Мы из российской полиции

Когда мужчина был на полпути к пограничникам, сидевший на водительском месте высунулся из машины и, громко окликнув: «Сэр!» – протянул ему сотовый телефон.

– Да! Я слушаю, – вернувшись к машине и взяв трубку, с нотками раздражения в голосе, на американизированном грубоватом английском недовольно откликнулся тот. Немного послушав своего собеседника, он гневно отчеканил:

– Как вы могли их упустить?! Они уже наверняка в Испании! Бездельники! Всех выгоню с работы и отдам под суд! Я сейчас на пограничном посту, попытаюсь выяснить, не проезжали ли они здесь. А вы – быстро за мной! Немедленно!

Вернув телефон, мужчина подошел к пограничникам и небрежно отвернул левый ворот пиджака, что должно было означать предъявление служебного жетона. Правда, те ничего так и не успели заметить, а попросить показать жетон как следует почему-то то ли постеснялись, то ли побоялись.

– Доброй ночи, джентльмены! – на англо-португальской смеси заговорил поздний гость, окидывая пограничников пронизывающим, пристальным взглядом. – Рольсон, комиссар полиции округа Колумбия, Юнайтед стейтс. Скажите, здесь в ближайшие пятнадцать минут не проезжал автомобиль «Рено» черного цвета, в нем двое мужчин и женщина? Его номер… – заглянув в блокнот, незнакомец назвал номер машины, которую пограничники и в самом деле видели совсем недавно.

– Да, господин комиссар, – поспешно кивнул пограничник с лейтенантскими погонами. – Они проехали здесь незадолго до вас.

Столь же старательно кивнул и его напарник-сержант.

– Вы их останавливали для досмотра? – уже с металлом в голосе придирчиво спросил незнакомец, буквально впиваясь взглядом в лицо отчего-то растерявшегося офицера.

– Нет, господин комиссар, – уже начав давиться словами, оробело заговорил тот. – А-а-а… Явных причин для досмотра этой машины и пассажиров не имелось, и мы сочли, что, согласно положениям шенгенских соглашений, не имеем повода их задерживать. А что? Их надо было…

– Разумеется! – ледяным тоном сказал незнакомец. – Лейтенант, вы хотите к пенсии стать хотя бы майором? Боюсь, при таком отношении к службе эти погоны вы не поменяете никогда. Разве что на сержантские… Черт знает что тут у вас творится! Какой-то кретин превратил мой «Линкольн» в кучу металлолома, и мне теперь приходится вести погоню на этой ржавой жестянке. Теперь вы прошляпили… О вашей халатности мною будет доложено вашему начальству. Безобразие!

Что-то ворча по-английски, суровый комиссар, сопровождаемый горемычными взглядами пограничников, сел в машину, и «БМВ», с ухарской пробуксовкой рванув с места, помчался дальше, даже не задержавшись у испанского поста.

Когда пограничные посты остались позади, в кабине раздался громкий хохот. Крячко, мотая головой, без конца повторял:

– Ну, вы даете! Ну, вы даете!..

– Да, Алексей Юрьевич, нагнали вы страху на погранцов, – взглянув через зеркало заднего вида на оставшийся далеко позади пограничный пост, со смехом констатировал Гуров. – Теперь будут шерстить все машины подряд.

– Ничего, это им только на пользу, – улыбнувшись, как бы про себя произнес Смирнов. – Теперь лейтенант гарантированно до майора дослужится. Как там у нас с горючим-то?

– Литров пять еще есть, – сообщил Лев, посмотрев на указатель. – Надо бы подлить.

– Вон, кстати, впереди заправка, – Алексей Юрьевич указал взглядом на высокие мачты фонарей, вынырнувшие из-за непроницаемо-черных деревьев, растущих вдоль трассы. – Думаю, там найдется и какая-нибудь столовая. Дело уже к утру, подкрепиться не помешает.

…И вновь под колеса полетели нескончаемые мили образцово гладких европейских шоссе, ухоженных и вылизанных даже в Пиренеях, чем-то очень похожих на Кавказ. Сменяя друг друга за рулем, ближе к обеду наши путешественники пересекли границу Испании с Францией. Здесь уже никаких представлений они не устраивали, проехав через пограничный пост с надменно-непроницаемыми лицами, давая этим самым понять, что персоны они из числа особо важных и связываться с ними – себе в убыток.

– Вот вам и подтверждение того, что смелость города берет, а здоровая, мотивированная наглость – границы, – философски заключил Лев, миновав последний пограничный пост.

Теперь до самого Гавра, на всем протяжении более чем тысячекилометрового маршрута, пограничников у них на пути не предвиделось. В этот город Алексей Юрьевич собирался попасть по нескольким причинам. Первая, и основная, – в Гавре он надеялся найти хозяина явочной квартиры еще прежней, советской разведслужбы, который мог состряпать им липовые документы. Волей случая оказавшись людьми, не имеющими никакой документальной идентификации, они стали, по сути, заложниками этого своего бесправного положения.

Зная, что их уже гарантированно ищет натовская контрразведка, которой плевать на розовые слюни правовых «общечеловечески-либеральных» рассуждалок трибунных политиков; зная, что они в любой момент могут оказаться в каком-нибудь церэушном аналоге Гуантанамо, откуда им уже не выбраться вовек, Смирнов трезво рассудил: нужно во что бы то ни стало вернуться в Англию. Но поскольку Великобритания в Шенгенскую зону не входила и въезд туда был возможен лишь по загранпаспорту с визой, такие документы где-то нужно было раздобыть.

Впрочем, у наших путешественников была прямая возможность еще в Испании махнуть прямым курсом в Мадрид, где натовцы поджидать их могли едва ли, чтобы там явиться в российское посольство и разом поставить точку на своих весьма опасных приключениях. Но не таков был человек отставной российский разведчик Алексей Смирнов, который смог бы уехать домой, не сказав в соответствующей форме «гуд бай» тем мерзавцам, которые организовали похищение их компании, дабы где-то в далеких знойных странах предать всех троих немыслимой, нечеловеческой казни. Его спутники, которым он рассказал о своих планах, полностью с ним согласились, и поэтому, отринув мечты о покое в домашних стенах, они выбрали новый тур приключений, вполне возможно, куда более опасных, нежели те, что им уже довелось пережить.

В Гавр они прибыли утром следующего дня. Из предосторожности оставив машину за городом, на такси добрались до центра города, откуда на автобусе – предосторожность превыше всего! – отправились на одну из его промышленных окраин.

Гавр оказался городом не очень большим. Как пояснил Алексей Юрьевич, по численности населения он был сродни какому-нибудь крупному российскому райцентру. Как заметили Лев и Стас, здесь преобладали четырех– и пятиэтажные дома довольно-таки давнишней постройки. Проезжая по мосту через впадающую здесь в океан Сену, через центр города с обилием фонтанов и авангардистских железных скульптур, они дивились особенностям французской архитектуры.

Прибыв в чистенький старомодный квартал, они вышли у трехэтажного дома и, поднявшись на верхний этаж, позвонили в дверь, обшитую лакированным деревянным шпоном. На звонок вышел пожилой мужчина, ровесник Смирнова, который удивленно воззрился на незваных гостей. Приятельски улыбнувшись, генерал что-то сказал по-французски, и хозяин квартиры, тихо ахнув, кинулся его обнимать.

– Джозеф! Джо-о-зеф!.. – без конца повторял он.

Они вошли в типично холостяцкое жилье, и Алексей Юрьевич, подойдя к столу в небольшой, хорошо обставленной гостиной, начал выгружать купленные по пути продукты и бутылки вина. Наблюдая за ним, хозяин квартиры всплеснул руками, заговорив с оттенком укора. Как могло явствовать из его слов, он упрекал своего гостя в том, что тот не дал возможности ему самому в полной мере явить гостеприимство.

За дружеским обедом с довольно-таки обильным возлиянием добротных французских вин, месье Мишель – так его представил своим спутникам Смирнов, – выслушав своего старого знакомого, неожиданно отрицательно замотал головой.

– Вот и слушай досужие мнения о том, что на Западе все, как есть – конченые монетаристы, которые без денег и чихнуть не захотят, – перейдя на русский и кивнув в сторону месье Мишеля, с сокрушенной улыбкой вздохнул Алексей Юрьевич. – Перед вами – типичная «расейская святая простота» на французский лад, которая считает зазорным брать деньги со старого знакомого.

Снова перейдя на французский, он в конце концов все же смог переубедить хозяина, и они, заговорив в деловом ключе, быстро определились, что документы месье Мишель сможет изготовить всем троим уже к завтрашнему утру. Но для этого ему предстояло остаток сегодняшнего дня и всю предстоящую ночь провести в своем фотоателье, которым в настоящее время командовала внучка старого фотографа.

Сфотографировав своих гостей и предложив им располагаться у себя как дома, месье Мишель взял-таки у Смирнова плотную пачку евро и немедленно отправился выполнять его заказ. Измотанные долгой дорогой, да еще и расслабленные вином, те сразу же расположились спать.

Поднял их вернувшийся из фотоателье хозяин квартиры уже на следующее утро. Те удивленно взирали на восходящее солнце, не в силах поверить, что без перерыва проспали все это время.

Приведя себя в порядок и позавтракав, они собрались в дальнейший путь. Месье Мишель вручил им новые паспорта, согласно которым теперь они стали гражданами Франции, имеющими визу для въезда на территорию Соединенного Королевства. Смирнов, как и когда-то, согласно паспорту стал Джозефом Пелье, Гуров превратился в Антуана Литнеля, а Стас, знающий из французского только общеизвестное «шерше ля фам» и «бон жур», теперь именовался Жаном Бодри.

Чтобы не попасть впросак с незнанием языка двумя новоявленными «французами», было решено представить их на границе глухонемыми, едущими на лондонский конгресс людей с ограниченными возможностями, которых сопровождает их наставник. Поблагодарив месье Мишеля и распрощавшись с ним, трио теперь уже «французов» до Лондона решило добираться на поезде.

Взяв билеты в отдельное купе, через пару часов они уже были в Арране, откуда поезд помчал их в сторону Кале, чтобы там, загрузившись на паром, через какое-то время вновь покатить по суше от Дувра к Лондону. Конечно, это было несколько дольше, нежели на «Евростаре», стремительно мчащемся по подводному туннелю. Но зато не требовалось лишней пересадки, что, учитывая их «партизанский» статус, значительно снижало вероятность нежелательных контактов с теми, кто их мог разыскивать.

Ближе к вечеру выйдя из поезда на лондонском вокзале Виктория, наши путешественники почувствовали себя почти как дома. В этом городе они уже были, здесь им многое уже было знакомо. Здесь на них едва ли теперь будет вестись охота – документы оказались безукоризненно сработанными. Во всяком случае, пограничный контроль был пройден, что называется, без сучка, без задоринки. Здесь они могли не опасаться охотившихся за ними исламистов, поскольку те едва ли могли бы распознать в трех французах интересовавших их русских.

Теперь, с учетом дальнейших планов нашего трио, роли «охотников» и «дичи» менялись на диаметрально противоположные. Теперь уже недавняя «дичь», оскалив клыки и ощетинившись, собиралась идти по следу тех, кто, возомнив себя бесспорными «охотниками», никак не предполагали, что началась охота уже на них самих.

В «Гринвичский меридиан» наши путешественники по вполне понятным причинам пока решили не возвращаться. Найдя себе временное пристанище в одной из квартир, временно сдающихся внаем, рядом с мусульманским кварталом района Эйшо, трио «французов» занялось разработкой своих дальнейших планов. Именно в этом квартале, согласно информации, полученной от не так давно допрошенного соглядатая, проживал тот самый господин Керим.

Прежде всего было решено собрать всю возможную информацию об этом человеке. Хотя бы «парадно-официального» характера. Обнаружив невдалеке от своего дома что-то вроде интернет-кафе, наши приятели немедленно отправились туда. Здесь они как нельзя лучше могли дополнить друг друга, учитывая знание Алексеем Юрьевичем английского языка на уровне родного и владение Гуровым компьютером, пусть и не на хакерском уровне, но, во всяком случае, куда более высоком, нежели общие навыки Смирнова.

Поиск информации в «Гугле» и прочих поисковых системах в течение пары часов позволил им узнать о Кериме, полное имя которого оказалось Керим Дауд Аразха, много полезного и интересного. В частности, как оказалось, Керим возглавлял некий «Центр единства правоверных», который был закрытым не только для немусульман – туда мог попасть даже не всякий мусульманин. Согласно официальной информации «Центра», он занимался религиозным просвещением выходцев из стран, где государственной религией является ислам. И только лишь. Более подробных сведений найти не удалось, несмотря на все усилия.

Возвращаясь на квартиру в уже густых вечерних сумерках, наши путешественники обсуждали варианты выхода на Керима и вероятность получения от него информации о деятельности исламистов в Лондоне, а также о том, кто именно и для чего убил Альфреда Кённеля, устроил теракт в отеле «Британское содружество» и организовал похищение их самих.

На следующий день, спозаранок, они взяли в фирме, занимающейся сдачей в аренду автотехники, неброский «Ситроен». Установив в его салоне видеокамеру, замаскированную под подарочную коробку – ее недорого купили в небольшом шопчике, благо у них осталась еще изрядная сумма денег, – наши путешественники отправились в вояж по улицам района Эйшо. А именно по той его части, где высились виллы состоятельных мусульман.

Дом, адрес которого назвал соглядатай, они нашли достаточно быстро. За высокой каменной стеной с железными воротами виднелось строение, возведенное в духе восточной архитектуры – с арками, узорчатой лепниной, башенками и тому подобными «прибамбасами». Прикинув на глаз, Гуров сразу же определил, что такая «скромная хижина» может стоить не менее пятнадцати миллионов долларов. Судя по всему, «почтенный Керим» себя в средствах стеснять не привык. Заметив высящийся на соседней улице минарет большой мечети и предположив, что Керим, скорее всего, ее прихожанин, наши путешественники проехались и там, дивясь обилию «англичан» в типично мусульманских одеяниях. Особенно в глаза бросались женщины, обряженные в черную мешкообразную паранджу. Казалось, они едут не по Лондону, а по одному из городов южной Азии.

– Дотолерантились, остолопы альбионские! – с сарказмом обронил Алексей Юрьевич при виде нескончаемого потока уроженцев Азии и Африки, идущих к мечети. – Все было бы понятно, если бы иностранцы сюда ехали, чтобы во всем стать англичанами. Во всем! Это определяется логикой вещей. Женщина, становясь чьей-то женой, издревле должна была принять веру мужа. Иноплеменники, пришедшие на чужую землю, всегда в первую очередь принимали, как свои, законы и обычаи принявшего их народа. А тут что? Это, получается, не миграция для вживания в английское общество, а его, по сути, оккупация…

– Да, судя по тому, сколько в Лондоне самих англичан, лет через пятьдесят их тут вообще не останется, – усмехнулся Гуров. – Я просто удивляюсь, что от тутошней монархической верхушки еще не требуют, чтобы, с учетом царящей на Западе политкорректности, в составе королевской семьи обязательно были и представители азиатских династий. К примеру, возьмут и обяжут того же принца Гарри жениться на какой-нибудь саудовской принцессе. А то нетолерантно получается: монархическая семья европейских кровей правит страной, половина населения столицы которой – азиаты и африканцы.

– Смотрите! К мечети подъехал какой-то суперский «Роллс-Ройс», – глядя в заднее окно машины, сообщил Крячко. – Лева, притормози! Та-ак, вышел какой-то тип в чалме, следом за ним два охранника. Уж не Керим ли это?

– Скорее всего, это он, – подтвердил Смирнов. – В Интернете я нашел упоминание о целом автопарке Керима из самых дорогих машин. Но чаще всего он ездит на «Роллс-Ройсе». Сейчас у мусульман какой-то праздник, и они в это время собираются на намаз. Значит, завтра в это же время он снова будет здесь. Отлично! У меня есть одна задумка. Правда, рискованная, но… Думаю, это наш единственный шанс добраться до Керима и по душам с ним побеседовать. В общем, сделаем так…

…На следующий день у мечети спозаранок появились двое сгорбленных нищих, один из них был с завязанным глазом и костылем, на который он опирался, волоча, судя по всему, парализованную ногу. Другой, ростом пониже, был в черных очках слепого и шел, хромая на обе ноги. При этом его правая рука безжизненно болталась как плеть. В довершение всего оба оказались глухонемыми, совершенно ничего не слышащими, способными лишь издавать маловразумительное мычание.

Ближе к часу намаза к мечети потянулись правоверные, поток которых постепенно становился все гуще и гуще. Многие из пришедших помолиться, заметив убогих калек, подавали им кто горсть пенсов, а кто и пару фунтовых монет.

В числе тех, кто поднимался по ступенькам мечети, был заметен сутулый старик в просторной развевающейся одежде. Он шел, опираясь на палочку, на его лице были очки с толстенными линзами. Старик поминутно останавливался, чтобы передохнуть, бормоча какие-то молитвы. Выражение его лица давало понять, что старик не совсем в своем уме. Впрочем, даже сделав подобный вывод, кто-то едва ли мог бы запретить ему войти в молельный зал мечети – перед Творцом равны все без исключения, даже те, кто отмечен его особым знаком внимания.

В это время по улице разнесся автомобильный гудок, и к входу в мечеть подрулил черный «Роллс-Ройс». В толпе послышался уважительный шепот:

– Почтенный Керим приехал!

Старик, поправляя очки, вместе со всеми посторонился, чтобы пропустить вперед непререкаемо авторитетного человека. «Ну, теперь-то ты в наших руках, гусь лапчатый!» – подумал он, униженно, как и многие другие, кланяясь Кериму. Тот прошел в мечеть, совершенно не обращая внимания на оказываемые ему знаки почтения. Смирнов, все так же с передышками продолжив путь по ступенькам вверх, глянул ему вслед и чуть заметно улыбнулся. Этот надутый индюк не хотел считаться даже со своими единоверцами.

Оказавшись в задних рядах молельного зала, Алексей Юрьевич очень естественно изображал усердно молящегося правоверного мусульманина. Он проводил ладонями по лицу, касался лбом молитвенного коврика и настойчиво искал взглядом Керима, затерявшегося где-то далеко впереди. Наконец он заметил уже знакомую зеленую чалму, виднеющуюся за живым, колышущимся морем спин и голов.

…Они еще вчера основательно подготовились к сегодняшнему «маскараду». Прежде всего дотошно изучили отснятые видеоматериалы. То, что на ходу мог не схватить живой глаз, отвлекшись на что-то второстепенное, «глаз» видеокамеры схватывал гарантированно. То и дело останавливая кадры видеосъемки, сделанной у дома Керима, все трое пришли к общему неутешительному выводу: здесь и думать нечего о том, чтобы каким-то образом проникнуть хотя бы за ограждение, оборудованное сигнализацией по последнему слову техники.

Покой «почтенного Керима» охраняли и видеокамеры, отслеживавшие обстановку как перед его домом, так и во дворе, и лазерные датчики, способные уловить любое движение на уровне стены. Не исключалось и наличие иных, не менее изощренных средств, призванных обеспечить его безопасность, вплоть до заурядной стаи питбулей, способных разорвать любого чужака в клочья.

Весьма серьезная охрана была замечена и у ворот в «Центр единства правоверных». Просто так, с наскока, пройти туда было явно невозможно. Лишь у мечети, где частые скопления людей не предполагали особой изощренности в использовании охранительных систем, имелся шанс каким-то образом осуществить задуманное.

Одежду тем же, вчерашним, днем они купили в одной из «халяльных» лавчонок. В магазине розыгрышей и сюрпризов удалось обнаружить отличного качества фальшивые бороды, парики и грим. Вечером попрактиковались у себя на квартире, как правильно изображать мусульманских нищих – Алексей Юрьевич в этом плане оказался «режиссером» чрезвычайно строгим и придирчивым, малейшую фальшь он пресекал знаменитым «Не верю!» Станиславского. И лишь когда приятели в самой полной мере соответствовали взятым на себя ролям, он очень сдержанно оценил их старания и успехи:

– Ладно, как говорится, сойдет для сельской местности…

Глава 10

Имам мечети – благообразный мужчина средних лет – с чувством произносил слова молитв на арабском, внимая которым плотная, многолюдная толпа верующих падала ниц, выражая свое благоговение перед Творцом и его Пророком. Наконец, услышав заключительные слова своего духовного пастыря, правоверные, умиротворенно переговариваясь, чинно двинулись к выходу.

Убогий старец, опирающийся на палочку, стоял у стены, как можно было понять со стороны, в ожидании, когда мечеть покинет основная часть прихожан, чтобы не создавать сутолоки своей неповоротливостью и немощью. И всякому было невдомек, что этот «немощный старец», с виду едва волочащий ноги, на самом деле полон сил и энергии, которая рвалась наружу и требовала немедленных и самых решительных действий.

Зорко наблюдая за Керимом, который, о чем-то разговаривая с имамом, направился к какой-то двери, и припомнив архитектурные особенности устройства культовых сооружений мусульман, он догадался, что за дверью, скорее всего, лестница, ведущая на второй этаж. Следом за Керимом направились и оба его ломовика-телохранителя. Но и без того было понятно, что в эту дверь ему не сунуться. Там то и дело ошивались то ли некие активисты из состава местной паствы, то ли здешний обслуживающий персонал – не самому же имаму производить обыденную уборку здешних помещений?

Когда поток верующих, покидающих мечеть, поредел, Смирнов неожиданно заметил с другой стороны от входа в молельный зал еще одну дверь, ведущую, как можно было понять, в какие-то служебные помещения. Пригибаясь и шаркая, он пробрался меж чинно шествующих прихожан на другую сторону прохода. Те, догадываясь, что перед ними человек убогий и силами, и умом, старались не толкать несчастного.

Незаметно включив миниатюрный переговорник, закрепленный на ухе – три таких устройства они вчера купили в магазине электроники, – Алексей Юрьевич пробормотал для окружающих нечто бессмысленное. Тогда как его спутники, все еще «собирающие подаяние» у мечети, услышали четкое и однозначное:

– Жду вас здесь!

Для маскировки несколько раз поменяв свою дислокацию, один из калек волоча ногу, другой – постукивая тросточкой и хромая на обе ноги, поднялись по лестнице и вошли в мечеть. Здесь было уже малолюдно, но на убогих нищих никто не обращал никакого внимания. Как бы случайно поравнявшись с дверью, замеченной Смирновым, они незаметно по очереди прошмыгнули за нее, оказавшись в коридоре, куда выходило еще несколько дверей, за одной из которых обнаружилась лестница в подвал.

Коротко посовещавшись, наши путешественники решили спуститься вниз, поскольку имелась большая вероятность наличия у подвала еще одной двери, через которую можно было бы проникнуть в другие части здания.

Подвал оказался обычным технологическим помещением – с водопроводным вводом, развязкой тепловых магистралей, электрокабелями и тому подобным. Обойдя его по периметру с электрическим фонариком – предусмотрительный Алексей Юрьевич догадался купить и это, – трио «убогих» внезапно увидело перед собой железную дверь с врезным замком. Этот факт их одновременно и огорчил, и обрадовал. Огорчило наличие замка. Но вот то, что замок оказался врезным, не могло не окрылить надеждой – есть еще порох в пороховницах! Окажись замок навесным, находящимся с другой стороны, это означало бы безнадежный тупик. Пошарив в карманах, Крячко достал набор всевозможных отмычек и, некоторое время поковырявшись ими в замке, объявил с нескрываемым торжеством:

– Готово!

Его некоторое самодовольство по этому поводу было вполне объяснимо: именно он вчера вспомнил, что неплохо было бы купить эти предметы – обязательный элемент непростой профессии взломщика.

Открыв дверь, они увидели лестницу, ведущую куда-то наверх. Трио «убогих», стараясь двигаться бесшумно, прикрыло за собой дверь в подвал и медленно двинулось наверх. Поднявшись на первый этаж, они оказались в точно таком же коридоре, как и тот, в который они пробрались из молельного зала. Но здесь имелась лестница, ведущая на второй этаж. Это обстоятельство окончательно убедило наших путешественников в успехе их рискованного мероприятия.

Видимо, услышав какой-то шум, из-за двери почти в конце коридора неожиданно выглянул верзила в мусульманском одеянии с мощной, бычьей шеей. Увидев троих подозрительных типов, которые непонятно как сюда попали и неизвестно что собирались здесь делать, здоровяк немедленно вышел в коридор и что-то спросил то ли на урду, то ли на фарси. Неизвестные, что-то нечленораздельно мыча, беспомощно двигали руками, явно будучи не в ладах с рассудком.

Сердито ворча, верзила направился к этим недоумкам, которые, чего доброго, по скудости ума своего могли додуматься совершить в святом месте нечто недостойно-осквернительное. Взяв за ворот глухонемого с костылем и завязанным глазом, чтобы выставить его на улицу, как и всех прочих из этой нелепой шайки, здоровяк внезапно получил локтем в бок мощный, профессионально поставленный удар, отчего у него сразу же перехватило дыхание и потемнело в глазах. Он отшатнулся, чтобы уйти от следующего удара и, сгруппировавшись, контратаковать этого «калеку». Но тот, в чем всего через мгновение с досадой убедился верзила, был не лыком шит и драться умел здорово. «Калека» дополнил свою атаку ударом кулака в челюсть и отрывисто рубанул твердокаменным ребром ладони по шее, после чего здоровяк покорно распластался на полу, надолго уйдя в темноту без снов, без единого проблеска.

Оттащив тяжеленную тушу верзилы в то помещение, откуда он и вышел, они увидели, что это склад каких-то книг и брошюр на арабском и английском языках. Заинтересовавшись, Смирнов пролистал несколько изданий и небрежно бросил их на пол.

– Пропагандистская макулатура исламистов, – пояснил он. – Воспевают, как хорошо быть шахидом, какие гурии будут его ласкать, когда он попадет в рай, и призывают к войне с неверными. Причем по всему миру. То есть, стало быть, и здесь, в Англии.

– Раздолбаи неблагодарные! – сердито хохотнул Крячко. – Их тут худо-бедно приняли, дали работу, возможность учиться, а они… Ладно уж, Россию ненавидят. А здесь-то чего гадить? Да только благодаря англичанам что Закаев, что остальные «герои джихада» до сих пор гуляют на свободе.

– Это называется: за что боролись, на то и напоролись, – выходя в коридор, с сарказмом отметил Алексей Юрьевич. – Только наивный дурачок не знает, что ту же «Аль-Каиду» – а теперь, я уверен, и «Черный альянс» – создали натовские спецслужбы, и в первую очередь – американцы и англичане… Ладно, пусть этот кабан лежит, отдыхает. Пойдемте искать нашего Керима.

Они двинулись к лестнице на второй этаж, но Гуров, быстро вернувшись назад, подобрал валяющиеся на полу брошюры и спрятал их за пазуху.

– Лева, ты что, решил заняться изучением шахидской агитации? – окинув его недоуменным взглядом, поинтересовался Станислав.

– Нет, решил передать их Марине Хиллбоу, чтобы в «Дейли сити ньюс» прошел соответствующий материал, подтвержденный этими бумажками, – хитро усмехнулся Лев.

– Дельная мысль! – одобрил Смирнов. – Я об этом как-то сразу и не подумал. Молодец!

Они поднялись по довольно узкой лестнице, которая вилась вытянутой спиралью на второй этаж, и оказались в небольшом холле, выстеленном дорогими коврами. Тут же вдоль стен стояла элитарная мебель восточного фасона – столики, на которых лежали толстенные фолианты в дорогущих сафьяновых переплетах, и стулья подле них, несколько шкафов с книгами и низенькие диванчики, обтянутые узорчатой, отблескивающей золотом тканью. Справа от двери, через которую они вошли в холл, был виден обрамленный лепниной высокий прямоугольник входа в боковой коридорчик.

Заглянув туда, Алексей Юрьевич нос к носу столкнулся с охранниками Керима. Те, ошарашенно воззрившись на нежданного, к тому же необычного гостя, совершенно непонятно как сюда попавшего, схватились за пистолеты, заподозрив что-то неладное. Но пустить их в ход так и не успели. Перехватив руку ближнего охранника, «немощный калека» стремительным, точным ударом ноги куда-то в область локтя второго заставил обессиленно свесить правую руку, отчего-то вдруг отказавшуюся слушаться. В тот же миг ворвавшиеся в коридорчик еще двое «убогих» в несколько секунд выбили из охранников как остатки их боевого духа, так и возможность сопротивляться. Отправленные в нокаут и на всякий случай связанные, с кляпами во рту, секьюрити были волоком отбуксированы в одну из трех комнатушек, двери которых выходили в холл.

Вскрыв отмычкой замок, Стас открыл дверь, и они с Львом затащили охранников в помещение без окон, в котором стояли два больших сейфа и несколько канцелярских шкафов. Снова защелкнув дверь на замок, проследовали к двери в конце коридорчика, украшенной изысканной резьбой по дереву – изящной вязью арабских букв, у которой до этого и стояли охранники.

Без каких-либо церемоний войдя в просторную комнату, как и все здесь, обставленную по-восточному, Смирнов увидел сидящих на ковре у дастархана, друг напротив друга, имама и «почтенного Керима». Неспешно отхлебывая чай, хозяин и гость важно обсуждали какие-то свои дела. Появление неизвестного, вопреки всякой логике возникшего на пороге, как джинн из заколдованного кувшина, обоих собеседников, как видно, удивило необычайно. Прервав разговор, они, выпучив глаза, недоуменно воззрились в сторону странного гостя, который внушительно покачал пистолетом, очень похожим на те, какие имелись у охранников, и объявил, что шум поднимать не стоит, дабы ему не пришлось проливать кровь правоверных. Изъяснялся он на чистейшем английском, хотя внешность имел вроде бы типично восточную.

Когда в личный покой имама, прикрыв за собой дверь, вошли еще двое, хозяин и гость поняли без пояснений: дело худо. Судя по свирепым взглядам, каковые даровали им эти не обиженные силой «нищие», разговор предстоял серьезный и пристрастный.

– Кто вы такие и что вам здесь нужно? – кое-как взяв себя в руки и стараясь придать голосу твердость, на правах хозяина спросил у пришедших по-английски имам – он уже догадался, что гости не мусульмане. – Знаете ли вы, что сказал Пророк – да пребудет с ним милость Аллаха! – о тех, кто попирает законы божеские и человеческие?

Прикрыв глаза, он разразился длинной цитатой на арабском. Снисходительно улыбнувшись, первый из вошедших на хорошем арабском ответил другим высказыванием Пророка, в котором тот порицал двуличных людей, прикрывающих свои черные дела красивыми словами и лживыми посулами. Это и имама, и Керима ошарашило еще больше. Теперь они вообще не понимали смысл происходящего. На грабителей гости не были похожи, на киллеров – тоже…

– Я бы попросил господина Керима ответить на несколько наших вопросов, – сурово, как судия, посланный Всевышним, заговорил незнакомец, пристально глядя на совсем еще недавно самоуверенного чванливца. – И попросил бы его не увиливать, иначе мои помощники могут причинить ему сильную боль. Первый вопрос: кто и для чего организовал в Лондоне саммит отставных агентов спецслужб различных стран мира?

Похлопав глазами, Керим недовольно скривился и демонстративно пожал плечами.

– Меня никакие саммиты не интересовали и не интересуют, – с вызовом объявил он. – Кто организовал, для чего – я не знаю. Мне это безразлично. Я занимаюсь проблемами мусульман, помогаю им выжить в этой недружественной к нам стране. Я защитник мусульман и этим очень горжусь.

Кивнув с саркастичной улыбкой, неизвестный оглянулся и что-то негромко сказал своим спутникам на непонятном языке. Пытаясь понять, какой это язык и что именно было сказано, Керим и имам вопросительно поглядели друг на друга. Им не дано было знать, что по-русски было сказано следующее:

– Ваш выход, ребята. «Разговорить» этого индюка сумеете?

Кровожадно ухмыльнувшись, отчего обоих правоверных бросило сначала в жар, а потом в холод, Крячко многообещающе ответил, направляясь к столику, на котором стоял электрический кофейник:

– Без проблем!

Взяв в руки агрегат для приготовления ароматного бодрящего напитка и немного повертев его так и эдак, он неожиданно одним движением рук оторвал провод от корпуса кофейника и демонстративно зачистил медные жилы своими крепкими зубами. Полюбовавшись блеском оголенной меди, развел концы провода и подошел к розетке, намереваясь включить в нее штепсель.

Гуров тем временем слегка засучил рукава и, шагнув к Кериму, без особой натуги поднял его с ковра, взявшись руками за дорогой роскошный халат у ворота и где-то в районе копчика. Он поднес уже начавшего паниковать чванливца к столику у розетки. Посадив на него «защитника мусульман», прижал того спиной к стене.

– Господин Керим, если вы считаете, что мы блефуем, то зря на это надеетесь, – не двигаясь с места и все так же саркастично улыбаясь, Смирнов глядел на него в упор. – Не так давно мы имели удовольствие побеседовать с вашим подручным, которому кем-то было поручено за нами следить. Позже мы узнали от него, что шпионить его послали вы. Но вначале он тоже пытался отмолчаться. Однако когда понял, что рискует остаться без своего «мужского достоинства», запел как канарейка. От него мы узнали и про вас, и про «шаха шахов, султана султанов», и про многое другое.

– Всемогущий Аллах!!! – выпучив глаза, простонал посиневший от страха Керим. – Теперь я понимаю, куда он исчез. Вы его убили…