Помоги проекту - поделись книгой:
Армии, сражения, штурмы городов, истребление дерзких и непокорных – он смотрел жуткий исторический блокбастер, в главной роли которого был рыжеволосый человек с разноцветными глазами и фигуркой волка. Волк побеждал врагов Чингисхана еще до того, как его воины бросались в атаку. Волк позволял править множеством людей, не опасаясь бунта или измены. Волк был ключом и замком, плетью и петлей, топором и плахой.
«С таким предметом легко можно стать новым Чингисханом, – подумал товарищ Дементьев во время одной из редких пауз между видениями. – Хотя зачем Чингисханом? Дементьевым… Прусаковым… Прусаковым? Что за странно знакомая фамилия? Геннадий Васильевич Прусаков. Кто это? Откуда мне известен этот человек?»
По всей видимости, мозг товарища Дементьева оказался не просто крайне восприимчивым к тем ментальным волнам, что испускал конь; он еще и изменился под действием этих волн. Изменился – и из глубин его выплыла истинная личность человека, известного всем как товарищ Дементьев.
Лидер звездных борцов товарищ Бета, он же товарищ Дементьев, он же начальник Отдела Особых действий, в этот момент умер. Просто перестал существовать. Его место – и свое законное место! – занял Геннадий Прусаков, когда-то учившийся вместе с Матвеем Гумилевым на одном курсе. И уже ему показывал конь финальные сцены эпопеи Чингисхана.
Став властелином половины мира, создав гигантскую империю, получив практически официальный титул Потрясателя Вселенной, стерев с лика земного целые народы, Чингисхан все же был глубоко несчастным человеком. Он не выполнил своего земного предназначения, не исполнил воли Тенгри, воли Вечного Синего неба. Эту волю владыка всех монголов понимал как установление мира на земле. На всей Земле. Любимая поговорка Чингисхана очень точно отражала метод, который он использовал: «Чтобы наступил мир, убей своего врага!». Потрясатель Вселенной был убежден, что когда все страны и народы объединяться под его властью и станут жить по своду законов Монгольской империи, Великой Яссе, его миссия будет завершена. Но старость, обычная человеческая старость помешала Чингисхану. Он тщетно искал лекарство от нее, но даже китайский мудрец-даос Чань-Чунь не сумел подсказать царю царей верный способ обмануть безжалостное время.
Впрочем, именно Чань-Чунь поведал Чингисхану о фигурках, родственных его волку, и подарил коня, того самого, что сжимал сейчас в руке товарищ Дементьев.
Дементьев? Нет, уже Геннадий Прусаков!
Даосский мудрец предложил Чингисхану выход. Это была изящная комбинация и Прусаков оценил ее по достоинству. Крупинки Вечности, загадочное снадобье, погружающее человека в вечный сон, как бы консервировали Чингисхана, чтобы Потрясатель Вселенной мог дожить до тех времен, когда у людей появятся технологии омоложения.
«Или пересадки личности», – отметил про себя Прусаков.
Инсценировав собственную смерть, Чингисхан провел блестящую спецоперацию по организации фальшивых похорон. Его советник Елюй Чу-сай выполнил все приказания своего повелителя. Прусаков слушал доклад советника и поражался масштабности замысла:
– О Учитель, все было сделано именно так, как вы и задумали. Камни, изображающие ваше тело, мы положили в полированный гроб из горной сосны, его поместили в гроб из серебра, а его – в золотой гроб. Десять тысяч богатырей-турхаудов скакали впереди процессии, убивая всякого встречного, будь то человек или зверь, чтобы враги до поры не прослышали о вашей кончине. По прибытие к подножью Хангая нас ожидали сотни тысяч монголов и людей иной крови, собравшихся, чтобы в последний раз поклониться вам. Сто больших телег, полных золота, отвезли мы к могиле вашей. Сто лучших степных скакунов забили мы. Сто самых прекраснейших дев легли в гробницу рядом с конями. Наконец, сто сильнейших багатуров добровольно дали убить себя, чтобы охранять своего повелителя в другой жизни. Никто из смертных, кроме меня, ваших сыновей и ближайших полководцев не знает, где находится могила. Тридцать три раза прогнали мы табуны лошадей по той долине, чтобы ничто не указывало на место захоронения. Все землекопы, все возчики и слуги, помогавшие нам, убиты. Сотни воинов, что несли дозоры на окрестных горах, также убиты. Убиты и те, кто убивал их. Тайна вашего погребения, Учитель, будет сохранена в веках.
