Помоги проекту - поделись книгой:
— На нас произвели огромное впечатление голографические снимки вашего театра, мистер Мортон, — похвалила Мира. — Когда прослушивание?
— О, вам оно ни к чему, — отмахнулся мистер Мортон. — Мы здесь получаем самые последние голофильмы! Все видели «Мистер Коркунов говорит «хелло».
— Как мило!
«Мистер Коркунов» — детский голоспектакль, в котором Криспин играл эпизодическую роль медведя Брофи, пока шоу не закрыли.
— А вы, конечно, были одной из дочерей Спиты в «Веллингтон-сквер», — продолжал мистер Мортон.
— Той, которая вышла замуж за миллионера и переехала в Монтану, — с сожалением вздохнула Мира. Ее роль вычеркнули из шоу после того, как она отказалась спать с режиссером.
— Да. Не могу и передать, как счастлив работать с истинными профессионалами! — захлебывался мистер Мортон. — Боюсь, наш маленький театр может считаться всего лишь любительским…
— Мира! Смотри! — завопил Криспин, балансируя с большим сундуком на одной руке. Мира подняла голову. Криспин перебросил сундук на другую руку с такой легкостью, словно тот был сделан из пемзы.
— Осторожнее! — запоздало вскрикнула Мира, вскинув руки, когда Криспин боднул сундук головой, будто футбольный мяч, и, ойкнув, схватился за лоб.
— Да, сундук стал легче, но не мягче, — наставительно произнес Кочевелу. Поднял упавший сундук, вскинул на плечо еще один и повел вновь прибывших из ангара. И вот они впервые увидели Марс: купол поселка, обработанный песчаными бурями так, что стал почти непрозрачным, и порталы в Трубы, расходящиеся по разным направлениям. По одну сторону находилась Эфесская миссия, откуда доносился аромат курящихся благовоний, самым причудливым образом смешивавшийся с вонью метана.
— Так это и есть Марс, — пробормотала Мира, стараясь не выказать разочарования.
— О нет, дорогая, — возразил Кочевелу. — Это — не Марс.
Широко улыбаясь, он повел ее к переходному шлюзу.
— Маски на месте? Можете надеть шлемы. Мы выходим Наружу.
Он нацепил свою маску, из-под которой во все стороны забавно торчала борода, и, протянув им тяжелые скафандры, терпеливо подождал, пока они оденутся и застегнутся, после чего снова зашагал к переходному шлюзу. Молодые люди последовали за ним, крепко держась за руки.
— Вот он, Марс! — воскликнул Кочевелу.
Он свалил их сундуки в кузов хлипкого на вид транспортного устройства с надувными шинами и, повернувшись, обвел рукой безбрежную красную пустыню. Скалы, похожие на струпья засохшей крови, валуны мандаринового и кирпичного цветов, исхлестанные ветрами каменные шпили и вершины, словно горы из кар-ри. Вдалеке по равнине лениво клубились розовые вихри. Перед ними возвышался некрутой склон, который все поднимался, поднимался к небу, но выглядел вовсе не таким уж невозможно высоким, пока люди не увидели на горизонте скопление крошечных зданий.
Мира в жизни так не мерзла. Все казалось столь бескрайним, безмолвным и грубовато-прекрасным. И совсем не выглядело поверхностью иной планеты.
«Но ведь это не так, — подумала она. — Теперь мы марсиане. Это наш дом».
К тому времени как развалюха прогрохотала по склону горы и остановилась у скопления маленьких зданий, пейзаж показался Мире еще более ошеломляющим. Холод стоял такой, что терпеть дальше было невозможно, и поэтому гости с облегчением ввалились через переходной шлюз в помещение, по контрасту казавшееся теплым и насыщенным паром, как сауна.
— Вот и они! — прогремел Кочевелу, поднимая маску. Криспин и Мира последовали его примеру. Они оказались под куполом, в темноте, пронизанной светом редких ламп, разбросанных по столам. Одна, горевшая чуть ярче, находилась над… над стойкой бара?
Да, именно! Здесь стоял густой запах прокисшего эля и жареного мяса, который везде считался бы невыносимым, но по сравнению с вонью Поселения казался приятным и даже каким-то домашним. Здесь собралась целая толпа, и взгляды всех присутствующих были устремлены на Криспина и Миру.
Вперед протолкалась немолодая леди крепкого телосложения.
— Добро пожаловать в «Королеву Марса», дорогие. Вы уже поселили гостей, мистер Мортон? Нет, еще бы! А, неважно! Мэри Гриффит, рада познакомиться. Манко, будь лапочкой, отнеси сундуки в лучший закуток. Роуан, устрой их в кабинку. Садитесь, дорогие.
Вперед пробралась девушка с пишущим элементом и пластинкой.
— Пожалуйста… нельзя мне получить ваш автограф, мисс Сурейя?
— И мне тоже, — встрял мужчина, судя по виду шахтер или старатель, до такой степени покрытый красной пылью, что выглядел живой статуей. — И ваш, мистер Деламар.
— Мистер Деламар, мисс Сурейя, я из «Apec таймс», — объявил джентльмен с легким поклоном. — Можно попросить вас встать перед голокамерами? Чиринг Скузен, счастлив познакомиться… и я тут подумал… не дадите ли интервью, немного позже, конечно?
Мира искоса глянула на Криспина, который ответил торжествующей улыбкой. Значит, все будет хорошо!
И все было хорошо даже после первого визита Миры в клинику Базы Поселения, когда она узнала, что рождение ребенка на Марсе означает полную невозможность эмиграции в любую часть Вселенной, особенно на Землю, где ребенок, рожденный при марсианской силе тяготения, просто не выдержит земной, по крайней мере, покуда не станет взрослым, когда его можно будет приучить к тяжкому бремени собственного веса и земной тяжести.
Все было хорошо даже после того, как Кочевелу устроил им экскурсию по равнинам, и они увидели маленькие курганы из красных камней, насыпанные то там, то сям над телами умерших от удушья и переохлаждения старателей, выходивших Наружу, не имея ясного представления об ожидавших их опасностях. Кочевелу провез их мимо разрушенного фундамента большого Эфесского храма, уничтоженного очередным ураганом, после чего добрые матушки были вынуждены выстроить здание поскромнее, в Поселении, хотя и невыносимо вонючем, но надежно защищенном куполом.
Все было хорошо даже после того, как они обнаружили, что многие соседи оказались бывшими пациентами больниц: шахтеры и старатели вовсе не выглядели людьми, способными нарушить общественное спокойствие. Чаще всего они вели себя вежливо и предупредительно и только иногда смеялись слишком громко или затевали драки в баре. Но вокруг не обнаружилось ни одного монитора общественного здоровья, показания которых позволяли надеть на буянов наручники и потащить в специальное заведение. Если хорошенько присмотреться, психи казались такими же нормальными людьми, как и все остальные.
Все было хорошо, потому что у Криспина и Миры были бесплатная еда и крыша над головой в одной из смешных маленьких мансард, прикрепленных, как ласточкино гнездо, к внутренней стенке купола «Королевы Марса». Более того, им обещали жилье получше, как только работники мистера Мортона закончат новый многоквартирный дом, первый на Марсе!
Все было хорошо, потому что их интервью с мистером Скузеном появилось на первой странице «Apec таймс», и куда бы они ни пошли, с ними обращались как с членами королевской семьи.
Все было хорошо, потому что они скоро привыкли к смраду, и Мире становилось худо, только когда они отправлялись в Поселение. Кроме того, в хозяйственном магазине Матушки Гриффит продавались душистые фильтры для устранения запаха, которые можно было прилепить поверх воздушных масок, так что в носу стоял только аромат «Айленд спайс», «Берри попурри» или «Спринг боукей»[15].
И все было хорошо, потому что, впервые шагая к Центру искусств Эдгара Аллана По, Мира взглянула на черные шпили, резко выделявшиеся на фоне фиолетового марсианского заката, и увидела над ними взмывающие в небо очертания купола, который строился для защиты нового города. Блестящая сталь отражала последние лучи солнца, крохотные голубые точки вспыхивали в тех местах, где на невозможной высоте работали сварщики в скафандрах. Мира глядела на эту красоту, и ей впервые показалось, что в животе шевельнулся ребенок.
Мира уставилась на экран пластинки.
— «Как сказал старик, — громко прочитала она вслух, — я услышал громовой и постепенно усиливающийся звук».
— И тут следует твой выход, — заметил Криспин, приблизив лицо к гримерному зеркалу.
— Собственно говоря, он, кажется, собирался записать этот отрывок, чтобы потом вставить звуковые эффекты, — вспомнила Мира. — Когда Приезжий продолжает: «Здесь водная ширь, изрезанная, изрубцованная тысячью встречных потоков, вдруг вздыбилась в неистовых судорогах, шипела, бурлила, свистела, закручивалась спиралью в бесчисленные гигантские воронки»[16], и так далее, и тому подобное, я и еще две девушки ходим по кругу на заднем фоне с самым зловещим видом. И, полагаю, ты должен в ужасе таращиться на нас.
— Ну, как я выгляжу?
Криспин повернулся к ней. Кроме белого парика и бороды он вставил фальшивую челюсть. Одарив Миру кривой, безумной улыбкой, он потер руки и захихикал, как сумасшедший.
— Может… немного переборщил, — заметила Мира как можно мягче.
— Нет-нет, видишь ли, старик спятил после того, что ему пришлось пережить, — возразил Криспин. — Нужно же внести какие-то комические штрихи, особенно, если история ничего, кроме тоски, не навевает. Нечто вроде психологической разрядки для публики.
Мира прикусила губу.
— Продолжаем, продолжаем, — потребовал Криспин. — Кто получил роль Приезжего?
— Мистер Скузен. Журналист.
— Прекрасно. Он, по крайней мере, умеет читать. Дальше.
— «Поверхность моря стала более гладкой, воронки одна за другой исчезли, но откуда-то появились громадные полосы пены, которых раньше совсем не было…» Знаешь, что бы я сделала на твоем месте? Поговорила бы с откатчиками. Они часто выходят Наружу. Матушка Гриффит рассказывала мне о совершенно кошмарных бурях.
— О да, как там их называют… «Малина» или что-то в этом роде, — кивнул Криспин. — Вроде той, что разрушила храм. Да, блестящая идея. Кто тот здоровяк, который играет моего брата на паруснике? Альф! Он здесь старожил. Куплю ему пива или что-нибудь еще. Продолжай, продолжай.
Мира подняла пластинку.
— «Внутренность… чудовищной воронки представляла собой блестящую, черную, как агат, водяную стену… которая бешено вращалась стремительными судорожными рывками и оглашала воздух таким душераздирающим воем — не то воплем, не то ревом, — какого даже могучий водопад Ниагары никогда не воссылал к небесам… Гора содрогалась до самого основания». Дальше Приезжий обращается к старику: «Это, конечно, и есть великий водоворот Мальстрем?» Теперь твоя реплика.
Криспин сцепил руки и визгливо расхохотался:
— «А! Я расскажу вам одну историю». Почему ты морщишься?
— Дорогой, так смеялся твой Губка Боб.
Криспин растянул губы в уродливой улыбке, эффект которой еще усиливали фальшивые челюсти.
— Вовсе нет. Этот еще безумнее.
Он снова рассмеялся.
— Нет, ты права. Прости.
И еще раз издал замогильный смешок.
— Нашел! Итак: «Я расскажу вам одну историю, которая убедит вас, что я кое-что знаю о Мальстреме!»
— Хочу поблагодарить вас за то, что пришли сегодня, — начал мистер Мортон, переплетая длинные белые пальцы. — Особенно наши звезды, которым пришлось — ха-ха — воистину пересечь небеса, чтобы засиять среди нас. Но я уверен, что каждый будет сверкать в своей, особой сфере, когда мы начнем наше путешествие к Настоящему искусству!
— Bay! — воскликнула Мона. Последовали вежливые аплодисменты.
— Наши звезды, конечно, в представлении не нуждаются, — продолжал мистер Мортон. — Но я хотел бы, чтобы остальные актеры по очереди вставали и называли свое имя. Почему бы не начать с левой стороны сцены? Первый ты, Альф.
— Роль — Эрин, — начал Альф. — Зовут Альф Чеппинг. Родилса двацать третего апреля две тыщи восемьсят третьего года. Пациент номер семьсот семьсят пять. Член Союза откатчиков номер шашнадцать.
— А… почему ты решил стать актером, Альф?
— Люблю пьесы, — коротко бросил Альф.
— Здорово! — воскликнул Криспин.
Вперед выступила Мона.
— Я Мона Гриффит. Помолвлена. Свадьба — в следующем году. Но я всегда хотела стать актрисой. Даже когда была маленькой, забиралась на стол и изображала голограмму. И я еще могу спеть песенку Перки Фьюжн. Хотите послушать?
— Чудненько, — пробормотал мистер Мортон. — Как насчет следующего? Мисс Холи.
Он обращался к женщине, удивительно походившей на Жанну д Арк, особенно бритой головой и горящим взглядом. Девушка встала.
— Эксин Холи. Прилетела на Марс со своим другом. Хотели построить тут лучший мир. Дружок оказался вонючим ублюдком. Я сказала, что сама построю свой вонючий лучший мир. Бросила его, и вот я здесь. Вполне разумно, по-моему.
— И вы пришли в театр, потому…
— Неплохой выход для накопившихся негативных эмоций, не считаете?
— Прекрасно, — выговорил мистер Мортон. — Теперь очередь Чиринга.
Подтянутый джентльмен поднялся и сверкнул белозубой улыбкой.
— Чиринг Скузен, ваш марсианский корреспондент. Снимаю документальный фильм о рождении театра на Марсе.
Он обвел рукой расставленные по залу голокамеры.
— Что, вне всякого сомнения, позволит ему завоевать очередную премию от Ассоциации журналистов Непала, — лукаво заметил мистер Мортон. — Конечно, мистер Скузен — еще одна наша знаменитость, мы давно его знаем.
— И я всегда втайне мечтал сыграть Эдгара Аллана По, — добавил Скузен.
— Теперь очередь дошла до Мориса, — объявил мистер Мортон, кивком показав на еще одного джентльмена. Тот встал и кивнул.
— Морис Кочевелу. Управляю «Гриффит Стилуоркс». Раньше немного играл в Национальном театре Кельтской Федерации. Подумал, что неплохо бы вернуться к старому увлечению. Кстати, я помолвлен с Матушкой Гриффит.
Кто-то хихикнул.
— Но так оно и есть, — жалобно подтвердил мистер Кочевелу.
— Ну, вот и все, — заключил мистер Мортон, и тут вскочил Криспин.
— Но мы тоже не исключение! Все должны представиться! — Он скованно вытянул руки: — Эй, мистер Коркунов! Привет! У меня было такое суматошное утро! — прорычал он, как настоящий медведь Брофи.
Мона хихикнула и зааплодировала.
— И еще я хотел сказать, что Криспину Деламару не терпится начать работать с вами.
Он сел. Поднялась краснеющая Мира.
— Я Мира Сурейя и тоже рада работать с вами!
— И через шесть месяцев мы ожидаем ребенка! — добавил Криспин.
Мира смущенно закрыла лицо руками. Но, к ее удивлению, люди зааплодировали. Она обвела взглядом смеющиеся лица. Все они были счастливы за нее!
— Да нет, тут никто ничего такого не думает, — заверила Матушка Гриффит, уводя их по коридору. — По крайней мере, никто не видит в этом ничего особенного. Говорят, на Земле больше не рожают детей. Да и неудивительно: с такими-то штрафами! Я родила своих в Кельтской Федерации, когда разрешения не требовалось. Теперь все иначе. Позор, скажу я вам! Не вернулась бы на Землю, даже если бы мне приплатили.
— А где люди достают… ну, там, одежду, мебель? — осведомился Криспин.
Поделиться книгой: