Порядок в танковых войсках? Куда пропали танки Сталина

Снаряды всех чертежей испытывались по 60- и 50-мм броне под углами соответственно 30 и 45 градусов от нормали плиты.

В результате конкурсных испытаний на ПЕРВОЕ МЕСТО вышли снаряды конструкции инженера Бурмистрова (черт. 2–06942-буферный), причем по всем плитам (50 и 60-мм) под углом 30 и 45 градусов при 16 счетных выстрелах получено 87.5 % прочности корпуса.

На ВТОРОЕ МЕСТО вышли снаряды конструкции тоже инженера Бурмистрова (ч.2–06941 — цельнокорпусный), причем по всем плитам под углом 30 и 45 градусов при 16 счетных выстрелах получено 68.7 % прочности корпуса.

На ТРЕТЬЕ и ЧЕТВЕРТОЕ место вышли снаряды конструкции НИИ-24 (черт.2–851-А) и Ленфилиала НИИ-24 (черт.326-А), причем по всем плитам, под углом 30 и 45 градусов при 16 счетных выстрелах получено 50 % прочности корпуса.

Испытанный в тех же условиях штатный снаряд черт. 2–03545 дал всего лишь 12.5 % прочности корпуса.

Опыты 1939 г. со снарядами 45-мм калибра (черт. 2–005013) позволили положительно решить вопрос о замене дорогостоящей хромоникелевой стали (Э-10) сталью без содержания никеля (35ХГС).

В связи с этим АК ГАУ[98] поставил вопрос о замене стали „Э-10“ сталью без содержания никеля и на 76-мм калибре.

На основании результатов конкурсных испытаний в середине 1940 г. Артком ГАУ выдал заказ заводу № 73 на изготовление опытных партий снарядов черт. 2–06942, 2–06941 (инженера Бурмистрова) и черт. 2–851-А (НИИ-24) из стали-заменителя (35ХГС) в количестве 1000 шт., как показавших при испытаниях на стали „Э-10“ значительно лучший результат по сравнению со снарядом черт. 2–03545, идущим на валовом производстве…

К началу испытаний заводом № 73 на АНИОП были присланы снаряды только 3 чертежей в количестве примерно по 75–150 шт. каждого варианта.

С указанным количеством АНИОП приступил к испытанию снарядов… в середине декабря месяца 1940 года…»[99]

Фактически с бронебойными снарядами произошло именно то, чего так опасались советские (бывшие царские) военные — даже с учетом проведенной индустриализации советская промышленность не сумела вовремя «среагировать» так, как развитая западная, на очередной виток технологической гонки — появление первого поколения танков противоснарядного бронирования. СССР не мог, никак не мог обеспечить линию производства бронебойных снарядов тремя (токарь, сварщик, штамповщик) специалистами высокой квалификации, как это сделали немцы — такие люди были в советской промышленности наперечет, их распределяли по заводам поштучно. Советский бронебойный снаряд был проще, технологичнее, дешевле, его делал один лишь токарь — но за это приходилось расплачиваться теми самыми миллиметрами пробития вражеской брони. На фронте эти миллиметры превращались уже в «лишние» сотни метров, на которые надо было подпустить вражеские танки. А сотни метров трансформировались в самую дорогую цену, которую только можно вообразить — в жизни.

С началом же войны, в условиях массовой эвакуации, положение еще более ухудшилось. Из отчета «Поражение брони немецких танков». Июль 1942 г. НИИ-48:

«Ввиду отсутствия в настоящее время необходимого количества каморных бронебойных снарядов в артиллерийских подразделениях распространена стрельба по немецким танкам из 76,2-мм дивизионных пушек снарядами других типов…

1. Бронебойные сплошные снаряды. Пробивают броню немецких танков с любого направления. Имеют недостаточное заброневое действие. Приводят к пожару и поражению танков только при попадании в мотор, бензобаки или боеприпасы…

2. Осколочно-фугасная стальная граната. Может использоваться при стрельбе по легким (в ряде случаев и средним) танкам при их облическом движении по бортам, или в подбашенное кольцо, что приводит к разрушению бортовых листов, или срыву их с креплений, а также заклиниванию башни и порче механизмов башни в том числе оптических прицелов и приборов наблюдения… В ряде случаев наблюдалось прекращение способности вращения башни, а в случае ведения огня гаубицами — и срыве башни легкого танка с креплений…

3. Шрапнель по прежнему является одним из основных бронебойных снарядов, так как на дистанции стрельбы до 300 метров способна пробить до 35 мм брони, что позволяет ее успешно применять против легких танков, а на ближней дистанции (до 200 м) и против бортовой брони средних танков…

4. Зажигательный снаряд недостаточно эффективен, но в ряде случаев может использоваться при ведении огня прямой наводкой… Желательно вести огонь зажигательным снарядом по одиночному танку сосредоточенным огнем батареи.

5. Фугасная стальная граната наиболее эффективна в случае ведения огня по бортам танка при его облическом движении…

6. Осколочная граната сталистого чугуна может использоваться только при ведении стрельбы по башне танка „на ослепление“…

Ни один из рассмотренных типов снарядов не может в полной мере заменить каморные бронебойные снаряды, так как не обладает для этого необходимым бронепробиванием (до 60 мм брони) и заброневым действием газами разрыва и осколками…

Исп. Терсков, Бабенко 22.07.1942»[100].

Как видно из этого документа, «снарядный голод» в отношении бронебойных снарядов не был полностью ликвидирован даже в сорок втором году — появившийся тогда БР-350БСП (тот самый «бронебойный сплошной» из п.1) отчасти снял остроту проблемы, но не решил ее окончательно. В сорок первом же немецкие панцеры в большинстве случае приходилось останавливать именно шрапнелью «на удар». Или осколочно-фугасными. Теми, что были. Теми, что успели запасти, теми, чье массовое производство успели развернуть и отладить в мирное время, потому что в сжатые сроки освоить массовый выпуск современных бронебойных снарядов с приварной головкой отечественная промышленность не смогла. Заметим, что немцы таких проблем не испытывали, сумев не только быстро развернуть массовый выпуск снарядов нового типа, но и переделать до уровня PzGr 39 старые запасы.

Ну а мы тем временем едем дальше. На букве «г» — гусеницах!

Широким гусеницам Т-34 спето немало дифирамбов. Если верить им, то выходит, что ходовая часть «тридцатьчетверки», подобно сказочной птице, с легкостью несла танк по глубоким снегам, болотам, камням и другим видам ландшафта, до появления Т-34 считавшимся танконедоступными.

Однако в реальности все было далеко не столь безоблачно. «Сводный батальон тов. Новожилова перед операцией состоял из танков Т-34 — 5 шт, танков Т-26 и БТ — 11 шт, танков Т-3 — 5 шт… По окончании 40-км марша в точку сосредоточения в строю у тов. Новожилова осталось танков Т-26 и БТ — 7 шт, танков Т-3 — 5 шт. Остальные вышли из строя при движении по заснеженным дорогам и оставлены ввиду отсутствия ремонтных средств. В результате задачи батальону были поставлены ограниченные и потому операция не увенчалась успехом… Тов Новожилов погиб»[101].

Глядя на этот документ и сравнивая его с мемуарами, поневоле начинаешь думать, что зимой 1941/42 г. под Москвой был какой-то особенный снег. На советской территории он вставлял ледяные палки в катки Т-34, но не мешал трофейным «трешкам», а стоило снежинкам перелететь линию фронта, как они сразу становились опасными лишь для немецких машин.

Если бы дело было только в загадочном снеге… однако проблемы с ходовой Т-34 и KB начались задолго до первой военной зимы.

«Заместителю Народного комиссара среднего машиностроения СССР тов. Горегляд

15 марта 1941 г.

…Качество траков по механической прочности до настоящего времени остается весьма низким, а досылку второго комплекта гусениц завод № 183 с января с/г прекратил…

Опыт эксплуатации танков в войсках, по данным рекламаций, также подтверждает низкое качество траков. Имеются разрывы гусениц после 8–10 часов эксплуатации машин.

Прошу Ваших указаний заводам № 183 и СТЗ ускорить разрешение вопроса улучшения качества траков для обеспечения полного гарантийного срока работы танка[102]. До установки на танк гусениц, обеспечивающих гарантийный срок, придавать к каждому танку по второму комплекту гусениц…

Начальник Бронетанкового управления КА военинженер 1 ранга Коробков»[103].

Полагаем необходимым особо отметить, что даже запрашиваемая танкистами досылка второго комплекта гусениц к каждому танку сулит не меньше проблем, чем решает, ведь второй комплект гусеничных лент необходимо перевозить вслед за танками, а никакого дополнительного транспорта для них не предполагается. Комплект же гусеничных лент для Т-34 весит больше полутора тонн.

Впрочем, низкой надежностью гусениц проблемы с трансмиссией и ходовой частью Т-34 отнюдь не исчерпывались.

«Районному инженеру на заводе № 183 военинженеру 2 ранга тов. Козыреву

Копия: начальнику 1-го отдела Бронетанкового управления КА военинженеру 1 ранга тов. Павлову, начальнику 3-го отдела Бронетанкового управления КА военинженеру 1 ранга тов. Афонину

Декабрь 1940 г.

По вопросу: дефектов главного фрикциона машины Т-34.

При приеме первых машин Т-34 на СТЗ обнаружен дефект: невыключение и горение дисков главного фрикциона.

Проверкой установлено, что детали фрикциона были изготовлены и установлены на машину в соответствии с чертежами и техническими условиями завода № 183.

При анализе причин дефекта мною установлено, что они носят чисто конструктивный характер и заключаются в малой величине диаметрального зазора между коробкой [перемены передач], кольцом выключения и шариком…

При выборе указанного зазора наступает пробуксовка и горение дисков главного фрикциона.

Зазор, который имеет место в собранной машине на конвейере, уменьшается при первом же включении фрикциона под нагрузкой, с работающим мотором и после нескольких включений полностью исчезает…

Особенно быстро изнашиваются диски главного фрикциона при работе машины в тяжелых дорожных условиях, при трогании с места, при переключении скоростей…

Я принял решение (и рекомендую Вам потребовать от завода) машины, прошедшие сдаточные испытания, вскрывать и устанавливать зазор 1 мм… чтобы машины, поступившие в часть, могли пройти хотя бы 200–250 км…

Главный фрикцион в настоящем его конструктивном оформлении к работе не пригоден, необходимо всемерно форсировать работы по его улучшению…

Старший военпред ГАБТУ КА военинженер 2 ранга Левин»[104].

Безрадостный итог предпринимаемым заводами попыткам исправить дефекты конструкции в ходе серийного производства «на коленке» и «по живому месту» оказались подведены в первые месяцы начавшейся войны:

«Директору завода № 183 тов. Максареву

Районному инженеру ГАБТУ на заводе № 183

Копия: зам. Народного комиссара Госконтроля СССР тов. Попову, начальнику Танкового Отдела НКСМ

15 августа 1941 г.

Боевая эксплуатация танков Т-34 еще раз подтверждает низкое качество коробок перемены передач. Срок службы коробок весьма мал. Из числа танков, вышедших из строя по вине коробок, ни один не прошел и 1000 км.

Согласно акта-рекламации 102 танковой дивизии от 2-го августа с/г за десять дней боевых действий из 15 танков 7 танков вышли из строя вследствие поломок коробок перемены передач.

Такое низкое качество коробок перемены передач не обеспечивает боевых действий танков Т-34. Кроме этого, имеется большое количество случаев отказа в работе главного фрикциона (по причине коробления, поломки дисков и чрезмерного — преждевременного износа выключающего механизма), разрушения подшипника бортовых передач, погнутости кривошипов ленивцев.

БТУ КА категорически требует от завода № 183 принятия срочных мер по устранению перечисленных дефектов…

Зам. начальника БТУ ГАБТУ КА военинженер 1-го ранга Алымов»[105].

Еще раз вспомним оказавшийся «пророчеством Кассандры» вывод, сделанный по итогам испытаний трех танков Т-34 длительным пробегом в ноябре — декабре 1940 г.:

«в) Тактическое использование танка в отрыве от ремонтных баз невозможно, вследствие ненадежности основных узлов — главного фрикциона и ходовой части».

Как это выглядело в условиях лета 1941-го, можно посмотреть, например, по документам 8-го механизированного корпуса. На 22 июня в корпусе имелось 100 Т-34 и 71 КВ. Корпус до начала боев прошел в среднем 495 километров, оставив на дорогах за время марша до 50 % материальной части. До 50 % — это относилось и к новым танкам — в графе «отстало в пути и пропало без вести» значится 40 танков Т-34, еще 5 «тридцатьчетверок» осталось на месте расквартирования. Потери мехкорпуса могли бы быть еще больше, но 8-й мехкорпус, выйдя из боев, получил возможность собрать хотя бы часть оставшихся вдоль дорог боевых машин — из 207 танков, собранных к 2 июля, на ремонт в Харьков уехало 143.

Увы, летом 1941-го возможность эвакуировать хотя бы оставшиеся на дорогах танки (не говоря уж о подбитых на поле боя) имели далеко не все мехкорпуса.

А вот еще один пример: 15-й мехкорпус, 10-я танковая дивизия, 19-й танковый полк, 1-й батальон. На 22 июня в нем имелось 31 KB, 5 БТ и 2 бронеавтомобиля. Командир батальона капитан Слюсаренко — вам слово:

«Нам предстояло пройти около 60 километров. Средняя скорость KB 20–25 километров в час. Дорога песчаная, день жаркий… В таких условиях не реже чем через час работы двигателя необходимо промывать масляные фильтры».

Здесь, пожалуй, стоит указать, что далеко не все танкисты Красной Армии подходили к обслуживанию вверенной им матчасти столь же педантично, как капитан Слюсаренко, и это не было тайной для танкостроителей и танковых конструкторов: «В действующих инструкциях по уходу за машинами сроки очистки воздухоочистителей указаны не менее 10 часов, что практически означает очистку фильтра не чаще чем 1 раз за 10 часов, а может быть, и еще реже»[106]. Причем практика, являющаяся беспристрастным критерием истины, полностью подтверждала пессимизм танкостроителей относительно строгости соблюдения в войсках предписаний инструкций по обслуживанию техники: «На основании технических отчетов инспекторов завода № 75 по эксплуатации и уходу за дизель-моторами В-2 в 7-й, 11-й, 12-й и 15-й дивизиях, выявлено целый ряд нарушений инструкции по эксплуатации и уходу за дизель-моторами В-2 и В-2В. Главные нарушения инструкции сводятся к следующему:

Часы работы моторов заполняются в формулярах небрежно, записи часов работы моторов в формулярах не соответствуют действительности… Ремонт моторов и их профилактический осмотр в формуляр не заполняется.

Смена смазки в масляной системе производится нерегулярно и неправильно, масло меняется в среднем через 50–60 часов, а в некоторых случаях через 90 часов работы мотора…

4. Подтяжка отдельных узлов и регулировка моторов не производится…»[107]

К письму прилагалась таблица замены масла в танках БТ-7М 14-го отдельного танкового полка, из которой следовало, что при установленном техническими условиями сроке первой замены масла через 25 часов работы мотора у 49 танков смена была произведена через 30 и у 29 — через 40 часов, а вторая смена масла производилась не через 50 часов работы мотора, а через 70 (27 машин) — 80 (21 машина)…

Но вернемся к мемуарам капитана Слюсаренко:

«Первым в бой вступил мой батальон в составе восемнадцати KB: форсированные марши Топорув, Броды, Топорув, Радзехув временно вывели из строя остальные тринадцать машин.

…

К двум часам дня 19-й танковый полк продвинулся примерно на два километра. Он крепко помял противника, но и сам понес большие потери. Наш батальон из боя вышел только с двумя уцелевшими танками»[108].

Не очень-то радующие результаты для машин, «в одиночку останавливающих танковую группу». Немцы не информировали командование РККА о том, где собираются наносить удары своими подвижными соединениями — для того, чтобы сцепиться с их танками на поле боя, до него надо было сначала доехать. Летом 1941-го с грозными, но «сырыми» машинами новых типов, которые, вдобавок, не были толком освоены личным составом и не обеспечены ремонтными средствами, практически любая поломка означала, что танк отправится в придорожный кювет.

Ну а мы продолжаем сравнивать. На очереди буква «у» — удобство. Умного западного слова «эргономика» тогда еще не знали, но тем не менее специалисты ГАБТУ хорошо понимали, что заряжающий-коммунист-стахановец — это очень хорошо, но когда этому заряжающему в зимнем полушубке с трудом удается ворочать длинным снарядом — это совсем плохо. И, как вы можете убедиться, составляли свои отчеты ничуть не хуже, чем современные обозреватели различных автоизданий, расписывающие достоинства и недостатки последний моделей «лад» и «мерседесов».

Итак, ЦАМО РФ, фонд Главного автобронетанкового управления, опись управления самоходной артиллерии, дело «Отчет НИЛАП по теме: Изучение вооружения танков различных армий оптическими приборами и отработка рационального комплекта приборов для каждого типа танков КА».

По Т-34:

«Основными недостатками, снижающими скорострельность и меткость стрельбы из танка с хода, являются:

Неудобное расположение маховиков поворотного и подъемного механизмов. При работе маховиками наведения (правая рука на рукоятке маховика поворотного механизма, а левая — на рукоятке маховика подъемного механизма) быстрый перенос огня затруднен.

Малая угловая скорость поворота башни не позволяет постоянно удерживать цель в поле зрения прицела.

Как следствие первых двух пунктов — низкая точность стрельбы с хода, как основного способа стрельбы из танкового оружия.

Стрельба с лобового пулемета совершенно неэффективна, так как стрелок-радист не имеет возможности вести прицельного огня из-за малого (около 3 градусов) поля зрения пулеметного прицела.

Выводы по обзорности: (…)

Рабочее место стрелка-радиста не обеспечено смотровыми приборами, и даже стрельба из лобового пулемета ведется фактически неприцельная.

Рабочее место командира танка-наводчика

Объединение обязанностей наводчика и командира танка в одном лице рассматривалось выше как совершенно неправильное мероприятие, затрудняющее нормальную работу членов экипажа и эффективность использования вооружения танка… наличие панорамно-перископического прицела с круговым вращением его головки дает возможность наводчику, в случае необходимости, выполнять функции командира танка, правда, не без ущерба своим…

Рабочее место заряжающего… Установка сложного и дорогого прибора ПТК[109] на рабочем месте заряжающего является нерациональной, к тому же по характеру выполняемой работы такой прибор заряжающему не нужен.

По удобству работы

Рабочее место водителя. Пользоваться одновременно смотровыми приборами и рычагами управления возможно, но, тем не менее, наблюдение затруднено отсутствием налобников на боковых перископах (так как при этом снижается также и эффективность наблюдения) и расположением выходных окон смотровых приборов не на одной высоте[110].

Рабочее место стрелка-радиста. Работа по обслуживанию рации и ТПУ не встречает затруднений, а наблюдение даже за стрельбой из пулемета фактически исключено.

Рабочее место наводчика-командира танка. Наблюдение через прицел ТМФД-7[111] затруднено близким размещением его возле гильзоулавливателя. Наличие сравнительно большого числа маховичков как в прицеле ТМФД-7 так и в прицеле ПТ-7 сильно затрудняют работу наводчика по наводке орудия в цель. Неудобное расположение маховичков подъемного и поворотного механизмов спаренной установки, а также значительное возрастание усилий на маховичке поворотного механизма при крене машины, сильно затрудняют работу наводчика как по совмещению перекрестия прицела с целью, так и по удержанию цели в поле зрения прицела, особенно при фронтальном или облическом относительном движении цели…

По гибкости и точности огня танк Т-34 не отличается положительными характеристиками, наоборот:

1. Неудачное расположение маховичков поворотного и подъемного механизмов спаренной установки;

2. Недостаточная скорость вращения башни ручным приводом;

3. Трудность совмещения перекрестья сетки с целью;

4. Недостаточная обзорность и

5. Отсутствие простой и надежной в работе стабилизации сковывает маневр траекториями и не обеспечивает эффективного огня с хода».

Выводы по конструкции немецкой «трешки» разительно отличались, и отнюдь не в комплиментарную для Т-34 сторону:

«Удобство работы и пользования приборами

Рабочее место водителя. Расположение смотровых приборов, контролирующих работу двигателя и агрегатов[112] обеспечивает удобство наблюдения за впереди- и влево-лежащей местностью, и управления танком.

Рабочее место стрелка-радиста. Размещение прицела, бокового наблюдательного прибора, радиостанции и сидения стрелка-радиста позволяет ему удобно обслуживать рацию, наблюдать впереди и вправо и вести эффективный прицельный огонь из лобового пулемета танка[113].

Рабочее место наводчика. Наводчик размещается в башне танка слева от пушки. Расположение прицела, маховичков поворотного и подъемного механизмов и сидения обеспечивает нормальные условия работы и позволяет вести непрерывное наблюдение за местностью и целью и держать совмещенными указатель шкалы прицела с целью, то есть обеспечивает одновременную наводку маховичками и наблюдение в прицел. Конструкция прицела обеспечивает ведение огня при предельных углах возвышения и снижения без изменения положения корпуса и головы наводчика[114].

Рабочее место заряжающего. Рабочее место заряжающего обеспечено свободным доступом к части боекомплекта, расположенного по правому борту танка. При ведении огня в направлении движения танка доступ к боекомплекту, размещенному по левому борту танка — невозможен. С правой стороны пушки выведен и прикреплен к башне танка дублирующий маховичок поворотного механизма башни, предназначенный для облегчения работы наводчика.

Рабочее место командира танка. Целесообразные размеры башни танка и небольшие размеры казенной части 50-мм пушки обеспечивают свободное и удобное расположение командира танка на рабочем месте. Наблюдение за местностью ведется через пять смотровых приборов командирской башенки, защищенных стеклами триплекс и наружными броневыми створками. Последние позволяют изменять вертикальные размеры смотровой щели до полного закрытия ее. Наличие визира в центральном смотровом приборе обеспечивает командиру танка контроль за правильностью наводки пушки и пулемета по заданной цели. Целеуказание и перенос огня командир танка осуществляет по шкале с цифровой разметкой часового циферблата, нанесенной на внутреннем кольце командирской башенки. Кольцо связано с погоном башни и с указателем командира орудия[115].

Гибкость и точность огня. В отчете по испытаниям танка Т-34с, проводимых НИП ГАБТУ КА, указывается, что при сравнительных испытаниях машин Т-34, Т-34с и T-III, последняя показала лучшие результаты, чем первые две.

Основными причинами повышения скорострельности и меткости стрельбы, говорится в пункте б) указанного отчета, из танка T-III являются:

Удобное расположение маховичков поворотного и подъемного механизмов, обеспечивающих непрерывную наводку и наблюдение за целью.

Наличие двух скоростей поворотного механизма обеспечивает достаточную угловую скорость поворота башни.

Наличие электроспуска и патронов с электрокапсюлем, действующих мгновенно и снижающих время запаздывание выстрела к минимуму.

Удобное расположение боекомплекта патронов 50-мм калибра к пушке и удобство обслуживания заряжающим.

Наличие командирской башенки, имеющей визир, совмещенный с направлением пушки, дает возможность командиру танка проверить правильность наводки пушки по заданной цели…

Следует дополнить этот перечень следующими пунктами:

Гибкость и точность огня повысилась также за счет целесообразного размещения приборов наблюдения и прицелов и рациональной организации рабочих мест.

Небольшие усилия на маховичке поворотного механизма башни и достаточные угловые скорости вращения ее дают возможность обеспечить значительное повышение точности стрельбы и гибко управлять траекториями…[116]

Выводы.

По обзорности. Горизонтальные и вертикальные углы обзора приборов наблюдения отделения управления надежно обеспечивают водителю наблюдение за впереди- и влево-лежащей местностью, а стрелку-радисту — впереди- и вправо-лежащей местностью. Надежность наблюдения обеспечивается дублирующим бинокулярным смотровым прибором.

Круговое наблюдение командира танка дублируется наблюдением остальных членов экипажа, причем каждый наблюдатель имеет дублирующие наблюдательные приборы, повышающие надежность наблюдения, а следовательно — „зрячесть“ танка.

Следует отметить, что отсутствие у командира танка прибора с небольшим увеличением для обнаружения замаскированных целей несколько снижает „зрячесть“ танка.

По удобству работы.

Характер размещения смотровых приборов на каждом рабочем месте в общем не вызывает затруднений в работе, за исключением люка в левой боковой стенке перед боковым лазом, через который наблюдать сидя довольно трудно.

По гибкости и точности огня.

Хорошая „зрячесть“ танка, удобное расположение приборов и механизмов на рабочих местах (особенно на рабочем месте наводчика), незначительные усилия на маховичках механизмов наведения и удобное неподвижное положение прицела обеспечивает хорошую гибкость и повышенную точность огня при стрельбе с хода по сравнению с гибкостью и точностью огня других однотипных танков[117] при одинаковых условиях наведения (без стабилизаторов)».

Удобство работы экипажа нельзя измерить миллиметрами брони, калибром орудия или километрами в час на шоссе. В многочисленных таблицах разнообразных справочников по бронетанковой технике Второй мировой нет подобного пункта. Однако в стальных коробках сражались живые люди, для которых возможность первым заметить вражеский танк, успеть довернуть башню, удержать цель в колеблющемся поле зрения прицела, быстро перезарядить орудие, если первый снаряд прошел мимо, и другие «не влезающие» в скупые строчки табличных данных факторы часто были определяющими в самом главном вопросе: кто выйдет живым из боя. В результате уступающая «тридцатьчетверке» по мощи артсистемы немецкая «трешка», изобильно снабженная удобными в работе смотровыми приборами, имела отличные шансы первой заметить Т-34, быстро повернуть башню, навести и зарядить орудие, произвести выстрел, при необходимости повторить его — и поехать дальше на восток, оставив за спиной на поле боя чадный костер «лучшего танка Второй мировой войны» с горестно опущенным стволом. И ни рационально наклоненные бронелисты, ни орудие, превосходящее по мощи немецкое, ни прогрессивный дизельный двигатель не могли скомпенсировать отставание, нередко решавшее вопрос жизни и смерти танка и сидевших в нем танкистов — Т-34 был не столь удобен для работы экипажа, как его немецкий визави.

Глава 4

Лакмус блицкрига

Третья республика против Третьего рейха

Мы уже упоминали несколько наиболее популярных ответов на вопрос: почему же бесчисленные орды сталинских танков не «сыграли» в начавшейся 22 июня войне?. Но перед тем как перейти к нашим дальнейшим объяснениям, стоит чуть подробнее остановиться на этих «простых» ответах.

Итак:

1) Во всем виновата внезапность. Этот ответ стал «канонической версией» еще в советские времена. «Углубленный и расширенный вариант», как правило, уточняет, что «разведка доложила точно», а вот глупый Сталин ей не поверил.

2) Всех умных офицеров репрессировали в 37-м, армия была обезглавлена, остались только верные Сталину дураки, которые воевать не умели. У этой версии тоже есть «углубленный и расширенный вариант», гласящий, что и расстрелянные в 37-м были дураками, а всех умных офицеров и генералов вообще перебили еще в Гражданскую. А кого не убили, тот убежал за границу.

3) СССР сам изготовился к нападению на Германию, а обороняться не мог и не умел.

4) Русский народ (а также все другие народы СССР) не пожелал сражаться за кровавый сталинский режим.

Существует также множество подверсий, но большинство из них, так или иначе, являются отголосками вышеперечисленных четырех.

Что ж… если бы мы были химиками, то выбрать правильный ответ было бы достаточно просто. Достаточно взять лакмусовую бумажку — и сразу станет ясно, имеем ли мы дело со щелочью, кислотой или нейтральной средой. С историей проделать подобный опыт заметно сложнее.

Однако кое-что сравнить мы можем.

«Всего в N-ской дивизии было 215 танков. Единственной пехотной частью был батальон мотопехоты, перевозимый на автобусах! Радиостанций в дивизии практически не было, а приказы доставлялись в части велосипедистами. Артиллерия дивизии состояла из нескольких частей резерва. Службы снабжения и технического обслуживания практически не существовали»[118].

Как ни покажется странным некоторым читателям, в этой цитате речь идет вовсе не об РККА. Упомянутой дивизией командовал человек с совершенно нехарактерной для РККА французской фамилией де Голль.

Еще до начала Великой Отечественной войны с немецким блицкригом познакомилась другая страна. В мае 1940-го, задолго до «Барбароссы», немецкая армия провела наступление по плану «Гельб».

При этом:

1) Ни о какой внезапности нападения речь не шла — война была давно объявлена и длилась уже более полугода.

2) Ни во Франции, ни в Англии в XX веке не было ни революций, ни гражданских войн. Офицеров с опытом Первой мировой никто не расстреливал и не «выдавливал» в эмиграцию.

3) К наступлению на Германию в конце мая 1940-го союзники не готовились, по крайней мере, эпохальным открытием относительно существования подобных коварных планов еще ни один месье Виктор Наполеон мир не осчастливил.

4) Французские солдаты должны были воевать не за кровавого диктатора Альбера Лебрена, а за вполне демократическую Третью республику.

Тем не менее, кроме различий, между Францией-40, точнее союзными силами в 1940-м, и СССР-41 имелось и кое-что общее. А именно превосходство в численности танкового парка.

На 10 мая 1940 года союзники имели в боевых подразделениях 3447 танков и самоходных орудий. Еще раз — в боевых подразделениях и на территории собственно Франции. Если же посчитать «как за СССР», то всплывут и пять с лишним сотен танков, раскиданных по колониям от Алжира до Индокитая, и распределенные по всяким «взводам охраны» Renault FT 17… ну да ладно. Все равно немцы задействовали в плане «Гельб» всего 2626 танка. Хотя… стоп-стоп-стоп. Мы ведь помним про особенности немецкого учета? А если собрать «веником с пола» всякие Panzerjäger и Sturmgeschütz? Конечно, немецкие мастерские еще не «раскочегарились», но и так уже можно получить 2811 танков и самоходок. Все равно меньше, чем у союзников, но уже чуть получше.

При этом, кроме чисто количественного превосходства, у союзников было также подавляющее, правильнее сказать, раздавливающее качественное превосходство. Французы имели на вооружение свои «Т-34» — средние танки Somua S35 — 47-мм пушка, скорость под 40 км/ч, 40 мм наклонной лобовой брони. Аналогичного серийного танка в других странах на тот момент просто не было. Немногим хуже выглядели «кавалерийско-пехотные» Hotchkiss Н35 и Н39 — 40 мм лобовой брони, со скоростью у последней модели за 35 км/ч.

Также у французов имелся свой «КВ» — «пехотный» танк Renault B 1bis, имевший 60-мм лобовую броню, 47-мм пушку в башне и 75-мм орудие — в корпусе. Одних этих «французских КВ» на 10 мая 1940-го в войсках было 208 штук.

Забегая вперед, отметим, что боевые эпизоды с их участием похожи на аналогичные бои советских КВ как две капли воды. Вот, например, танк Renault В 1bis «Eure» под командованием капитана Бийота (Billotte). 16 мая 1940 года в районе деревни Стонн (Stonne) он в одиночку практически уничтожил колонну 8-го танкового полка 10-й танковой дивизии вермахта. В ходе боя на узкой деревенской улочке французские танкисты подбили 2 Pz.IV, 11 Pz.III и уничтожили два 37-мм противотанковых орудия. На башне и корпусе «Рено» после боя насчитали 140 вмятин, но ни одной пробоины не было.

А экипажи танков В 1bis «Mistral» и «Tunisie» устроили разгром немецкой колонны, состоявшей из танков, бронеавтомобилей и грузовиков, в деревне Ландреси (Landrecies) к югу от Мормальского леса днем 17 мая 1940 года. В течение примерно получаса экипажи всего двух машин уничтожили свыше 50 грузовиков, тягачей и БТР, несколько танков Pz.I и Pz.II и шесть 37-мм противотанковых орудий немецкой 7-й танковой дивизии. И опять немецкие снаряды оставили на французских танках множество вмятин, но ни одной пробоины. Ну, чем лейтенанты Помпье (Pompier) и Годе (Gaudet) не французские Колобановы?

Заметим, что из имевшихся на 10 мая в немецких танковых дивизиях 2626 танков больше половины были типов Pz.I и Pz.II (643 и 880 соответственно). Да и чуть более совершенные «трешки» в мае 1940-го могли похвастать лишь 30-мм броней и 37-мм пушкой. Скажи, читатель, не слышится ли тебе отдаленное смутное эхо легенд о «технически совершенных современных танках, неуязвимых для противотанкового вооружения противника»?

Также обратим внимание, что французская доктрина использования танков была вовсе не такой устарелой, как ее любили представлять в СССР. В отдельных танковых батальонах, предназначенных для поддержки пехоты, использовались по большей части легкие танки старых типов. При этом французская армия имела и самые настоящие крупные механизированные соединения: «пехотные» танковые дивизии резерва DCu/DCR и «кавалерийские» легкие механизированные дивизии DLM. Кстати, упомянутые выше танкисты «французских КВ» как раз и воевали на Renault В 1bis в составе 3-й и 2-й танковых дивизий. В сентябре 1939-го во французской армии был сформирован даже самый настоящий мехкорпус — 1-й кавалерийский корпус (Le Corps de Cavalerie) генерала Приу (Prioux), в который вошли 1-я (замененная 26 марта 1940-го года на 3-ю) и 2-я легкие механизированные дивизии. На начало немецкого наступления 1-й кавкорпус имел в своем составе, в боевых подразделениях и в резерве 451 танк, в том числе 194 средних Somua S35 и 257 легких Hotchkiss Н35 и Н39 (из них более 60 были оснащены новыми 37-мм длинноствольными орудиями).

Но пора познакомиться с танковыми войсками Третьей республики поближе.

Первую мировую Франция завершила танковой державой номер один в мире, произведя более 3500 знаменитых Renault FT 17, 400 танков «Schneider CA» и пр. и имея в начале двадцатых на вооружении самоходную крупнокалиберную гусеничную артиллерию, 100 «тяжелых» английских танков Mark V* и 10 собственных сверхтяжелых «танков прорыва» FCM 2С. «Штурмовая артиллерия» (AS, l'artillerie d'assaut, как именовались тоща танковые войска), детище генерала Этьена, заслужила свои первые восторженные отзывы и награды. По окончании Первой мировой войны она подчиняется пехоте, и ее основной ролью на долгие годы становится «сопровождение пехоты огнем и маневром». Это не должно удивлять — тактико-технические характеристики танков того времени, передвигавшихся что по дорогам, что вне их со скоростью, редко превышавшей скорость пехотного марша, и требовавших длительного обслуживания после каждого «броска» на всего лишь 15–20 километров, просто не позволяли использовать эти гусеничные машины иначе. Но жизнь не стояла на месте, развивались и техника, и военная мысль: ближе к середине 20-х — началу 30-х гг. французская армия начинает «моторизовываться» и «механизироваться». Первый термин включал в себя в первую очередь автомобилизацию, второй — появление все большего количества танков и тактически самостоятельных частей на их основе.

Тут необходимо вновь обратить внимание на тот факт, что гусеничные бронированные машины Франции к началу Второй мировой «проходили по двум ведомствам» — часть из них числилась в кавалерии, а оставшиеся подчинялись пехотному командованию. Это явилось следствием развития каждого рода войск, со своими специфическими задачами и средствами, каковыми они виделись в тридцатые годы XX века. Итоговым результатом и фактическим венцом их развития и стало появление на свет легкой механизированной дивизии кавалерии (Division Légère Mécanique/DLM), и бронетанковой дивизии резерва пехоты (Division Cuirassée (de réserve) /DCu/DCR)[119]. К началу немецкого наступления французская армия располагала шестью танковыми дивизиями — по три каждого типа, 1-я, 2-я и 3-я «кавалерийские» легкие механизированные дивизии DLM и 1-я, 2-я и 3-я «пехотные» танковые дивизии резерва DCu/DCR. Напомним, Панцерваффе к 10 мая 1940 г. имели 10 танковых дивизий.

Оба типа французских мехсоединений имели свои собственные различающиеся, но дополняющие друг друга цели на поле боя. Так, «кавалерийская» танковая дивизия DLM, во взаимодействии с другими частями и соединениями кавалерии, должна была обеспечивать при выдвижении и наступлении разведку, прикрытие на марше, упреждающее занятие выгодных рубежей и развертывание на них системы оборонительного огня, а также принимать участие в тревожащих и контратакующих действиях поддерживаемых кавалерией пехотных частей и соединений. При отступлении танковая «кавалерия», подобно всем своим конным предшественницам, должна была прикрывать отступающих и при необходимости держать оборону вплоть до полного исчерпания средств сопротивления. Соответственно боевые машины «легкой» DLM должны были быть способны выполнять все эти поставленные задачи. Поэтому, кроме нескольких типов бронемашин, дивизия имела в своем составе относительно быстроходные танки Somua S35 («французские Т-34»), а также Hotchkiss Н35 и Н39, вооружаемые в последние месяцы выпуска длинноствольными орудиями и способные проходить значительные расстояния.

«Пехотные» танковые дивизии DCR, напротив, были «тяжелыми». Их основные задачи заключались либо в мощном контратакующем ударе по прорвавшемуся противнику, в том числе и по его танковым частям, либо в прорыве его оборонительной полосы. Отсюда и их танковый состав: в составе дивизии было две танковых бригады, тяжелая с танками Renault В 1bis и легкая с уже упоминавшимися выше Hotchkiss Н39.