Помоги проекту - поделись книгой:
Д’вин жестом показал им подойти поближе, говоря: — Я наблюдаю с трибун!
Втроем они пошли, чтобы присоединиться к другим кандидатам на Площадке Рождений. Там, на Площадке, было лишь двадцать три яйца. Кристова учили, что королевское появляется только если в кладке не меньше тридцати и даже около сорока или больше яиц. То, что Гарирт’а отложила так мало яиц, было большим показателем ее критического возраста.
Соня, которая осторожно приглядывалась к другим кандидатам, простонала, — Здесь недостаточно кандидатов! Есть только двадцать мальчиков и двадцать два яйца. И нет вообще никаких других девочек.
Стремительный поток холодного воздуха от крыльев драконов испугал их, и они обернулись, чтобы увидеть едва знакомых мальчиков и девочек, идущих вперед, одетых в белые туники.
— Это цвета Бендена — сказала Соня, указывая на махающего издалека всадника. — Б’ралар должен был послать за ними.
— Это М’тал! — воскликнул Киндан, возбужденно махая Предводителю Бенден-Вейра. М’тал помахал в ответ и поднял большой палец вверх, желая ему удачи.
— Что, если королеву Запечатлит одна из бенденских девчонок? — спросил Кристов.
— Она останется здесь, — сказала Соня. — Но я не удивлюсь, если она станет Госпожой Вейра уже в момент Рождения. — Она бросила обеспокоенный взгляд на Гарирт’у, голова которой безучастно опиралась на площадку перед ними. — Я думаю, Гарирт’а и Джессала ждут только проклевывания, чтобы уйти в промежуток навсегда, они обе так устали с возрастом.
Гудящий шум драконов становился громче. Кристов почувствовал, как звук вибрирует в его костях.
Шум был таким громким, что мог оглушить, однако Кристов не ощущал страха.
— Вон там! — Соня позвала остальных девочек, махая в сторону странного яйца. Они одарили ее удивленными взглядами перед тем, как последовать за ней. Себе она пробормотала — Уф-ф-ф! Я боялась, что королева не будет иметь приличного выбора!
— Мы, предположительно, должны быть здесь, — сказал Кристову Киндан, показывая на горстку других мальчиков вдалеке.
— Я не должен быть здесь, — сказал Кристов, — Я — горняк.
Киндан потряс своей головой и сказал ему прочувствованно — Ты должен быть здесь более нежели кто-нибудь другой, Кристов. Ты заслужил это право и был Найден.
Кристов начал объяснять, что Д’вин приходил за Пелларом, а не за ним, но Киндан перебил его: — Смотри!
Кристов увидел, что яйца начали качаться из стороны в сторону. Одно из них треснуло, потом второе, затем третье. Кристов думал, как горняк, представляя, какие удары приходиться наносить, чтобы разбить скорлупу. Но вдруг он посмотрел украдкой, сбитый с толку — оболочки в действительности были разбиты на осколки намного большие, чем он считал. Он столкнул один из осколков на Площадку Рождений, и держал кусок, отколовшийся от скорлупы в своих руках, словно осознавал их силу.
Однако сейчас оболочки быстро и нелегко разрушались, и Кристов начал прислушиваться к тому, какая скорлупа треснет следующей. Нечто было в гудении драконов. Было похоже, что их гудение должно помочь вылупливанию молодняка. Если так, решил вдруг Кристов, то гудение драконов резонирует с самими оболочками.
Высота звука драконов нарастала перед тем, как новорожденный разобьет свою скорлупу наполовину и выйдет наружу. Кристов начал делать нервные шаги назад, но нашел на своем рукаве руку Киндана.
— Они испуганы, — сказал Киндан, — Они просто маленькие и они напуганы.
Кристов видел, что это правда. Даже когда коричневый новорожденный возвышался над Кристовом, он мог видеть, что тот напуган. Он громко пищал среди кандидатов и потом — нашел себе товарища.
Кристов видел выражение пылкого изумления на юношеском лице, выражение страшного прорыва в широкой улыбке, когда мальчик и дракон объединялись в команду, которую могла разбить только смерть.
— Ты самый прекрасный дракон на всем Перне, Финдерт’ — плакал громко юноша, обхватив шатающегося коричневого дракончика крепкими объятиями.
Киндан помахал юноше, крича: — Молодец, Жандер! — Тогда он покраснел и исправил сам себя: — Я хотел сказать, Ж’дер.
Но не все проходило хорошо. Некоторые из бенденских парней были настолько напуганы, что не ушли с пути пищащей зеленой. Один юноша был грубо затоптан и отброшен в сторону неуклюже запнувшейся зеленой, и превратился в кровавую кучу, лежащую на расстоянии длины дракона.
— Осторожно! — крикнул Киндан, толкая Кристова, когда бронзовый малыш пошел к ним, ища среди кандидатов своего товарища. Он прошел мимо них, а потом остановился, жалобно плача. Кристов запомнил, что говорил Д’вин про то, что случается, если нет кандидата для новорожденного. Он навсегда уходит в промежуток.
— Иди сюда, — сказал он, потянув Киндана. Они не могут дать бронзовому уйти. Но Киндан пристально осматривал Площадку Рождений, говоря, — Смотри, яйцо Сони проклевывается!
Привлекая к себе внимание, Кристов обошел вокруг Киндана и развернул его к покинутому бронзовому. Он обнял себя хвостом и дернулся.
— Сюда! — отчаянно закричал он. — Мы здесь!
«Вот ты где!» — сказал голос неожиданно. Вращающиеся глаза дракона смотрели прямо на него. — «Я искал тебя».
— Это королева! — закричал Киндан над его плечом, не зная о развернувшейся ранее перед ним драме. — И ты погляди, Соня Запечатлела королеву. Кристов — И тогда Киндан наконец повернулся посмотреть за свои плечи.
Улыбка соскользнула с его лица и его ум заполонили воспоминания про Киск, зеленого стража порога, товарищем которой он когда-то был. Он тяжело сглотнул и распрямил плечи. Я сам ее подарил, напомнил он себе, возможно это явилось причиной того, что он не подошел никому из новорожденных.
Избранный Кристов заставил вспомнить сияющую улыбку Нуэллы, когда Киндан надоумил ее поехать верхом на страже порога через стену пещеры, когда ее отец, брат и восемь других горняков попали в ловушку. Только слепая Нуэлла могла визуализировать картинку, нужную для того, чтобы провести видящего тепло стража порога безопасно. Итак, отдать ей Киск было правильным решением, с этим были все согласны. И это подразумевало, что Киндан не был навсегда заточен в шахтах вместе со стражем порога. Он был свободен, мог стать арфистом, может всадником дракона…но не в этот раз. Он встряхнул с себя свои мечты.
— К’тов? — спросил он, используя уважительное сокращение в первый раз. — Как зовут твоего дракона?
Глаза другого юноши сверкали, как бриллианты, такими Киндан их никогда еще не видел.
— Моего дракона? — удивленно переспросил Кристов. Он обратился к бронзовому детенышу телепатически.
— Его зовут Серет’.
— Поздравляю, всадник дракона, — уважительно сказал Киндан, подходя ближе и хлопая К’това по плечу.
Отвратительный звук раздался позади них и все они обернулись. Гарирт’а распрямилась, ее фасеточные глаза вертелись бешенным красным. Она испустила один отчаянный вой и тогда ушла в промежуток навсегда.
Киндан склонил свою голову. Джессалы больше нет, иначе ее дракон не ушел бы так драматично. Эти двое прожили довольно долго, чтобы увидеть Запечатление новорожденных. Была ли это радость или бремя критического возраста, которое наконец подавило всадницу королевы — не было разницы — Госпожа Вейра Плоскогорье была мертва. Когда он снова поднял голову, он обернулся к Соне и ее молодой королеве драконов. Соня стала Госпожой Вейра.
Все яйца проклюнулись. Для него ничего не потеряно.
— Прости меня, К’тов, — сказал Киндан, склоняясь к своему другу, — но я думаю, что мне лучше взять мои инструменты. Будет много работы для арфистов в эту ночь, и мастер Муренни хочет узнать новости.
К’тов рассеянно кивнул, его внимание было сфокусировано исключительно на самом потрясающем, изумительном и сверкающем создании перед ним.
М’тал послал за предводительницей Бенден-Вейра, Салиной, когда Гарирт’а ушла в промежуток. Случившееся вечером никем не осуждалось, и новая Госпожа Вейра Плоскогорье была слишком юной девушкой. Он спускался с трибун на Площадку рождений, когда увидел Б’ралара, падавшего на стену. Но до того, как он успел подхватить его, он увидел ребят в белых туниках, бегущих к безжизненному Предводителю Вейра Плоскогорье, преподнося флягу вина и несколько бокалов в его ненадежные руки. М’тал узнал Киндана. С поклоном и красивым жестом, парень налил Б’ралару здоровенный бокал вина. М’тал одобрительно кивнул головой и направился присоединиться к ним; парень, очевидно, имел хорошую голову на плечах. Жаль, он не Запечатлел на этом Рождении, думал М’тал, но было очевидно, что Киндан более чем подходил: наверно, это будет всего лишь вопросом времени, когда он встретится с нужным Детенышем. Киндан улыбнулся, когда увидел М’тала и махнул бокалом в его сторону.
— Нет, — сказал М’тал, отмахиваясь от предложенного стакана. — Я боюсь, это будет долгая ночь.
Б’ралару он сказал:
— Я огорчен твоей потерей. Могу ли я предложить свою руку и помощь тебе и твоему Вейру?
Б’ралар заставил свои глаза сфокусироваться и долго не мог узнать М’тала, но потом он безмолвно кивнул и протянул ослабевшую руку к Предводителю Бенден-Вейра. — Она была для меня все.
Волна холодного воздуха потревожила их, а затем Салина, недавно прибывшая из Бендена, бросилась вперед и обняла Б’ралара одной рукой.
— Она была милостивой Госпожой, — сказала ему Салина. — позволь мне проводить тебя до твоих апартаментов.
— Но…
М’тал поднял руку, отмахиваясь от того, что хотел сказать Б’ралар. — Отдохни немного этой ночью.
Он улыбнулся Киндану.
— Удобство Предводителя Плоскогорья превыше всего для арфиста и Вейра.
Быстрая улыбка скользнула по губам Б’ралара и он склонил свою голову, позволяя Салине увести его.
М’тал был занят весь остальной вечер. Каждый раз, когда у него была передышка между утешением обезумевших от горя всадников Плоскогорья, он слышал голос Киндана поющего правдивую песню или играющего зажигательную мелодию на флейте. Вино лилось рекой и М’тал не удивился, увидев цвета Бендена на многих бочонках, которые оказывались на столах, также он не был удивлен узнав себе на заметку, что Киндан запросил их.
Было очень поздно, когда последний из уставших и пьяных всадников отправился спать, весь молодняк был в своих апартаментах, и община Вейра Плоскогорье была готова оправиться от потери их единственной взрослой королевы драконов.
Было так поздно, что М’тал был очень удивлен, когда, подавив зевоту, он узнал звук голоса Киндана, поющего тихую бесцветную колыбельную. М’тал помнил выражение лица Киндана ранее этим вечером и искал его.
— Будут другие Новорожденные, — сказал ему М’тал, обнимая юношу за плечи и любовно потряс его.
Киндан слишком устал для медоточивого ответа. — Я ученик в Цехе Арфистов, я сомневаюсь, что увижу много.
— В Вейрах тоже есть арфисты, — напомнил ему М’тал.
— Подмастерья, а не ученики, мой лорд, — смиренно сказал Киндан.
— Если ты согласен, тогда, — объявил М’тал, — когда ты станешь арфистом-подмастерьем, я попрошу тебя для Бенден-Вейра.
Глава 2
Они ждут своих птенцов
Выстроившись на песке
Они ждут своих юнцов
Чтобы жить рука в руке
Следующим утром Киндан со своим маленьким свертком одежды, тесно запакованным в его дорожную сумку, нетерпеливо ожидал в Чаше Вейра Плоскогорье, пока Предводитель М’тал и Д’вин, бронзовый всадник, который должен был лететь от Плоскогорья на Игры Всех Вейров, оживленно беседовали недалеко от него.
Киндан знал, что они спорили о том, кто отвезет его в Цех Арфистов. Он надеялся, что это будет М’тал, потому что Киндан верил, что Предводитель Бендена помнит и не раскаивается в своем обещании, данном прошедшей ночью. Несомненно, если М’тал будет его сопровождать, Предводитель упомянет о его целях Мастеру Муренни. Интересно, как это — быть арфистом Вейра? — размышлял Киндан. В своих самых отчаянных мечтах, он никогда не надеялся на большее, нежели вернуться в маленький холд вроде Наталон-кемпа или в холд поменьше. Но в Вейр!
Пищащий звук обеспокоил Киндана, звук немедленно был поддержан шумом других обеспокоенных птенцов, и он повернул свой пристальный взгляд на казармы молодежи. Он уловил всплески движения и подавил вздох с одной мыслью: На что это похоже — проснуться в казарме молодежи?
Киндан нахмурился и повернул свой взгляд обратно на всадников. Мысль о пробуждении в казарме молодежи пугала его и он хотел отвлечься от этого. Почему Запечатление дракона так его пугало?
Похоже, М’тал и Д’вин почувствовали его взгляд, потому что они обернулись и посмотрели на него.
— До свидания, Киндан, — сказал М’тал, — я должен остаться здесь. Д’вин отвезет тебя в Цех Арфистов.
Киндан приосанился и поклонился: — Предводитель.
М’тал проворчал что-то и бросившись к Киндану, обнял его с широкой улыбкой: — Не думай, что сможешь вот так уехать! — сказал он и тесно прижал Киндана к себе. На мгновение Киндан напрягся, потом расслабился, осознав во вспышке озарения, что М’тал и вправду ценит его. М’тал был выше и намного гибче его отца, однако…
— Если ты готов, — со смешком сказал Д’вин. Но его глаза мигнули.
М’тал отошел назад, посмотрел Киндану в глаза и поднял руку, указывая на него:
— Не забудь, что я тебе говорил.
Киндан не смог сдержать удивления в своем голове, когда спросил: — Вы серьезно?
— Конечно, — сказал М’тал. — Всадник дракона живет своим словом, — он снова подошел ближе и похлопал Киндана по плечу. — Так же, как и арфист.
Киндан так волновался, что мог только кивнуть. М’тал бросил на него последний оценивающий взгляд и повернувшись, широкими шагами пошел к своему бронзовому Гаминт’у.
— Не задерживайся слишком долго! — крикнул М’тал, когда бронзовый дракон, прыгнул в небо над Вейром плоскогорье. Молниеносно дракон и всадник ушли в промежуток.
— Пошли, — резко сказал Киндану Д’вин.
— Да, сэр, — ответил Киндан, хватая свои пожитки и следуя за раздраженным Командиром крыла.
Похоже, что только мгновение назад они парили над Вейром. Киндан позволил себе осмотреться из-за шеи всадника, и увидел маленькие точки, которые были обитателями Вейра, начинавшими свою ежедневную работу и огромных драконов, которые выглядели меньше файров, двигающихся к озеру Вейра. И тогда, без предупреждения, Киндан очутился в затягивающей деспотичной темноте. Все его тело замерзло и он ничего не слышал, ничего не чувствовал, кроме стука своего сердца.
Промежуток. Черная пустота, через которую драконы — как и стражи — могли перемещаться из одного места в другое за время, которое требовалось, чтобы три раза кашлянуть.
Над ним вспыхнул свет, атаковал его глаза и в тот же миг его уши ощутили успокаивающий звук. Перед тем, как он смог оправиться от перемены, Киндан ощутил падение, когда бронзовый дракон быстро бросился вниз к низлежащей земле.
Встряска дала ему понять, что они приземлились.
— Я не могу медлить, — сказал Д’вин, поворачивая свою шею к Киндану. — Соня нуждается в помощи. Я уверен, что ты все объяснишь Главному Мастеру Арфистов.
Киндан поспешно кивнул, все еще охваченный интересом к словам Д’вина.
— Доброго полета, — сказал Д’вин, протягивая руку.
Киндан взял ее и Д’вин спустил его с шеи дракона.
— Высокого полета, сэр, — формально ответил Киндан. Д’вин изумленно смотрел на него мгновение, удивленный красноречием Киндана, а затем выразительно повел своим лицом и резко кивнул Киндану, подняв легкую волну.
Бронзовый дракон прыгнул в воздух и вошел в промежуток раньше, чем поднялся на полную длину дракона.
Только когда Д’вин и его бронзовый покинули его, Киндан почувствовал, что вокруг утро. Солнце было высоко над горизонтом, но трава была покрыта росой. Шумы Форта были тихими и сонными, и только из Цеха Арфистов послышалось:
— Уйди с дороги, — кричал ему голос. Киндан посмотрел и отпрыгнул в сторону, когда группа учеников прокатилась мимо него. Они совершали свою утреннюю пробежку. Голос принадлежал Ваксораму, старшему ученику.
Киндан невзлюбил Ваксорама с первой же их встречи и это чувство было взаимным. Ваксорам имел план по изведению Верилана, младшего ученика. Верилан был чрезвычайно одаренный писец и исследователь Записей. Киндан знал, что только юный возраст мальчика мешает ему поменять стол и стать подмастерьем.
Даже колючий Мастер Архивариус, Реслер, имел теплое местечко для Верилана, и Киндан подозревал, что Верилан испытывает к нему такую же привязанность, это были две родственные души.
Это уважение раздражало Ваксорама еще больше, ведь его собственный почерк был предметом стыда всего цеха.
Когда Киндан впервые обнаружил, что Ваксорам задирается к всепрощающему и даже even initiated вперед Верилану, он принял меры. Он был осторожен, чтоб его не поймали, но скоро те, кто мучил Верилана, сами пострадали — получили дополнительную работу и обязанности. Киндан даже спровоцировал поимку Ваксорама с последующей неделей дополнительных обязательств.
Конечно, пока задиры не поняли, кто загнал их в их же ловушки и обнаруживал их выходки, они срывали свой гнев на Киндане, подозревая, что это был он.
Поделиться книгой: