дети, займемся анализом сказок?

Дальше все шумят, ничего не разобрать, что принято считать единогласным «да!».

Урок 2. Начала анализа: уровень «коммуникативный »

Ворон. Легко сказать «осознавание». А что осознавать? Осознавать-то можно что угодно. Любой момент и любой предмет имеет бесконечную степень сложности и бесконечную возможность для осознавания. Попади к нам на поляну Охотник, в поле его осознавания находилось бы сейчас совсем другое, чем в моем. А если бы здесь оказался Юный Натуралист – он бы осознавал совсем третье, находясь на той же самой поляне. И так далее. И все это, заметьте, было бы правдой. Так что перед нами некоторая задача – ограничить поле осознавания сказок, но как-то так ограничить, чтобы все возможные способы осознавания не сдохли, а остались потенциально достижимыми. В нашей Школе я потренирую вас думать на нескольких, на семи-восьми уровнях, которые мне кажутся самыми полезными; но стоит помнить, что на самом деле этих уровней бесконечное множество. Ясно?

Заяц. (Напевает.) Выйду я на уровень, гляну на село…

Ворон. Начинаем с уровня простого. Называем коммуникативным. Кстати. Я стараюсь не пользоваться терминами, в частности потому, что думаю, что они частично помогают думать, а частично мешают, особенно если их столбить и относиться к ним серьезно. По мне, лучше забыть все названия и видеть суть дела, чем наоборот. Я этого вам в головы вложить не могу, но кое-как могу постараться. В частности, я буду называть одни и те же вещи разными словами, чтобы вы привыкали обращать внимание на суть, а не на слова. Так что этот уровень – коммуникативный, он же социальный, он же статусный. В чем смысл. Люди и звери собираются в группы, как мы сейчас с вами, и в этих группах они занимают определенные места, роли, статусы. Я, например, сейчас формально занимаю статус ведущего, то есть лидера, то есть в сказочном смысле царя. Вы формально одинаковая масса, потому что у вас у всех как бы один и тот же статус – участники, слушатели, ученики. Но на самом деле так не бывает. Вы, как расплавленная масса, очень быстро будете кристаллизоваться. То есть у каждого из вас будет проявляться и определяться место в стае, определенная роль в группе. Белочка, ты кем собираешься быть в этой группе?

Белочка. Ой, не знаю.

Ворон. Конечно, не знаешь. Хотя на самом деле, конечно, знаешь. Ты же за жизнь была уже во многих группах и почти наверняка играла в них сходные роли. Не всегда одну и ту же, но все же. Так что если бы ты задумалась над своими прошлыми ролями, ты могла бы довольно с большой вероятностью сказать, что ты будешь делать здесь и что из этого получится. Если только это знание не противоречит самой роли. Тогда увидеть ее будет трудно.

Белочка. А если я хочу играть здесь другую роль, чем играла раньше?

Ворон. То это на самом деле маловероятно. Знаете гениальную фразу: хотели как лучше, а получилось как всегда. В любом случае, знание прошлой роли не помешает. Итак. О какой роли мы будем говорить здесь? О самой простой, том, что можно назвать групповым статусом. Это удобно описывать, если представить себе посреди группы большой пирог и представить, как мы его будем делить. Скажем, царь имеет право на лучший кусок или два куска, или даже три. А остальные? Все равные и одинаковые – так не бывает. Таким пирогом может быть групповое внимание, поддержка, время и все прочие групповые ценности. Чем хорош этот уровень анализа – он достаточно легко проверяем. То есть мы что-то понимаем из сказки, а потом наблюдаем за тем, что реально происходит, и видим, правильно ли мы поняли и предсказали. Потому что дележку и соответствующее поведение мы сможем наблюдать прямо здесь. Так что это достаточно легкий вид анализа, и мы с него начнем. (Громко и торжественно.) Карр! Сейчас, друзья мои, мы будем сочинять свою первую сказку. Про себя. Совершенно неважно, какого формата, с какими героями, добрую или злую, лучше с концовкой, но пойдет и без нее – короче, вы свободны. Сочиняйте сказки, которые вам самим интересны и «цепляют». Минут на пять мы разойдемся в бурном деле сочинительства, а потом соберемся, и кто готов – тот и расскажет.

Через формальных пять, а на самом деле пятнадцать, кто их считает, минут свою сказку рассказывает Суслик.

Суслик. Жил-был в пустыне, в большой норе суслик Вася. Он был правильный суслик. По утрам делал гимнастику, питался только вегетарианской пищей, а по вечерам пел песни. Славно он так жил… но однажды в пустыню пришли юннаты, которые ловили животных для зоопарка. И суслик Вася, не ожидая ничего плохого, гулял себе, как вдруг попал в петлю, а потом в мешок, а потом в живой уголок юннатского отдела. Не то чтобы он очень испугался, но вначале ему было очень странно. Потом он понял, что никто ему ничего плохого делать не собирается, даже кормят очень даже прилично. Юннаты Васю любили, все время доставали из клетки, гладили. Какое-то время он так жил, а потом заскучал по родной пустыне. Тогда Вася обследовал помещение, в котором сидел, на предмет всяческих дыр и лазеек, что куда ведет, а потом стал собирать толпу для побега. Не все животные в живом уголке знали о свободе, но Вася всем им рассказал, как там хорошо, как всходит Солнце и зеленеет трава, и куча зверей согласились с ним, что пора бежать. Одной прекрасной ночью звери под предводительством суслика бежали из живого уголка, из зоопарка, потом из города. Конечно, никто из них особенно не знал, куда надо направляться, да и Вася, если честно, не очень это знал. Но звериный инстинкт привел его в пустыню. Не все животные выжили в этом путешествии, а некоторым пустыня ужасно не понравилась, и они решили вернуться в юннатский уголок. Ну что ж, их отпустили с миром. А Вася и его друзья – те, кто остался с ним – прожили в пустыне на воле замечательную и веселую жизнь.

Ворон. Вот так вот? Как мило! Ну что ж, давайте начинать анализ. Анализ в хорошем случае проводит его автор, потому что, на самом деле, почти что только для него вся эта информация имеет смысл. То, что понимаем все мы остальные, включая меня – более-менее ерунда. Итак, правильный суслик, что же ты по этому поводу думаешь?

Суслик. Что я по этому поводу думаю?

Ворон. Ну, какой статус будет в группе у существа, которое сочинило подобную сказку?

Суслик. Наверное, хороший статус.

Ворон. Все статусы хорошие. Давай подумаем конкретнее.

Суслик. Ну, статус успешного бунтаря, это подходит?

Ворон. Вполне подходит, чего ж. Смотри. «Статусные» места концентрируются, во-первых, вокруг «верхушки», где «восседает» «вождь», «первая жена» или «первый советник», «помощник психотерапевта» и так далее. Существует, как правило, край «оппозиции», то есть конкурирующих с верхушкой за власть персонажей, среди которых может быть «самый умный», «альтернативный лидер», «отцеубийца» и прочие. Существует, безусловно, «серое», среднее большинство, законопослушное, пассивное, в среде которого характеры и роли проявляются не ярко – до поры до времени. Есть «маргиналы», «беглецы», «аутсайдеры» – те, кто заявляет свое право на нахождение вне социума, находясь при этом внутри.

Суслик. Ну, так я к верхушке поближе.

Ворон. Ага. Я тоже так думаю. Правда, тут еще нужно учитывать, что в сказке обычно проявляются только «притязания» на занятие определенного группового статуса. Это только «заявка» как бы. А какой будет реальный статус – этого мы не знаем.

Суслик. Ну, это, может, вы не знаете…

Ворон. О, вот это оно! А ты, типа, знаешь? Вот это же продолжение сказки, заявка продолжает развиваться. Итак, давайте я для начала скажу, что думаю. Тут, конечно, пахнет лидерством. Герой самодостаточный такой, в пустыне когда жил, а потом возглавляет восстание. И объяснил остальным, кто не понимал, зачем оно нужно. Как там? – «не все животные знали о свободе». А Вася знал. То есть этот парень при дележке пирога не зазевается и настоит на том, что именно ему нужно. И он в своей позиции очень уверенно себя чувствует. Смотрите – он не очень-то знал дорогу, ну и что, все равно повел остальных зверей. Кто-то из них сдох – ничего страшного. Кто-то вернулся обратно – опять не важно.

Суслик. Ну что вы, кадры для нас всё!

Ворон. О, еще одна чисто лидерская фраза. У него «кадры» вокруг, чувствуете? Очень по-лидерски. Теперь: есть два места для лидеров в группе. Одно здесь (показывает на сук, на котором сидит), есть места рядышком для «членов правящей элиты», а есть места в аккурат напротив (показывает на противоположный конец поляны, где, собственно, и сидит Суслик). Там что у нас – правильно, оппозиция. Это слово так и называется: напротив, opposite. Вот бунтари у нас там – ну, те которые не по мелочи, а реально претендующие на власть и вес. Какой ты лидер – кто знает. Мне кажется, по сказке больше похоже на оппозицию. Есть же явная тема «побега» от «власть имущих» «притеснителей», правда?

Суслик. Но они такие, хорошие ребята, эти юннаты.

Вокруг смех.

Ворон. Да, хорошие ребята, что намекает на потенциально мирный характер наших с тобой отношений. Молодые, правда, они, не опытные. Очень юные натуралисты! Знаешь, сколько мне лет?

Суслик. Н-не знаю…

Ворон. Я сам не знаю. Ну, это как бы такое легкое «прохаживание» по адекватности официального лидера. Обычное дело. Нормально. Суслик Вася… Вася… Василий – базилевс!

Суслик. Чего?

Ворон. Василий, Василий, греческое имя, значит – базилевс, правитель. Ты же имя придумал?

Суслик. Ага.

Ворон. Ну вот, нашел подходящее.

Суслик. Ну всё, всё, раскрутили, раскололи.

Ворон. Хорошо, мне тоже кажется, что сказка хорошая, пример яркий, а насколько верен анализ – мы посмотрим со временем. Прогноз возможный такой: ты с группой приверженцев будешь откалываться от основного течения нашей группы. Уведешь от меня, так сказать, невинных агнцев…

Суслик. Да делать мне больше нечего…

Ворон. Ну, ладно, я ж говорю, такой анализ – дело проверяемое. Посмотрим. Еще кто-то в этой сказке что-то интересное видит?

Койот. Слово «суслик» похоже на «сусло».

Ворон. И что?

Койот. Ничего. Сусло – оно бродит. Как он по пустыне.

Урок 3. Начала анализа: уровень «актуальный »

Белочка. Жил-был мобильный телефон. Был он такой новенький и симпатичный, и было у него множество функций. Правда, он не был подключен ни к одной системе связи, поэтому вначале его использовали только для того, чтобы посмотреть время или поиграть. И ему было довольно скучно так жить.

Но наконец телефончик подключили к системе связи. По нему стали много разговаривать, и жить ему стало веселее. А потом оказалось, что есть другая система связи – ну, другая компания, другие тарифы, и телефончик переключился на другую связь. А потом оказалось, что есть еще более выгодная и замечательная система связи, и телефон опять поменял провайдера. И вот так он менял разные системы, пока не запутался в них совершенно. То ему казалось, что эта система лучше, то та. Ему это наскучило. То есть наскучило не самому телефончику, а его хозяину. А может, не наскучило, а просто закончились деньги, и телефончик опять остался без связи. Он лежал, никуда не подключенный, и опять его использовали только чтобы посмотреть время и поиграть в «тетрис».

Но наконец (Белочка радостно машет ушами) хозяин решил опять подсоединить свой телефончик к какой-нибудь мобильной связи. Долго он думал, и наконец решил выбрать ту самую систему связи и тот тариф, которые были самыми первыми. И оформил он этот тариф уже на долгое время. Такой долгосрочный договор подписал.

Ворон. Да, дела… Белочка, а ты ведь смелая и откровенная девочка?

Белочка. Да, а что?

Ворон. Я хотел показать вам другой уровень анализа, а в случае твоей сказке мое сердце чует, что это может быть не очень просто, если ты не захочешь… Так, может, ерунда. Итак, я хотел, чтобы мы попробовали следующий уровень анализа. Он еще проще в определенном смысле, чем предыдущий. Я называю его «актуальным», хотя можно и как-нибудь попроще, скажем, «здесь и сейчас» или «непосредственная ситуация». В чем смысл – в том, что в своей сказке автор скорее всего отражает то, что с ним непосредственно сейчас происходит. На самом деле, было бы очень странно, если бы это было не так. Конечно, одновременно мы можем находиться в нескольких ситуациях, но речь обычно идет о самой эмоционально значимой и самой неразрешенной, незавершенной, тянущей энергию. Что мы делаем при анализе – мы сопоставляем сюжет сказки и то, что происходит с ее автором. Это бывает просто, а чаще не очень. Потому что, как ни странно, люди и звери не так уж хорошо осознают, что же с ними происходит на самом деле в данное время. Или осознают, но не хотят об этом говорить. Особенно если это материал интимного характера. Поэтому я и спросил тебя, о Белочка, насколько ты готова быть откровенной.

Белочка. Если немножко, то сколько угодно.

Ворон. Ну вот и давай тогда поговорим, что же для тебя сейчас важно. Вот здесь, на этой поляне.

Белочка. Ну, не знаю… Учеба…

Ворон. Учебой в сказке не пахнет. Пахнет мобильными связями. То есть связями, которые изменяются со временем. Ну, Белочка? Мне кажется, всё так понятно!

Белочка. Кое-что и мне понятно, но далеко не всё. Но я стесняюсь рассказывать…

Ворон. Что ж здесь стесняться? Даже если есть чего, что делать – это учеба, причем на себе, я предупреждал. Была связь, потом ее поменяли, потом опять поменяли, потом вернулись к первому. Если это не про мужчин, я вообще не знаю, какие еще тут могут быть связи.

Белочка. Ну да, вернулись к первому. Это правда. Это я и Суслик. Он – моя первая любовь, и сейчас мы с ним вместе опять, после долгой разлуки.

Ворон. Ну вот, все просто. Ты – телефончик, он – провайдер. Какое, однако, многозначное слово! Вообще сказка замечательная, в ней много сказано не очевидных истин… Ну хорошо. И что же тебя волнует в этой ситуации? Почему она как бы тянет твое к себе внимание?

Белочка. Да я просто радуюсь, и всё.

Ворон. Ага. Ну, может быть. Да, актуальная сказочка.

Суслик. Все на самом деле еще актуальнее. Я думаю, можно рассказать, что у тебя был роман с Зайцем. Не секрет же…

Белочка. Как бы нет.

Ворон. Ага-ага. Да, так картинка понятнее. Да, а кстати, а как ты думаешь, какой статус в группе будет у автора такой сказочки?

Белочка. Белая ворона…

Ворон. Ну, при чем здесь? Такой себе милый телефончик, многим желанный… Давайте посмотрим. Когда он не подключен, он мало что может. А вот в связке с кем-то, с таким настоящим выгодным провайдером, он отлично себя чувствует. О чем это говорит?

Крокодил. Первая жена?

Ворон. Вполне. Если ее провайдер самый лучший, что, как по сказке ясно, не факт. То есть такой персонаж ищет, где лучше, причем полагается не столько на себя, сколько на свои связи. Это ясно. Он себя довольно свободно чувствует, раз позволяет себе связи менять. Это получается такой ищущий слегка деклассированный элемент. А под конец он выбирает покой и надежность. И возвращается на круги своя. То есть, вероятно, в средний класс. Ну, отлично. Давайте еще кто-нибудь свою сказку расскажет, пока есть время.

Урок 4. Начала анализа: «стиль поведения »

Ворон. Что, никто не готов? Поджали хвосты, затормозили мышление? Ничего, звери, это пройдет. Давайте я пока поболтаю. Анализ сказок – это что? Это перевод. Мы с вами учимся переводу, с одного языка на другой. С того, который типа сказочный, на тот, который типа реальный. Одни и те же вещи мы учимся обозначать на разных языках – и от этого их лучше понимаем. А по-хорошему, потом бы еще поучиться наоборот – со «взрослого» языка переводить на сказочный. Ну, хорошо. Переводить легко, когда обоими языками спокойно владеешь. А когда не очень – полезно использовать дополнительные правила. Например, грамматику. Так вот, когда сличаешь сказку с ее живым автором – полезно обращать внимание на глаголы. Отдельно отвечаем на вопрос: что делает герой сказки. Смысл в том, что ее автор скорее всего будет делать то же самое. Вот так, ничего сложного. По-умному называем это «стиль поведения». Кто готов?

Койот. Ну давайте я расскажу свою фантазию.

Жила-была на свете красная икринка. То есть жила она не совсем на свете, а в такой закрытой стеклянной банке. Что было раньше с нею, до того, как она попала в эту банку – она не помнила. В банке было тесно, и к тому же, все время как-то трясло. Остальные икринки, которые там с ней лежали, были просоленными и казались почти не живыми. А потом наконец банку с икрой купили и открыли. Пару минут икринка радовалась свету, а потом всю икру раз – и съели. Но икринка – благодаря своей живучести – сумела не перевариться в том желудке, а попала в кровь. И там из нее таки вылупились маленькие рыбки. Когда кровь этого человека взяли на анализ, наступил переворот в медицине.