Потерянный "Зльф"

Кэлахир потянулся к одному из замаскированных существ и легко, на самой границе восприятия, прозондировал заклинание, аккуратно отслеживая все основные потоки энергии, струящиеся по доспехам зомби (полуэльф уже определил, что перед ним живые-мертвые), и изредка задерживаясь на ключевых точках их соединения. Даже того образования, что дали Кэлахиру в свое время наставники, было вполне достаточно, чтобы понять — магия, с помощью которой были зачарованы доспехи, невообразимо древняя и сложная, а во многом — и вовсе чужеродная для всех обитателей Дальира. Точнее сказать, даже не чужеродная, а совершенно к ним неприменимая. Проблема заключалась в том, что мастера, которые трудились над снаряжением этих зомби, использовали магию неживую, как определил это для себя Кэлахир, и рисунок плетения всех компонент создавался не человеком и не эльфом — прослеживалось некоторое сходство с магическими техниками гномов, использовавших для этой цели машины.

Полуэльфа настолько заинтересовало это необычное явление, что он даже не сразу обратил внимание на появление на сцене новых персонажей. Из глубины леса на поляну, где притаились зомби, крадучись вышел небольшой отряд людей. Наметанный глаз Кэлахира тотчас опознал в них подразделение разведчиков одного из пограничных человеческих государств. Люди, похоже, пришли для того, чтобы, воспользовавшись подходящим моментом, перебить эльфов, занятых спасением Средоточия.

Кэлахир похвалил себя за внимательность и осторожность — попадись он на глаза что живым мертвецам, что людям — и жизнь его оказалась бы под угрозой. Вряд ли он успел бы объяснить и тем, и другим, что его нельзя убивать. Правда, у полуэльфа возникли серьезные сомнения в том, что зомби и разведчики принадлежат к одной стороне — скорее они также были противниками. И дальнейшее развитие событий лишь подтвердило эту мысль. Нападение мертвецов в зачарованных доспехах на людей, их умопомрачительная боевая эффективность и полное пренебрежение к воздействию магии потрясли Кэлахира. В его голове даже шевельнулось давно позабытое и считавшееся мифом предание о Воинах Забвения, которым были нипочем и оружие, и боевые заклинания. Но заставить себя поверить в то, что на его глазах в мир вернулся крохотный обломок столь древних времен (учитель, рассказавший юному полуэльфу эту историю, датировал ее эпохой до Войны Ангелов), Кэлахир не мог. Тем более что легенда седых времен оживала — Кэлахир невольно улыбнулся, оценив случайный каламбур, — посредством живых мертвецов.

А избиение отряда разведчиков меж тем сменилось отвратительной сценой поедания еще не остывших трупов погибших. Кэлахир, правда, наблюдал за этим со скучающе-равнодушным выражением лица — когда он, сбежав от лесных эльфов, бродил по Дальиру, ему довелось увидеть много не менее ужасающих для непривычного глаза картин. Поле боя, по которому пронеслась дивизия тяжелой кавалерии, смотрелось не менее кошмарно. Или, например, мрачные обряды Темных эльфов — Кэлахир сумел произвести на этих сумрачных представителей расы Перворожденных достаточно благоприятное впечатление, чтобы они научили его кое-каким приемам своей зловещей магии. Кстати, как раз к этим знаниям и обратился Кэлахир, когда зомби насытились и неспешно двинулись прочь с поляны, не предпринимая, к вящему сожалению полуэльфа, никаких попыток напасть на Дивных. Кэлахир предположил, что у лесных эльфов есть особая защита от такого нападения — или же зомби сейчас просто не желали снова бросаться в бой.

Как бы то ни было, но момент упускать было нельзя. Набросив слегка переделанное под себя заклинание маскировки, подобное тому, что было на доспехах мертвецов, Кэлахир торопливо вышел на поляну и прошел туда, где останков было больше всего. Задав границы действия заклинания по высоте и ширине, полуэльф извлек из ножен остаток перерубленного Алексеем огненного меча и начертил обломком лезвия цепочку символов на земле. Некоторые из них засияли зловещим черно-красным светом сразу же, в остальные Кэлахир влил нужную порцию Силы, простерев над ними ладонь и произнеся соответствующие моменту Слова. После этого он вонзил погибший клинок в землю до самой гарды и отступил назад.

Теперь предстояла достаточно скучная часть ритуала — ожидание. Чтобы не терять попусту времени, Кэлахир занялся построением защитного полога, который должен был направлять все возникающие в процессе ворожбы магические возмущения на видневшийся из земли клинок. Таким образом он и напитывал его дополнительной энергией, и не позволял никому постороннему отреагировать на проводимый обряд. В непосредственной близости от эльфов, пусть даже и занятых сейчас совсем другим делом, это не было излишней предосторожностью. Тем временем от разбросанных в беспорядке частей тел несчастных разведчиков потянулись вверх змейки рубиново-светящегося воздуха. Они застывали на уровне груди Кэлахира, а затем неторопливо начинали скользить вниз, вливаясь в «яблоко» рукояти, которое потихоньку начало мерцать сначала бледно-розовым, а затем, по мере насыщения, все более и более алым светом. Полуэльф пристально наблюдал за процессом, помогая ему посылом энергии или певучей фразой лишь тогда, когда это требовалось.

Наступал самый ответственный момент. Кэлахир мысленно проверил порядок предстоящих действий и взялся за работу. Он раскинул руки в стороны и запел. Музыка слов вращалась, как огромное огненное колесо. Оно обжигало все вокруг, осыпало пеплом, завораживало высоким и чистым вокалом. Все перемешалось — ужасная смесь быстроты и медлительности, спокойствия и безудержной энергии…

«… Эй, мир! Позволь, я объясню тебе, что к чему. Я — твой худший кошмар. У меня нет сострадания — и мне надо идти. Идти, чтобы выполнить все, что я задумал. Яне владею своей жизнью, у нее другой хозяин — Предначертание. Я знаю, что тебе больно — кричи, кровоточи, взывай ко мне — это как раз то, что мне нужно. Отчаяние, боль — вот что ты чувствуешь. Боль — вот теперь твоя реальность, а крик — главный путь к излечению. Ну, так кричи! Кричи громче! Не сдерживай себя — я все равно не дам тебе отмолчаться! Ты можешь попробовать убежать от меня. Полет — вот самый простой способ убежать. Но и этого я не дам тебе сделать. Я сломаю твои небесные крылья!

Но не думай, молю тебя, что я горжусь своими деяниями. Гордость и самоуважение — то, что мне не суждено более испытывать. Боль — вот что я чувствую. Помощь — вот что мне нужно. Умоляю, останься со мной. Мне нужна твоя рука для поддержки. Помоги мне… Я никому больше не верю. Так пускай теперь жизнь будет только для меня. Теперь я один возле дороги, что ведет в тупик. Я вглядываюсь в даль пустыми глазами. Вдыхаю ее бездыханность. Почему я настолько слаб? Пусть все идет так, как есть. Отречение — это худший враг… Накорми мою слабость Силой. Осознай, как и я, что я сделал это. Я понял, как нужно действовать, чтобы убивать ради освобождения. Убивать ради освобождения. Убивать ради освобождения. Убивать…»

Жуткие слова безумной песни-мольбы звучали над поляной. Поток воздушных рубиновых струй все нарастал и нарастал. Останки людей таяли, будто снег под жгучими лучами солнца. Над утонувшим в земле обломком меча дрожал высокий, с самого Кэлахира, столб переливающегося разноцветного воздуха, в котором то и дело сверкали, ударяя в разные стороны, беззвучные ослепительно-белые молнии, рассыпающие по земле шипящие искры… Постепенно цвет пресыщенного темной магией воздуха начал меняться. Все большее место в нем теперь занимала бездонная чернота тьмы. Тьмы истинной. Абсолютной. Первозданной. С последними словами, выкрикнутыми полуэльфом, она заняла весь объем воздушного «столба». Замерев на короткий миг, тьма неожиданно обрушилась вниз, стекая на землю вокруг искалеченного в бою меча. Впитывалась она молниеносно, только что была — и вот ее уже нет!

Кэлахир обессиленно уронил руки — магия Темных высосала из него уйму сил. Все тело корежила болью судорога отката, однако предстояло еще проверить, насколько были оправданны принесенные им в жертву запасы жизненной энергии, и завершить ритуал. Он сел, скрестив ноги, на землю перед клинком и, вытянув вперед правую руку, простер ладонь над яблоком рукояти, пока не притрагиваясь к нему. Неожиданно Кэлахир резко сжал пальцы в кулак. Лицо его исказила гримаса боли, а кисть начала неистово дергаться в разные стороны, будто меж сомкнувшихся пальцев сидело невидимое существо, яростно пытающееся вырваться на свободу. Полуэльф отчаянно боролся с незримым противником, пытаясь заставить его утихомириться, смириться и признать его власть. И через несколько мучительных, показавшихся Кэлахиру бесконечно долгими, секунд ему это удалось. Кулак несильно потряхивало, но прежнего оголтелого сопротивления уже не было. В этой схватке он победил…

— Раньше ты звался «Выжигающим Скверну», — торжественно обратился к мечу полуэльф, — теперь же я нарекаю тебя «Поражающим Тьмой»!

С этими словами он резко опустил руку и взялся за рукоять. Со стороны было бы видно, как в этот миг от ладони Кэлахира в меч ушла еще одна молния — на сей раз мутно-белая. Это были предсмертные проклятия погибших воинов и магов, что невидимой дымкой висели над поляной в ожидании неосторожного путника, рискнувшего бы поживиться чем-то из вещей или оружия разведчиков. Но Кэлахир не был неопытным или неосторожным, он прекрасно знал, как можно обойти губительную силу проклятий и, более того, поставить их себе на службу. Обычные маги просто рассеивали их, если только не желали заиметь дополнительную защиту от мародеров на полях минувших битв, но Темные эльфы продвинулись в этом вопросе куда как дальше. И Кэлахиру оставалось лишь применить на практике полученные когда-то навыки, что он с успехом и сделал: теперь в его новом мече была поражающая сила умерших страшной смертью людей. И сила эта была подвластна лишь ему одному!

Полуэльф властно потянул рукоять вверх, извлекая свое оружие из земли. Лезвие меча, восстановившее прежнюю длину, вызывало дрожь своим абсолютно черным, без малейших проблесков, цветом. Оно казалось узким провалом в бездонную Тьму, прикрепленным по случайному недоразумению к самой обычной рукояти. Кэлахир поднялся с земли и сделал несколько пробных вращений и выпадов. Клинок был идеален! В руке оружие лежало столь удобно, словно всю жизнь там и находилось. Полуэльф довольно улыбнулся — теперь ему было чем удивить Пришельца! Поражающий Тьмой занял место в ножнах, и Кэлахир неторопливо огляделся по сторонам.

Он прощупал эфир в поисках затаившейся где-нибудь в стороне опасности и, не найдя на это ни малейшего намека, неторопливо снял защитный полог. Понравившееся ему заклинание маскировки он пока сбрасывать не спешил, тем паче что затрат энергии оно требовало минимальных. Кэлахиру опять подумалось, что здесь не обошлось без Древних — с нынешними способами плетения волшбы постоянно пользоваться ее результатами было куда как тяжелее. Поддерживать непрерывно и на протяжении длительного промежутка времени даже простое заклинание оказывалось под силу лишь воистину великим магам. Обычное же магическое воздействие чародея средней руки было кратковременным — создал, применил, погасил откат, и все. Сейчас же Кэлахир ощущал, что заклинание, словно живой плащ, накрыло его ласковой дружелюбной волной и, казалось, тихонько нашептывало:

— Все в порядке, хозяин, не обращай на меня внимания, я само о себе позабочусь, а ты делай свое дело!

Это было довольно необычно, но вполне устраивало полуэльфа. У него даже мелькнула шальная мыслишка пойти по следам странных зомби, понаблюдав за ними какое-то время — а вдруг удастся почерпнуть еще что-нибудь интересное? Но со вздохом сожаления ему пришлось отказаться от этого плана, поскольку за ним уже и так было одно незаконченное дело. И его нужно было завершить любым способом, чтобы выполнить свою часть уговора с человеческими правителями… и получить то, ради чего он и связался с презренными людишками. Причем получить вовсе не в качестве награды и вовсе не от них самих!..

Кэлахир бросил последний злорадный взор на снующих вдалеке эльфов, почти невидимых в клубах дыма, запахнул плащ и двинулся в сторону Запретной Пустоши. По его расчетам, новая — и, будем надеяться, последняя! — встреча с Пришельцем должна была состояться именно там, на ее непреодолимой для смертных границе.

В этом он, конечно же, ошибся…

ГЛАВА 16

— Что здесь написано? Что случилось? Почему ты говорил о моей матери? — Последнее, похоже, заинтересовало Яллаттан больше всего. Девушка удивленно переводила взгляд с Алексея на испещренный непонятными письменами щит и обратно.

Кажется, тут уж без объяснения не обойдешься, хочешь не хочешь, придется отвечать. И желательно без разъяснения смысла последнего идиоматического выражения:

— Яллаттан, Старший упоминал о какой-то Книге Жизни — ты сама ее видела, читала? Там что-то говорится о том, откуда взялся в этом мире ваш народ?

— Любой эльф прикасался к Великой Книге, — поучительным тоном ответила девушка, — хотя, конечно, читать ее могут лишь Старшие. А вот что касается нашего появления здесь… нет, подробно это не описано. Сказано лишь, что древние эльфы, истинные Перворожденные, пришли в Дальир из Небесных Чертогов, где перед тем зародилось Семя их жизни. Остальные — гномы, люди — появились позже, когда Перворожденные уже расселились по всем лесам и познали таинство Магии Жизни…

«Что вряд ли, — хмыкнул Алексей про себя, — а вот небесные чертоги — уже интересно, так сказать, наводит на мысли. В остальном и гномы, и люди, надо полагать, расскажут ту же историю, только там первыми поселенцами будут уже они…»

Однако вслух он, конечно же, сказал вовсе не это:

— То есть нигде не упоминается родство эльфов с другими народами?

Простейший, казалось, вопрос привел эльфийку в самый настоящий шок — даже несмотря на все свое несогласие с происходящим в мире, приравнивание эльфов к иным расам ее искренне возмутило.

— Эльф никогда не сможет произойти от гнома, точно так же, как гном — от человека! Межродовые браки, да, бывают, но полукровки никогда не становятся полноправными детьми наших народов! Если бы ты читал Великую Книгу, то понял…

— Ладно, я и так понял, — слушать дальше не имело смысла.

В отличие от обитателей Дальира, Алексей более чем хорошо знал, чем заканчиваются подобные евгенические, и иже с ними, учения — концентрационными лагерями, газовыми камерами и пышущими жаром топками крематориев. Да и то лишь потому, что человечество пока просто не придумало иных, более эффективных способов тотального изничтожения тех, кто не укладывался в многочисленные теории о «чистоте расы».

— Здесь написано, что этот мир некогда назывался не Дальиром, а Дальним Миром и был человеческой колонией… блин… — Спецназовец понял, что его слова падают в пустоту — осознать сказанное Яллаттан не могла. И вовсе не из нежелания признать лежащие в основе мира человеческие корни — просто не могла. Для этого ему, как минимум, пришлось бы объяснить, что такое космическое пространство, Земля и колониальный транспорт.

Последнего, к слову, он и сам не знал: фантастика — фантастикой, но понятие «колониальный транспорт» для Алексея было столь же далеким и размытым, что и помянутые эльфийкой «небесные чертоги». Хотя он сильно подозревал, что эти понятия — суть синонимы по смыслу.

— Что? — Глаза девушки вполне ожидаемо наполнились непониманием.

— Знаешь, — Алексей лихорадочно подбирал нужные слова. — Если ты мне хоть чуть-чуть веришь и по-прежнему считаешь, что именно я должен спасти ваш мир, не спрашивай сейчас ни о чем, ладно? Знаю, что уже говорил это, но… разреши объяснить все чуть позже. Мне самому надо во многом разобраться, понимаешь? И как только я пойму, что здесь происходит и происходило, сразу тебе объясню, обещаю! Хорошо?

Эльфийка внимательно посмотрела в его глаза. И внезапно кивнула:

— Ты не лжешь, я чувствую… и еще чувствую, как смущен твой разум. Хорошо, я верю тебе и буду ждать. Скажи только — ты понял, отчего твоя кровь…

— Еще нет, — не дослушав, Алексей помотал головой, — но теперь, — он кивнул на щит, — у меня появился шанс в этом разобраться. Пойдем.

— Пойдем, — согласилась девушка, первой беря его за руку. И, когда они уже начали движение, неожиданно добавила: — А знаешь, это место… Раньше здесь жили люди. И отчего-то эти люди были ближе к тебе, чем те, что живут сейчас…

По большому счету, исследовать в заброшенном городе было нечего. Копаться в руинах смысла не имело: все, что реально могло рассказать о прошлых хозяевах, давно превратилось в спрессованный тысячелетний прах. А немногие более-менее уцелевшие здания да источенные ржой механизмы, застывшие на пересекающихся под прямым углом улицах, после обнаружения памятного щита потеряли всякую актуальность — в том, что он находится на территории бывшей человеческой колонии, капитан и так нисколько не сомневался. Неумолимое время приложило немало сил, постаравшись избавить Дальир от воспоминаний о тех, кто когда-то населил его и дал имя; постаравшись — и не сумев этого сделать. Конечно, Алексей не был профессиональным археологом, однако примерно представлял себе, как должно выглядеть заброшенное поселение спустя столько лет. Здесь же этого не наблюдалось, словно что-то — уж не вездесущая ли магия? — защищало его от окончательного разрушения. По крайней мере, бездна прошедших лет не сровняла бывшую колониальную столицу с землей, не превратила ее в полигон для будущих археологических изысканий. Здания, пусть даже и разрушенные почти до основания, все еще выглядели именно зданиями, а занесенные землей и поросшие травой улицы — улицами. Вот только характер разрушений по мере приближения путников к центру города все больше и больше начинал Алексею не нравиться. Профессионально не нравиться: если на окраине дома пришли в упадок под прессом времени, то ближе к центру они явно были разрушены искусственно. Причем, судя по одностороннему вывалу обломков, направленной ударной волной. Кое-где на чудом устоявших стенах еще можно было рассмотреть едва заметные следы копоти: здания когда-то горели. Особенно смутила Алексея искореженная ажурная мачта, некогда выполнявшая роль какого-то местного ретранслятора или опоры ЛЭП: неведомая сила не только согнула ее, но и заметно оплавила с одной из сторон. Как раз с той, с которой в решетчатое основание намертво впечатало обломок железобетонной плиты. Несколько минут Алексей, под удивленно-непонимающим взглядом эльфийки, осматривал странную находку, все более и более убеждаясь, что кусок древнего, крошащегося под пальцами бетона с торчащими наружу проржавевшими нитками арматуры был именно впечатан, вдавлен в нее некой внешней силой. И, кажется, Алексей догадывался, какой именно — перед глазами стояли кадры учебного фильма, на которых ударная волна ядерного взрыва сносит выстроенные на полигоне здания, сминает, разбрасывая искореженными обломками дюраля, самолеты и играючи переворачивает многотонные бронемашины…

Секунду спустя Алексей принял решение. Сбросив разгрузку, он подмигнул ошарашенной Яллаттан и полез по жалобно стонущей, похрустывающей слоем ржавчины под ладонями и подошвами мачте. Шанс навернуться вниз, конечно, был, и шанс немалый, однако капитан не собирался упустить возможность осмотреть окрестности с высоты. Осмотреть — и решить, куда им стоит идти дальше. И стоит ли вообще куда-то идти…

Выше четвертой секции Алексей все же не полез: несмотря на кажущуюся массивность конструкции, древний металл все сильнее вибрировал под ногами, отзываясь на каждое движение тревожным скрежетом. А некоторые поперечные балки, едва он пытался перенести на них свой вес, и вовсе обламывались, под испуганные вскрики эльфийки падая вниз. Впрочем, лезть выше и не имело смысла — более чем с пятнадцати метровой высоты и так открывался прекрасный вид на центр города. Ударная волна пришла именно оттуда, откуда и предполагал Алексей — в этой стороне уцелевших зданий почти не было. Дальние районы, похоже, сохранились куда лучше, а на самой окраине, километрах в семи, даже торчала какая-то внешне вовсе неповрежденная башня. Но более всего капитана заинтересовал о нечто, расположенное совсем недалеко отсюда — поросшее все той же, что и везде, пожухлой травой и невысокими деревьями поле с застывшей на нем исполинской постройкой. Или как раз вовсе и не постройкой. Что это такое, Алексей не знал, но ничего не мог поделать с внезапно зародившейся в душе уверенностью, что это и есть тот самый «небесный чертог», суть — большой колониальный транспорт «Эльф», принесший сюда разумную жизнь. Древний космический корабль, некогда опустившийся на поверхность и более уже не способный вырваться из гравитационного плена планеты. Звездолет, первые годы снабжавший колонистов вырабатываемой своими реакторами энергией, помогавший выстроить этот город, давший шанс выжить и основать в чужом мире полноценную цивилизацию…

Алексей сморгнул, прогоняя не слишком-то подходящее для висящего на многометровой высоте человека наваждение. Задумался, понимаешь! Еще раз так задумается, и спикирует головой вниз, к вящей радости того придурка, что совсем недавно собирался нашинковать его своими мечами.

Досадливо крякнув, капитан стал спускаться — этот мир, как бы он там ни назывался, явно оказывал на него какое-то странное действие. Сначала эта непонятная восприимчивость к магии, затем необъяснимо проявляющиеся в самый подходящий момент знания и способности, теперь — целая куча, так уж получается, «воспоминаний о будущем»… Откуда у него все это, откуда — и, главное, для чего? Кто он для этого мира и что для него этот мир?!

— Узнал, что хотел? — вопросом встретила его возвращение Яллаттан. — Зачем так рисковать, если можно использовать заклинание «Орлиного Взора»? Или «Ищущего Ветра»?

— Попробуй, — продолжая думать о своем, автоматически предложил Алексей, натягивая разгрузку. Предложил — и тут же позабыл об этом, так что ответ девушки заставил его удивленно обернуться:

— Не… не получается… странно…

— Что не получается?

— Поисковое заклинание. Ты же сам предложил попробовать?

— А-а-а… — понял капитан, пожимая плечами — похоже, снова проявились странные знания, к которым он уже начинал привыкать. — Ну, я же говорил, здесь трудновато пользоваться магией. По крайней мере, тебе.

— А тебе? — немедленно спросила девушка, подавая ему заплечный мешок.

— Мне? Еще не знаю… да и, честно говоря, не пробовал. Пошли, хочу кое-что осмотреть.

Теперь они шли быстро, больше нигде не задерживаясь и стараясь выбирать наиболее прямую дорогу к избранной Алексеем цели. Или целям: капитан хотел осмотреть и замеченный с вышки космический корабль, и место рокового удара, когда-то уничтожившего город. Первое объяснялось простым интересом человека, жившего в те времена, когда под термином «космический корабль» понималась обычная ракета-носитель или, в лучшем случае, многоразовый шаттл, впрочем, выводимый на орбиту все той же ракетой-носителем. Со вторым же дело обстояло сложнее — Алексей хотел убедиться, что именно погубило город — магия или нечто более приземленное. Отчего-то ему казалось, что это важно.

Идти в сторону эпицентра оказалось не сложно. Здесь, в непосредственной близости от него, не было даже руин, лишь сглаженные ветрами холмы на месте разрушенных зданий. Так что спутникам оставалось лишь внимательно глядеть под ноги, чтобы не зацепиться за изредка встречающиеся обломки труб, проржавевшие несущие балки или косо торчащие из-под земли куски железобетонных конструкций. Алексей шел первым, выбирая дорогу и периодически комментируя в свойственной ему манере очередную возникшую на пути преграду, задумчиво хмурящая лоб Яллаттан — следом. Девушка молчала, да капитан и не настаивал на общении: о чем она думает, он догадывался. Честно говоря, за последнее время он и сам пару раз пытался дотянуться до потока магической Силы, пытался — и не мог этого сделать. Эльфийка была права — с магией здесь что-то происходило. С одной стороны, он по-прежнему ощущал Изначальный Поток, с другой — не мог воспользоваться составлявшей его сущность Силой, словно нечто неосязаемое блокировало любые его попытки. И с этим ему тоже еще предстояло разобраться. Но не сейчас, позже. Поскольку сейчас они уже пришли…

Перед Алексеем и застывшей рядом эльфийкой расстилалось совершенно пустое пространство — ни укрытых землей руин, ни торчащих из травы обломков, ни даже тех корявых деревьев, что кое-где встречались им по пути. Просто голое, с редкими островками выжженной солнцем травы, поле, точнее, неглубокая округлая низина, склоны которой почти неощутимо спускались вниз. В самом центре этой гигантской пологой воронки возвышался размытый дождями холм метров тридцати в диаметре. Больше смотреть было просто не на что. Да, наверное, и не нужно: ничем иным, кроме как следами давным-давно прогремевшего над городом термоядерного взрыва, этот оплывший от дождей, обмельчавший со временем кратер быть не мог. Уж больно типичная выходила картина, особенно центральный холм — основание «ножки» некогда выросшего над Заветной Пустошью уродливого гриба.

Капитан неожиданно вздрогнул: как бы давно это ни произошло, период полураспада продуктов деления исчисляется десятками, а то и сотнями тысяч лет! И они совершенно зря столь расслабленно гуляют по этому месту! Может «Заветная» пустошь оттого и стала «Запретной», что потомки колонистов знали, что находиться здесь элементарно опасно! И нет никакой тайны, а есть просто зараженная радиацией зона… и древняя легенда о запретной местности, якобы таящей в себе ответы на все мыслимые вопросы! Нет, разгадок-то тоже хватает — один тот памятный знак чего стоит! — но…

Собственно, чего гадать-то? Алексей полез в узкий боковой кармашек разгрузки, нащупывая пальцами положенный боевой инструкцией «карандаш» — одноразовый дозиметр. Это, конечно, не радиометр, уровень заражения или окружающего фона не замеришь, но понять, успел ли он за несколько часов прогулки заполучить дозу, можно. Вытащив серебристый, похожий на авторучку цилиндрик, капитан взглянул в окошечко в торце прибора, высматривая шкалу. Высмотрел — и облегченно опустил руку: тоненькая нитка указателя лежала на отметке естественного, вполне безопасного уровня.

— Аллексей, что-то случилось? — заинтересовалась происходящим Яллаттан. — Здесь нет магии, но я по-прежнему могу ощущать твои эмоции. Только что ты был очень взволнован, да?

— Да, — не стал спорить капитан, пряча бесполезный «карандаш» обратно. — В моем мире существует такая штука, радиация называется. Это излучение… гм… ну, в общем, эту штуку нельзя увидеть или почувствовать, но она может убить человека или… эльфа. А этот прибор… эта штука ее видит, показывая, есть она или нет. Здесь ее нет.

Ответ Яллаттан заставил капитана замереть — важно кивнув, девушка неожиданно сообщила:

— Да, я уже видела похожие, у гномов. Правда, они говорили, что это талисман для защиты от злых подземных духов, поэтому его всегда нужно носить с собой. Наши разведчики достали один такой, но даже Старшие не сумели понять, что это — в нем совсем не было магии: ни гномьей, ни человеческой.

— От подземных духов, говоришь? — задумчиво хмыкнул спецназовец. — Ну-ну… Ладно, пошли, фея, еще раз попытаюсь тебя удивить.

— Удивить? Я и так достаточно удивлена. И все время удивляюсь, — как обычно, не восприняв капитанской иронии, серьезно произнесла эльфийка. — Еще вчера я даже не думала, что попаду в Запретную Пустошь. А что там будет, там, куда мы идем?

— Если я не ошибаюсь, то там как раз и будет тот самый небесный чертог из древней книги, в котором зародилось семя вашей жизни. Ну, типа того. Скоро сама увидишь.

— Люблю, когда ты шутишь, но не надо так говорить о Великой Книге! — поучительным тоном ответила эльфийка. — Особенно если ты ее никогда не читал!

— Ладно, не буду, извини. — Капитан кашлянул, скрывая готовую вырваться наружу улыбку. И, нащупав руку девушки, потянул за собой. — Пошли, фея…

Однако немедленно осмотреть «небесный чертог» оказалось не суждено. Сначала Алексей, к собственному стыду, ошибся с направлением, и они здорово отклонились в сторону. На Земле подобного бы никогда не случилось, но ведь то на Земле! А затем, уже осознав ошибку и определившись, куда следует идти, они решили передохнуть и немного подкрепиться, поскольку, кроме той злополучной утренней лепешки, оба они так ничего и не ели. От нещадно палящего солнца и горячего, будто прокаленного в сухожаровом шкафу воздуха укрылись в руинах на удивление неплохо сохранившегося здания. Под одной из стен которого, достаточно прочной на вид, они и уселись. Осматривать тут тоже было нечего — время и ударная волна пощадили лишь покосившуюся, просевшую на целый этаж коробку. Все же остальное представляло собой многометровый завал с весьма живописно смотрящимся по центру корявым деревцом. Приглядевшись, Алексей с удивлением узнал клен — и тут же понял, что подсознательно смущало его в эльфийских лесах: там не росло ни одного привычного земного дерева! А здесь, на территории колониальной столицы, выходит, росли? Пусть корявые, жмущиеся к земле, но — росли. Поделившись наблюдением с эльфийкой, капитан еще более утвердился в своих подозрениях: дерево девушке знакомо не было. Флора Дальира не приняла в себя привезенных людьми растений, спасовав перед зелеными пришельцами лишь здесь, за Стеной Смерти…

— Давай поедим? — Яллаттан уже разложила на небольшой холщовой скатерке продукты из оставленного Эллмиттаном мешка, который Алексей исхитрился не потерять во всех перипетиях сегодняшнего дня. Опустив взгляд, капитан оглядел предложенное меню: в принципе, негусто. Знакомые «высококалорийные» хлебцы (на сей раз, к счастью, не требующие разогрева), вполне обычные огурцы да печеный картофель. Видимо, с привычными земными сельхозкультурами в этом мире дело обстояло лучше, нежели с дикорастущими деревьями. Дополнив «сервировку» флягой, Алексей, поколебавшись, все же вытащил из внутреннего кармана плоскую фляжку. Не то чтобы ему хотелось выпить — просто привыкший к сложнейшим автономным операциям спецназовец всегда чувствовал, когда это необходимо сделать. Иначе перегоришь раньше времени, «поплывешь» и провалишь задание. Правда, обычно это происходило не раньше третьих-четвертых суток самой жестокой «автономки», но нынешняя ситуация оценивалась капитаном (по им же самим и придуманной шкале), как «день за пять». «День за три» в его жизни пару раз уже был, «день за четыре» — не было еще никогда. Так что нормально, уже можно…

Отвинтив крышечку, Алексей шутливо качнул фляжкой в сторону девушки и поднес емкость к губам. Спирт привычно обжег горло, выбивая слезы, капитан шумно выдохнул — и замер, медленно опустив фляжку на землю. Яллаттан удивленно взглянула на него, однако Алексей прижал палец к губам, надеясь, что жест достаточно интернационален. Вторая рука привычно вытащила из кобуры пистолет.

Нет магии? Да и не надо, какие проблемы, у нас все с собой!..

Снаружи, пока невидимый за выщербленной временем стеной, кто-то шел, размеренно похрустывая попадающими под подошвы камешками. И судя по звуку, пройти ему оставалось совсем немного, от силы метров десять-двенадцать.

Внезапно сильно закружилась голова — то ли от напряжения, то ли от выпитого, то ли от какого-то незнакомого ему вида магии. Алексей бросил короткий взгляд на эльфийку — девушка, сонно прикрыв глаза, уже сползала по стене. На расслабленном лице блуждала блаженная полуулыбка. Значит, все-таки магия! Спецназовец, позабыв о странных особенностях этого места, потянулся было к Изначальному Потоку… и ощутил лишь пустоту: теперь он не мог не то что прикоснуться к нему, он его даже не чувствовал. Вообще не чувствовал.

«Вызываемый вами абонент недоступен или находится вне зоны действия сети. Попробуйте перезвонить позже», — как водится, невпопад припомнилась намертво засевшая в мозгу фраза. С этой мыслью Алексей неслышно вскочил на ноги и, прижавшись к шершавой, осыпающейся при каждом движении стене, осторожно выглянул наружу. Голова кружилась все сильнее, однако увиденное заставило его мгновенно позабыть об этом.

По пустынной улице давным-давно заброшенного города шел его погибший семнадцать лет назад отец.

ГЛАВА 17

Армия людей двигалась к границе. Отряды из разных областей не были сведены в единое целое — каждый шел своей собственной дорогой, но по заранее согласованному маршруту. В этом и заключалась глубокая мудрость: сила, собранная людьми, не была видна в полном объеме вражеским (читай, эльфийским) шпионам, легче решался вопрос со снабжением, войска передвигались быстрее, не мешая друг другу.

Правда, оставалась опасность, что эльфы нападут на разрозненные части, попытавшись уничтожить их поодиночке, но Объединенный Совет решил рискнуть — больно велика была выгода в случае успеха. Впрочем, впереди маршевых колонн орудовали летучие отряды разведчиков, егерей и легкой кавалерии, прикрывавшие выдвижение армии и сбивавшие приграничные заслоны Дивных, лишая тех возможности проводить полноценную разведку. Существовали и специальные подразделения, ушедшие глубоко в эльфийские леса для выполнения неких секретных заданий. Но о них мало кто знал.

Местом сбора была определена долина неподалеку от того места, где леса Перворожденных узкой полосой отделяли от владений людей Запретную Пустошь. Именно здесь сливались воедино десятки разрозненных ручейков, формируя грозное море, что должно было наконец смести с лица земли неуступчивых и излишне гордых эльфов.

В самом деле, терпеть их неограниченное владение доброй половиной Края было просто невыносимо — человеческая раса бурно развивалась, задыхаясь от отсутствия новых территорий. Деревня нищала, а значит, несли убытки ее владетельные господа… и вот это было уже очень и очень серьезно!

Стремясь до поры до времени не обострять и без того сложных отношений с Дивным народом, человеческие правители посылали разведывательные экспедиции для поиска новых территорий. Но они упирались в грозные горы, что вздымались до самых небес на юге, в бурные морские волны на востоке и непроходимые топи на севере. А на западе… На западе ревниво стерегли свои земли эльфы. Лучше всех, конечно, устроились гномы. По слухам, тоннели их жилищ, невзирая ни на какие границы, протянулись через весь огромный Край, и их соперниками за право обладания подземными территориями являлись разве что Темные эльфы: с глубинными карлики всегда ладили. Ну, или почти всегда — конфликты, невидимые для постороннего взгляда, иногда все же возникали. И тогда ухали, казалось бы, ни с того ни с сего, вниз пласты земли, заполняя пустоты на месте взорванных пещер… Но в целом гномы неукоснительно соблюдали нейтралитет по отношению к обеим сторонам. Войны же между людьми и эльфами вспыхивали достаточно часто. Как правило, заканчивались они всегда одинаково: Перворожденные щедро поливали землицу человеческой кровью, получали огромный откуп и благополучно уходили обратно в свои леса. До следующего раза, разумеется…

Положение серьезно изменилось в результате последней войны, когда людям удалось получить доступ к хранилищам Древних и нанести эльфам чувствительное поражение. Да что там чувствительное — они тогда фактически уничтожили Дивный народ, остановившись по не слишком понятным причинам в самый последний момент. С тех пор минуло несколько десятков лет, и вновь перед человечеством встала та же проблема — нехватка земли! Вот оттого-то и созрел у верхушки доминусов план завершить наконец то, что начали их предки — загнать эльфов в какой-нибудь самый дальний угол Края (а еще лучше — в их скрытые под водой таинственные города — уж там-то они пока мешать не будут!), освободив себе место для дальнейшего развития…

Военачальники объединенной армии уже устали спорить. Они наорались до хрипоты, доказывая друг другу собственную правоту, и теперь угрюмо молчали, окидывая соперников недружелюбными взглядами и отдуваясь, будто жеребцы, прошедшие под тяжеловооруженным всадником не одну милю.

Доминус Вемиш, невысокий худой мужчина с хитрым лицом прожженного авантюриста, потер руки и, откашлявшись, негромко заговорил:

— Позвольте, теперь скажу я, мои доблестные генералы! Мне кажется, что причина вашего спора не столь существенна, как может показаться. — Он поморщился, пережидая недовольное ворчание. — Да-да, именно несущественна! Вопрос не в том, смогут ли наши уважаемые союзники, — не вставая, он отвесил короткий церемонный полупоклон в сторону двоих гномов, надменно промолчавших во время перепалки, — задействовать все имеющиеся у них… гм… экземпляры летающих снарядов. И не в том, сумеют ли наши маги, — еще один поклон, на этот раз троице чародеев, — разбудить наше собственное древнее оружие. В конце концов, сейчас численность остроухих не столь внушительна, как это было перед последней войной. А значит, мы вполне можем справиться и самостоятельно. — Тут Вемиш, конечно, слегка лукавил — эльфийские маги, даже не будучи столь многочисленны, как человеческие, вызывали вполне обоснованный страх. — И уж подавно нужно думать не о том, по какой дороге двинутся наши войска! Нет, господа, главное сейчас определиться с нашим отношением к пророчеству о Пришельце, что столь неожиданно начало сбываться прямо на наших глазах!

— А разве не из-за этого мы решились наконец выступить? — удивился дородный генерал, возглавляющий войска одного из Срединных княжеств.

Вемиш нетерпеливо взмахнул рукой:

— Да-да, разумеется! Но я сейчас не об этом. Надо понять, поддержим ли мы загадочного Пришельца в его неведомых действиях или, — доминус помолчал, прикидывая реакцию на свои последующие слова, — или постараемся его… уничтожить?

Тишина обрушилась на шатер, словно коршун на зазевавшуюся курицу. Мало кто из присутствующих задумывался над туманным смыслом полузабытых легенд, впервые услышанных еще в далеком детстве. Полководцы воспринимали их скорее как повод, благодаря которому можно вывести своих солдат на правый бой, оставив в тени истинные причины войны. Даже известие о том, что пророчество начало сбываться, было воспринято многими правителями не более как часть красивой сказки. Тем паче, что они-то как раз хорошо знали, откуда берутся разного рода легенды и мифы — специальные люди из состава тайных служб занимались их сочинением и распространением среди простого народа.

— А вы не ошибаетесь, уважаемый Вемиш? — осторожно осведомился Павлун, господин прибрежного домината. Он был единственным правителем, кроме Вемиша, который сам выступил в поход с войсками своей области — остальные доминусы и князья доверили эту честь своим полководцам.

— Я рад был бы ошибиться, но, — Вемиш развел руками, — факты таковы, что приходится верить. Помните того забавного полуэльфа, что предложил нам свои услуги? Так вот он не только успел встретиться с этим самым Пришельцем, но и скрестил с ним мечи, едва унеся после этого ноги!

Павлун поморщился:

— Сказать по правде, я и тогда не слишком поверил этому выродку и не понимаю, почему должен сделать это сейчас.

— Придется поверить, — с нажимом произнес Вемиш. — Мой придворный некромант получил весточку от самой Тьмы! Нам брошен вызов силами, чья природа далеко превышает наше понимание. Вам известно, что пресветлый Веллахим покинул этот мир? И сделал он это именно под напором этих сил!

Люди во второй раз за столь короткое время испытали настоящий шок. Веллахим был одним из тех, кто олицетворял собой весь Дивный народ. Он был не только великим магом, но и искуснейшим дипломатом, умевшим сгладить самые острые углы во взаимоотношениях между человечьей и эльфийской расами. Даже с учетом извечной брезгливости Перворожденных по отношению к людям старый эльф был сторонником мирного сосуществования двух народов. Теперь уже всем стало понятно, отчего хитрый и осторожный Вемиш подтолкнул Совет к выступлению именно сейчас — Дивные оказались серьезно ослаблены, да и ряд договоренностей, опиравшихся исключительно на авторитет Веллахима, утратил прежнюю силу.

— Вот это да! — выдохнул один из военачальников. — Значит, Пришелец стоит на стороне Тьмы?

Доминус пожал плечами.

— Я этого не говорил. Доверять словам полукровки я тоже стану в самую последнюю очередь. Он сообщил, что Пришелец направляется в Запретную Пустошь. Отлично. Думаю, что нам нужно идти туда же и попробовать разобраться во всем самим — эльфийские Средоточия уничтожены, и защита древнего места серьезно ослаблена. Мои маги уверяют, что им вполне по силам снять ее до конца. Правда, для этого потребуются пленные эльфы…

— Это еще зачем? — подозрительно осведомился кто-то. Вемиш многозначительно улыбнулся ему, но промолчал.

— Нам придется обратиться к магии крови… эльфийской крови, — вступил в разговор архимаг с руной Жизни на балахоне. — И, как это ни прискорбно, другого варианта, кроме жертвоприношения, нет!

— Да что сегодня за день такой, одна новость хуже другой! — с чувством выругался Павлун, даже не заметив своей невольной рифмы. Остальные согласными восклицаниями поддержали его слова — слишком свежа еще была в памяти у всех история конфликта между кланом Дремлющих-в-глубине и доминатом, которым правил как раз Павлун. Сначала это были мелкие стычки, вполне традиционные для взаимоотношений эльфов и людей — и те и другие не упускали случая исподтишка как следует пнуть соседа. Но в один не слишком радостный для людей день береговая стража ударила сторожевым заклинанием по маленькой лодочке, что спокойно плыла в ничейных водах. Кто же мог знать, что это был сам наследник Дома со своей невестой? Он не только отразил посланную в их сторону ледяную иглу, но и разнес в ответ сторожевой пост. Ясное дело, что «для полного и окончательного счастья» рядом случился патрульный фрегат с боевыми магами на борту, которые не преминули отомстить за погибших сослуживцев. В результате эльфийский принц был тяжело ранен и в качестве последнего способа воззвал к своей крови, жертвуя собой, но спасая любимую… Доминат потерял не только отличный корабль с подготовленным экипажем и чародеями весьма высокого уровня, но и три прибрежные деревни с несколькими сотнями жителей, что были сметены гигантской волной, в одно мгновение выросшей до самого неба.