Страсти по криминальному наследству

– Еще чего, – недовольно буркнул Звягинцев, – не нужно вешать на меня свое преступление! Это вы рвались в квартиру убиенного якобы для того, чтобы посмотреть на перепланировку.

– Но я действительно воспользовалась случаем, – обиделась Матильда, вставая с кровати.

– Расскажете это следственным органам, – заявил Звягинцев, – и я погляжу, как они отреагируют на вашу сказку.

Он потащил тело обратно в гостиную и пристроил его на ковре.

– По-моему, – внимательно посмотрел на ковер Звягинцев, – он так и лежал.

– Мне кажется, – возразила пришедшая следом за ним Матильда, – он лежал на другом боку.

– В любом случае нам следует стереть с него отпечатки пальцев. Особенно ваших, вы лапали его за интимные места, голубушка, следствию это не понравится, я уже не говорю о вашем муже!

– Да что вы говорите?! – усмехнулась Матильда и пригляделась к телу. – Неужели он действительно умер?

– Ничего подобного! – заявил Звягинцев, усаживаясь в кресло и вытирая лоб носовым платком.

– Вот и мне кажется, что у него нога дергается, – прошептала на всякий случай Матильда, пристраиваясь в соседнее кресло.

– Он не умер, – пояснил ей писатель, – его убили! Его грохнули! Возможно, – он указал на остатки бутылки, – этим. Но здесь я, к сожалению, не специалист. Его грохнули за наши драгоценности. На его месте должны были быть мы!

– Пить, выпить, – простонало тело.

– Сейчас, – отмахнулся от него Звягинцев и продолжил: – Преступник действует достаточно целенаправленно. Ему стало известно, что я искал клад в этой квартире.

– Вы искали в этой квартире? – изумилась Матильда.

– Вполне вероятно, что старуха спрятала брильянты в потолке, дорогая. Не следует опровергать ни одну версию, не проверив ее. Так вот…

– Пить, – простонало тело.

– Он чего-то хочет, – пнула шпилькой тело Матильда.

– Он ничего не может хотеть в принципе, – возразил ей Звягинцев. – Негодяй решил избавиться от лишнего свидетеля, пробрался в квартиру доверчивого Вована, который пригласил его распить бутылочку, и кокнул его! Это тело – свидетель. Оно видело настоящего преступника. Неизвестно, нашел ли преступник клад, лично я ничего не нашел. Но кто ищет, тот всегда находит. Правда, не всегда то, что нужно. Видите эту дыру? – Он указал Матильде на пол. – Моя работа. Но безрезультатная. Скорее всего, драгоценности спрятаны в стене Василисы. Уж слишком благостно относилась к ней старушка. Я думаю, нам нужно начать с Василисы.

– Давайте сначала закончим с трупом, – с вызовом предложила Матильда, которая на самом деле прекрасно знала, где спрятан клад! И не собиралась делиться тайной ни с кем.

Тело вздрогнуло и открыло глаза.

– Петрович?! – опешил Звягинцев. – Ты же умер!

– Петрович, может, и умер, – пробормотал тот, – а я Степаныч! И он показал Звягинцеву кулак. – Раз-лю-ли моя ма-ли-на, – начал он протяжно и с чувством, – рас-ступись трава камыш!

– Что это значит? – не поверил своим глазам, ушам и ощущениям писатель-фантаст.

– Я вам говорила, – скривилась Матильда, – что не нужно было бить труп головой об пол.

– В каком смысле? – не понял Звягинцев, глядя, как совершенно живой и почти здоровый сосед машет рукой и пытается что-то исполнить из репертуара Баскова.

– Во всех, – довольно ответила Матильда. – Вот, пожинайте теперь плоды.

Когда раздался звонок в дверь, хмельной Владимир Степанович исполнял арию каменного гостя. Оперативнее всех служб сработала труповозка. Два санитара, чрезвычайно похожие на тех, которые увозили Матвея в дом для душевнобольных, показались на пороге угрожающим дуэтом.

– Кто скончался? – хмуро поинтересовались они.

Я, икнул Владимир Степанович, выглянувший из-за спины писателя. – Мне было так плохо, ребятки, так плохо. Зять, скотина, куда-то дел свой бар!

– Нужно было вызывать врачей, – надвинулся на Звягинцева один из них.

– Я вызвал, – вздохнул тот и полез в карман за деньгами.

В немалую сумму обошелся визит врачей, милиции и домоуправши, прибежавшей часа два спустя. Звягинцеву пришлось выслушать целую лекцию о наказании за посягательство на чужое добро и ознакомиться в устном порядке с карающими мерами этого правонарушения. Степанович прослезился, до такой степени ему понравилось выступление начальницы и забота о его, то есть зятином и дочкином, имуществе. Матильда ничего этого не слышала, она сидела в ванной комнате и пыталась смыть засохшую глину. Получалось отвратительно, глина сроднилась с лицом и покидать его не собиралась.

После всех визитов, когда писатель остался один на один с соседом, последний все-таки нашел бар зятя. Негодяй замаскировал его в стене под репродукцией, изображающей вакханалию. То, что изобразили два соседа после всего пережитого, было гораздо хуже. Благо бар оказался полон, а причин для выпивки было хоть залейся.

Что они и сделали под стук и скрежет соседей снизу, традиционно по вечерам искавших старухино добро в старых стенах.

Василиса стремительно вышла из кафе. День клонился к закату, надвигались сумерки, она спешила домой в надежде застать там сыщика, который уже что-то накопал и делится своими выводами с ее соседями. Василиса немного потопталась на автобусной остановке, лавочку которой оккупировала влюбленная парочка. Не обращая внимания на девушку, парочка самозабвенно целовалась с причмокиваниями и нежным поскуливанием. Василиса почувствовала, что ей неудобно, и решила пробежать пару кварталов. Автобус, как обычно, безнадежно опаздывал. Размахивая сумкой, в которую она положила три килограмма «Москвички» – взятку от шеф-повара несговорчивой девице, Василиса, наплевав на неудобную для бега обувь – а каблуки в силу маленького роста она не снимала практически никогда, – понеслась по улице, пролетела кварталы и свернула в тупичок. Из него начиналась тропа, ведущая к ее дому. Внезапно она услышала сзади себя топот. Сомнений в том, что за ней кто-то бежал, не было.

Вариантов, кто это бежал, было всего два: или болельщик, спешивший к телевизору на чемпионат мира по футболу, или преступник, решивший покончить с ее несчастной девичьей судьбой. То, что чемпионат мира по футболу сегодня не транслировали, Василиса знала точно. В такой праздничный день директор кафе разрешал включать для посетителей большой экран и повышал наценку на алкогольные напитки. Ничего подобного сегодня не случилось. Оставалось только одно – осознать, что за ней гонится самый настоящий преступник! И он, что очень важно для следствия, не инвалид. Мужчина с ограниченными возможностями бегал бы гораздо медленнее. Василиса вздохнула, успела подумать еще и о том, как ей не повезло, что преступник не хромой, слепой и инфантильный, развернулась и с размаха залепила ему сумкой с любимыми конфетами по голове.

Удары судьбы никогда не били по сыщику с такой силой, как в этот раз. Руслан покачнулся, обалдело уставился на трех Василис, покачал головой, проверяя крепость шеи, и сделал несколько шагов по направлению к дереву, за которое ухватился мертвой хваткой.

– Ты?! – изумилась Василиса, останавливая очередной замах конфет-убийц. – Что ты здесь делаешь?!

– За тобой бегу, – ответил сыщик, головокружение перешло в позывы к тошноте, что отразилось на его мужественном лице. Лицо перекосилось.

Василиса ожидала чего угодно, только не этого. Ей не понравилось выражение его лица. Да, она ошиблась, врезала не тому. Но какая девушка не ошибается? Лучше ошибиться и врезать лишний раз, чтобы впредь было неповадно.

– А я думала, что за мной шеф-повар гонится, – соврала она зачем-то. – Приставал сегодня, гад.

– Как строго ты расправляешься с мужчинами, – потер лоб Руслан. – Я теперь и не рискну приставать.

– Жаль, – вздохнула Василиса, – то есть я хотела сказать, что очень жалею, что попала в тебя.

– Конечно, – согласился Руслан, – лучше бы ты своей котомкой с камнями попала в шеф-по– вара. – Он оторвался от дерева, проверил, насколько твердо стоит на бренной земле, и осторожно подошел к Василисе. – Ты точно против меня ничего не имеешь?

– Пока нет, – улыбнулась та. – Но если ты найдешь клад для моих соседей, то я на тебя обижусь.

– Клад я искать не собираюсь. Мы будем искать преступника.

– Нравится мне это «мы», – призналась Василиса и спрятала сумку за спину.

План сыщика был прост до безобразия и настолько неприличен, что у Василисы от счастья закружилась голова не хуже, чем от удара сумкой. Руслан собирался засесть в засаду перед домом сестры-близнеца Людмилы, адрес ее он узнал заранее, и проследить, чем эта особа занимается короткими теплыми вечерами, плавно переходящими в ночь. Для того чтобы не вызвать подозрений у соседей, Руслану нужна была Василиса. Они должны были изображать влюбленную парочку и в случае чего целоваться. Василисе не терпелось уточнить, в каких случаях они должны были это делать и что делать, если эти случаи не представятся. Но она поскромничала и промолчала, полностью положившись на судьбу, преподносящую в последнее время сюрпризы.

Галина проживала в пятиэтажной хрущевке на первом этаже, деля двухкомнатную квартиру с мужем Васей и котом Василием. Этим вечером она была без Васек: один ловил правонарушителей на работе, второй работал во дворе, ловя мышей. Тихо подойдя к окну в спальне, Руслан ловко подтянулся на ближайшем суку и повис, наблюдая за квартирой.

– Ну, что там? – не терпелось узнать Василисе, утопающей своими шпильками в густой траве и отмахивающей от себя кровопийц-комаров. – Она рыдает? Страдает по сестре? – Руслан нахмурился. – А что она делает?

Вместо ответа, окно распахнулось, Руслан едва успел спрыгнуть с дерева, в проеме показалась почти что Людмила.

– Ах! – воскликнула Галина, освобождая плечо от легкомысленных, ничего не скрывающих кружев. – Красота-то какая! Так и хочется летать! Сейчас расправила бы руки и полетела, и полетела…

– Пойдем еще полетаем, – раздался хриплый мужской голос, и чьи-то губы впились в ее плечо.

Галина захохотала, обняла мужчину и повалилась с ним в глубь комнаты, барахтаясь и сопротивляясь.

Василиса недоуменно подняла глаза на Руслана. Он стоял в кустах шиповника и тихо ругался, вытаскивая из своей одежды мелкие колючки.

– Это не ее супруг, – мотнул он головой, – любовник. И по сестре она особо не переживает.

Василиса понимающе кивнула. Вот оно, настоящее дело! Сейчас они повяжут эту Галину, припрут ее к стенке и выбьют признание в покушении на убийство. Их наградят и отметят сотрудники УВД.

– Измена – это не преступление, – отмахнулся от ее доводов сыщик.

– Как это не преступление?! – возмутилась Василиса. – Раз она пошла на измену мужу, вполне могла попытаться убить свою сестру. Конечно, у нас нет мотивов, по которым она могла это сделать.

– Вот именно, – согласился с ней Руслан и неожиданно притянул девушку к себе. Он неудобно запрокинул ей голову и наклонился над ее губами. Василиса наплевала на неудобство и замерла. Сейчас он ее поцелует. Сейчас, сейчас, еще немного и вот…

– Обознался, – сказал Руслан и отпустил разочарованную Василису. – Это не муж. Так, о чем это мы? О причине. Если все дело в кладе, можно предположить ссору сестер, результатом которой стало неумышленное отравление. Хотя, судя по поведению Галины, совесть ее совсем не гложет. Значит, или она этого преступления не совершала, или совершила его с редким цинизмом. Или Галина просто не любит свою близкую родственницу. Такое может быть.

– Да уж, – буркнула Василиса, – ее сестра тоже не отличается всеобъемлющей любовью. Стерва еще та, ой, как нехорошо говорить так о соседях! Ко мне она относилась неплохо.

– Ты с ней ругалась? – поинтересовался сыщик.

– Нет, – призналась она. – А если бы и ругалась, то что? Ты записал бы меня в подозреваемые?

– Никого нельзя исключать, никого. Даже тех, к кому испытываешь симпатию, – признался он.

Василиса улыбнулась. Иногда ей казалось, что он говорит так, намекая на свои чувства. И тогда, как и бездушной Галине, ей хотелось летать. Неужели счастье заразно? Ее размышления прервали тяжелые шаркающие шаги. Василиса обернулась и увидела мужчину в железнодорожной форме, который направлялся к Галининому подъезду. Конечно, он не мог их видеть, для этого нужно было раздвинуть кусты и заглянуть внутрь. Хорошо, что делать этого он не собирался. А может быть, и плохо. Тогда бы представился случай по-настоящему поцеловаться с Русланом. Василиса тяжко вздохнула. Мужчину заинтересовал звук, и он повернул голову к кустам. Руслан схватил Василису за плечи и навалился на нее своим телом, припирая к стене дома.

– Нашли место, – недовольно проворчала показавшаяся из кустов голова под форменной фуражкой. – К чему катится мир?! – И железнодорожник прошествовал дальше в подъезд.

– А это наш муж, – отдышавшись, сказал Руслан, отрываясь от губ Василисы.

– Может, он все еще стоит и подглядывает, – прошептала она и властно наклонила его голову к себе. Еще один поцелуй на благо общего дела не испортит их отношений. Кто знает, вдруг укрепит их?

Окно распахнулось снова, оттуда показалась мужская голова, следом за которой последовало мужское, совершенно голое тело. Василиса чуть не завизжала от испуга, когда голый мужчина попытался спрыгнуть, но вовремя зажала рот рукой.

– Тихо, Васька, – приказала Василисе Галина и столкнула мужчину вниз. Окно тут же захлопнулось, но через минуту раскрылось снова, и на голыша полетели брюки и майка. – Прости, любимый, – сказала тихо Галина и закрыта окно.

Мужчина посидел в траве несколько секунд, прислушиваясь к звукам в квартире Галины, и принялся одеваться. Только после этого Василиса его узнала. Она не выдержала и сказала:

– Это вы, Евгений Хлестаков?! – Руслан не успел ее одернуть. – Что вы здесь делаете? – Это уже было сказано тоном учительницы, застукавшей своего ученика, тырящего с чужого огорода огурцы.

– По всей видимости, – ответил Евгений, кивая на Руслана, – то же самое, что и вы. Предаюсь любви! – Он гордо тряхнул модельной челкой и поискал в траве ботинки.

– Она забыла их выкинуть, – злорадно заметила Василиса.

Хлестаков фыркнул, распрямил плечи и босиком направился в сторону остановки общественного транспорта. Через минуту его сутулая фигура скрылась во тьме.

– Что он сказал? – переспросил сыщик. – Чему он там предавался?

– Всякой глупости, – отмахнулась Василиса. – Нашел с чем сравнивать! С нами?!

– А чем мы хуже? – ухмыльнулся Руслан. – Давай-ка на прощание предадимся… И он снова ее поцеловал. Только на этот раз, как показалось Василисе, более чувственно и нежно.

Василиса вернулась домой со слежки, которая была больше похожа на свидание, далеко за полночь. В коридоре она сразу наткнулась на гору битых кирпичей и прогнивших досок. Соседи полностью разобрали стенки комнаты Алевтины Ивановны. Им повезло, они оказались не несущими. Василиса подошла к своей двери и ужаснулась. В стене рядом с дверью зияла огромная дыра.

Глава 6

Дежавю. Где-то это уже было

– Так больше не может продолжаться! – заявил утром следующего дня писатель Звягинцев. Я не могу работать под стук молотка и гудение дрели. Мне необходима спокойная творческая обстановка!

– Потерпи, Пушкин, осталось всего пять стен, – процедил Федор. – Мой тепловизор дает поразительные результаты. Представляешь, он засек мышь в щели между полом и стеной!

– Лучше бы он засек что-то более ценное, – скривился Звягинцев.

– Засечет, не беспокойся, – обнадежил его тот.

– Но каким образом?! – не сдавался писатель. – Прибор реагирует лишь на тепло! А драгоценности, как писали о них в свое время все классики, холодны, словно ледяное сердце красавицы.

– Кстати, о красавицах. – Федор нахмурился. – Куда подевалась Матильда? Обычно раньше полудня она не поднимается с постели.

– Не знаю, – резко ответил писатель, – нужно лучше следить за собственной женой.

– Ты мне поговори, поговори про мою жену, – надвинулся на него Кошкин.

– Не будем ссориться, – примирительно ответил Звягинцев. – В конце концов, у нас с вами общее дело. Ради достижения цели мы должны идти дружным, сплоченным коллективом. Иначе преступникам ничего не будет стоить избавиться от нас поодиночке.

– Это будет дорого им стоить, – пробурчал Федор, – за нами – целое состояние. Куда она подевалась, чертовка? Чувствую, что это тоже влетит мне в копеечку.

– Вы предполагаете, что ее украли ради выкупа?!

Федор не на шутку озадачился. Такого он, естественно, не предполагал. Но все говорило о том, что пропажа супруги была насильственной. Можно предположить, что на Луне случились катаклизмы, повлиявшие на хрупкий женский организм самым беспощадным образом – утренней встряской. Матильда поднялась, оделась и ушла. Но она никогда не выходила на улицу без макияжа! А перед ним прелестница умывалась и накладывала на себя всевозможные маски и кремы. Ежедневный туалет Матильды занимал минимум два часа. Федор это прекрасно знал, так как это обстоятельство его сильно раздражало, но он мирился с ним, глядя на свою красавицу после всех процедур. Если Матильда вышла на улицу без «боевой раскраски племени чироки», случилось нечто неординарное.

Но как оно могло случиться?! Как негодяи смогли увести у него жену практически из-под самого носа?! Из одной постели, в которой он вместе с ней спал?! Федор заподозрил недоброе и бросился к прикроватной тумбочке. Его опасения подтвердились, на тумбочке рядом со стаканом, из которого он вечером пил компот, валялись упаковки от снотворного. Они его усыпили! Но как им это удалось?

– Странное дело, – сказал Звягинцев, вошедший следом за Федором. – Кто-то пытается шантажировать нас вашей женой. Я думаю, через несколько часов они позвонят и предложат нам обменять ее на брильянты. Федя, голубчик, ты уверен, что она тебе так уж необходима? Может, оставим все, как есть? В мире много красивых и, заметь, умных женщин. За те деньги, которые появятся у тебя после находки клада, ты сможешь выбрать себе любую красавицу!

Федор сел на кровать, покрутил в руках стакан и почесал затылок.

– Так-то оно так, – грустно сказал супруг. – Столько баб, иногда так хочется чего-то свеженького. Я о впечатлениях, Сергеевич. Но эта дура, – он взял с постели кружевную сорочку Матильды и потряс ею перед писателем, – впилась в мою душу, как заноза!

– Значит, выбора у нас нет, – вздохнул Звягинцев, – будем менять Матильду на брильянты. Возможно, мы сможем провести преступников и отдать им только часть сокровищ. Откуда им знать, сколько колец было у старухи Воробьевой? Мы-то сами ничего не знаем. И где только этот частный сыщик, который обещал нас оберегать?! Если за Матильду потребуют выкуп, мы сэкономим на его доле. Сколько мы ему пообещали? Пять процентов? Хватит с него и одного!

– За Мотю я готов отдать всю свою долю. – Федор утер скупую мужскую слезу. – Только бы она вернулась ко мне назад.