Культ Порока. Адепт

Темный пульсар в его ладони чуть увеличился в размерах, покрылся сетью светящихся алым и лимонно-желтым трещинок, и начал разделяться на несколько шаров поменьше.

— Может, мы все-таки попытаемся уладить вопрос миром? — негромко проговорил Тэйнар. Это были первые произнесенные им слова с того момента, как в комнату ворвался полуэльф. — Виконт, почему вы не хотите отпустить его с нами? Вы же сами видите, он не способен удерживать под контролем свою силу, находясь в подобных условиях, а вы вряд ли можете обеспечить ему условия необходимые. Нам же он мог бы быть полезен в поисках, заодно ваш штаб не будет подвергаться опасности быть разрушенным до минус седьмого этажа в любой момент.

— Он неконтролируем и неадекватен уже сейчас, — зло проговорил Вега, не отрывая взгляда от Лэрты и Анжея. — А теперь представьте, что будет, когда он получит третью Грань в момент смерти ее носителя?

— Я никогда не жаловался на память, но тут, видно, она меня подводит, — Тэйнар саркастично приподнял бровь. — Ибо мне почему-то кажется, что вы говорили, цитирую: «задача — разыскать, обезвредить, доставить в столицу».

— Если с вами будет носитель Грани, схватка неизбежна, — отрывисто бросил следователь. — В случае их поединка с полуэльфом победит полуэльф, он сильнее. После победы же он получит третью Грань… и сможет уничтожить любого, кого захочет.

— А вы-то уж приложили все усилия для того, чтобы оказаться первым в списке тех, кого он захочет уничтожить, — Тэйнар насмешливо приподнял бровь.

— Вы думаете, он станет разбираться?

— Вам не надоело еще обсуждать, кого я решу прикончить в первую очередь? — голос Анжея дрожал от ярости, самого юношу трясло от перенапряжения. Гроздь мелких пульсаров вращалась по спирали под его распростертыми пальцами.

— И в самом деле, некрасиво — мы даже не спросили о твоих намерениях непосредственно у тебя, — вежливо проговорил Тэйнар. Так вежливо, что его тон прозвучал вопиюще неуместно.

— Я собираюсь убить двух других носителей Грани, — с вызовом бросил юноша, глядя плетущему в глаза. — Убить, и больше никогда не пользоваться этой Силой.

— Но прежде ты хочешь уничтожить всех, кто находится в этой комнате, — проронил Вега, не отрывая взгляда уже не от Анжея — от стоявшей близко, слишком близко, слишком опасно близко от полуэльфа Лэрты.

— Я просил отпустить меня. Я говорил, что справлюсь сам. Я просил хотя бы отпустить меня с командой, — каждое слово срывалось с губ и падало, словно камень. — Но вы отдали меня палачу, понадеявшись на расчеты ваших магов, которые решили, что если меня довести до болевого предела, я пережгу и уничтожу Грань в себе! И хотел бы я знать, кому именно из вас пришла в голову эта «светлая» идея! — голос все же сорвался, губы юноши искривились в судорожно сдерживаемом порыве рыдания. — Вы же сочли меня слабым, ни на что не годным, как и многие до вас! А знаете, что я делал с этими многими? Я их убивал!

Вега двинулся вперед — медленно, осторожно. Пальцы легли на рукоять катаны. Он не сводил взгляда с Лэрты.

— Анжей, не надо так… — тихо проговорила девушка. Ее ладонь мимолетно коснулась спутанной пряди волос, тут же отстранилась — и снова ласково погладила. — У тебя было и есть множество врагов, но я не враг, обещаю. Я просто хочу помочь. Ты же не злой на самом деле, ты же не хочешь их смерти…

Все это время она пыталась дозваться до юноши, но все — бесполезно. Он не желал ничего слышать, его сжигала изнутри боль обиды и ненависти, желание мести, и самое страшное — навязчивая идея доказать всем свою силу, показать, что он не слабак, не калека, что он и правда может что-то сделать.

— Я — носитель Грани. Даже двух, — медленно начал он. — Во мне живет две пятых части демона, который уничтожит этот мир, если вырвется на свободу. Тринадцатый департамент хочет поставить демона себе на службу.

— Ты уж определись, чего мы хотели, — бросил следователь. — То ли подчинить Грань, то ли уничтожить ее…

Анжей не обратил внимания на его слова.

— Я в любом случае обречен на смерть. Скорую смерть. Я это знаю, и знаю также, что мне в любом случае не избежать смерти. Потому что ценой моей жизни будет возрождение Порока — во мне.

— Я рад, что ты это понимаешь, — напряженно проговорил Вега, делая еще один короткий, плавный, почти незаметный шаг. — Но если понимаешь, почему тогда…

— Потому что я хочу уничтожить культ. Потому что я понимаю тщетность и наивность попыток поставить его себе на службу. Потому что если уж мне будет суждено умереть, то пусть я умру не ради ярлигова Тринадцатого департамента, а ради этого ярлигова мира! Поэтому я должен выйти отсюда. Я просил по-хорошему — вы не позволили. Я умолял, когда вы отдали меня палачу — вы были глухи. Теперь я возьму свою жизнь и свободу силой.

Вега сдвинулся еще на полфута, подался вперед всем телом, катана до середины лезвия выскользнула из ножен…

…и все-таки он не успел.

Лэрта стояла слишком близко.

Ярость и желание выжить придали полуэльфу сил.

Целительница только тихо вскрикнула от неожиданности, когда пальцы Анжея сжались на ее плече. Резко рванув, он развернул девушку спиной к себе, несильно сжал за горло. Спираль из пульсаров, набирая скорость, вращалась перед ее лицом.

— Вега, еще один шаг — и она умрет, — с каким-то мертвенным спокойствием проговорил юноша. — И ты опять не успеешь.

Де Вайл побледнел, отшатнулся, второй раз за каких-то пять минуть возвращая так и не понадобившуюся катану в ножны.

Тэйнар коротко выругался на эльфийском.

Лэрта медленно повернула голову — настолько, насколько позволяла слабая хватка на горле.

— Анжей, не надо, — тихо проговорила она. — Прошу тебя, не надо. Не надо никого убивать. Ты ведь не хочешь этого на самом деле. Ты не злой. Ты не хочешь убивать.

— Да, — так же тихо прошептал юноша. — Я хочу жить. Только как раз жить мне никто и не позволит…

— Отпусти ее, — напряженно заговорил Вега. — Отпусти. Она ничего тебе не сделала. Она заступалась за тебя, ты же слышал. Отпусти.

— Ты просишь милосердия, — полуэльф явно старался, чтобы в его словах прозвучала насмешка. Правда, получалось не очень хорошо. Совсем не получалось, если уж на то пошло. — А ты сам проявил милосердие?

— Я отпущу тебя с командой, — продолжил следователь. — Я сделаю так, что тебе позволят идти. Только отпусти ее. Прошу.

Лэрта чуть напряглась, высвобождая шею — хватка пальцев почти сразу разжалась. Повернув голову, девушка посмотрела в глаза Анжею, перевела взгляд на Вегу. В её взгляде не было страха, только требовательный вопрос.

— Вы знаете способ извлечь силу, не убивая её носителя? Ваши маги хоть немного представляют, как обезопасить мир от этих темных сущностей?

Полуэльф поднял руку с пульсарами выше.

— Гарантии? Почему я должен тебе верить?

— Нет, — коротко бросил Вега Лэрте. — Анжей, я даю тебе свое слово. Если ты так много знаешь обо мне, то ты мне поверишь. Отпусти ее.

Лэрта вновь посмотрела Анжею в глаза.

— Мы найдем способ. Должны найти. Только сейчас надо не швыряться магией, а успокоится. Разреши мне помочь. Ты же видишь, виконт согласен отпустить тебя с нами. Анжей, пожалуйста… — она прошептала последние слова, вложив в них мольбу позволить ей помочь, прислушаться к ней.

— Идите вы все к Ярлигу… — выдохнул полуэльф, отталкивая от себя целительницу. Пульсары в его руке рассыпались в прах.

Полуэльф сполз по стене на пол, и обхватил колени руками.

«Совсем же еще мальчишка по меркам полуэльфов» — отстраненно подумал Вега, и подхватил чуть не упавшую от резкого толчка Лэрту.

Альвариэ медленно выдохнула. Велен выпустил графин, с мягким стуком упавший на устилавший пол ковер.

— Прошу вас, идите по своим комнатам, — напряженно проговорила Игни. — Завтра утром снова встретимся здесь, обсудим детали, и вы отправитесь. А сейчас — идите отдыхать. Возможно, это последняя ночь, которую вы проведете в безопасности.

Лэрта тем временем высвободилась из рук Веги, и опустилась на колени рядом с Анжеем. Положила ладони ему на плечи, закрыла глаза, прошептала несколько длинных формул — ее руки охватило слабое зеленоватое свечение, распространившееся на пациента. Тот сперва дернулся, посмотрел на целительницу — но его взгляд почти тут же потускнел, глаза закрылись, и юноша обмяк.

— Все. Я погрузила его в глубокий сон, он проснется не раньше, чем через десять-двенадцать часов, — она опустила руки, но с колен подниматься не спешила. Девушка понимала, что выложилась сегодня слишком сильно — непростое исцеление обожженного слуги, потом бесконечная и неудачная попытка психовоздействия на Анжея, когда она пыталась успокоить его, потом еще несколько сложных заклинаний… И все это на фоне бешеного, постоянного стресса. Нет, вставать на ноги явно было бы небезопасно.

— Тэйнар, вы готовы взять на себя ответственность за действия, гм, носителя Грани? — негромко спросил Вега.

Вместо ответа плетущий подошел к юноше, легко поднял его на ноги, и направился к выходу. Лишь в самых дверях он на мгновение остановился, и холодно обронил:

— Я сделал это еще тогда, когда прошедшей ночью вытащил его из-под ножа в ваших казематах.

Велен и Альвариэ покинули комнату еще до него. Игни вышла следом за светловолосым. В помещении остались только Лэрта и следователь.

Вега помог ей подняться на ноги, поддержал, когда девушка заметно пошатнулась.

— Мне неудобно просить вас об этом сейчас, но время не терпит, — поразительно, как изменился его тон. Как будто бы это не он десять или пятнадцать минут назад прижимал лезвие катаны к горлу Анжея, как будто бы не он резким окриком предупреждал ее саму об опасности приближения к адепту культа, словно не ему принадлежали ядовитые и злые слова о том, что полуэльф неадекватен и опасен. Сейчас это был вежливый, галантный без подобострастности, и что скрывать — приятный кавалер. — Я хотел бы поговорить с вами. Наедине и так, чтобы нас никто не слышал.

— Бокал вина, пять минут на то, чтобы немного придти в себя — и мое время в вашем распоряжении, — слабо улыбнулась Лэрта.

— Вы не будете возражать, если мы переместимся в мой кабинет?

— Если я до него дойду, — чуть виновато усмехнулась она, делая шаг к двери.

— Не дойдете, — констатировал Вега, в который уже раз за сегодня ловя ее за миг до падения. — Что ж, простите мне мое нахальство…

Целительница только охнула от удивления, когда он легко подхватил ее на руки.

6

за день до начала описываемых событий

— Завтра они встретятся.

— Кто именно?

— Все пятеро. Дающая жизнь, сплетающий нити, женщина и мужчина с мечами. И Адепт. Все так, как должно было быть.

— Ты хотел сказать — все так, как было предсказано, Николас? — резко бросил Вега, пинком отшвыривая попавшийся под ноги низкий табурет.

— Именно. Все так, как было предсказано, — отозвался третий участник разговора, высокий и невероятно красивый сереброволосый эльф, Кирандрелл д'Эверлеанетт, глава магического отдела Тринадцатого департамента.

— А не напомнишь ли ты мне расклад вероятностей по делу Культа? — запальчиво воскликнул следователь, вновь примеряясь к многострадальному табурету.

— Изволь. Второй носитель двух Граней связан с нашей главной проблемой — сорок восемь процентов. Усиление нашей главной проблемы в несколько раз при учете присоединения к нему адепта культа — семьдесят четыре процента. Гибель Империи, каковая при отсутствии поддержки адепта составляет двадцать один процент, при наличии этой самой поддержки будет равняться уже тридцати пяти процентам, — Николас Вандекампф, формальный глава департамента, а на самом деле — руководитель отдела аналитики, резко встал. — Прекрати издеваться над мебелью, Вега, и подойди сюда. Посмотри мне в глаза. Видишь, я точно так же смотрю в глаза тебе. И — да, я готов прямо сейчас привести тебе статистику хоть в процентах, хоть в единицах. Статистику смертей одаренных юношей и девушек, которые погибли во время наших попыток получить хотя бы несколько толковых пророчеств по делу культа, не говоря уже о нашей основной проблеме — Левиафане.

— Если уж на то пошло, то говорить об этом должен я, — мелодично поправил его эльф. — Ведь это именно я накачивал пятнадцати и шестнадцатилетних детишек смертельными дозами наркотиков, вгоняя их в такой транс, из которого живыми они выйти просто не могли. Я помню их лица, я помню их количество, и я помню, что пошел на такой эксперимент после того, как получил общую статистику смертности вместе с вероятностью положительного результата.

— Видимо, для тебя они так и остались цифрами в этой статистике, — гневно фыркнул даргел, избегая, впрочем, смотреть Кирандреллу в глаза.

На несколько мгновений в комнате повисла тишина.

— Нет, — тихо и как-то глуховато прозвучал наконец обычно звонкий и мелодичный как весенний ручей голос эльфа. — Не циферки в статистике. Но прежде, чем ты продолжишь швырять мне и Николасу в лицо свои слабо завуалированные упреки и обвинения в бездушности, равнодушии, жестокосердии, и прочая, учти, будь милостив, такой момент: я сейчас говорю с тобой обо всем этом и объясняю свои действия лишь потому, что ты молод и неопытен. Нет-нет, не стоит так ухмыляться — я не девочка и не юнец, чтобы от твоих ухмылок падать в обморок. И — да, я знаю, сколько тебе лет. Мне, если интересно, ровно в десять раз больше. И повидал я, соответственно, как минимум в десять раз больше, чем ты. Повторю, ты молод и неопытен, и лишь поэтому я объясняю тебе свои действия, и лишь поэтому сделаю сейчас то, что сделаю. Кто-нибудь другой получил бы как минимум Leackte Merterrisa. Тебе же я просто покажу, что ты говоришь о том, чего не знаешь.

На протяжении всего короткого монолога Кирандрелл медленно и плавно приближался к напряженному, недвижно застывшему Веге. В момент произнесения последних слов эльф замер ровно напротив следователя.

— Я не обещаю, что это не будет больно. Но доходчиво — наверняка.

Узкие, прохладные ладони, переплетенные особым образом пальцы. Южные псионики при тактильном контакте всегда плотно охватывают виски, но чистокровный серый эльф и высший маг довольствовался лишь точечным, ледяным касанием к вискам, в том месте, где слабо проступали под кожей бьющиеся синеватые жилки.

Мидиград, прекраснейший из городов Империи, величественный и изящный, грозный, неприступный, доброжелательно-открытый, холодный и элегантный, отзывающийся на прикосновения желаний блеском и роскошью, похожий на парадную изукрашенную шпагу и прямой, стальной, боевой меч, иссеченный зазубринами и покрытый пятнами въевшейся крови. Мидиград, что с одинаковой легкостью раздаривал смерть на эшафотах и наслаждения в кабаках и борделях, Мидиград, дававший путевку в жизнь безродным и отправлявший гнить в Нижний Город аристократов. Мидиград, в котором можно было прожить всю жизнь, так и не узнав и сотой доли его секретов, его тайн, сокрытых во мраке ночи и слепящих лучах солнца, как письмо любовника сокрыто за декольте блудной жены. Мидиград, преданный и неверный, любимый и ненавидимый, но всегда — врезающийся в память и сердце, вспоминаемый с радостью и с горечью, но никогда забываемый.

Мидиград горел. Горели дома, с дикими воплями носились по улицам, чтобы рухнуть через мгновение на пылающую мостовую, горящие люди. Ржали, шарахаясь от пламени кони, их гривы и хвосты вспыхивали, как сухая солома под палящим солнцем. Сваливались с седел горящие всадники. Город был наполнен огнем. А еще — криками и кровью. Болью и смертью. И особенно — ужасом.

По улицам срединного города, от стен Города Шпилей, шли легионеры. Шли, не нарушая строй, шли умирать. Около половины доходило до следующего кольца стен, чтобы погибнуть там, на воротах. Идущие последними рядами сражались и умирали на телах тех, кто шел впереди.

В город вошла смерть. Смерть была облачена в темные доспехи, отделанные полосами цвета киновари. У смерти были длинные алые от крови мечи и горящие черным пламенем глаза в узких прорезях глухих шлемов. Смерть была неуязвима, неумолима, и вездесуща. Смерть несла на своих плечах пламя, от смерти разило болью, кровью, и дерьмом. Смерть шла к стенам Города Шпилей, которые уже поддавались невыносимым ласкам и поцелуям охватившего Мидиград огня.

Белокаменный императорский дворец уже сейчас казался объятым пламенем — но пока что это были всего лишь отблески кроваво-красного заката. Пока что.

На площадке одной из башен, венчавших дворец, собрались уцелевшие маги Академии. Здесь же был сам Император.

— Ваше величество, город не спасти, — негромко вымолвил Фальзар Серебряный, ректор Академии. Пламя горящего Мидиграда и пламя заката отражалось в его огромных серебристых глазах, унаследованных от матери — эльфы серой ветви.

— Я вижу, — отрывисто бросил император, вглядываясь в марево пожара впереди. Впереди, слева, справа — везде, где еще вчера стоял красивый, богатый, живой город.

Столица Империи. Сердце Империи. Символ Империи.

Краешек солнечного диска бросил последние блики на белый камень башни, и скрылся за далекой линией горизонта, однако темнее не стало.

Скрипнула ведущая на площадку дверь

— Александр, — констатировал император.

— Да, ваше величество.

Вошедший был высок, темноволос, и безумно опасен. Но сейчас даже он был бессилен. Император прочел это в вишнево-карих глазах.

— Ты выполнил мой приказ, так?

— Нет, ваше величество, — не размыкая губ, улыбнулся темноволосый. В его глазах можно было прочесть боль — но лишь тем, кто действительно хорошо его знал. Император знал недостаточно хорошо, иначе последовал бы совету. Иначе Мидиград не горел бы. — Однажды вы вынудили меня выполнить приказ. Я знал всех правителей Империи, начиная от Магнуса. Вы — первый после него, кому удалось вынудить меня. Первый и последний, ибо Императоров больше не будет, как не будет и Империи.

— О чем ты говоришь?

— О приказе, мой Император, разве нет? — на сей раз Здравович улыбнулся шире. Маги тактично отводили глаза, хотя в тактичности не было уже никакого смысла. — Три года назад вы отдали мне приказ. Я отказывался выполнять его, предоставляя вашему величеству все выкладки моих аналитиков, записи пророчеств, и многое другое. Однако вы собрали круг магов, дабы они вынудили меня выполнить ваш приказ. Я выполнил. Результат, — глава тринадцатого департамента широко повел рукой, — перед вами.

Император погиб двадцать пять минут спустя, бросившись грудью на фамильный меч Правосудие. Маги — в течение последних двух часов.

Александр Здравович умер на рассвете, в тот самый миг, когда погибла и Империя, Стражем которой он был со времен Магнуса.

— Кирандрелл, возвращайся. Кирандрелл, возвращайся. Кирандрелл, возвращайся, — монотонный голос вгрызался в сознание, заставлял отринуть пережитые только что тысячи смертей, отрешиться от картины гибели всего живого. Но голос был слишком тихим, слишком монотонным, слишком далеким. Горящий город, умирающие люди, самоубийство Императора и смерть Здравовича были гораздо ближе.

Хлесткая, болезненная пощечина вырвала эльфа из транса. Он замотал головой, пытаясь восстановить нормальное зрение и прогоняя противный звон в ушах.