Искатель. 1968. Выпуск №4

— Не отвлекайся. Вы прилетели.

— Первые месяц-два после возвращения мы вообще не могли делать ничего. Только ходили и смотрели. Были счастливы тем уже, что оказались снова на Земле. И тем, что она так прекрасна.

Кира кивнула: конечно, Земля в будущем должна быть еще прекраснее. Для чего же живут люди?

— Мы наслаждались. Великолепная планета! Зеленая. Чистая. Немного загадочная: никогда не знаешь, с чем тебе придется столкнуться, но заранее понимаешь, что это неизвестное будет доброжелательным, не опасным, не враждебным… Дети, попавшие в мир сказок. Легкая планета: ощущение легкости в конструкциях… Какая-то элегантность, но не броская, не подчеркнутая… Да, мы наслаждались. Понемногу приходили в себя. Мы потянулись к работе. Они это отлично понимали: меньше всего они похожи на людей, способных чем-то удовлетвориться, прожить без полного напряжения сил…

— Прости, я перебью. А на кого они вообще похожи?

— То есть? На людей… На нас с тобой: биологически люди не эволюционируют — во всяком случае, там это еще незаметно. Да, так они отлично понимали, какая перед нами трудность. Ведь, возвратившись почти сказочными героями и оставаясь, допустим на минуту, такими на весь остаток жизни — а мы не успели состариться, как видишь, — он согнул руку, напрягая бицепс, — мы ни в чем не разочаровались бы и никого бы в себе не разочаровали, в то время как, начав заниматься тем же, чем занимались они, проявляя вначале известную беспомощность, делая кучу ошибок, заслуживая если не осуждения, то, во всяком случае, критики, мы могли перестать ощущать свою полезность прежде всего в собственных глазах.

— Но почему же, в чем причина? Я так и не понимаю. Знания? Но ведь уже сегодня знания можно усваивать с такой быстротой, что за месяц…

— Не знания. Известная инерция мышления… Ведь разум не может мгновенно приспособиться к столь многому новому.

— Но разве они, потомки, не могли вам помочь преодолеть эту инерцию?

— Они и помогли. И так тактично и, я бы сказал, мудро. Без этого мы не могли бы стать, кем мы стали. Ведь чтобы творить, надо дышать этим как воздухом.

— В чем была основная трудность?

— Видишь ли, все дело было в том, что для нас из истории Земли выпало пятьсот лет. Много. История оказалась разрезанной: она кончалась на дне отлета и возобновлялась в день прилета. Оказался как бы ров в пятьсот лет шириной и глубиной. Его надо было засыпать,

— То есть?

— То есть внимательно, шаг за шагом проследить весь ход человеческой мысли за эти пять столетий. От одной научной революции к другой. Прожить эти пятьсот лет в ускоренном темпе, чтобы последние выводы не оказались для нас неожиданными, чтобы мы подошли к ним по достаточно пологому подъему.

— Вы сделали это?

— Во всяком случае, мы живем в полную силу. Послушай, мы оказались где-то…

— На реке.

— Я имею в виду разговор. Кира… Осталось немного часов. Давай проведем их так, словно ничего не случилось. Не было экспедиции. Расставания. Просто гуляем, как обычно… Ладно?

Они шли берегом реки, город остался далеко позади; в эту эпоху города обрывались сразу, не отделенные от лесов и лугов кольцом предприятий и свалок. Временами задувал ветерок — и смолкал, точно ему было лень дуть. Листьям тоже было лень шевелиться и шуршать, катерам не хотелось двигаться, и они дремали на приколе, а попадавшимся изредка парам не надо было говорить, и они молчали. Только звездам хотелось светить, и они горели, и мерцали, и обещали, и звали вечно стремящееся человечество, а реке хотелось течь, и она текла, и отражала звезды, и играла с ними, легко перебрасывая светила с одной волны на другую. Вода не стремилась к звездам, потому что светила были в ней, а рекам этого достаточно; только человеку мало тех звезд, которые живут в нем, и он ищет и всегда будет искать еще и другие. Река текла, и изредка в ней всплескивала рыба; один раз тихо проскользнула лодка — еще кому-то, видно, не спалось, но он был один и поверял свои мысли не другому человеку, а лодке и реке. Они же по-своему отвечали ему, и он понимал их язык, как всякий человек может понять язык реки, язык деревьев, язык звезд, стоит лишь ему вспомнить, что и река, и деревья, и звезды — это та же материя, из которой возник и он сам, и так же существует во времени.

— Значит, как обычно?

— Конечно, так.

— А я не могу как обычно! Никто не вынесет этого: дважды в течение суток расставаться навеки с одним и тем же — с тобой! Это мука: делать вид, что мы гуляем, как всегда, хотя каждый миг я помню, что все лучшее — позади… Как мне жаль того, что позади, Алька! Будь это возможно — я без конца возвращалась бы и возвращалась назад, в самые счастливые дни жизни и переживала бы их заново. Но вот ты можешь вернуться, а я — нет, мне придется жить от одной встречи с тобою до другой, а ведь они, наверное, будут происходить не часто. А ты хочешь, чтобы я гуляла с тобой, как в прошлом, которое для меня неповторимо, и не думала о будущем, о котором теперь только и надо думать. Ты нашел там все, а я…

— Ты ничего не понимаешь! — крикнул он. — Как я могу найти там тебя, если ты не там, а здесь? И какое может быть «все» без тебя? Разве это не ясно?

Остановившись, Кира схватила его за руки.

— Алька! — сказала она, — Значит, тебе нужна я там?

— Я же говорю об этом весь вечер…

— Ты говоришь не так. Надо было сказать просто, что ты меня любишь…

— Да, — сказал он. — Я тебя люблю.

— Ужас! — сказала она. — Я же ничего не могу сделать!

— Если бы ты захотела, — после паузы сказал Александр, — ты бы смогла.

ПЕРЕД РАССВЕТОМ. ЗА ГОРОДОМ

Кира не поверила своим ушам — до того это прозвучало просто. Она наморщила лоб.

— Я бы смогла… Что я смогла бы?

— Быть со мной. Там.

— Да говори же, пожалуйста. Почему ты не объяснил сразу же, что прилетел за мной? Скорее Ну!

— Дело в том…

— Прости, ты можешь шагать быстрее?

— Конечно.

— Так сделай одолжение. И не молчи же!

— Помнишь, я говорил о еще одной релятивистской экспедиции — последней. Там, в будущем, мы уже получили ее сигналы. Она стартует через два года после нас, корабль ее обладает теми же характеристиками, параметры рейса подобны нашим. Следовательно, расчет времени…

— Ну, ты же не на кафедре!

— Короче: они должны вернуться на Землю через два года после нас. А мы финишировали вот уже почти два года назад. Так что до их прибытия там, в будущем, осталось ну месяца два.

— Через два месяца ты встретишь их там?

— Вот именно.

— Трудно поверить. Но раз это говоришь ты…

— А главное — участники экспедиции, возвратившись, станут нашими современниками!

— Понятно, — тихо сказала Кира. — Значит, я должна участвовать в этой экспедиции.

Она помолчала, пытаясь представить, насколько сложна задача.

— И для этого я должна стать специалистом в одной из космических отраслей науки?

— Или техники. Но не просто специалистом: одним из лучших. Конкурс будет жестким, если судить по тому, как отбирали нас.

— И всего за два года?

— Времени у тебя вдвое меньше: состав экспедиции утверждается за год до отлета.

— А у меня еще самое малое на полгода работы с театром.

— Брось ее!

Кира покачала головой.

— Не смогу. Надо закончить.

— Почему?

— Да потому же, почему ты не смог не лететь.

Александр замедлил шаги.

— Что же, некуда торопиться, если так…

Он произнес это со вздохом, но Кире показалось, что, кроме сожаления, в его вздохе было и еще что-то.

— Ты напрасно сомневаешься, Алька. Мне выносливости не занимать, я закончу проект и за это же время стану специалистом. Одним из лучших. Я стану, ты понимаешь? Ты веришь?

— Верю, — кивнул он, потому что действительно верил. — Хотя ты не представляешь себе, какой это труд.

— Ничего. Там ведь понадобятся специалисты по строительству станции на планетах?

— Да, такие предусмотрены в экспедициях.

— Вот этим я и займусь. Такая работа мне под силу. Я ведь не самый плохой архитектор в мире, — похвасталась она, хотя Александр знал это уже очень давно. — А что касается особенностей работы в космосе… Остановись на минутку.

Раскрыв сумочку, Кира торопливо рылась в ней.

— На, возьми… И еще это…

— Зачем?

— Просто мне надо найти одну вещь. Ага, вот.

Она вытащила плоскую коробочку телеабонента. Выдвинув тоненькую антенну, включила:

— Ну, вот, научная микротека — прекрасная помощница. Ну, называй побыстрее!

— Что же? — спросил он, но тут же понял. — Так. Программы общей подготовки для кандидатов в звездные экспедиции с дополнением прошлого и этого годов — четыре кассеты…

Кира негромко повторила, поднеся коробочку к губам. Через секунду на поверхности коробочки зажглась синяя точка: заказ был принят.

— Основы космического строительства — две кассеты… Минералогия планет… Стройматериалы: организация производства и использование в условиях системы звезд класса К… Космотроительная техника… Атмосферы планет, издание этого года…Дальше: архитектура внеземных станций… Биологическая защита… Водо - и воздухоснабжение в известных и предполагаемых условиях, две кассеты…

— Не так быстро. — Кира положила пальцы на его рукав и продолжала посылать заказы, Александр продиктовал еще с десяток названий, после чего Кира назвала адрес и выключила аппарат.

— Пока мы доберемся до дому, — сказала она, — литература будет уже там. Я использую всю технику, буду учиться наяву и во сне. Ты доволен? Ну, говори же: ты счастлив, ты уверен во мне!

Александр стоял, держа в ладонях содержимое ее сумочки.

— Опять молчишь? Да сунь все это в сумку!

— Кира, милая… Но это еще не все. Главного ты не знаешь.

— Говори же!

— Понимаешь, мы там, в будущем, знаем, что эта экспедиция возвращается. Но, судя по сообщениям, она оказалась не столь удачной, как наша. Пойми, они возвращаются, но не все.

Не все!

— Понимаю.

— Мы еще не знаем, сколько погибло и кто…

— Я полечу.

— Но если…

— А я не боюсь. Есть ради чего рисковать.

— Ты хочешь сказать — ради меня?

— И ради себя самой: ведь и ты нужен мне.

«А кое-кто напрасно ждал все эти годы, — подумала она внезапно. — Что же, его жаль. Но помочь нечем.

— А я говорю откровенно, Кира: я боюсь.

— Зачем же ты… зачем ты дал эту надежду?

— Не знаю, что со мной, — сказал Александр вдруг. — Я ехал к тебе именно затем, чтобы позвать. Я был уверен, ни с одним из нас ничего на может случиться. Даже в момент размыва…

— Что это? Объясни.

— Размыв — просто термин хронодинамики. Явление, сопутствующее началу поворота во времени, выходу во второе измерение, момент наименьшей устойчивости системы. Бывали случаи, когда…

— Когда происходили катастрофы?

— Ну, что-то в этом роде. Но даже и в это время я был уверен, что все окончится благополучно. Я знал, что еще увижу тебя, а сейчас боюсь. Я думаю, что не имею права посылать тебя в опасность.

— Да разве ты меня посылаешь? Я лечу сама. Кстати, я и без тебя додумалась бы до этого. Не понимаю одного: судя по твоему рассказу, эта техника для перемещения во времени у вас еще не очень отработана. Как же они берут пассажиров?

— Кто тебе сказал?