Помоги проекту - поделись книгой:
Отравная точка интеллектуальной борьбы
Мы должны признать НАЛИЧИЕ И СПЕЦИФИЧНОСТЬ «ЗАКРЫТОГО», ЗАКРЫТЫХ СОЦИАЛЬНЫХ СИСТЕМ (ЗС).
Признать это – не значит раздуть признанное до масштаба всей значимой социальной реальности. Это было бы непростительной ошибкой.
Понятно, что есть открытые социальные системы – ОС. Что этим ОС свойственна общественная прозрачность, транспарентность. Что в рамках этих ОС (мир таких систем назовем «миром ОС») во многом реально доминирует рыночная мотивация. Что влияние «мира ОС» на жизнь совокупного западного общества очень велико.
Но, во-первых, кроме западного общества, есть весь остальной мир, который построен существенно иначе. Хотя бы в своей немодернизированной части. Это-то, казалось бы, очевидно. Ан нет! Для большинства западных аналитиков антизападный террорист, атакующий Запад, – это «бэд бой», «плохой парень» с той же западной мотивацией.
Во-вторых, сам западный мир не может быть сведен к «миру ОС».
Преступные сообщества не могут принадлежать «миру ОС». Они по определению ЗС – закрытые социальные системы. Вся совокупность социальных структур, проводящих спецоперации, – это тоже «мир ЗС». Просто по определению! Наконец, очень значительная часть того же крупного бизнеса, ведущего экономические войны (слышите? войны! это же общепризнанный термин), не может входить в «мир ОС». Всюду, где есть война (обычная, идеологическая, психологическая, культурная, экономическая, информационная – словом, любая), нет места «миру ОС».
Казалось бы, все ясно. Но опыт мой и моих соратников, ведущих диалоге западным экспертным сообществом, показал, что есть мощная тенденция скептически игнорировать «мир ЗС». И все, что связано с закрытыми социальными системами как таковыми. Тайна этого игнорирования мне так и непонятна до конца. Про себя я ее назвал «тайной специфической тупости». Я даже не хочу при этом высокомерничать. Но у меня нет для этого другого названия. И я твердо уверен, что дело не в том, что со мной не хотят говорить по поводу каких-то закрытых вопросов. Со мной по таким вопросам говорят, что дальше некуда! А вот по этому научному, методологическому вопросу – ни тпру, ни ну.
Мне кажется, тут срабатывает не только осторожность и нежелание обсуждать недозволенное. Если это и срабатывает, то на уровне почти подсознательного запрета. Но главное все же в другом.
Западный идеал – абсолютная открытость всей социальной ткани. Этот идеал как-то выразили Поппер и его последователи. Идеал довлеет над реальностью. В этом смысле, западное общество ужасно идеологизировано. Просто идеологизация носит неявный характер.
Если идеал – открытость, то она должна присутствовать. Мы эту логику хорошо помним. Советское общество идет к коммунизму? Надо обсуждать динамику этого движения, а не говорить об обратных процессах. Какая еще непрозрачность? Это все конспирологический бред, теория заговора! Того, что отсутствует в идеале, не должно быть в действительности!
Между тем, не признав, что мир состоит из двух слагаемых – «мира ОС» (открытых систем) и «мира ЗС» (закрытых социальных систем), – мы не можем никуда двигаться (рис. 11).
Это кажется очевидным. Но это не признается. Поэтому любая дискуссия, которая состоится завтра (а она должна состояться), должна начаться с растабуирования темы нетранспарентности. И дальше двигаться... куда? Вот это, конечно, и надо обсудить в первую очередь. Не предопределяя таким прогнозом итоги будущей, весьма проблематичной, но необходимой дискуссии.
Сняли табу – что дальше?
Когда мы сказали, что есть «мир ОС» и «мир ЗС», то мы уже в неявном виде задали то общее, что есть между этими двумя мирами. Тут все как раз и задается определением, которое только кажется банальным, но отнюдь не является таковым.
Открытые социальные системы объединяет с закрытыми то, что они системы. Да еще вдобавок и социальные системы. Конечно, есть глубокие различия (рис. 12).
Мы не можем читать одно по законам другого (читай художника по законам, которые он сам себе задает). Но мы можем выявить законы, присущие системам. И это социальные законы. А, выявив законы, мы можем говорить об их нарушениях, то есть о патологиях. А также о динамике патологий и ее последствиях. Все это вместе и должно стать предметом обсуждения. Причем не теоретического, а вполне практико-ориентированного. Я только хочу подчеркнуть, что вне этой методологии никакого обсуждения не будет. И сразу перейти к делу.
Закрытое и открытое
Итак, в разряд ЗС входят, например, закрытые социальные системы (группы, структуры), создаваемые для осуществления тайных операций. А также столь же, а иногда и более, закрытые системы (группы, структуры), создаваемые для еще более серьезных вещей. Например, для обеспечения тех или иных стратегических коммуникаций.
В любом случае, это все адресует к социологии особого типа, занимающейся поведением закрытых социальных систем, архитектоникой этих систем. Уже не раз я говорил о том, что это вполне научный предмет, а вовсе не конспирологическая заморочка. Закрытая социальная система отличается от открытой. Не может не отличаться. Для того, чтобы быть эффективной (и даже просто быть, то есть функционировать), она должна обладать соответствующей внутренней структурой, иметь соответствующие поведенческие программы. Коды этих программ должны быть заложены в ядро системы. И так далее.
Раз есть закрытая система, то есть и элементы, из которых она состоит. Система не монолит. Это сложно дифференцированное целое. Между элементами, слагающими систему, есть внутренние связи. Единство этих элементов обеспечивается наличием целеполагания. И всюду тут должно стоять слово «закрытые». Закрытые элементы... Закрытые связи между элементами... Закрытое целеполагание... И так далее.
Закрытая система обычно строит отношения с другими закрытыми системами. А также с внешним миром, состоящим из открытых систем. Очень редко поведение закрытых систем определяется по Владимиру Высоцкому: «Лечь бы на дно, как подводная лодка, чтоб не могли запеленговать». Соответственно, возникает не только задача самоидентификации (опять же – закрытой самоидентификации), состоящая из определения отношений внутри себя (между своими элементами, закрытыми элементами) и определения собственной цели (закрытой цели). Это внутренние задачи. Без их решения закрытая система не может функционировать. И все же это, так сказать, необходимо, но недостаточно (рис. 13).
Закрытая система должна предъявлять себя вовне. Как другим закрытым системам, так и обычному миру, миру открытых социальных систем. Правильно выстроенная совокупность таких предъявлений (масок, ролей) – это ролевая матрица.
В любом случае, закрытая система – это не открытая система. Нельзя предъявлять к закрытой системе те требования по самообнаружению и самоописанию, которые являются нормативными для мира открытых социальных систем.
Конечно, открытые системы могут провозгласить: «Сгинь, мир ЗС!»
Но, во-первых, что значит – сгинь? Это тянет на мировую революцию, по масштабам превосходящую самые крупные (Великую Французскую и большевистскую).
Во-вторых, что это будет означать? «Свято место пусто не бывает». Что вырастет на этом месте?
В-третьих, в любом случае, этот мир ЕСТЬ. Он часть реальности, причем существенная. Скорее вы сгинете, чем он. А значит, с ним надо считаться. Предположим, что вы в одностороннем порядке выходите из игры. Что вы ликвидируете свою часть этого мира, а все остальные остаются и процветают. Что происходит с вашим государством? Не является ли это «благими намерениями», которыми реально будет «моститься дорога в ад»? Чем это отличается от одностороннего разоружения (с понятными, надеюсь, последствиями)?
Итак, можно, конечно, потребовать, чтобы мир закрытых социальных систем вообще исчез. Испарился, так сказать. Но тогда надо оговорить, каким образом будет выполнено подобное требование. И чем при его выполнении станет жизнь. Она, конечно, что-то приобретет. Но что-то и потеряет. И как далеко должна быть распространена аксиома открытости и прозрачности (рис. 14)?
Любовная связь двух семейных людей, например, – это уже закрытая система. Возлюбленные строят закрытые отношения между собой, определенным образом предъявляют себя своим семьям, близким, коллегам по работе. Возможно, они строят отношения с другими закрытыми микросистемами, договариваясь, как и куда поехать в отпуск.
Мы можем предавать все это анафеме и требовать, чтобы оно испарилось. Но мы должны понимать, что произойдет в этом случае с обществом. И какой ценой может быть куплено такое испарение. Представьте себе советское общество, в котором все непрерывно доносили бы на нечто подобное в партком, а партком принимал жесточайшие меры в каждом случае без исключения. Это была бы даже не антиутопия. Это была бы схема, которая тут же взорвала бы общество изнутри.
Так чего же мы хотим? Я попробую сформулировать.
1. Мы хотим вернуть адекватность во все, что касается «метрик социального поведения». Когда поведение систем из «мира ЗС» рассматривается не в логике своих метрик, а как нечто, что надо измерять метриками «мира ОС», возникает специфический и крайне опасный казус. Вкратце – мы теряем способность оценить степень здоровья (или меру болезни) того или иного «мира ЗС. Мы не знаем, когда надо бить тревогу и говорить: «Этот конкретный «мир ЗС» страшно болен», а когда подобный сигнал тревоги – это проявление наивности.
Мы косвенно оцениваем степень болезни того или иного «мира ЗС» по его вторжению в «мир ОС». Но это лишь косвенная оценка. Она и формирует «усеченный» запрос на понимание ситуации под ковром. Усеченность этого запроса в том и состоит, что он лишен инструментальной вооруженности, лишен понимания специфичности, лишен способности к, так сказать, «метрическому транзиту».
Вот вам сказали, например, что такой-то элемент «мира ЗС» торгует наркотиками. Или оружием. Или тем и другим. Вы что должны сделать? Предъявить обвинение в преступности (иначе говоря, зафиксировать отклонение от своей нормы). Вы не имеете права задать главный вопрос: «А как он этим торгует? Если вот так и так, то он – в своей метрике – расположен нормальным образом. А если вот так и так, то он – в своей же метрике – расположен глубоко ненормальным образом. То есть болен! То есть необходимо вмешательство! Иначе ни ему, ни нам мало не покажется! Его болезнь скажется и на нас!»
Вы не имеете права на этот, единственно эффективный подход. Потому что нет для вас «двух метрик». Есть одна! И если вы что-то там такое зафиксировали, так сказать, отклоняющееся от нормального, звоните в соответствующие органы! Или соучаствуйте в преступлении.
Но вся мировая реальность кричит о том, что такая пропись ничего не объясняет, ничего не описывает. Вам вываливают ворох информации по этому поводу. Вы могли бы разбраковать информацию, выделить ценную, оценить метрические отклонения и дать диагноз. Но вместо этого вы просто кричите, что все жутко криминализовано. Но если все жутко криминализовано, то вы-то кто? В лучшем случае, вы – стремящийся изгнать скверну Савонарола (по сути – все равно элемент элитной игры). В худшем – просто беспомощный чудик. Раз прочитал про криминализацию, два прочитал... Блеванул, прошу прощения, от всего этого. И перестал лезть под ковер. А только это и нужно для сохранения «самоистребительного господства».
Итак, мы хотим иметь аппарат для автономной, «инометрической» диагностики. Мы хотим знать состояние «мира ЗС». И не из любопытства! А потому, что «больное там» будет изливаться на нас. Соразмерно тяжести заболевания, между прочим.
2. Мы хотим, чтобы «мир ЗС» знал свое место. Чтобы он не пытался оседлать «мир ОС», а знал, что служит ему. А «мир ОС» уважает это служение. Мы знаем, к чему ведет другая норма. Что такое пьяный комитетчик эпохи застоя, который едет на скорости 140 км в час, а на возглас: «Осторожно, вы задавите людей!» –отвечает: «Где вы видите людей?».
3 Мы хотим, чтобы «наш» «мир ЗС» был устойчив. То есть его социальность (мы понимаем, что особая социальность) не была подорвана. Чтобы она ничем не была подорвана: ни внешними действиями, ни внутренними противоречиями. Мы хотим, чтобы в этом мире не было мутаций. То, что я описал в пункте 2, – это только одна из возможных мутаций. Есть и другие.
4. Мы не хотим, причем категорически, чтобы мутации привели к двусмысленным сговорам, превратились, по сути в инфернализацию, в открытие двери для антимира, который съест и наши ЗС, и наши ОС, и все что угодно еще.
Вот об этом давайте думать. А если кто-то хочет вообще бороться с «миром ЗС», то он должен знать, что это можно делать только в мировом масштабе, только в рамках кровавой мировой революции – беспрецедентного, повторяю, размаха. И только «взорвав» весь нынешний мир. А там еще надо представить себе, что вырастет на обломках. И вырастет ли вообще хоть что-то.
Значит, что надо обсуждать? Правильно! Вообще закономерности существования «мира ЗС» и патологии ЗС. Лучше, если бы это делал сам «мир ЗС». Но... с этим есть проблемы, и, увы, отнюдь не частные.
ЗС – нормы и патология
«Мир ЗС» существует. И по отношению к нему действует как бы принцип квантовой дополнительности. Я не хочу называть «мир ЗС» «серым» или «черным» – это значит его заранее демонизировать. А так – «дополнительный», и все тут. В конце концов, есть ведь принцип дополнительности Нильса Бора в квантовой механике... А главное, мне не так важно, как это назвать. У меня другие исследовательские задачи.
Итак, закрытая социальная система – ЗС... Какая именно – пока даже не важно. Ну, банда, например... Или один из кирпичиков, слагающих здание того или иного разведсообщества.
Мне скажут: «Не путайте божий дар с яичницей!» Так я и не путаю. Я понимаю, что система системе рознь. Но если наука занимается поведением закрытых социальных систем, то она на время абстрагируется от каких-то качеств, присущих этим системам. Потом она к этому возвращается, но потом.
Кроме того, здесь есть та самая эластичность, без которой закрытость не существует. Специальная силовая структура может притворяться бандой, например. Скажете, что так не бывает? Ой ли! Точно знаю, что это вполне возможный случай. Вот только обсуждать эту тему не собираюсь.
Закрытость и открытость... Видимость и сущность... Взаимосвязь между первой и второй парой... На первый взгляд кажется, что это из сферы научных абстракций... Ан нет!
Что касается взаимосвязи, то, если видимость совпадает с сущностью, закрытая система либо лопается, либо превращается в открытую.
Можно предложить для относительной формализации этого обстоятельства такую схему (рис. 15).
Метрики ЗС или риск (и цена) закрытости
Вот все говорят: «Нормы морали, ценности, культурные императивы». Для открытых социальных массивов чем ближе видимость к сущности, тем лучше. Тут степень негативности социального феномена определяется величиной угла Альфа. Чем больше Альфа, тем негативнее феномен. Такова закономерность мира открытых структур.
Но вы не будете предъявлять такой счет, например, Рихарду Зорге. То есть требовать от него совпадения видимости и сущности. Это было бы нелепо, комично.
Но это одновременно и трагично. Потому что отказавшийся отвечать по такому счету – одновременно отказывается и от норм обычной человеческой жизни. Уводит всю эту жизнь на территорию дополнительности. А что значит для человека уйти на эту территорию? Что значит превратить свою жизнь в территорию, по сути, тотальной лжи, притворства, имитации? Это не бесплатное удовольствие. Соглашаясь на это, закрытая социальная система в целом и каждый из ее членов-элементов в отдельности подвергают себя огромному экзистенциальному, моральному, культурному риску.
С чем можно сравнить этот риск? (рис. 16).
С тем риском, которому подвергает себя космонавт, выходя из корабля в открытый космос. Системы жизнеобеспечения остаются на корабле. С кораблем его связывает, допустим, некий шланг. Что будет, если шланг оборвется? От чужой среды (открытого космоса) защищает скафандр (роль). Что будет, если скафандр окажется разгерметизирован?
Чем дальше выход из «своего» в «чужое», тем больше требований к шлангу, связывающему с космическим кораблем, и к скафандру. А также к автономным системам жизнеобеспечения, если они вмонтированы в скафандр.
Теперь представьте, что вы вышли из космического корабля (в нашем случае – из своей социальной макросистемы, из своего общества). На вас «скафандр роли», вас связывают с макросистемой шланги жизнеобеспечения (пресловутое «Центр – Юстасу», и не только). А потом вдруг начинаются неполадки с макросистемой. По шлангу ведь из корабля в скафандр поступают не только материальные ресурсы (что очень важно) и не только указания (что еще важнее). По нему поступают смыслы, тот воздух, который позволяет выжить в «чужом». Что если вдруг вместо кислорода начнет поступать азот?
Ведь я рассматриваю не медицинскую проблему, не проблему технических сбоев. Это проблема экзистенциальная. И она требует не диагноза (серьезные сбои, приводящие к летальному исходу). Для описания таких проблем человечество выработало другой язык. У него есть название – это язык трагедии.
А что такое язык трагедии?
Ницше скажет вам про Диониса и Аполлона и про то, что трагедия родилась из духа музыки... На самом деле для того, чтобы трагедия существовала, у нее должен быть актор. Герой. Чтобы был герой, должна быть личность. Чтобы была личность, необходимо выделиться из природы и стайного. Доминантный самец – это еще не личность. Наличие личности во многом задается представлениями о существовании своей души, своего бессмертия, то есть своего, так сказать, трансцендентного капитала. А также представлениями о том, как можно и как нельзя этим капиталом (вечным капиталом, высшим капиталом, то есть как бы некапиталом, сверхкапиталом) распоряжаться.
Мефистофелю казалось, что Гретхен погублена, а она была спасена. И в этом спасении истина любви (еще один аспект трагедийности) оказалась выше истины закона. Казалось бы, душу губить нельзя ни в коем случае, ибо выше нее ничего нет. Душу губит грех. То есть надо избегать греха. Но убийство – грех. Как быть с воином, убивающим ради защиты Родины? Ложь – грех. Как быть с разведчиком, который притворствует ради все той же защиты Родины? Как вообще трактовать в связи с этим общеизвестное: «Иже погубит душу свою Мене ради, обрящет ю».
Грех перестает быть грехом и погибель погибелью, когда есть Высшее, Эгрегор. Берущие на себя грех – вот о какой категории следует говорить в связи с рассматриваемыми коллизиями. Точнее – в связи с высшим измерением этих коллизий.
Они берут на себя грех во имя Высшего, а потом им говорят, что Высшего нет. Что инстанции пошутили. Но грех-то уже взят! А если это смертный грех, то что такое подобная шутка?
Так выглядит коллизия в ее религиозных модификациях. Но есть и модификации светские. Хорошо, нет бессмертия, души, греха. Но есть судьба. Есть право распорядиться своею жизнью. Ты распорядился этим в соответствии с определенной идеальной ориентированностью. Ты отдал это (может быть, жизнь; может быть, здоровье; может быть, совокупную жизненную возможность) за идеальное. А потом тебе говорят, что это идеальное – туфта. А ты-то уже отдал! И никто тебе не возвращает, вернуть не может!
Итак, есть религиозный и светско-идеальный тип рассматриваемой коллизии. Хотелось бы, чтобы реальность укладывалась в эти два идеальных типа. Но этого не может быть по очень многим причинам. А нам нужно понимание всей реальности. И потому мы переходим к абсолютно низменному, но тоже регулятивному механизму.
Перед тем, как перейти, еще раз укажем, что и религиозная, и светско-идеальная мотивация (то есть, в любом случае, мотивация трансцендентная) для того, чтобы быть регулятивной в реальном «мире ЗС», должна обладать «огненным» характером. То есть трансцендентально регулировать имманентное поведение. Такой тип регуляции называется «служением». Нельзя низвести всю жизнь до «консенсуса данности» и «общества двух машин» и при этом сохранить служение в «мире ЗС». Невозможность этого сохранения – один из тупиков «общества двух машин». А иллюзия того, что для мира ОС «консенсус данности» можно воспроизводить, не воспроизводя его в «мире ЗС», – это именно иллюзия, и не более.
Какому смыслу будут служить «рыцари ЗС», если «мир ОС» потеряет смысловую детерминанту? Существует странная (но влиятельная) точка зрения, согласно которой «рыцари ЗС» будут служить построению «открытого общества», то есть, по сути, будут являться для «мира ОС» своего рода «инквизицией наизнанку». Обычная инквизиция карала все, что избегало определенной идеологической присяги. А «инквизиция наизнанку» будет карать все, что попытается присягнуть хоть какой-нибудь идеологии. Ибо присяга любой идеологии есть нарушение неявного сакралитета «открытого общества». Но истребив смысл в «открытом обществе», оставят ли «рыцари ЗС» смысл в своем мире, своем «космосе»? Если они истребят смысл и там, то их победа в «мире ОС» совпадет с их же самоликвидацией в «мире ЗС». Тогда это все начинает напоминать известные рассуждения о том, что социалистическое государство, решая историческую миссию, будет служить делу самоликвидации. А если все произойдет (и происходит) иначе? Если истребление смысла в ОС сопровождается укреплением иного, нетранспарентного смысла в ЗС? Это ведь тоже кое-что напоминает. Государство – орудие классовой борьбы... Движение по пути социализма не снимает, а обостряет классовую борьбу. Поэтому социалистическое государство движет массы к социализму и движется само в этом направлении. Но на этом пути не ослабевает (самоликвидируется), а укрепляется.
Сохраняя смысл для себя и истребляя его для своих подопечных, «мир ЗС» неизбежно мутирует. Он отчуждается от любых форм макросоциального служения. Он превращается в замкнутую касту, в самодостаточное скрыто репрессивное жречество, для человечества весьма небезопасное. Ибо это ситуация, когда овчарки уже не хотят служить охраняемым овцам.
Но это не значит, что социальность мира овчарок (он же «мир ЗС») одномоментно теряет всяческую связность (а значит – норму). Какие-то нормы сохраняются. Да, это нормы для себя, это нормы кастового, а не общечеловеческого служения. Но по соблюдению (или нарушению) этих специфических норм пакт следить за социальными процессами в «мире ЗС», сохраняющем социальную связность и после потери огня, потери мотивации, служения общечеловеческому смыслу («истории»).
Я уже говорил, что стратегическая задача – восстановление огня. Но я не хочу низводить анализ до риторики и нотаций. Анализ должен описывать реальное положение дел. Это описание важно само по себе. Но для меня оно еще важнее потому, что, оказавшись полученным, это описание реального положения дел с гораздо большей остротой и конкретностью вернет нас к коллизии огня.
Кому-то нужно это возвращение к основному. Причем такое возвращение, которое хоть в чем-то выведет нас за рамки «дурной бесконечности». Для кого-то самоценно знание о реальности. А кому-то нужно и знание, и новая острота содержательного переживания фундаментальной коллизии. В любом случае – аналитика реальности совершенно необходима. Причем именно целостная аналитика.
Но поскольку реальность, мягко говоря, не слишком идеалистична, то «банк метафор» (а какое целостное описание без метафор?) нужно создавать с учетом этого обстоятельства. Иначе будет потеряно важнейшее качество описания – адекватность. Есть ли такие метафоры (образы, символы и так далее)? Мне на ум приходит один художественный текст, который не окажется избыточно идеалистичным, а значит, неадекватным нашей приземленной «безогневой» теме. Это монолог Эрнесто Рома из брехтовской «Карьеры Артуро Уи, которой могло не быть». Привожу развернутую цитату.
Поделиться книгой: