Помоги проекту - поделись книгой:
— Выпей, — Александр кивнул на наполненный вином бокал, стоявший на столике перед магом. Кирандрелл осушил его залпом, и перевел взгляд на главу департамента. Во-первых, желал убедиться в нереальности видения, во-вторых — не хотел смотреть на распростертое посреди комнаты тело десятилетнего мальчика.
— Каковы результаты?
— Я видел пожар, смерти, кровь. Император покончил с собой, вы…
— Мне не нужны подробности моей смерти, как и лишние доказательства недалекости и трусости императора. Я их слышу после каждого второго транса, то есть, уже более тридцати раз. Ты нашел вилку?
— Кажется, да. За три года до этих событий Император отдал вам некий приказ. Когда вы отказались его выполнять, он при помощи круга магов вынудил вас.
Взгляд Здравовича помрачнел.
— Ты уверен, что именно выполнение приказа было вилкой? Не факт принуждения меня императором, не сам приказ, а именно его выполнение?
— Да.
— В таком случае, у нас еще есть время.
— Александр, позвольте спросить… — неуверенно начал молодой эльф, которому так хорошо удавалось входить в чужой транс, запоминать видения, и в отличие от непосредственно медиума оставаться после этого живым и здоровым.
— Да, — прервал его глава департамента.
— Император уже…
— Ты не понял, Кирандрелл, — Здравович посмотрел на эльфа в упор. — Это было не согласие. Это был ответ.
На следующий день Мидиград погрузился в траур. Покойного Властителя любили в столице, несмотря на его строгость. А еще через неделю человек с рунической «XIII» на перстне вошел в небольшой особняк в Хендарине. За дверью особняка остались двое магов, намертво блокирующие в помещениях любую магию. Короткий крик, донесшийся из открытого окна мансарды, оповестил мир о том, что четырнадцатилетняя Вельна, незаконнорожденная дочь покойного императора, рассталась с жизнью от удара кинжала убийцы.
Тринадцатый департамент хранил верность Империи, и берег ее покой. А Вельна, останься она в живых, через два года подняла бы такой бунт, какого еще не было даже на памяти Александра Здравовича, а еще через полгода ее облаченные в украшенные киноварными полосами доспехи воины внесли бы пламя и смерть в обреченный Мидиград.
Император отдал приказ: ни при каких условиях, ни прямо, ни косвенно не причинять вреда его единственной и любимой дочери. Император подтвердил этот приказ сложным заклятием, отменить которое не представлялось возможным. Однако со смертью Императора его приказ потерял силу.
А молодой серый эльф, обладавший множеством магических талантов, еще много лет видел во снах детей, которых по приказу Здравовича использовал для трансов. Ни один из них не выжил. Но пылающий Мидиград и гекатомбы трупов на улицах города ему тоже снились.
Лежать на полу было жестко и немного унизительно. Но Вега точно знал, что уж что-что, а унизить его Кирандрелл точно не хотел. А что жестко — это можно было и потерпеть.
Однако затягивать было нельзя. Пришлось сперва шевельнуться, не сдержав стона, потом попробовать сесть. Взять сунутый Николасом бокал с вином, в которое, судя по запаху и странному теплу, добавили укрепляющий эликсир, выпить гремучую смесь.
Кирандрелл помог ему подняться на ноги. Взгляд эльфа был испытующим, внимательным.
— Ты понял?
Несколько минут Вега молчал. Потом он был очень благодарен главе магического отдела за то, что тот его не торопил.
— Я не признаю принцип меньшего зла, — осторожно подбирая слова, начал он. — Не верю в него. Но тебя я понял.
— В таком случае, давайте вернемся к нашему делу, — Вернувшийся за свой стол Николас бросил взгляд на лист пергамента, лежавший перед ним. — Пока вы были заняты, я просчитал вероятность успеха для нашей группы. Во всех вариантах, которые вообще счел возможными. И нашел один, который дает восемьдесят три процента на удачное окончание дела. Мы, конечно, можем подождать других пророчеств, но я не считаю это целесообразным.
Выслушав детали варианта в подробностях, Вега разразился скверной бранью.
Однако это было все же менее подло и бесчеловечно, как убивать юных медиумов для поиска новых пророчеств. Менее подло.
Или, как сказал бы Николас, более целесообразно. Редкий случай — как правило, более целесообразными оказывались как раз те варианты, в отношении которых эпитеты «подло» и «бесчеловечно» казались Веге наиболее подходящими.
Перед глазами все плыло, стены и потолок опасно шатались, а воздух, казалось, сгустился до консистенции студня и слабо, но ощутимо вибрирует. От этой вибрации, от раскачивающихся стен, от пелены перед глазами ее сильно мутило. Девушка попыталась закрыть глаза, но не помогло — ощущения ничуть не ослабли, зато прибавилось чувство полной дезориентации.
Однако ощущения опасности не было. Сильные руки, уверенно и в то же время мягко удерживавшие ее под коленями и за плечи, были надежными, от них шло тепло и защита. «Будь, что будет» — подумала Лэрта, для большего удобства обнимая Вегу за шею и расслабляясь.
Раздался глухой удар, следом еще один — де Вайл пинком распахнул дверь, отлетевшую и ударившуюся о стоящий за нею шкаф. Так же пинком закрыл дверь за собой, осторожно опустил ношу в глубокое, мягкое, поразительно удобное кресло — целительница слегка сжалась, непроизвольно пытаясь уснуть.
Что-то тихо зазвенело, забулькало. Обтянутая черной кожей куртки рука обняла ее за плечи, губ коснулось прохладное стекло.
— Выпейте это. Станет лучше, — словно сквозь туман, донесся голос.
Все еще пребывая в состоянии, близком к бессознательному, Лэрта послушно выпила горькую травяную жидкость со странным, маслянистым и смутно знакомым привкусом.
Спустя несколько секунд сознание словно бы омыла холодная волна. Вернулась ясность мыслей, отпустила смертельная усталость, оставив лишь мягкое утомление, отхлынула эмоциональная вымотанность — ей на смену пришло состояние глубокого спокойствия и, если так можно выразиться, сосредоточения на этом спокойствии. Физическая усталость вроде как даже осталась, но тем не менее, сейчас Лэрта чувствовала себя несравнимо лучше, чем когда-либо в последние несколько дней.
Вега стоял возле кресла на одном колене, держа в руках пустой бокал. В первый момент девушка сочла его позу чрезмерно патетичной и псевдоромантичной, но стоило следователю подняться на ноги, как она поняла — при его росте, попробуй он просто склониться над ней, это было бы крайне неудобно, не говоря уже о нелепости подобной позы.
Убедившись в том, что эликсир подействовал, Вега отошел от ее кресла, снял перевязь, переместив катаны на специальную подставку, сбросил куртку, швырнув ее через весь кабинет на кушетку. Под жесткой черной кожей обнаружился черный же дублет и темно-серая рубашка. Левый рукав слегка топорщился повыше локтевого сгиба — опытный взгляд целительницы безошибочно определил повязку.
Лэрта потерла виски ладонями.
— Спасибо. Эликсир — это, конечно, здорово, но он не очень-то вкусный. Можно вина? — она слабо улыбнулась, устраиваясь в кресле поудобнее.
— Увы, большая часть лекарств обладает этим омерзительным свойством — чем они полезнее, тем гаже на вкус, — по губам Веги скользнуло подобие улыбки. Не вставая с кресла, он дотянулся до висящего на стене шкафчика, достал бутылку и пару бокалов, и, наполнив их вином, один протянул Лэрте. — Прошу. Эльфийское белое, сорокалетняя выдержка. По их меркам, считается довольно молодым.
— Так-то по их меркам, — иронично заметила девушка, принимая бокал. Отпила немного и прикрыла глаза. Несмотря на эликсир, утомление давало о себе знать. — О чем вы хотели со мной поговорить, господин следователь? — целительница сделала ударение на последнее слово, и бросила быстрый, внимательный взгляд на собеседника.
Вега усмехнулся.
— Скажите, баронесса, история, в которую вы попали, не кажется вам… — он сделал паузу, отпил вина. — …подозрительной?
Она поморщилась.
— Пожалуйста, называйте по имени, не люблю придворные расшаркивания и этот титул… — Лэрта отпила вина. На ее вкус, слишком терпкое, но приятное. — Естественно, история подозрительна. От начала и до этого момента, — она немного помолчала, собираясь с мыслями.
Де Вайл не торопил, спокойно изучал золотистые искорки в своем бокале, терпеливо ждал.
— Во-первых, компания. Я не верю, что такая идеальная группа — маг, два воина, целитель, и не-пойми-кто-но-наверняка-полезный де Каэна, могла подобраться случайно. Госпожа дель Даск говорила, что мы «оказались не в том месте и не в то время». Я не верю в это. Я не в первый раз в Мидиграде, господин следователь.
— Окажите мне ответную любезность, Лэрта. Называйте меня по имени. Не больше вашего люблю… придворные расшаркивания.
— Охотно. Так вот, Вега, я не в первый раз в Мидиграде. И я точно помню, что по дороге от ворот, через которые я въехала в столицу, и до «Пушистой наковальни», находится еще как минимум четыре таверны. В ту ночь лил чудовищный дождь, я промокла и замерзла, и хотела остановиться в первой из них, как в самой ближней. Но трактир «У западных ворот» был закрыт, хотя насколько я помню, главный принцип тамошнего хозяина — «мы готовы принимать гостей в любое время дня и ночи, невзирая на погоду и политическую обстановку, лишь бы было чем платить». Вторую я почему-то, сама того не заметив, проехала. Третья и четвертая, опять же, были закрыты. Из этого я могу сделать только один вывод: меня целенаправленно вели именно в «Наковальню». Больше того, я уверена, что если расспросить прочих членов нашей невольной команды, то они поведают примерно то же самое.
Не понимаю я только одного — почему трактирщик не вызвал вас сразу, как только вся будущая группа оказалась в сборе.
— Досадная ошибка, — поморщился Вега. — Я рассчитывал сам быть в «Наковальне» к моменту появления фон Элге, но меня, к сожалению, задержали. Впрочем, и это сыграло нам на пользу в результате. Но не будем о моих служебных тайнах, — он скривился, будто отхлебнул не прекрасного эльфийского вина, а уксуса. — Прошу, продолжайте.
— Собственно, вопрос с командой можно вычеркнуть из списка подозрительных, раз теперь не остается сомнений в ее искусственном подборе. Дальше — полуэльф. Можно для начала один уточняющий вопрос? Выходя из комнаты, Тэйнар сказал что-то вроде: «когда вытащил его ночью из ваших подземелий», или как-то так. Это правда?
— Да.
— В таком случае, мне непонятно, зачем была нужна вся эта комедия. Зачем было делать вид, что вы не отпустите юношу с нами, когда на самом деле это был решенный вопрос?
— Это я вам объясню. Еще что-нибудь?
— Наша группа. Да, она сбалансирована и хорошо подобрана, с точки зрения эффективности действия. Но с точки зрения взаимодействия… От вас наверняка не укрылось то, что Анжей нисколько не симпатизирует ни госпоже Ллинайт, ни господину дель Криста. Что эти двое не симпатизируют вообще никому, включая друг друга. Мне, признаюсь, тоже не по душе никто, кроме несчастного юноши-полуэльфа, да и тому я скорее всего лишь сочувствую. О господине де Каэна говорить не возьмусь, слишком он странный… человек. Команда не сработана. В команде слишком много антипатий, причем зачастую — взаимных. Вы могли подобрать гораздо более эффективную, имеющую опыт совместной работы, группу.
— И это я тоже объясню. Еще что-нибудь?
— Пока нет. Лучше поясните перечисленное, тогда у меня, возможно, появятся дополнительные уточняющие вопросы. Хотя нет, вот еще что! Вы — следователь Тринадцатого департамента. Вы вольны отправить нас куда угодно, вплоть до эшафота. Но вы почему-то сидите сейчас здесь, отвечаете на мои вопросы, хоть и не должны этого делать. В «личную симпатию» я, простите, не верю.
— Почему же? — в черных, непроницаемых глазах Веги невозможно было угадать ни единой мысли.
Лэрта помолчала несколько секунд, тщательно подбирая слова. Ей очень не хотелось по неосторожности задеть следователя. Не хотелось по тысяче причин, среди которых далеко не последнюю роль играла ее же собственная безопасность.
— Потому что вы — следователь департамента. И долг перед родной службой для вас в любом случае должен быть превыше личных симпатий. Что бы вы сами по этому поводу не думали.
Теперь молчал он. Молчал гораздо дольше, чем требовалось, чтобы подобрать слова для достойного ответа.
Наконец, наполнив бокалы, Вега заговорил.
— Я начну издалека. Так как ваши шансы выжить не так уж велики, я даже приоткрою вам одну из множества тайн департамента, а конкретно — его магического отдела, — цинизм его слов казался настолько искренним и безразличным, что Лэрта не поверила ни на секунду. — Иногда бывают очень сложные дела. Дела, по которым нам катастрофически не хватает информации, и добыть ее доступными методами не представляется возможным. В таком случае используется отдел в отделе. Группа специально подготовленных медиумов. Медиум, находясь под воздействием особых препаратов и заклинаний, входит в глубочайший транс, сосредотачиваясь на конкретном деле. И на пике транса изрекает пророчество. Пророчества эти, как правило, запутаны до предела, и требуется немало попыток, чтобы вычленить хоть какую-нибудь конкретику. Но при условии отсутствия иного способа добыть нужную информацию, нам приходится довольствоваться тем, что есть.
Полные тексты пророчеств по делу культа Порока не умещаются в обычную папку для бумаг. Однако анализ этих текстов позволил сделать краткую выжимку, содержащую все необходимое. Первый абзац говорит о носителях Граней, это вы и так знаете. Второй абзац посвящен непосредственно вашей миссии. В нем говорится, что против предавшегося пороку эльфа должны выступить дающая жизнь, сплетающий нити, женщина и мужчина с мечами, и Адепт. Дающая жизнь — целительница, то есть вы. Сплетающий нити — Todlaenell, плетущий. Тэйнар де Каэна. А дальше все вообще предельно ясно.
Почему именно вы, хотя под описание могли бы попасть многие другие люди? Игни сказала правду. Вы оказались первыми, отвечающими требованиям пророчества, кто собрался в нужном месте и в нужное время. То же самое пророчество в разнообразных и очень туманных формах утверждает еще одно: в группе не должно быть ни одного служителя Империи. То есть, сформировать группу из работников департамента невозможно. Одно время мы подумывали о наемниках, но с этим тоже вышла промашка: нанимать тех, кто вне закона, мы не рискнем — с ними, как правило, слишком много хлопот, и хотя сбежать они не могут, но дело завалить — наверняка. Да и поди найди еще одного Todlaenell.
Что же касается вопроса, «к чему вся комедия», то тут вообще все просто. Анжей фон Элге сам и только сам виноват во всем, произошедшем с ним в стенах департамента. Вначале мы пытались договориться миром. Предложили ему отправиться вместе с командой. Он гордо отказался, надерзив при том всем, кому только мог. А по условиям все того же, вижу, набившего вам оскомину пророчества, Адепт должен отправиться с группой добровольно.
С Анжеем связан еще один аспект пророчества. Аспект, являющийся причиной того, что я вам сейчас все это подробно расписываю.
— Я вся внимание. Особенно если вы нальете мне еще полбокала вина.
— Когда вы найдете эльфа — носителя Грани, будет поединок. Поединок, в котором неминуемо победит Анжей. После смерти эльфа Грань перейдет к победителю. Я не верю, что фон Элге сможет обуздать третью часть силы.
— Почему? Ведь справился он с двумя, неужели не справится с третьей?
— Не знаю, как это правильно объяснить, но попробую. Дело в том, что при получении новой Грани сила Адепта возрастет не в арифметической прогрессии, а в геометрической. Анжей в одно мгновение станет вдвое сильнее, и получит огромный запас энергии. Скорее всего, он не сможет сам удержать полученное. Но этот момент пророчество тоже не оставило без внимания.
Если бы речь шла о ком-нибудь другом, не об Анжее, возможно, удалось бы обойтись и без этого. Но наш юный полуэльф… он не привязан ни к кому, он никого не любит, он от каждого ждет только презрения, обиды, попытки использовать его, и тому подобных малоприятных вещей. Один из наших псиоников обследовал его, и выявил латентную, но очень близкую к проявлению склонность к самоубийству. Проще говоря, получив силу, Анжей вполне способен убить себя, а заодно — всех тех, кто его обидел и кому он хочет отомстить. Ему не для кого жить. Есть для
— Что вы хотите получить в результате? — перебила его Лэрта, осмелевшая от вина и собственного гнева.
— Собрать все пять Граней в Анжее.
— И превратить мальчика в управляемое магическое оружие страшной разрушительной силы?
Вега удивленно приподнял бровь.
— Кто вам сказал такую глупость? Попытка управлять подобной силой может привести только и исключительно к катастрофе. А катастроф у нас и без того хватает, чтобы их еще и дополнительно провоцировать.
— Тогда что вы собираетесь делать после того, как…
— Изолировать носителя культа, — жестко проговорил он глядя девушке в глаза. — И искать способ уничтожить демона.
— Вместе с носителем? — дерзко вскинулась Лэрта.
Он помолчал немного.
— Это зависит только от вас.
— От меня?
— Да. Мы немного уклонились от темы. Я говорил о том, что Анжею не для кого жить. Но если будет рядом с ним человек, способный его полюбить, способный его отогреть, и дать ему то, чего он всегда был лишен — юноша найдет в себе силы победить носителей Граней, обуздать мощь культа, и сохранить себя, как личность. В противном случае после объединения Граней в нем, он будет заточен в изоляции, пока наши маги не придумают, как уничтожить его и демона вместе с ним. Если же он сохранит себя, свою личность, живые чувства — тогда можно будет говорить о попытках сохранить его жизнь. Но только тогда.
— Почему… я? — только и смогла выдавить целительница. На глаза наворачивались слезы.
— Потому, что больше не к кому. В отряде две девушки, вы и Альвариэ. К воительницам в целом Анжей питает неприязнь, и госпожа Ллинайт не стала исключением из этого правила, даром что спасла его в «Наковальне», а может — именно поэтому. Остаетесь вы. Я понимаю, насколько вам это неприятно и как вы этого не хотите — но сохранение его личности есть единственный гарант того, что мы попробуем сохранить его жизнь в процессе уничтожения демона культа.
— И что я должна сделать? — она все же совладала с желанием расплакаться, и посмотрела собеседнику прямо в глаза.
Антрацитовые радужки оставались непроницаемыми.
— Завоевать его доверие. Его симпатию. Его дружбу. Его любовь, наконец.
— Какое значение при этом имеют мои настоящие чувства?
— Почти что никакого, если только вы не станете демонстрировать ему какой-либо неприязни.
— Каким именно способом я должна добиться его… расположения? — неживым, бесстрастным голосом продолжала уточнять Лэрта.
В непроглядной черноте взгляда Веги появился маленький огонек.
— Способы — на ваше усмотрение.
— Благодарю.
— У вас еще остались вопросы?
— Нет. Какие могут быть вопросы? Вы ведь все уже решили! В одиночку, или с этими своими магами, но все уже решили! Этот разговор, разве он не был продуман и срежиссирован от первого и до последнего слова, разве каждая моя реплика не была предсказана и проанализирована? — она все же сорвалась на крик. — Зачем весь этот спектакль, все эти расспросы? Вы все уже решили, и могли бы просто поставить меня перед фактом! Все решено, роли расписаны! Ведь выбора у меня не было с самого начала!
Поделиться книгой: