Драгоценная кровь

— О чем я? — фыркнул Тревор. — Сейчас.

Крупный седой мужчина опрокинул стул, а двое рыцарей помоложе повисли у него на руках, что охотничьи псы на медведе. Седой, с багровым лицом и бешеными глазами, уставился на недавнего собеседника. Трев вырос между спорщиками и уперся седому в грудь. Что парень сказал, Кас не слышала, только старый рыцарь схватил его за шкирку, как котенка, разметав другой рукой пытавшихся ему помешать.

Девушка зажала рот ладонями от испуга. Но ничего не произошло. Тревор молча посмотрел седому в глаза и покачал головой, а тот вдруг смягчился. Отпустил Тревора и, пошатываясь, поплелся подальше от своего оппонента.

— Какие еще объяснения требуются? — вернувшись, спросил парень.

— Что там стряслось? — Кассия с опаской выглянула из-за плеча друга.

— Ничего, — резко ответил тот, но, заметив реакцию Кас, исправился: — Те двое — отличные ребята. Братья. А было их трое. Младшего мы потеряли. Виноватых тут нет: война есть война, только разве ж такое принять легко? Мужчина в годах — дядька им. Теперь уйдешь отсюда?

— Пойду, — скрепя сердце согласилась она.

Рыцари буянили всю ночь. Песни и музыка перемежались шумом столкновений и криками разнимающих. Кассия лежала в постели, глядя в черноту. Одна мысль грела ей душу: «Какое же счастье, что Сэм и Трев не пали в бою, увечий не получили и снова со мной».

Единственный способ приблизить утро — уснуть покрепче, чтобы часы промелькнули в забытье. Уже сквозь дрему Кас почудилось уханье совы, похожее на хриплый смех. Отдыха не получилось. Девушке грезилось, что замок превратился в пустой мрачный лабиринт, из которого невозможно выбраться. В детстве кошмары редко обходились без чудищ. Теперь же в них не было ничего. Пустота и тишина — вот что пугало сильнее всего. Кричи не кричи — некому услышать, некому откликнуться на зов.

Свет утренней зари рассеял ее тревоги. Милани принесла таз воды и кучу историй. В рыцарях она точно смыслила побольше госпожи. Ставшие привычными процедуры никак не мешали болтать. Милани рассказывала, что подслушала на празднике и после, на кухне.

— Говорят, юный Тревор — герой, — с придыханием сообщила служанка.

— Это я и без тебя знаю, — отмахнулась Кассия.

— Вот увидите, о нем еще не одну балладу сложат, — мечтательно улыбнулась Милани.

— Какой подвиг Трев совершил? — Кас подавала служанке шпильки и ленты.

— Одни одно плетут, другие — другое, — пожала плечами та. — А третьи все сразу.

— А что барон? Он выйдет к завтраку? — спохватилась Кассия.

— Сэр Седрик еще не оправился… от праздника, — хихикнула женщина. — Он едва ли спустится раньше ужина.

Предоставленная сама себе, Кас поспешила во двор. Ни там, ни за его пределами не было видно людей. После бурной ночи рассвет многим пришелся не по нутру. Конюшие спали в обнимку с собаками у стены, а на площади внешнего кольца кто-то натужно мучил лютню, едва попадая по струнам. Только со стен доносились окрики сердитой стражи в момент смены караула. Свежий ветерок ласкал лицо, наполняя сердце радостью, а тело — желанием жить.

Кассия шагала по каменным плитам внутреннего двора, вслушиваясь в стук своих каблуков. Она бродила туда-сюда в надежде встретить Самуэля или Тревора, но никто не появлялся. Отчаявшись, Кас направилась было обратно, только в дверях столкнулась с Тревом.

— Вот ты где, — облегченно вздохнул парень. — Я битый час какую-то Милани пытал. Хотя кто еще кого.

— Сэм не с тобой? — отчего-то расстроилась Кассия.

— Со мной, — кивнул Тревор. — Но ты ж знаешь его, вот он есть, а вот его нет. Невозможно уследить глазом. Полагаю, отправился повидать Саймона. Не думай — Самуэль тосковал по тебе не меньше моею. Просто мне-то можно с тобой встретиться без всяких, а ему нет. Сложно слишком объясняю?

— Немного, — подтвердила она. — Как же тебе удалось так выбиться?

— Не нарочно, — отшутился тот.

Они прогуливались рядом по безлюдному двору, Трев погружался в счастливые воспоминания, связывавшие его с друзьями. Парень смеялся, оживленно жестикулировал и корчил рожи, совсем как в детстве. Но в глубине его светлых глаз Кассия разглядела то, чего в них не было раньше: может, тоску, а может, и боль потерь. Война меняет людей с роковой неизбежностью. Кассии хватало фантазии представлять разные ужасы, только всякий раз подбираясь к этой теме, она упиралась в непреодолимую стену.

— Странно, все лежат в лежку, а ты бодр и свеж. — Кас заложила руки за спину.

— Как папаша твой говорил? — Тревор прищурился. — Не умеешь пить — не пей. Вот я и не пью, хоть и умею. Махнем по любимым местам, пока тут глухо?

— Нет. — Кассия отстранилась. — Барону не понравится.

— А он узнает? — уперся Трев.

— Даже если нет, — отрезала она.

— Ты… сильно изменилась, — вздохнул парень.

— Как и ты. Лучше скажи, когда кончится война?

Ей удалось переключить Тревора на другую тему.

Он принялся увлеченно рассуждать о будущем, как какой-нибудь прорицатель. Друг пророчил второй поход.

— Подкопим сил еще пару месяцев. Наберем новых рекрутов и снова двинем на войну с Легионами Проклятых. Тогда демонам не поздоровится, — обещал он. — Пусть только солнышко подсушит хляби.

— Если вы воюете, как празднуете, точно победа наша, — улыбнулась Кас. — После похода сразу за столы.

— Не сразу, — признался парень. — Мы пару дней в лесу лагерем простояли. Надо же было и в порядок себя привести. Чтобы, значит, красиво в город войти.

Тревор и Кассия виделись почти каждый день. Она читала, сидя на сваленных в кучу тюках, а мимо с криками проносились новобранцы, атакующие мешки с песком. Конечно, Самуэль тоже вертелся поблизости, но так и не осмелился подойти и заговорить.

Барону воссоединение друзей не нравилось, однако он воздержался от замечаний и даже не выказал недовольства, ибо это было бы равносильно признанию собственной заинтересованности, а значит, и ревности.

Рыцари — не котята. Каждый из них в отдельности головная боль, а все они вместе — катастрофа. Живые вояки сильно отличались от тех безупречных героев, выписанных в эпических романах. Они много кутили и много шумели, часто спорные вопросы решали в драке под восторженный визг служанок.

Седрик ворчал, что, если Эмри не призовет всех вновь в ближайшее время, Фальвикский замок не выдержит и развалится по камешку. Только на время молитвы в часовне рыцари забывали глупости и превращались в то, чем должны были быть.

Почтовая птица принесла письмо. И впервые Сэр Седрик не поделился новостями с Касс. Барон замкнулся в себе, сделался задумчивым и мрачным. Он бродил по своему замку, всматриваясь в портреты на стенах, или стоял у окна, любуясь спящим городком.

Кассия привыкла, что Самуэль немногословен, однако играть с ним в прятки устала. Она подкараулила друга на узкой лестнице, ведущей к внутренним укреплениям. Сэм вздрогнул, как громом пораженный.

— Почему ты избегаешь меня? — прямо спросила Кас.

— Простите, госпожа, — поклонился Самуэль.

— Перестань. — На глазах Кас появились слезы. — Ты же, как брат мне!

— А Саймон — отец. Разве он здесь? — Сэм выпрямился. — У всего есть свои правила.

— Поэтому ты больше не любишь меня?

Невинный вопрос вогнал парня в краску. Самуэль ошарашено потер шрам грубой ладонью и поморщился.

— Отвечай! — Кассия топнула ногой.

— А оно надо? — Сэм развернулся и потрусил вниз по лестнице.

— Стой! — приказала Кас.

— Или что? — Самуэль обернулся.

Это был взгляд не человека — зверя. Умного, верного, но дикого. Такой подошел бы больше кентавру, чем имперскому стрелку. Кассия поежилась.

— Прикажете выпороть меня за ослушание, госпожа? — усмехнулся Сэм.

— Дурак. — Кас бросилась к другу и заключила его в объятия.

Он неуклюже обнял ее в ответ. Руки скользнули по волосам, и вот уже Кассия и Самуэль стоят лицом к лицу. Необъяснимое притяжение заставляет Кас подойти еще ближе, но она испытывает чувство, граничащее со стыдом. Шрам уродует Сэма, но она знает, кто тому виной. Девушка вытянула губы, смежила веки и потянулась к Сэму.

— Смешная. — Он щелкнул подругу по носу и отступил на шаг.

Тут кто-то окликнул Самуэля, и парень поспешил на зов. Кассия едва не почувствовала себя брошенной, но быстро спохватилась. К счастью, Сэм не позволил ей сделать ошибку, о которой пришлось бы долго жалеть.

Так или иначе, Самуэль снова стал тем, кем был для Кас. Казалось, положение слуги при лучшем друге никак не задевало его. Тревор ничего не требовал и продолжал общаться с Сэмом на равных. По большому счету, эта маленькая уловка требовалась друзьям, чтобы не расставаться, а еще, чтобы ни у кого не возникало к Самуэлю лишних вопросов. Ведь тот продолжал уходить в лес.

Сэр Седрик никак не мог вернуться в прежнее свое благостное расположение духа. Сколько бы Кассия ни уговаривала его раскрыть причину, тот прятал взгляд и молчал. Вскоре к мрачности добавились смятение и уныние. Седрик похудел и осунулся.

Кас оставалась в печальном неведении до тех пор, пока однажды барон не вызвал ее к себе. Седрик лежал в постели, укутанный в одеяло, несмотря на жаркий день.

— Вам нездоровится, Сэр? — Кас робко вошла и села рядом.

— Да, милое дитя, — произнес тот. — Я болен. Но одно твое слово может излечить недуг.

— Какое? — Щеки Кассии вспыхнули.

— Скажи «согласна» и спаси меня. — В глазах барона вспыхнули лукавые огоньки.

Не то от волнения, не то от тесного корсета у девушки закружилась голова.

— Я нужен Империи, — продолжил Седрик. — Через месяц мы выступаем в Фергал. Неизвестно, какие опасности встретят но дороге и с чем мы столкнемся дальше. Мое сердце будет спокойно, если дома меня… будет ждать нареченная. Скажи, Кассия, ты станешь моей женой?

— Куда ж вас на войну? — пролепетала бедняжка. — Вы же…

— Я — мужчина, — возразил тот. — Готова ли ты стать баронессой Фальвикской?

— Да, мой господин!

Радости не было ни конца, ни края! Замок гудел новостью. Сэр Седрик объявил о своем решении всем мало-мальски значимым фигурам. Также он распорядился послать гонца к Саймону, чтобы чисто формально получить его согласие.

Само собой, отец незамедлительно прибыл во дворец, чтобы расцеловать дочурку и своего обожаемого владыку в новой роли. Саймон говорил возбужденно, бессвязно и много. Теперь он не мог бросить Седрика одного и поклялся идти за ним хоть до Бетрезеновых врат и дальше, если потребуется.

Кас верила и не верила своему счастью. Все вокруг разом переменилось. Барон звал ее просто «любимая», а она его «Рики», когда удавалось побороть смущение. Разговорами о свадьбе Седрик заглушал в себе страх перед будущим, не заметить который Кассия не могла.

Но роковой день неумолимо приближался. Небольшое войско во главе с бароном должно было покинуть Фальвик и двинуться на юг, чтобы слиться с основными силами в сердце страны. Седрик в рыцарских доспехах смотрелся внушительно. Его бескровное лицо несло печать решимости. Пусть вдали от чужих глаз он тяготился расставанием, на виду от этого не оставалось и следа. Барон произносил вдохновляющие речи, шутил и обсуждал с рыцарями планы предстоящей кампании.

— Все вы храбрые и могучие рыцари, — поднявшись из-за стола, произнес Седрик за последним ужином. — Но в этих стенах спрятано самое драгоценное мое сокровище. Сэр Вайнвуд! Ты остаешься в замке начальником гарнизона. Взываю к тебе как к доблестному рыцарю и другу. Не дай эти земли в обиду ни эльфийскому соседу, ни зеленокожим разбойникам.

Тревор потерял дар речи. Багровый от злости, он таращился на барона под ропот остальных воинов, однако Седрик своего решения не изменил. Он выбрал отличный способ отомстить ему за дружбу с Кассией, лишив Трева возможности вновь показать себя в бою. На самом деле никто не верил, что с Фальвиком вообще что-то когда-нибудь случится.

— На твой век тоже войн хватит. — Саймон по-отечески похлопал Тревора по плечу.

— Бетрезен ему друг! — не сдержался парень. — Стеречь забытые богами камни Фальвика в то время как все воюют!

— Не камни, — усмехнулся тот. — Совсем не камни.

Саймон махнул рукой и припустил за войском. Украдкой вытирая слезы, Кас боялась потерять сразу двух своих мужчин. «Зато Трев и Сэм не дадут меня в обиду», — думала она.

Тревор с первых дней попытался подойти серьезно к вопросу обороны. Только все, кто мог и хотел сражаться, потянулись за Сэром Седриком. Теперь гарнизон крепости можно было обозначить одним словом: доходяги. И то, что он сам еще недавно ходил за рыцарским конем, а не ехал на нем, авторитета парню не прибавляло.

Неколебимая вера в магическую защиту, установленную Зорамом, тоже играла свою роль. Зачем отрываться от сладкою безделья, если за безопасностью приставлен следить великий маг? В величии Зорама никто не сомневался.

Бывший Пит, а нынешний Зерок, обнаглел вконец. Он смело говорил от лица своего наставника, требуя то одно, то другое. Кас понимала, что парень балансирует на грани. Либо его разорвет Инквизиция, либо бросит в темницу Тревор. Альтернатива не из приятных.

Отец Теофил один сохранял спокойствие и достоинство. «На все воля Всевышнего», — отрешенно повторял он. Часть церковного притча отправилась вместе с армией, и часовня опустела. Зато Милани нашла Бога в себе. Она отчаянно молилась о том, чтобы беда обошла Фальвик стороной.

Жизнь в городе замерла. От неслыханной жары трескались черепичные крыши. Глядя в подзорную трубу Зорама, Кассия заметила дым над эльфийским лесом. Девушка тут же поделилась наблюдениями с Тревом, но тот лишь рукой махнул, мол, своих проблем хватает.

— Вон какая сушь. — Он утер лицо рукавом. — При такой погоде пожары неудивительны.

— Наверное, ты прав, — согласилась Кас, но тревога осталась.

Густой дым затянул горизонт. Он висел в воздухе распростертыми крыльями черной птицы. Сэм просил отпустить его к реке — узнать, что происходит в землях эльфов, но Тревор запретил ему даже думать об этом Сэм был, пожалуй, единственным солдатом, не игнорировавшим его приказы. Трев словно держал круговую оборону внутри своих же стен, изо дня в день, сражаясь с безразличием и неповиновением подчиненных.

Мастер Зорам умер незаметно. Тихо отошел в мир иной. Тут-то многое встало на свои места. Старик был выдающимся алхимиком и астрологом, но вот настоящим магом скорее всего не был, как и его ученик. Пит сбежал, пока тело Зорама еще не остыло, собрав в узел все более-менее ценное, включая капли окаменевшей крови Кас.

Утрата многих повергла в уныние. Слишком долго и слишком крепко люди верили в несуществующий волшебный барьер, а Зорам не опровергал и не подтверждал их догадок. Старик верил не столько в магию, сколько в географию. Он писал в своих дневниках, что Фальвик — самое спокойное поселение Империи. Сонный городок, стоявший вдали от путей и дорог на границе с эльфами, с которыми требовалось только поддерживать нейтралитет. Нежить с момента возвращения в Алкмаар не давала о себе знать, гномы — союзники, а последних зеленокожих, наведывавшихся к берегам Торгового моря, с трудом вспоминают даже дряхлые старики.

Зато теперь к Треву стали прислушиваться. Он быстро наращивал авторитет — и многое успел сделать для укрепления обороны замка.

Кассию вновь начали посещать сны, где окутанный туманом лохмотьев скелет ждал ее в центре запутанного лабиринта колючих ветвей. Но никому не было дела до ее кошмаров. Все, что помогало забыться, — блеск алых глубин ярких камешков. Запершись у себя, Кас резала пальцы и смотрела, как сыпались из ран каменные капли.

Пожары за рекой не прекращались. Тревор попробовал переселить жителей во внутренний замок, однако те не желали становиться беженцами в своем же родном городе. Волна нарастающего ужаса заставляла людей сниматься с насиженных мест и уходить в окрестные леса. Сам того не подозревая, Трев заронил в народе зерна паники. Судя по всему, осада будет серьезная, но держать оборону предстояло горстке смельчаков, любивших Фальвик так, же глубоко и сильно, как разве что барон.

Отца Теофила срочно вызвали в столицу. Письма к нему никто не видел, однако пастырь простился с защитниками и обитателями замка, прочел длинную проникновенную проповедь о терпении, храбрости и благодати, а затем спешно покинул крепость.

— Крысы бегут с корабля, — процедил Тревор.

— Одним лишним ртом меньше, — с ненавистью бросил ему вслед Самуэль. — Дармоед и обманщик в сутане.

Кас и раньше замечала за другом некую странность. Казалось, Сэм верит совсем не во Всевышнего, а во что-то другое. Нет, Самуэль, конечно, ходил в дом Всевышнего, целовал руку священнику, но каждое утро поднимался на стену и приветствовал восход, подняв руки к солнцу, как дерево тянется к небу ветвями.

За крепостными стенами началась непонятная болезнь. Сэм и Кассия смогли вдвоем по книгам покойного Зорама опознать яд в колодезной воде. Но лекарств на всех не хватало. Ворота заперли наглухо, а трупы жгли на кострах.

Новостей от Седрика Кас ждала как избавления. Он писал о славных подвигах, о помощи селянам, о повешенных разбойниках. Кассия же неизменно отвечала ему, что дела в замке идут своим чередом, а она считает дни до встречи. Кас не сомневалась: узнай барон о бедах своею родного края, повернул бы своих людей назад.