Страсти по криминальному наследству

– Хуже, – прошептал Звягинцев, – оно в образе бабы. И какой?!

– Какой? – заинтересовался студент. – Неужели совершенно раздетой?!

Звягинцев закатил глаза и жестом предложил студенту проследовать в коридор. Кулемин хмыкнул, но пошел. После очередного звонка он открыл входную дверь и тут же ее захлопнул.

– Не может быть, – опешил Кондрат.

– Вот и я о том же, – прошептал Звягинцев. – Вопиющий случай. Привидение! Кто еще есть в квартире? Нужно созвать всех соседей и дать отпор.

– Никого нет, – вытаращил глаза Кулемин, – только вы да я. Что будем делать?!

– Придется вступить в переговоры. Начинай ты.

– Почему я?! Опять я?! Как список составлять, так я, как с привидением договариваться, тоже я?! Стойте рядом и никуда не уходите. Я не дипломат. У вас с призраками больше общего.

– Это чего еще больше, голубчик?

– Вы все – призраки и писатели – немного того. – Студент покрутил у виска.

– Вот спасибо, вот удружил, – обиделся Звягинцев.

Привидение за дверью затихло и прислушалось к спору у двери. Толком ничего не услышав, но почувствовав, что за дверью кто-то есть, оно громко заорало пронзительным женским голосом:

– Открывайте, придурки! Сколько можно мурыжить меня под дверью?!

Звягинцев со студентом тут же обсудили, насколько возможен тот факт, что привидение ругается. К единому мнению не пришли. Но когда женщина с обратной стороны двери пнула ее ногой, все же решили открыть. Звягинцев оттеснил студента и, припомнив все молитвы, приоткрыл дверь.

– Чур тебя, чур тебя! – Он попытался осенить женщину православным крестом, но замешкался, вспоминая, с какой стороны нужно начинать ее крестить. Дама тут же воспользовалась заминкой и пнула дверь еще сильнее. Дверь ударила по лбу студента и распахнулась.

– Людмила?! – Кулемин схватился за растущую на лбу шишку. – Сгинь, зараза!

– Я тебе покажу заразу! – Дама размахнулась и огрела студента своей сумкой. – Ну-ка, отойди!

– Пардон, мадам, – всполошился Звягинцев, – если вы за сокровищами, то мы их еще не нашли. Но если вы признаетесь, где их спрятали, мы можем совместными усилиями заняться поисками.

– Сокровища?! Вы что – сбрендили? – Дама, как две капли воды похожая на Людмилу Васину, уставилась на писателя. – Пустите меня в комнату сестры!

– Сестры?! – хором переспросили студент и писатель.

– Людмила Васина – моя родная сестра, – заявила незнакомка. И я собираюсь забрать некоторые ее вещи, чтобы отнести Людочке в больницу. Когда она придет в сознание, они ей пригодятся. – Она выдавила из себя слезу. Заметив, что ей не особенно верят, женщина добавила: – Да, мы с ней не были слишком близки. Сами посудите, поддерживать близкие отношения с сестрой, которая занимается колдовством, физически страшно. К тому же она отбивала чужих мужей.

Последний довод показался мужчинам более близким к истине. Сестра Людмилы ревновала ее к своему мужу. Матвей, конечно, не являл собой эталонов мужской красоты, но все-таки он был.

Зачем Людмиле понадобились чужие мужья, если у нее под боком находился свой? Прямолинейным мужчинам никогда не понять изворотливой женской логики. Сестра не стала объяснять, по их глазам догадавшись, что все это бесполезно. На упоминание о сокровищах она отреагировала совершенно индифферентно. Они посторонились и пропустили ее в комнату Васиных. Дама по-хозяйски, ключом, который достала из своей сумки, открыла дверь и вошла.

– Что это вы делаете? – поинтересовалась Матильда, вернувшаяся с шопинга. Она застала Звягинцева и студента склоненными у замочной скважины. – Разве у Васиных кто-то есть?

– Есть, – шепотом ответил Кулемин. – Лучше сядьте. – Он указал ей на стул.

– Зачем это? – не поняла Матильда. Через мгновение ей все стало ясно. – Мама дорогая!

Вышедшая из комнаты сестра Людмилы с пренебрежением поглядела на изумленную Матильду и замерла, остановившись глазами на кольце.

– Это мое. – Она протянула к нему руку.

– Ах! – воскликнула Матильда и потеряла сознание.

С ней провозились битый час. Возвращая ее к действительности, применили и нашатырный спирт, и камфору, и черт знает что, что посоветовал сделать Звягинцев. Даже непрямой массаж сердца. Кулемину это понравилось, он получил от массажа удовольствие. Матильда, очнувшись, поднесла к носу палец, на котором уже не было бриллиантового кольца, и снова упала в обморок.

– Не нужно было снимать кольцо, – сказал Кулемин Звягинцеву. – Она может не пережить такую потерю. И он принялся хлопать Матильду по щекам.

– Пришла Людмила и забрала свое кольцо, – прошептала та, закатила глаза и попыталась снова откинуться.

– Но-но! – строго прикрикнул на нее Звягинцев. – Достаточно, голубушка, концерта. Пора возвращаться к действительности. Приходила не Людмила, а ее сестра-близнец, пришлось отдать ей кольцо. Она показала и серьги, все это составляло единый комплект и не принадлежало старухе Воробьевой.

– Не старухино?! – Матильда сразу открыла глаза и вернулась на бренную землю. – Близнец?!

– Комплект был подарен матерью Людмилы на окончание института. Кстати, нам следует взять пару уроков по различению драгоценных камней. Исторической ценности брильянты не представляют, да и огранка, как оказалось, совсем не французская.

– Значит, Людмила не нашла сокровища?! – Матильда пришла в себя и попыталась мыслить. – Значит, оно еще где-то захоронено? И мы продолжаем поиски клада!

– Возможно, – согласился с нею Звягинцев, – продолжаем. Но на пальчике этого близнеца красовалось совсем другое колечко. Его не было, когда она входила в комнату Васиных. И оно, это колечко, сверкало необычным по форме изумрудом. Заметьте, друзья мои, я знаю точно, что в начале двадцатого века были в моде не брильянты. Нужно поехать, проконсультироваться с ювелиром. Матильда, вы сделали опрос местного населения?

– Не успела, – пожала та плечами, – с утра меня вызвали к следователю.

– И что? – заинтересовались Звягинцев и Кулемин.

– Ничего. Они меня фактически подвели к версии, что она чуть не отравилась самостоятельно. Я слабая женщина, – заскулила Матильда в оправдание, – я не смогла противостоять натиску этих мускулистых ребят из следственного отдела…

– Не смогла, – резюмировал Звягинцев, – а сможем ли мы, когда они подведут нас?

– Слушайте, – зашептала окончательно пришедшая в себя Матильда, – а не могла ли эта сестра-близнец отравить Людмилу? В ее женской головке появилась братоубийственная, а вернее, сестроубийственная версия.

– Могла, – согласился с ней писатель, также не страдающий от отсутствия фантазии. – Вполне могла. В списке Кондрата есть Людмила, которая приходила домой дважды! Все зависит от того, что скажут старые грымзы, просиживающие целыми днями на скамейке у подъезда. Вам они скажут все, вы для них своя.

– Что я, грымза?! – обиделась Матильда. – Вот возьму и не пойду к ним!

– Идите, – приказал Звягинцев, – а мне нужно к ясновидящей. Я записался на пять часов. Встречаемся вечером на общей кухне!

Василиса возвращалась домой после напряженного трудового дня, окрыленная вечерней встречей с Русланом. Она хоть и твердила себе, что ничего личного между ними быть не может, но вспоминала его карие глаза и переживала за свое женское счастье. До того дня, когда она встретила своего Принца, в любовь с первого взгляда Василиса не верила. Но любовь пришла и захватила ее до такой степени, что дрожь в коленках и тряска по всему телу стали сопутствующими признаками приближения привлекательного брюнета. Василиса твердила себе: «Ничего личного» – и пыталась справиться со своими чувствами. Глупо же она будет выглядеть, если Руслана очарует Матильда. Можно, безусловно, понадеяться на помощь Федора, но тот настолько привык к флирту своей супруги с другими мужчинами, что смотрит на все сквозь пальцы. Василиса корила себя за то, что увлеклась, выпрыгнула из своего кокона и поддалась на холодное мужское обаяние. Сегодня вечером нужно будет сдерживаться, чтобы ушлая Матильда не догадалась о той бури чувств, которая бушует в ее маленькой груди.

Так и случилось. Матильда, узнав о том, что на собрании жильцов будет присутствовать незнакомец, приложила максимум усилий и минимум одежды для того, чтобы выглядеть привлекательной. Василиса, взглянув на нее, отвела глаза, прекрасно сознавая, что на фоне этой роскошной гламурной дамы смотрится как та замарашка, с которой она впервые увидела Руслана. В принципе это можно было бы считать плюсом, по крайней мере, к замарашке Руслан привык, но Василиса не стала обольщаться и положилась на судьбу.

Положиться на судьбу посоветовала Звягинцеву ясновидящая Варвара, к которой он успел съездить на прием. Писатель стоял у плиты, варил свой любимый напиток и рассказывал Федору о том, сколько денег зарабатывают ясновидцы, если только ему одному пришлось выложить громадную сумму. Василиса поздоровалась с соседями и тихо села у общего стола. Звягинцев тут же принялся ее расхваливать, она такая молодец, быстро справилась со своим заданием и организовала визит частного сыщика. Писателя поддержал Федор, следом за ним приплыла (ходить нормально она не умела) Матильда. Она тоже пропела что-то приятное по поводу нового мужчины в их квартире. Задерживался студент. Кулемина срочно позвала Светлана, на которую якобы свалились дела супруга, и он на несколько часов выпал из жизни коммунального коллектива. Звягинцев злился, но за студентом не шел. Задерживался и сыщик.

Руслан опоздал на десять минут, сослался на дорожные пробки. Но это не помешало жильцам встретить его с распростертыми объятиями. Василиса конечно же вела себя очень скромно, она сдерживала идиотский трепет своего тела и впивалась руками в коленки. Руслан, как того и следовало ожидать, уставился на Матильду, та не растерялась и сунула ему под нос свою ладонь. Он прикоснулся к ней губами и усмехнулся. Матильда победно посмотрела на Василису и усадила сыщика рядом с собой. Василисе из вредности пришла в голову интересная мысль – начать кокетничать с Федором, но она прогнала ее, как шелудивую козу, образ которой сложился из внешних данных Матильды.

Студента дожидаться не стали, список, составленный им накануне, лежал на столе между чашек с чаем и вазочкой печенья, предусмотрительно купленного Василисой. Руслан представился, познакомился с домочадцами почившей старухи и попросил ввести его в курс дела. Звягинцев, допив свой кофе, встал и принялся «вводить» сыщика, расхаживая по общей кухне. Василиса не со всем была согласна в его рассказе, но решила промолчать. Матильда, наоборот, так и норовила дополнить писателя мелкими частными подробностями. В частности, ей не давала покоя кастрюля, которую якобы взяла у нее Алевтина Ивановна и сожгла. При этих словах Василиса не выдержала и заметила, что та врет. Руслан, как ни странно, спокойно отреагировал на вранье. Так же как и Федор, он пропустил высказывания Матильды мимо ушей. Василиса лишний раз убедилась, что глупым, но красивым женщинам все сходит с рук. Она представила Матильду на суде присяжных, где ее оправдали за нехваткой улик. Все присяжные как один, любуясь ее роскошным телом, заявили, что она убила мужа, любовника, а заодно и всю футбольную команду в порыве страсти и в состоянии аффекта. Василиса подумала: вот если бы она убила всю футбольную команду, то присяжные вместе с болельщиками ее бы не пощадили. Она увидела себя в полосатой робе и загрустила.

Когда заявился Кулемин, на шее которого красовались огромные следы пылкой любви, сыщику пришлось рассказать про джакузи с последующим травмированием хозяина. Василисе показалось, что Руслан запутался и ничего не понял в их сложном деле, над которым «постарались» все соседи. Но тот слушал, кивал и задавал вопросы. Как ни старалась Матильда, Руслан все-таки посмотрел на Василису целых два раза: первый раз, когда она не согласилась с рассказом про сгоревшую кастрюлю, а второй, и это было гораздо приятнее, когда Василиса тяжело вздохнула, представив себя в тюремной камере.

Появление в их квартире сестры-близнеца отравившейся Людмилы заинтересовало сыщика больше всего. Он согласился с мнением Звягинцева, что бриллианты все еще находятся там, куда их спрятала Алевтина Ивановна. Писатель поделился своими впечатлениями от общения с ясновидящей, которая придерживалась такого же мнения. По рассказу Звягинцева, дама представляла собой совершенно неадекватное существо, которое тыкало пальцем в воздух, изредка попадая в нужные объекты. Но и оно, это существо, решило, что драгоценности нужно искать, и поинтересовалось подробным адресом своего клиента. Звягинцев развел руками: да, ему пришлось дать ей адрес. Она напоила его какой-то гадостью, и писатель выболтал практически все, как на исповеди.

– И сколько же человек знает про клад? – поинтересовался сыщик.

Федор, прикинувший в уме это баснословное количество, потянулся к шее писателя, намереваясь его задушить. Тот сразу же перевел разговор на другое и предложил Кошкину поведать о своей поездке к Матвею. Тому пришлось согласиться и поделиться с присутствующими впечатлениями.

Как оказалось, Матвея Васина действительно упекли в заведение для душевнобольных, и Федору пришлось значительно раскошелиться, чтобы упросить санитаров тайком пропустить его к соседу. Он представлял собой жалкое зрелище, болезнь Людмилы нанесла сокрушительное поражение его органам, особенно пострадала душа. Матвей вел себя тихо, но это оттого, что был обколот лошадиной дозой успокоительного лекарства, и рассуждал вполне разумно. Он сознался соседу, что нашел в стене дыру, из которой его так ударило, что он стал видеть покойную Алевтину Ивановну. По его мнению, покойница не отходила от него ни на шаг и присутствовала при их с Федором встрече. Она призналась Матвею, что драгоценности вовсе не в стене, но ее старческий склероз не давал Матвею никакой возможности узнать настоящее место клада. Федор пожелал Матвею договориться со старухой по-хорошему и выпытать про потайное место, после чего ушел, пожелав тому на прощание доброго здоровья.

На Матильду рассказ мужа произвел неизгладимое впечатление. Узнав о том, что клад не в стене, она даже забыла про Руслана. Но тот внимательно посмотрел на Федора.

– Да, – удрученно кивнул Федор, – Матвей разболтал санитарам про клад. Таким образом он пытался подкупить стражей умалишенных. Но те, как я думаю, не очень поверили бредням Матвея. Все-таки душевнобольной человек…

– А его адрес записан в журнале поступающих, – подумал вслух сыщик. – Итак, – он оглядел присутствующих строгим взглядом, – я советую вам поменять входной замок. Возможно, в ближайшие дни количество гостей у вас резко увеличится.

– Ну и что? – беспечно возразила Матильда. – Мне тоже пришлось сказать старым грымзам, – при этих словах она выразительно посмотрела на Звягинцева, – чем вызван мой интерес ко всем входящим и выходящим из подъезда в тот роковой для Люси день. А что?! Бабули могли подумать, что я интересуюсь чужими мужчинами! – Матильда кокетливо улыбнулась Руслану.

– Слово не воробей, – Звягинцев вспомнил пословицу, – если вылетит, то нагадит. Что они сказали, эти бабули?

Матильда довольно улыбнулась, на этот раз писатель обошелся без «грымз», и рассказала, как ей пришлось отсидеть на скамейке битых два часа, которые показались ей вечностью. Результатом стало подтверждение списка студента, где был зафиксирован приход двух Людмил, а выход только одной из них. Из подъезда, конечно, выходили и другие люди, среди них дети и подростки, собаки и кошки. Бабули помнили и могли описать каждое двух– или четырехлапое божье создание. И не просто описать, – указать точно его возраст, семейное положение и связи на стороне. Но Руслан зацепился за описание двух Людмил. Ему, как и всем, показалось, что разгадка в данном случае где-то рядом. Матильда описала двух Людмил с точностью профессионального физиономиста. Она не забыла сказать о цвете волос: у поддельной локоны цвета красного дерева были окрашены дешевой краской, а у настоящей Людмилы ухоженные темные волосы имели благородный синий оттенок. Что касается одежды, картина получалась та же. Сестра носила вышедший из моды рыночный брючный костюм, который Людмила никогда бы не надела. Сумки тоже много говорили о своих хозяйках, одна из них была потертой и грязной, другая – кричала своей оригинальностью и ценой. В остальном женщины были очень похожи.

Василиса за все время разговора произнесла несколько слов, она молчала так же, как и студент, застуканный после неблаговидного занятия. Но ей стыдиться было нечего, к концу разговора она уже практически успокоилась и больше не повторяла про себя: «Ничего лишнего». Руслан снова обратил на нее внимание, когда повторил свой совет заменить замок.

– Вы не должны пренебрегать своей безопасностью, – сурово сказал он, глядя на Василису, как будто она одна наплевала на эту самую безопасность. – Как я понял, каждый день кто-то в квартире есть? Нужно следить за дверью и входящими в квартиру независимо от того, к кому пришли. Вам следует быть начеку. Преступник, а, судя по вашим рассказам, Людмила не собиралась кончать жизнь самоубийством, может вернуться. Если сокровища действительно существуют, вернется он не один.

– А вы что, – поинтересовался Звягинцев, – не верите, что сокровища существуют?!

– В отдельно взятой квартире, – ответил ему Руслан, – нет. Я собираюсь помочь вам искать преступника и обеспечить вашу безопасность. – И он попрощался.

Матильда при этом сверкнула глазами на мужа, но тот не обратил никакого внимания. А зря.

Глава 5

Труп нельзя было передвигать

Василиса ничего хорошего от жизни не ждала. Вчера Руслан, уходя, попрощался с ней так же, как и с остальными. Сегодня она все глаза проглядела, боясь пропустить его появление на бизнес-ланче, но он так и не пришел. Зато совершенно неожиданно к ней начал проявлять внимание шеф-по– вар. В самый разгар обеда он потребовал ее к себе и настоял на том, чтобы Василиса попробовала его изысканное блюдо из кальмаров. Она терпеть не могла морепродукты, но сделала вид, что съела парочку. Сказав, что блюдо просто превосходное, Василиса поспешила ретироваться, но шеф-повар заслонил ей проход и пригласил на свидание.

– Василиса, – его голос срывался от волнения, а пивное брюшко приподнялось от возбуждения, – приходи, не пожалеешь.

– Огромное спасибо, Толик, – опешила девушка, – но я, к сожалению, не могу. Вечером занята.

– Давай встретимся на следующий день, – не сдавался суперпрофессионал по морепродуктам.

И на следующий не могу, – сказала Василиса и, не найдя ничего существенного в оправдание своего отказа, призналась честно: – У нас в квартире такое творится: клад замуровали в стене, пришлось сыщика нанимать и начинать расследование. Как ты понимаешь, я выступаю главным свидетелем. – Это уже Василиса добавила для солидности версии.

– Ты что, – изумился повар, сдвигая белый колпак набекрень, – видела, как прятали клад?!

– Почти что, – соврала Василиса и сбежала с поля сражения за свою свободу.

Внимание главного кулинара должно было ей льстить, многие девушки в их заведении посчитали бы честью свидание с таким известным в этих кругах человеком. Анатолий рассказывал, что готовил самому первому президенту и ушел от него тогда, когда президент перешел на диетическую кухню. Некоторые верили, но Василисе было все равно. Готовил и готовил, какая разница – кому? Главное, где он кашеварит сейчас и насколько хорошо это у него получается. Следовало отдать шеф-повару должное, получалось у него действительно неплохо. Но Василисе опять же было все равно, она ценила мужчин не за это. Перед ней снова возникли карие глаза с едва уловимой усмешкой, но они были сном, приятным видением, и Василиса позволила себе немного помечтать.

Звягинцеву не удавалась третья глава, в которой привидение крушило все на своем пути. Фантазия писателя иссякла. Александр Сергеевич оторвался от ноутбука и прислушался к возне наверху. Звон разбитого стекла вывел его из задумчивого состояния. Сосед сверху явно не страдал от одиночества и развлекался, как мог. Звягинцев подумал: «А не составить ли компанию одинокому соседу?» – и встал из-за стола. Постучав в дверь к студенту, он замер. Кулемина не было дома. Смешно было думать, что студент сидит на лекциях в своем высшем учебном заведении. Скорее всего, он находился этажом ниже и предавался разврату. Звягинцева перекосило: вот каких нынче специалистов готовят вузы! Узких специалистов по интимным местам. Но спускаться за студентом он не стал. Еще чего не хватает, выдергивать мужика, пусть даже и глупого, из женских объятий! Звягинцев этого делать не будет. Только доходчиво объяснит при случае, что заигрывание с чужой женой может принести несчастному не только минуты любви, но и годы заточения в травматологическом отделении.

Звягинцев развернулся и направился к Матильде. Она сидела в комнате и смотрела мексиканский сериал. Страдания главных героев шли на полную катушку. Вид гламурной дамы говорил о том, что Звягинцев пришел не вовремя, к тому же, воспользовавшись моментом, дама нанесла себе на лицо голубую глину и терпеливо ждала, когда маска начнет действовать на ее нежную кожу. Звягинцев поначалу отпрянул, но, вспомнив, что в таком виде Матильда разгуливала по квартире не раз, взял себя в руки. Он объяснил даме, что собирается сходить к другу в гости, а той следует, внемля советам сыщика, теперь их так называемого ангела-хранителя, следить за квартирой. Матильда пообещала следить, закрыла замок и побежала досматривать сериал.

Дверь квартиры этажом выше оказалась незапертой. Звягинцев покричал несколько минут для приличия, потоптался на половичке и прошел в коридор. Признаки жизни отсутствовали. В прошлый раз в изуродованном роскошью и евроремонтом коридоре стояли батареи пустых бутылок. Сегодня он был пуст и одинок, как и его временный хозяин, которого, кстати, не было видно.

Писатель прошел дальше в комнаты и ужаснулся. То, что он увидел, могло случиться только в их коммунальной квартире! Это они должны были оказаться на месте этого несчастного, тело которого лежало в луже крови совершенно неподвижно. Звягинцев бросился бежать вниз, прокручивая в голове все возможные повороты этого дела. Нужно вызвать милицию, «скорую помощь», труповозку и кого-то там еще, кого вызывала Василиса к старухе. Он пулей влетел в свой родной коридор и бросился к телефону.

Матильда любила подслушивать, как истинная женщина, она не находила в этом процессе ничего предосудительного. Но, услышав о смерти соседа, она забыла про сериал.

– Он точно умер?! – прошептала она синими губами.

– Точно, – сказал ей Звягинцев и набрал номер морга. – Или его прикончили. – Он провел ребром ладони по своей шее.

– Я хочу на него взглянуть! – заявила Матильда, поправила рыжие волосы и пошла к выходу. – К тому же мне нужно посмотреть перепланировку их квартиры. Когда мы с Федором найдем сокровища и выкупим коммуналку, нам придется что-то сдвигать и раздвигать. Как вы думаете, Александр Сергеевич, можно ли снести все капитальные стены, чтобы увеличить обзор?

– Вам можно все! – бросил Звягинцев, занятый другими заботами. В скорой помощи его озадачили тем, что попросили встретить машину около подъезда.

Матильда осторожно поднялась на верхний этаж и толкнула приоткрытую дверь.

– Какой гламур! – воскликнула она и принялась водить ладонью по шелковым обоям. Ей не терпелось осмотреть комнаты, она прекрасно понимала, что времени у нее в обрез. Милиция могла явиться с минуты на минуту, врачи скорой помощи и прочие специалисты, которых не интересовал интерьер квартиры убиенного.

Матильда прошла дальше и остановилась, пораженная красотой и изяществом линий итальянской мебели в гостиной. Белый ковер служил прекрасным дополнением к гламурному шику, но он был испорчен скрюченной фигурой с красным пятном посредине. Матильда догадалась, что это и есть тот самый сосед, который откинул свои копыта. Или ему помогли их откинуть. Матильда передернула плечами от озноба. Неужели она сейчас находится в самом центре драматических событий?! Она пнула острым носом шпильки труп, не подававший признаков жизни, и отвернулась от него, разглядывая картины на стенах. Труп перевернулся на другой бок.

Матильда осторожно прошла в спальню, где не выдержала напора эмоций и завалилась в трех-четырех, да что там считать, многоспальную кровать, укрытую ворохом белоснежных кружев и шелков. Она блаженно закрыла глаза и представила, что сейчас в спальню придет высокий мускулистый блондин и заключит ее в свои объятия. Вошел не блондин. Матильда открыла глаза, услышав слоновий топот. Перед ней стоял труп. Он держал в руках обрезок стекла – половину битой бутылки – и вслух интересовался расположением хозяйского бара. Матильда вскрикнула от ужаса, до этого момента зомби ей видеть не приходилось.

Владимир Степанович был чужд женских прибамбасов. На данном этапе жизненного пути он был закоренелым холостяком и о масках из голубой глины ничего не знал. Разбив последнюю бутылку вина, он встал для того, чтобы попытаться в огромных апартаментах найти другую. Зайдя в спальню, он поискал глазами бар, но наткнулся на бабу, валяющуюся на постели дочери и зятя. Хмельной голове она показалась исчадием ада. А когда баба подняла свое синее лицо и заорала как резаная, он упал, подкошенный ужасом, прямо на кровать с бабой.

Звягинцев слышал, как кричала Матильда. Он понял, что она нашла труп и из-за чисто женских переживаний не выдержала страшной картины. Но по его расчетам, после громкоголосого крика она должна была успокоиться и побежать по лестнице обратно. Матильда не бежала и не переставала орать. Писателю пришлось подняться этажом выше и заглянуть в квартиру.

– Что вы здесь делаете?! – возмутился Звягинцев, увидев Матильду в обнимку с трупом на хозяйской кровати. – Вы что, некрофилка?! Сейчас же положите труп на место! Милиция уже едет.

– Снимите его с меня, – визжала Матильда, пытаясь отодвинуть грузное тело.

Тело подняло голову, уперлось взглядом в синее лицо Матильды, ойкнуло, икнуло и потеряло сознание.

– Вы видели?! – закричала Матильда. – Нет, вы это видели?!

– Такого – никогда! – признался Звягинцев, стаскивая Вована за ноги с постели. – Ваша нездоровая страсть к мужчинам начинает перерождаться в фобию. Труп нельзя было передвигать! Что мы скажем милиции?!

– Что он жив! – заявила Матильда, скидывая с себя волосатую руку Степановича. – Живее всех живых! Где это я такое слышала? Нет, это я придумала сама, молодец я какая. Не бейте его голову, она ему еще пригодится!

Звягинцев не послушал соседку и уронил Вована, который снова было пришел в помутненное алкоголем сознание. Очередной удар отключил его от действительности.

– Вы его убили, – прошептала Матильда, которая видела, как у трупа закатились глаза.