«Гениально! – усмехнулся про себя Прусаков. – Все обставлено по высшему разряду. Могилу Чингисхана ищут до сих пор! И никто, ни один человек не догадался, что на самом деле Потрясатель Вселенной вместе со своим предметом, погруженный с помощью Крупинок Вечности в подобие летаргического сна, покоится совсем в другом месте, в ледяной пещере горы Хан-Тенгри».
Кто был тот парень, что отдал коня Прусакову? Почему он явился на встречу вместо данайцев? Или…
Геннадий облизнул пересохшие губы. Или он – посланник, и фигурка попала по адресу? Ведь в двадцать пятом веке есть все, что нужно для возвращения Чингисхана к активной жизни. Сколько ему было на момент «смерти»? Шестьдесят с небольшим? Современные медицинские технологии вполне могут вернуть Потрясателю Вселенной если не молодость, то по крайней мере силу зрелого мужчины, и он проживет еще тридцать-сорок лет.
Проживет, чтобы завершить начатое. Волк поможет Чингисхану стать вождем новой, невиданной армии…
– Стоп! – вслух произнес Прусаков.
А почему этим вождем должен стать полудикий монгол из далекого прошлого? Почему не он, Геннадий Прусаков? Могущественный предмет сам идет к нему в руки. Так неужели же он упустит такой шанс?!
Бывший товарищ Дементьев без сил растекся по креслу, уставившись неподвижным взглядом в одну точку. Он пытался понять, что делать и как ему быть дальше, потому что полученные сведения – а это были именно что сведения, информация, которой предстояло грамотно распорядиться – требовали серьезного осмысления.
На панели вспыхнул алый огонек, тоненько пропищал сигнал готовности – «Дамокл» подходил к грузовой палубе «Справедливого». Прусаков, точно очнувшись, завертел головой, включил связь и вызвал секонд-отсек:
– Коля! Отставить!
– Что оставить?
– Все. Посадку и прочее. Мы возвращаемся.
– Куда, товарищ Дементьев?
– На Землю. Координаты я сам введу в курсоуказатель. Давай, давай, работай, Коля! Время не ждет!
Яйцо «Дамокла», уже готовое вплыть в распахнутые створы грузпалубы, зависло на некоторое время, пока Коля вел переговоры с диспетчером крейсера, а потом скользнуло по касательной к атмосфере Луны, устремляясь на скованную льдами Землю.
К этому моменту Прусаков сумел облачиться в спецкомбинезон и вернул себе управление «Дамоклом». Он ввел координаты пика Хан-Тенгри и приготовился ждать – модулю предстояло облететь земной шар и на ночной стороне планеты совершить посадку в совершенно диких, давным-давно не посещаемых людьми краях.
Все то время, пока «Дамокл» совершал маневр облета, Прусаков придумывал себе титул и должность. Император? Король? Главный правитель? Великий диктатор? Вождь? Учитель? Хозяин? Все эти слова отдавали дешевой детской фэнтези, ненастоящестью какой-то, игрой. А Прусаков решился на шаг настолько серьезный, что исключались даже малейшие намеки на игру.
Так ничего и не придумав, он отложил принятие решения на потом. Сейчас у него было более важное дело – посадить «Дамокл», отыскать пещеру и забрать то, что сама судьба – или все же данайцы? – преподнесли ему как бесценный дар.
Конечно, конь – и пославший его в будущее Чингисхан – желали другого. Но Прусаков решительно отказался от мысли оживлять древнего завоевателя. Делить власть с кем бы то ни было – зачем? Да и получится ли разделить? Владеть волком будет только один, все остальные станут бояться и подчиняться. Нет, пусть Потрясатель Вселенной и дальше спокойно спит в своей ледяной могиле.
«Я возьму только предмет. Даже не возьму, а обменяю! Это будет честная сделка, – улыбался Прусаков, разглядывая на экране спутниковые снимки горы Хан-Тенгри. – И вот тогда мы посмотрим…»
Бойцы Отдела Особых действий, сидящие в секонд-отсеках десантно-штурмового модуля, не заметили изменений, произошедших с их командиром. Для них он оставался товарищем Дементьевым, и до поры Прусаков решил не раскрывать карты.
«Революция! Да к черту революцию. Хватит, накуражились. Пора заняться делом, – мысли Прусакова неслись вскачь, словно непобедимая конница Чингисхана. – Все так удачно складывается – базы «Армии пробуждения» и «Танцоров вечности» войдут в общую сеть опорных пунктов Космофлота. Нет, и Космофлот тоже к черту! Создадим новую армию, Военно-Космические силы…»
– Товарищ Дементьев, нас запрашивает Луна, штаб «Армии пробуждения», – перебил мечты Прусакова боец секонд-отсека.
– Что им надо?
– Товарищ Гамма интересуется, как быть с захваченными членами Правительства Объединенного человечества. Расстреливать?
«Конечно, – сказал бы товарищ Дементьев. – Исторический балласт нам не нужен».
– Нет, ни в коем случае, – ответил Геннадий Прусаков. – Пусть ждут моего возвращения.
Он знал – теперь эти люди ему пригодятся.
«Дамокл» вошел в плотные слои земной атмосферы где-то над ледяными полями Западной Сибири, прочертил в небе замерзшей планеты огненную дугу длиной в несколько тысяч километров и снизился у подножия горы Хан-Тенгри, освещенной лучами заходящего солнца.
Исполинский пик розовой пирамидой плыл над облаками. Прусаков опасался, что устье пещеры окажется закрыто ледником – тогда пришлось бы расплавлять лед, тратя энергию «Дамокла», а это могло привести к проблемам при возвращении.
Но ледяная река, спускавшаяся со склона Хан-Тенгри, очень удачно обтекала скальную гряду, в которой прятался вход. «Дамокл» по приказу Прусакова разделился на ИБМ.
– Займите позиции над скалами, – приказал он своим бойцам-секондам. – Будьте наготове. Наблюдайте. Возможны гости. Но без моей команды огня не открывать.
«Нагрузив» таким образом подчиненных, Прусаков двинул свой ИБМ вниз, в ложбину между скалами. Тут повсюду лежал снег. Ветер, проносящийся над каменными глыбами, уложил снег косыми гривами и сейчас они отбрасывали густо-фиолетовые тени, скрывая пещеру.
Включив мощный фонарь, вмонтированный в верхнюю часть ИБМ, Прусаков принялся внимательно вглядываться в камни, сугробы, темные пятна и вскоре обнаружил углубление, прикрытое от любопытных глаз скальным козырьком, на котором нарос снежный холмик.
Покинув ИБМ, он спрыгнул в снег, сразу провалившись по пояс, и полез в черную дыру, подсвечивая себе дорогу наплечными габаритными огнями спецкомбинезона.
Прусаков не взял с собой никакого оружия – да и с кем было воевать в ледяной пещере? Тело Чингисхана, пролежавшее в кедровой колоде больше тысячи лет, едва ли станет сопротивляться. А больше тут не было ни одного живого существа – тепловые датчики ИБМ показывали это со стопроцентной очевидностью.
Но войдя под своды пещеры, Прусаков несколько оробел – уж очень величественно выглядели ледяные сталактиты, сталагмиты и сталагнаты, сверкающие в лучах габаритных огней. На потолке пещеры искрился пушистый, узорчатый иней. Стены казались отлитыми из хрусталя. Под ногами Прусакова похрустывала ледяная крошка.
Он миновал две обширные полости, два ослепительно прекрасных зала этого подземного дворца, и увидел в нише, затканной бахромой сосулек, темный продолговатый предмет.
Сглотнув, Прусаков расправил плечи и быстрым шагом пересек замерзшее пещерное озеро, отделяющее его от заветной цели.
Кедровая колода прекрасно сохранилась. По ее полированному коричневому боку вился удивительно гармоничный морозный узор, но Прусаков даже не взглянул на него.
Ухватившись за крышку, он поднатужился и отвалил ее в сторону. То, что оказалось под крышкой, заставило Прусакова громко вскрикнуть. Он ожидал всего, чего угодно – разложившегося трупа, мумии, черных костей или, напротив, нетленных мощей Чингисхана, но только не такого…
Потрясатель Вселенной смотрел на человека, дерзнувшего нарушить его многовековой сон. Залитый прозрачным медом, седой длиннобородый старик глядел сквозь янтарную окаменевшую массу широко открытыми разноцветными – один голубой, другой зеленый – глазами, и в его взгляде Прусакову почудилась издевка.
«Волк! Где же волк? – мысли Прусакова заметались. – Он всю жизнь носил его на себе – приматывал кожаным ремнем к телу возле сердца. А перед смертью… Точнее, перед тем, как заснуть на века, сжал фигурку в руке. Значит, она там. Но как добраться до тела?»
Геннадий осторожно потрогал гладкую поверхность окаменевшего меда. Потом ударил по ней кулаком. С тем же успехом он мог бить по глыбе льда. «Лучемет! Надо было взять из «Дамокла» ручной излучатель», – укорил себя Прусаков.
Он тяжело опустился на опрокинутую крышку и задумался. В детстве маленький Гена любил бывать на Марсе, на ферме у бабушки с дедушкой. Старики занимались сельским хозяйством, что называется, для души, входя в группу реконструкторов-энтузиастов. Они разводили овец, кур, гусей, возделывали огород и держали пасеку. Мед, ароматный, густой, был главным лакомством для любимого внука. Гена предпочитал жидкий, тягучий мед – в него было так здорово и вкусно макать свежие булочки. И бабушка, чтобы угодить внуку, растапливала засахарившийся мед на водяной бане.
«Мед тает, если его нагреть», – Прусаков поднялся и, избегая смотреть в глаза Чингисхана, приложил руку к гладкой поверхности. Спецкомбинезон имел функцию подогрева – собственно, поэтому Геннадий до сих пор не замерз. Плотно прижав пальцы, Прусаков выставил максимальный нагрев. Сорок два градуса по Цельсию – этого должно хватить.
Вначале он ничего не почувствовал. Потом стало жарко. Из воздушных фильтров повалил пар, забрало легкого шлема немедленно обросло инеем. Но все это можно было перетерпеть. Главное – мед под рукой Прусакова начал плавиться. Медленно, гораздо медленнее, чем хотелось бы Геннадию, но плавиться.
Спустя полчаса все в пещере изменилось. Хрустальные залы волшебного дворца погрузились в густой туман. Клубы пара оседали на ледяных колоннах белой порошей. Прусаков дважды терял сознание от теплового удара, но медкомплекс комбинезона всякий раз впрыскивал ему стимуляторы, возвращая к жизни.
Тысячелетний мед поддавался с неохотой, но все же поддавался, и через сорок минут после начала работы Прусаков добрался до рук Чингисхана, умиротворенно сложенных на груди. Геннадий весь перемазался в меду, но сейчас ему было на это наплевать. Вцепившись раскаленными пальцами в коричневые, узловатые пальцы Потрясателя Вселенной, он нащупал между ними предмет. Чингисхан не хотел выпускать свой талисман, свое сокровище.
Прусаков не знал главного – похищенный, украденный предмет не будет работать, не станет проявлять свои свойства. Но действуя по наитию, Геннадий, оставив бесплодные попытки разжать стальную хватку Чингисхана, буквально прорыдал:
– Отда-ай!
Ему показалось, что выражение лица древнего завоевателя на мгновение изменилось – Чингисхан улыбнулся? Или это все просто игра света и тени, натеки меда, усталость?
Но, так или иначе, пальцы Потрясателя Вселенной разжались, и фигурка волка оказалась в липкой перчатке Прусакова.
– Есть! – он выпрямился, торжествующе хохотнул и тут же отключил обогрев спецкомбинезона.
Геннадий вложил коня в пальцы древнего завоевателя и, спрятав волка в контейнере на поясе, окинул разоренную пещеру прощальным взором. Дыра в медовом саркофаге медленно оплывала. Пар осел, туман рассеялся.
– Вот и все! – выдохнул Прусаков.
Он приблизился к колоде, чтобы закрыть ее крышкой. Когда-нибудь сюда по приказу Геннадия придут специалисты, чтобы все же оживить этого жуткого старика. Историки много узнают от него о той великой и страшной эпохе. Но пока Прусакову не до истории. Точнее, он будет творить свою, новую историю.
Задвигая крышку, Геннадий посмотрел в лицо Чингисхану и увидел, что глаза его плотно закрыты…
Эпизод 5
Своя игра
Так случилось, что инструктор штаба «Армии пробуждения» Соня ван Астен не принимала участия в тех событиях, что потрясли Солнечную систему, сменив ее государственное устройство и начав новый этап истории человечества.
После уничтожения Аэрополиса и разгрома «Танцоров вечности», вчерашних союзников, оказавшихся коварными врагами, готовыми вонзить нож в спину революции, Соня по приказу брата и вождя осталась на орбите Сатурна. Девушка получила официальные полномочия представлять в этом регионе Солнечной системы «Армию пробуждения».
– Сестренка, я должен быть уверен, что тут у нас все в порядке! – сказал Соне на прощание Людвиг ван Астен.
Соня хотела ответить брату, что это назначение больше похоже на ссылку, а еще больше – на попытку спрятать, оградить ее от грядущих опасностей и трудностей, но тут к ней подошел Максим и обидные слова куда-то исчезли, растаяли, как дым.
– Надеюсь, мы ненадолго, – сказал Максим, обнимая Соню.
– Надеюсь, вы вернетесь целыми и невредимыми, – ответила Соня, целуя жениха.
Надежды не сбылись. Брат погиб. Максим чудесным образом спасся, и это была радость сквозь слезы. Он прислал Соне с Марса единственное сообщение: «Люблю, люблю, люблю!» и замолчал. Девушка понимала причину этого молчания – после событий на Марсе «Армия пробуждения» готовилась к решающей битве.
Ей же выпала тяжкая доля – хоронить Людвига. Урна с прахом товарища Альфы – все, что удалось собрать в недрах остывшей печи – прибыла на Уран, на главную базу звездных борцов. Туда же прилетела и Соня.
На аллее Павших Героев вырубили во льду глубокую могилу. Она располагалась прямо у ног статуи Справедливости – последнего произведения Людвига. Впрочем, нет. Последним его творением был спасенный от испепеляющего дыхания кометы Шпитц-11 Марс, его цветущие сады, возделанные поля, тенистые леса, прохладные реки и озера, густонаселенные города.
И люди. Миллионы людей, оставшихся жить. Они – остались, а Людвиг – нет. Примерно такими словами Соня и закончила панихиду, на которую собралось несколько десятков звездных борцов. Все остальные были срочно вызваны на Марс, туда, где в обстановке строжайшей секретности новый товарищ Альфа, ее Максим, готовил небывалое – штурм цитадели Объединенного человечества.
Урну с прахом опустили в могилу и залили жидким азотом, который спустя несколько минут превратился в крепчайший монолит, навечно замуровав останки Людвига ван Астена, великого мечтателя и грозного вождя звездных борцов. Соня посмотрела в бездонно-синее небо Урана и вздохнула.
Потекли дни ожидания. Техники законсервировали ненужные теперь комплексы на дополнительных понтонах базы, и вся жизнь Оазиса сосредоточилась на «Центральном». Проведя перекличку с дальними базами «Армии пробуждения», Соня, получившая полномочия коменданта Оазиса, выяснила, что штаб «подмел» все и всех – боевые и вспомогательные корабли ушли к Марсу, а на базах остались лишь дежурные смены, а то и вовсе все управление было передано исинам.
Время шло. Ничего не происходило. Соня проводила положенное время в кабинете коменданта, кормила голубых черепашек, слушала музыку и смотрела в небо. Ей было плохо, а рядом не оказалось никого, кто мог бы поддержать девушку, просто обнять и дать возможность выплакаться.
А потом наступил долгожданный судный день Объединенного человечества, день штурма Луны.
Соня сутки провела в Главной диспетчерской базы, отслеживая все сообщения «снизу», из недр Солнечной системы. Техники и охрана базы сгрудились за ее спиной, живо комментируя поступающие по каналам гиперсвязи новости.
Аппаратура гиперсвязи, хотя и тратила невероятное количество энергии, но позволяла получать и передавать информацию практически в режиме реального времени. Правда, качество «картинки» хромало, но звук проходил нормально и Главная диспетчерская периодически взрывалась восторженными криками. А когда металлический, лишенный оттенков голос исина крейсера «Вольный» сообщил о захвате форта «Железная скала», старший техник Оазиса Рихард Гончаров пробасил в окладистую рыжую бороду:
– Вот и спеклись объединенночеловеки! Аминь!
Потом пошел вал информации, завершившийся новостью о смерти Оберпротектора Гая Руднева. Кто-то притащил в диспетчерскую ящик шампанского и сразу несколько пробок ударили в сетчатый высокий потолок, салютуя победе «Армии пробуждения».
Соня сидела ни жива, ни мертва. Все ее мысли были только о Максиме. Она прекрасно знала характер своего жениха и ни секунды не сомневалась, что он находится в самом пекле. Но ей в голову не могло прийти, что он, товарищ Альфа, сам, лично подрывал дредноут «Австралия», вел бой, штурмовал секретную резиденцию Руднева…
Напряжение отпустило Соню в тот момент, когда на экране появилось лицо Максима, усталое, покрытое копотью, родное…
Обращение товарища Альфы «Армии пробуждения» ко всем людям Солнечной системы в диспетчерской слушали стоя. А когда Максим закончил говорить и пошла заставка, сопровождаемая гимном звездных борцов, все заорали, звеня бокалами, принялись обниматься, плясать – в общем, началась форменная вакханалия.
Соня, пригубив шампанского из фужера Гончарова, выгнала звездных борцов из диспетчерской, отправив персонал базы праздновать победу в Изумрудный павильон Оазиса, а сама уселась за пульт и попыталась связаться с Максимом.
Ничего не вышло. Соня вызвала штаб, но ей в весьма невежливой форме посоветовали не занимать каналы связи в столь напряженной ситуации. Проведя ночь как в тумане, утром девушка повторила попытку связи с Максимом – безрезультатно. Отправив жениху короткое сообщение: «Поздравляю с победой! Люблю, жду, скучаю», Соня вызвала в диспетчерскую Гончарова, передала ему полномочия коменданта базы и час спустя вылетела с Оазиса на фрегате «Зоркий».
Сердце подсказывало ей, что что-то случилось, что-то невозможное, страшное, способное разрушить их любовь и оставить ее, Соню ван Астен, круглой сиротой.
Бездна, пролегающая между Ураном и Луной, не пугала девушку.
– Для любви расстояния не имеют значения, – сказала она в пилотской кабине исину фрегата.
– Задание не понял, – флегматично ответил искусственный интеллект и деловито поинтересовался: – Курс, скорость следования, параметры и координаты конечной точки маршрута?
Соня на секунду задумалась. Корабли класса «Зоркий» строились пару десятков лет назад ограниченной серией на знаменитых фобосовских верфях «Первого марсианского завода» для нужд Космофлота. Достаточно скоростные, с неплохим вооружением, они предназначались для патрулирования высоких орбит планет-гигантов. Два дивизиона фрегатов несли службу по охране юпитерианского летающего города Хейхо, сколько-то защищали дальние подступы к Нептуну, но массовый выпуск фрегатов был свернут в связи с появлением современных корветов типа «Краб», «Скорпион» и «Меганевра».
Поделиться книгой: