Помоги проекту - поделись книгой:
Ахим согласился. Он подошел к «опелю» и сразу определил:
— Эта лайба Ноеля Хохмайстера, моего хозяина. На ней приезжает на завод капитан Айнбиндер.
— Вы же делаете детские игрушки, — ухмыльнулся Йошка, усаживаясь за руль.
— Когда-то и вправду из жести клепали игрушечные танки, броневички и машинки. Сейчас изготовляем детали к пистолетам-автоматам, противогазные коробки, ложки-вилки из дюраля и всякую другую дребедень для армии.
Фехнер, выпив шнапса, разговорился. Оказывается, его отец был с матерью в разводе. Она служила надзирательницей в женской тюрьме под Аугсбургом и мало интересовалась сыном. С десяти лет его воспитывал Вальтер. До призыва в армию отец тоже работал у Ноеля Хохмайстера, свою должность передал как бы по наследству.
— Послушай, вы же делаете для армии пустяки, а при чем здесь капитан Айнбиндер? — спросил Йошка.
— Разве он сам тебе не сказал?
— Я же недавно работаю у него…
Фехнер промолчал. Йошка не торопил.
На другой день Йошка снова был в гостях у Ахима. Одинокий, болезненный парень стал проникаться доверием к другу отца.
— Капитан все не в духе, — сказал Йошка об Айнбиндере.
— У него, очевидно, не все получается.
— Что должно получаться? Ты мне недоговариваешь, — рассердился Йошка.
На третий день Фехнер, быстро взглянув на него, решился:
— Мы бьемся над какой-то трубой с прицельной рамкой и кнопками. На трубе пишем надпись: «Внимание! Луч огня!»
— Что-то не встречал на фронте такой ерунды…
— В том-то и дело, эту «ерунду» мы выпускаем штуками — не больше десяти в неделю. Каждую партию — из нового сплава. Стволы нужны сыну Ноеля — Маркусу. Он изобрел их, испытал на русских танках…
— Испытал? Когда?
Ахим наморщил плоский лоб, покусал синеватые губы:
— Кажется, в августе прошлого года. Там его здорово ослепило, сейчас лечится в Берлине. Теперь вместо его Айнбиндер и какой-то штатский…
Как выяснилось, Ахима глодали две заботы: болезнь и горячее желание раздобыть денег, чтобы вылечиться. В разговорах Йошка исподволь начал проводить мысль, что если пораскинуть мозгами, то найти деньги можно. Только об этом надо помалкивать.
Однажды Ахим предложил поехать на природу. Остановились в тихом местечке неподалеку от Мюнхенского шоссе. Прохладный туман стлался над равниной. Ушедшее солнце еще золотило горы вдали. Ахим вздохнул:
— Забыл, когда и выбирался на воздух.
Они уселись на пригорке. Йошка, положив руку на плечо Ахима, проговорил:
— Мне жаль тебя и позволь высказать напрямик: у тебя туберкулез, нужны свежий воздух, естественная жирная еда, хорошие лекарства…
— Для этого надо много денег…
— Есть у меня на примете одна солидная фирма в Берлине… Тоже занимается оружием… А что, если ей предложить эту самую трубу?
— Не возьмут. Труба еще дерьмо.
— Это не наша забота. Штука в том, что у фирмы, где мы раздобудем деньги, тоже ничего не получится, мы же внакладе не останемся…
Еще через день Йошка сообщил, что фирму «фауст» заинтересовал. Сюда приехал ее представитель, который тоже работает над подобным оружием.
Спустя еще день поздно вечером Йошка вызвал Фехнера на улицу, посадил в машину рядом с каким-то военным, лица которого в темноте Ахим рассмотреть не смог. С явным берлинским выговором незнакомец (это был Павел) стал расспрашивать о фаустпатроне. Ахим выложил все, что знал.
— Мне нужен образец, — тоном, не терпящим возражений и привыкшим только приказывать, проговорил берлинец. — В мелочах разбирайтесь сами. Десять тысяч вас устроят?
— Вполне, — взволнованно пролепетал Ахим.
Йошка высадил незнакомца в центре Розенхайма и повез Фехнера домой. Прощаясь, Ахим упавшим голосом сказал:
— Трубу мне не вынести…
— Вас обыскивают в проходной?
— Случается.
— А если по одной детальке?
— Тоже опасно. На заводе мне легче. Я забракую по детали из партии — и делу конец. А как пронести через проходную — это вопрос.
— Когда Айнбиндер забирает у вас партию труб, куда он их кладет?
— На заднее сиденье.
— Сделаем так… Постарайся улучить момент, сунь детали в багажник. Я набью его всякими железками. Держи ключ от багажника!
Фехнер подошел к машине. Багажник открылся легко:
— Но как ты заберешь их отсюда?
— Это уж моя забота.
— Слушай, а не попахивает ли это уголовкой или, чего доброго, гестапо? — тихо спросил Фехнер.
Йошка беспечно рассмеялся:
— Десять тысяч за так не дают. Надо сработать чисто. Я и не такое делал, и все сходило, а это пустяк!
— Мы давали подписку…
— По-моему, ты не испытываешь нежных чувств к тем, кому ее давал? Когда вы должны сдавать партию Айнбиндеру?
— Послезавтра.
— Как только обтяпаем это дельце, ты у дорожного указателя двадцать седьмого километра найдешь деньги. Сразу увольняйся и уезжай в Альпы. Там горный воздух, здоровая еда… А пока возьми то, что собрали для тебя мы, фронтовые друзья отца… — Йошка высадил Ахима у дома, где жили одинокие или малосемейные рабочие фабрики Хохмайстера.
На сердце оставался тревожный осадок. Как поведет себя Фехнер, когда останется один и начнет обдумывать предложение? Доносить вряд ли станет. Но вдруг струсит?
Капитан полиции Каппе получил ответы на запросы о Пауле и Нине Виц. Бывший майор вермахта, уволенный из армии по тяжелому ранению, действительно являлся представителем фирмы «Демаг» в Донбассе. Нина, урожденная Цаддах, засвидетельствована в протестантской церкви Штутгарта 10 февраля 1923 года. Работала сестрой милосердия в госпитале № 942, где и познакомилась с находившимся на излечении будущим мужем. Не вызывавшие подозрений объективки порадовали Каппе. Супругам Виц, по-видимому, благоволил его непосредственный начальник Йозеф Шрайэдер, и капитану не хотелось доставлять начальству неприятностей.
А тут еще явился собственной персоной Пауль Виц. Он попросил сделать отметку об убытии и выдать требование на проезд в Славянск.
— Недавно приехали и вдруг уезжаете? — удивился Каппе.
— Вы же знаете, на юге России для нас сложилась неблагоприятная обстановка. Нужно срочно заняться эвакуацией в рейх хотя бы того, что уцелело после наступления русских.
— Весьма сожалею, что вам не удалось как следует отдохнуть, — Каппе еще раз придирчиво просмотрел все документы. Оформлены они были правильно. Вздохнув, он поставил дату, печати и требования коменданту на билеты.
Когда Виц ушел, Каппе с некоторой долей злорадства позвонил в Мюнхен Лютцу и сообщил о результатах проверки. Лютц поблагодарил, решив все же навестить Бера, подстегнуть этого русского к усердию своим методом. Он читал его переписку с матерью, искал потаенный смысл, проверял, нет ли в ней шифра. В письмах не обнаруживалось даже намека на тайнопись или иносказание. Но его одолевало беспокойство. Разделавшись со срочными делами, арбайтсфюрер поехал в Розенхайм. Здесь он появился поздно вечером, сразу прошел в мансарду к Беру.
— Как работается? — спросил он, поздоровавшись.
— Пока плохо, — отозвался Березенко, удивившись позднему гостю.
— Вас не устраивает пансионат? Или нет денег на удовольствия?
Бер нахмурился:
— Я к удовольствиям не привык… Уж не подозреваете ли вы меня в недостаточном усердии?
— Но почему же нет результатов?! — взорвался Лютц. — Может быть, в концлагере вы станете работать успешней?
— Я не привык к кнуту, арбайтсфюрер! — Бер встал, нижняя челюсть его задрожала от гнева. — В таком случае я вообще отказываюсь работать.
— Вы будете работать, — поджав губы, проговорил Лютц. — Пути в Россию для вас нет. То, что вы делаете, выйдет далеко за границы рейха. Ваша работа так же интернациональна, как открытие любого народа. Поэтому не считайте, что вы служите только нам, немцам.
«Э нет, арбайтсфюрер, — мысленно возразил Березенко. — Сейчас промышленная идея — это пуля, бомба, снаряд. Нет голой науки. У нее должно быть сердце».
Уходя, Лютц проговорил мягче:
— Я и Хельд надеемся на вас, Бер. Не посрамите нашу фирму.
Березенко проследил, куда пойдет Лютц. Тот подошел было к флигелю, но увидев, что нет света, повернул к воротам. Анатолий Фомич сел за стол и взялся за перо. Еще никогда в жизни он не испытывал такого подъема, как в этот раз. Березенко даже не представлял, как могло удержаться в памяти столько информации — цифр, названий, расчетов, рецептов, имен, марок металлов, характеристик, проблем.
Он закончил работу к утру. В доме все спали. Останавливаясь и прислушиваясь, Анатолий Фомич бесшумно спустился вниз, тихо открыл дверь в парадном и быстро пошел по тропинке к флигелю.
Настал день, когда должна была завершиться операция, которую Йошка договорился провести вместе с Ахимом Фехнером. Айнбиндер тяжело опустился на сиденье и приказал ехать на завод Ноеля Хохмайстера. Йошка подкатил к железным воротам. Поскольку у него пропуска не было, он вышел, уступив место за рулем капитану. Если бы в этот момент к его сердцу врач приложил стетоскоп, он услышал бы бешеный стук.
Вдруг точно током его пронзила мысль: нельзя оставаться сторонним наблюдателем, надо каким-то образом отвлечь капитана от машины, чтобы Ахим успел открыть багажник… Схватившись за живот, Йошка кинулся через проходную. Недалеко он увидел «опель» с раскрытой дверцей. Ахим носил упакованные в прорезиненную ткань «фаусты». Айнбиндер, помахивая ключами, наблюдал за погрузкой.
— Куда?! — бросился охранник к Йошке, загораживая проход.
— Прошу вас! Немедленно позовите вон того капитана!
— Что с вами? — дюжий охранник подтащил Йошку к топчану.
— Скорей же зовите! — закричал, корчась, Йошка.
Растерянный охранник оглянулся, не зная, что предпринять. Решившись оставить пост, он потрусил к Айнбиндеру. От натуги у Йошки побагровело лицо, на лбу выступил пот. Вбежал Айнбиндер.
— Что стряслось? — Вилли задрал мундир и рубашку, стал ощупывать живот. Надавил на правое предбрюшье, Йошка вскрикнул. — Приступ аппендицита! У тебя случалось такое?
— В первый раз… Все горит!
— Нужна «скорая помощь»! — Вилли взглянул на охранника.
— Нынче «скорая» приезжает уже к покойнику, — отозвался тот.
— Здесь можно достать лед?
— Пожалуй, в «Альтказе».
— Так сбегайте!
— Господин капитан, я на посту.
— Я никого не впущу и не выпущу! — заорал Вилли.
Охранник притащил завернутую в клеенку глыбу льда. Айнбиндер приложил к правой стороне живота. Йошка перестал стонать, проговорил, морщась:
— Простите меня. Вы же торопитесь.
— Чего уж, лежи!
Пока добирались до фольварка, Йошка совсем ожил:
— Надо же так скрутить… А сейчас будто ничего и не было. Разрешите сесть за руль.
— Попробуй.
Йошка обошел машину. В багажнике должны лежать детали «фауста». Теперь надо их оттуда достать. Как? Перед фермой-лабораторией Айнбиндер его высадит и сам сядет за руль. А вдруг ему вздумается заглянуть в багажник? «А что, если?..» Как утопающий за соломинку Йошка ухватился за внезапно осенившую его мысль.
— Черт побери! Совсем забыл о просьбе моей хозяйки к вам, господин капитан, — проговорил он с огорчением.
— О чем просила фрау Виц?
— Она сегодня уезжает, хотела, чтобы я отвез на вокзал ее вещи.
Поделиться книгой: