– Да…

Корд притянул ее к себе очень близко и пробежал руками по спине сверху вниз. Затем обхватил ее за бедра и придвинул к своей мужской плоти, делавшейся все более твердой. Его губы плотно прижались к ее. Она приоткрыла рот – и он тотчас вторгся в его медовую сладость, проникая языком вглубь, забирая дань, то побеждая, то отступая и открывая путь ей, давая возможность целовать себя. Так упивались они взаимной страстью. И оба застонали в стремлении к большей близости, побуждаемые жаждой полного слияния, чтобы погасить накал желания, зреющего внутри их.

Оторвав губы от ее рта, он начал жадно прикасаться к ее векам, мочкам уха, шее. Он покрывал ее лихорадочными поцелуями, теребя на ней одежду, нетерпеливо выпрастывая пуговицы из петель. И тогда она с необузданной дикостью присоединилась к нему, чтобы избавить их от всех ограничений, от всех препятствий на пути к слиянию. Он стянул с нее жакет – она в тот же миг помогла ему с нижней юбкой и бельем. Когда на ней не осталось ничего, кроме тонкой сорочки, корсета и чулок, он остановился полюбоваться ею.

– Корд, скорее! – умоляла она.

Но он не двигался.

– Ты так прекрасна, – выговорил он наконец. – Так совершенна. Даже не верится, что ты моя.

– О Корд…

Она стала снимать его одежду из оленьей кожи, желая быстрее ощутить его тело, жаждая его прикосновений и всего, что он мог дать ей.

Когда его рубаха была отброшена в сторону, он притянул Викторию к себе. Его собственное тело напряглось и взбугрилось тугими мышцами, пока руки исследовали все ее изгибы. Она застонала и впилась ногтями в его гладкую кожу, чувствуя, как твердеет его спина у нее под пальцами. Слегка покусывая мочки его ушей, она вдыхала его запахи – кожи и табака.

– Чепс!.. – простонал он и снял с нее сорочку, обхватывая руками две обнажившиеся округлости с пиками, вздернувшимися от корсета. Неспособная к сопротивлению, она позволяла сминать ей грудь, покуда от страстного желания не отвердели соски. Он по очереди поцеловал ее в розовые кончики, так что она вновь застонала от удовольствия.

Ей не хватало терпения ждать дольше, и она расстегнула его штаны. Они соскользнули на пол, обнаружив всю мощь возбужденной плоти. Теперь настало его время торопиться. На ней остались только корсет и чулки. Распаленный страстью, Корд поднял ее на руки, потом бережно опустил на кровать и прижал сверху своим телом.

Они то соединялись в горячих объятиях, то вновь разделялись, чтобы трогать, ласкать и лелеять друг друга. И этим возводили в себе желание до ярости огненной стихии, не замечая, как завывает ветер за окнами, как ветви царапают по стеклу и молнии озаряют комнату.

Ее руки между тем переместились с его спины на ягодицы и своими поглаживаниями возбуждали его еще больше. Наконец он перекатился на бок, обнажив перед ней восставший фаллос. Она стала трогать горячую бархатистую плоть, сначала осторожно, потом все смелее.

Корд издал сладостный стон, а когда уже не мог терпеть, остановил ее руки. Он раздвинул ей бедра и, опустившись промеж них на колени, провел пальцами вверх и вниз по гладким шелковым чулкам, обтягивавшим ее длинные стройные ноги, затем приподнял их. Его глаза потемнели от безумной, нестерпимой жажды. Он взглянул на лицо со светло-зелеными глазами, в которых, как в зеркале, отражалось столь же неумолимое желание, и продвинулся внутрь.

Она судорожно глотнула воздух, почувствовав, как он своей плотью вошел в нее, и начала двигаться вместе с ним. Ритмичное скольжение глубоко внутри ее подводило их обоих к моменту, когда они должны были слиться в единое целое. В приступе лихорадки она выкрикнула его имя. Рука, дотоле ласкавшая спину с твердыми мышцами, впилась ногтями ему в кожу. Безудержное желание, овладевшее ими, в долю секунды достигло запредельных высот, обратившись опаляющей страстью. И, подхваченные ею, оба одновременно вознеслись к пику блаженства, чтобы затем насыщение низвергло их обратно.

Корд дышал часто и тяжело. Он притянул ее ближе к себе и погладил влажные волосы. Она прильнула к нему как к единственной спасительной гавани в бушующем море. Он тихо поцеловал ее в лоб. Затем случайно посмотрел в окно. Лицо его сразу стало озабоченным.

– Чепс, я должен что-то сказать тебе.

– Не сейчас, – пробормотала она, уютно устроившись у него под боком, полусонная и слишком довольная, чтобы желать чего-то еще.

– Там за окном сейчас промелькнула мужская тень.

– Что?!

Она тотчас села в постели, рванув на себя покрывало. Вглядываясь в темноту, она пыталась различить хоть что-то за окном. Но сквозь тюлевые занавески, закрывающие его нижнюю половину, были видны лишь контуры ветвей.

– Я не вижу никакого мужчины.

– Он уже ушел.

– Ты точно видел его?

– Да. Но дело не в этом. Плохо то, что я не захватил с собой «кольт». Чтоб они там провалились, в своем муниципалитете! Все их постановления гласят, что в городе нельзя носить оружие. Поэтому я оставил его в своей комнате в «Серебристой полыни».

– Ты не думаешь, что кто-то приходил ко мне? Может, это как-то связано с ракушкой, которую я показывала сегодня вечером?

– Может быть. Во всяком случае, надо выйти и посмотреть.

– Нет, Корд!

– Не нет, а да, – возразил он. – Мы должны знать, что происходит.

Он соскользнул с кровати и стал натягивать одежду.

– Я не хочу, чтобы ты шел туда. Это небезопасно.

– Если кто-то заглядывал к тебе в окно, то он должен был залезть вон на то дерево. Я хочу выяснить, можно ли оттуда увидеть что-нибудь в комнате.

– Интересно, кому и зачем понадобилось вынюхивать что-то у нас под окнами?

– Именно это я и хочу узнать, – сказал Корд, надевая сапоги.

– Я тоже буду собираться.

– Только надень сорочку и жди меня. Я выйду и попробую подобраться к окну. Если получится, я тебе стукну. На всякий случай, а то мало ли что может произойти. Тогда откроешь окно и впустишь меня.

– Корд, все это мне ужасно не нравится.

– Оставайся здесь и жди меня.

Он забрал ключ от комнаты и быстро исчез за дверью.

Виктория натянула сорочку и залезла под простыни. Больше всего на свете она ненавидела ждать. Наверное, нужно было настоять, чтобы Корд взял ее с собой. С другой стороны, она могла помешать ему. Едва сдерживая дрожь, она уставилась в окно. Снаружи – ничего необычного, вроде все спокойно. Она посмотрела на лампу. Свет от нее падал таким образом, что кровать оставалась в тени. Мог ли при таком освещении человек, находившийся на уровне второго этажа – если предположить, что тот, кто наблюдал за ними, вскарабкался на дерево, – разглядеть, чем они занимались с Кордом?

Ее снова бросило в дрожь. Чтобы не думать о Корде, она принялась рассматривать комнату. Ее спальня выглядела так же богато и нарядно, как нижняя гостиная: дорогие ковры с голубыми цветами, синие обои и бархатные портьеры, перехваченными розовыми шнурами с кисточками, прекрасный туалетный столик возле кровати, кресло в стиле королевы Анны и умывальник.

Но эстетическая сторона временного жилища заботила Викторию не в такой степени, как ее безопасность. Тот факт, что кто-то с дерева мог заглядывать в комнату или даже попасть внутрь ее, она считала вопиющим безобразием. А о том, что могло произойти, не будь рядом Корда, боялась даже думать. Оказалось-таки, она нуждалась в нем. И она вновь порадовалась, что осталась с ним.

В тревоге и нетерпении она взглянула на окно. Куда он пропал? Может быть, на него напали? И что, если кто-то еще раз попытается проникнуть в комнату, пока его нет? Она опять задрожала, пожалев, что не может чувствовать себя так, как несколько дней назад, возле тайного омута апачей. Как ей было хорошо и спокойно, и они с Кордом находились там совсем одни, вдали от всего мира. Как жаль, что это время прошло.

Кто-то постучал по стеклу. Виктория бросилась к окну и слегка оттянула тюлевую занавеску, не зная, кого она там увидит. Корд кивком подал ей знак, и она открыла створку. Он перелез через подоконник, закрыл окно и повернул шпингалет.

– Оказывается, оно даже не было заперто, – сказал он, повернувшись к Виктории и заключая ее в объятия.

– А там все в порядке? – спросила она, гладя его волосы.

– Да. Кто-то оставил для нас послание.

Он разжал кулак. У него на ладони лежала серебристая ракушка.

Виктория схватила ее и поспешила к лампе. Подставила ракушку под свет и убедилась, что это точная копия той, что дал ей Красный Герцог. Она обернулась к Корду:

– Такая же, как…

– Я знаю.

– Но что это значит? Кто это был и мог ли он видеть что-нибудь через окно?

– Кто бы это ни был, он не мог заглянуть поверх занавесок, так как дерево не настолько высоко. Я сам влез и не смог до них дотянуться. А через тюль толком ничего не видно. Так что об этом можешь не беспокоиться.

Она облегченно вздохнула.

– Но выходит, этот человек знал, что мы должны заметить его, – сказал Корд. – Он специально оставил ракушку на карнизе, чтобы мы подобрали ее.

– И как понимать это послание?

– Я не знаю. Ясно только одно: твой вечерний поход принес плоды. Значит, кто-то в этом городе знает, что ты хочешь попасть к Красному Герцогу. И я предполагаю, что этот человек снова выйдет на связь. И очень скоро.

– Ты думаешь, эти люди отведут нас к нему?

– Может быть. Или попытаются убить нас.

– Убить нас?

– Они могут решить, что мы подошли слишком близко к его пристанищу.

– Но он сам сказал мне…

– Я знаю. Все равно это еще не значит, что кто-то отведет нас прямо в его убежище. Если нас не попытаются открыто убрать, можем сами попробовать предпринять кое-что.

– Но что? Что делать с этой новой ракушкой? Я ничего не понимаю, Корд. И мне это не нравится.

– Не торопись. Это только первый шаг в большой игре. Я полагаю, для начала нужно хорошо выспаться, а дальше посмотрим. Утро вечера мудренее.

– Не знаю, смогу ли я уснуть сейчас.

– Вероятно, нужно как-то тебе помочь.

Корд ухмыльнулся и начал стаскивать с себя одежду.

Она смотрела, как он раздевается, и снова невольно восторгалась его крепко сбитым, гладким мускулистым телом и загорелой кожей. Ей снова захотелось почувствовать его. Поэтому, когда он подошел к ней, она протянула к нему руки. Только что пережитый страх вызвал в них еще более мощные чувства.

Они обнялись.

– Не горюй, Чепс. Я сейчас попробую сделать что-нибудь, чтобы ты устала и чтобы твоей усталости хватило для здорового сна.

Виктория улыбнулась и позволила ему уложить себя на узкую кровать.

Глава 9

На следующий день Виктория проснулась поздно, чувствуя себя отдохнувшей и счастливой. Стояло тихое ясное утро. Сквозь окно струился теплый желтоватый свет, и даже на секунду было трудно представить то грозовое небо, что висело над городом накануне вечером. И совершенно забылось, что кто-то подсматривал за ними, а также почти не верилось, что их с Кордом опять объединила безумная страсть. Однако легкая болезненность в теле подтверждала реальность прошедшей ночи.

Она посмотрела на Корда и улыбнулась. В своем безмятежном сне он казался моложе. Сейчас на лице у него не осталось и тени тревоги или напряжения. Кто же он на самом деле? Корд Кордова, отправившийся на спасение своей сестры, или Корд-бандит? В минуты, подобные этой, Виктории очень хотелось, чтобы он оказался человеком, отстаивающим правое дело. Выяснить это можно было, только добравшись до логова Красного Герцога, другого пути не существовало.

Но что, собственно, знала она об этом Красном Герцоге? Да, он произвел на нее впечатление своим великодушием. Он привел ее в восторг, провозгласив себя защитником обездоленных. Но это были только слова, тогда как она, все это время общаясь с Кордом, до сих пор не знала, верить ему или нет. Впрочем, сейчас этот вопрос не являлся для нее первоочередным. В данный момент ее интересовали три вещи: пища, ванна и затем информация. Кроме этого, она собиралась наведаться в местное отделение управления транспорта, чтобы сообщить, что она жива и здорова, и выяснить судьбу своего чемодана. Если бы он нашелся, она, несомненно, чувствовала бы себя свободнее. Пока же в качестве смены у нее оставался только прежний костюм из саржи. Ее новый комплект для верховой езды Фил отдал в стирку, что, кстати, было для нее весьма существенным подспорьем.

Виктория стала осторожно выбираться из постели, стараясь не разбудить Корда. Но стоило ей только подняться, как он с тяжким вздохом перевернулся на другой бок и вытянул руку, словно собираясь схватить и вернуть ее обратно. Улыбка тронула ее губы, когда она посмотрела на него и подумала, как нравится ей его тело. Она чуть было не принялась его тормошить, но заставила себя остановиться. Делу время – потехе час.

Отбросив мысли о Корде, она опять оглядела свой скудный гардероб. В отсутствие одежды, которая осталась в чемодане, и той, что находилась в стирке, ей предстояло выбирать между серым костюмом из саржи и мексиканским для фиесты. Представив себя в карнавальном наряде прогуливающейся по Силвер-Сити, она чуть было не прыснула вслух, хотя здесь-то как раз он и не выглядел бы таким уж экзотичным.

На самом деле у нее не было выбора. Она начала собирать свои вещи, которые минувшей ночью они с Кордом разбросали по комнате. Все было безнадежно смято, и ее попытки разгладить что-либо руками результата не дали. Она поняла, что, пока не добудет свой чемодан или не получит обратно выстиранную одежду, ей придется ходить в таком неопрятном виде. Можно подумать, что она спит не раздеваясь!

Она подошла к умывальнику и налила в тазик воды из кувшина. Наскоро обмылась с мылом, пахнущим розой, и почувствовала приятную свежесть. Затем села за туалетный столик и посмотрелась в зеркало. Сразу видно, что ее хорошо натешили. Она даже слегка удивилась, увидев свою кожу с просвечивающим розовым оттенком и блестящие глаза. Может, Корд действительно полезен для ее здоровья?

Фил снабдил ее щеткой для волос, и она воспользовалась ею, чтобы привести в порядок голову. Когда длинные волосы были тщательно расчесаны, она с удовлетворением кивнула своему изображению в зеркале и положила щетку обратно на туалетный столик. И тут ей в глаза бросилась раковинка. Изумленная неожиданной находкой, она подобрала серебристый клинышек и, присмотревшись, обнаружила знакомый рисунок. Неужели вчера она забыла убрать вторую ракушку?

Нет, насколько она помнила, с вечера на туалетном столике ничего не оставалось. Тревожно озираясь по сторонам, она решила проверить свой ридикюль. Она опустилась на колени и, развязав шнурок, вытряхнула содержимое сумочки на ковер. Вместе с другими предметами из нее выкатились две блестящие ракушки. У нее непроизвольно сжалась рука, и новая ракушка больно вонзилась в ладонь.

Тогда Виктория посмотрела на спящего Корда. Нужно сообщить ему новость, но она не хотела будить его, боясь, что он рассердится.

Кто-то ночью опять побывал в комнате и оставил еще одну ракушку. Что за странная игра? Может, этот человек так развлекался? Или просто хотел доказать им, что их безопасность ничего не стоит? А они знай себе спали, утомленные длинной дорогой и любовными утехами. Впредь им нужно быть более бдительными. Несомненно, за ними велась слежка.

Она сложила все свои мелочи обратно в ридикюль, оставив только ракушки, отложила его в сторону и подошла к кровати. Присела на край и погладила темные волосы Корда. Он резко вздрогнул и проснулся, а в следующую секунду обеими руками с силой обхватил ее за шею.

– Корд! – вскричала она. – Это я! Корд!

Корд медленно сфокусировал глаза на ее лице и ослабил хватку. Отпустив ее, он сел и потряс головой.

– Извини, Чепс, – сказал он, откидывая волосы назад, – но ты напугала меня.

– Ты со сна всегда такой?

– Просто я не привык спать ни с кем. И сон был слишком глубокий, что тоже необычно для меня. Должно быть, это ты на меня так подействовала.

Наконец он улыбнулся ей. Его глаза проделали длинный путь по ее обнаженному телу.

– Ты опять собираешься соблазнить меня?

Ласково улыбаясь, она погладила его по лицу и покачала головой:

– Нет. Я собиралась дать тебе выспаться досыта. Но я нашла кое-что.

Он сразу насторожился:

– Что именно?

– Еще одну ракушку.

– Черт побери! – Он встал и зашагал по комнате. – Дай-ка сюда, – сказал он, возвращаясь к кровати. – Сейчас посмотрим.

Виктория протянула ему ракушки. Изучив по очереди все три, он вопросительно посмотрел на нее:

– Их не различишь. Ты не находишь?