Сокровище князей Радзивиллов

– У вас же деньги российские! – возмутилась продавщица. – Девушка, вы бы в пункт обмена валюты сначала подошли!

В состоянии частичного сомнамбулизма (одна половина мозга пытается понять, где здесь обменник или банкомат, вторая анализирует новые сведения) Лика все-таки поменяла деньги, скупила все местные газеты, приобрела сим-карту белорусского оператора сотовой связи и пакет интернет-трафика. А к окончанию всех этих хлопот поняла: надо ехать в Несвиж.

Этот небольшой городок находится всего в ста пятидесяти километрах от Минска. Провинция, все друг про друга знают мельчайшие подробности… Там просто намного быстрее получится все выяснить! Конечно, можно остаться в Минске, попытаться поговорить с журналистами. Но они еще могут просто не успеть разнюхать все подробности. А вот какая-нибудь несвижская бабушка уже явно обо всем прекрасно информирована. И ей не терпится обсудить последние новости!

Автобусы и маршрутные такси в Несвиж, как выяснилось, отправлялись в двух шагах от железнодорожного вокзала.

Оказавшись на улице, Вронская прищурилась (конечно, зачем помнить весной о солнечных очках?! Надо думать только о дырке в сердце, а обо всем остальном забыть, а потом мучиться!) и с любопытством завертела головой по сторонам.

Впереди высятся средней помпезности «сталинки», слева суетятся таксисты, справа зазвенел трамвай.

Но при всех этих обычных проявлениях городской вокзальной жизни Минск вдруг показался Лике… каким-то пластиковым, ненастоящим, искусственным.

Почему?

Она еще раз огляделась и нашла ответ на этот вопрос.

Столица Беларуси на первый взгляд выглядела стерильной, как операционная. Сияющие окна домов, отмытые машины, чистейшие тротуары, аккуратные, словно бы причесанные, газончики, клумбы, усаженные цветами…

«Наверное, это прекрасно, когда живущие в мегаполисе люди умеют не оставлять никаких следов своей жизнедеятельности, – думала Лика, с улыбкой копаясь в сумке. – Но все-таки выглядит это слегка странно. Может, с непривычки?»

Наконец она извлекла из сумки полировочную губку для обуви, провела ею по чуть запылившимся лакированным ботинкам. И, придя к выводу, что теперь ее внешний вид полностью гармонирует с окружающей чистотой, отправилась разыскивать автовокзал…

* * *

После съезда с Брестской трассы комфортабельный «Мерседес» сразу же сильно затрясло, и Дмитрий Шимов с досадой поморщился.

Путь до Несвижа состоит из двух частей – приятной и не очень. Лететь по Брестскому шоссе с официально разрешенной скоростью сто двадцать километров в час – одно удовольствие. Но теперь, после поворота… Узкая, местами разбитая дорога петляет из одной деревеньки в другую. Поэтому ехать эти последние пятьдесят километров приходится вдвое дольше, чем предыдущую сотку. Буквально через каждые пару метров попадаются ямки и ухабы. Конечно, в роскошной тяжелой иномарке минусы дороги ощущаются минимально. Но настроение все равно портится, невольно думается о том, что исправные амортизаторы и сайлентблоки – все это до поры до времени…

– Туристическая Мекка, резиденция Радзивиллов. Смешно! Ни дороги приличной, ни дорожной инфраструктуры. Привезешь сюда иностранного туриста, захочет он в сортир – а предложить для этих целей нечего, кроме дремучего белорусского лесочка, – негромко ругался Дмитрий, стараясь не превышать скорость. Все-таки населенный пункт, вдруг выскочит велосипедист или пешеход… – А ведь, казалось бы, что может быть проще – упростить регистрацию для частников. И они тут сразу все кафешками застроят. Причем, что меня больше всего изумляет, уже десять лет говорится о необходимости развития придорожного сервиса. Совещания регулярно проводятся. Только ничего не меняется вообще! Нет, все-таки как ни крути, а в нашей стране к бизнесу относятся спустя рукава. Вспоминают, только если денег надо стрясти!

Дмитрий закусил губу и осуждающе покачал головой.

Вот буквально вчера секретарша принесла очередное письмо от структур исполнительной власти. Нет, в нем, конечно, прямо ничего не требовалось! Просто предлагалось оказать финансовую помощь городу в связи с предстоящим празднованием 65-летия Победы. А если предприниматели после такой корреспонденции не проявляют должной сообразительности, к ним на фирму или предприятие вдруг приходит внеочередная проверка. Победить в борьбе с государственным рэкетом (вроде бы направленном на благое дело, но не меняющим от этого своей насильственной сущности) невозможно. Очень быстро приходит понимание: все равно придется отстегивать то на Ледовый дворец, то на благоустройство Минска, якобы осуществляющееся за бюджетные деньги. Вопрос только в том, после какой суммы штрафных санкций смиришься…

«Зато теперь у меня по крайней мере появилась индульгенция, бонус на все государственные поборы. – Дмитрий резко нажал на тормоз. По обочине, шатаясь, брел явно пьяный мужик в телогрейке, и куда его может понести в следующий момент – неизвестно, поэтому лучше притормозить. – Я финансирую реконструкцию Несвижского замка, деньги сюда идут колоссальные. Поэтому мне лично никто проверками мозг не парит. Впрочем, в этом вынужденном меценатстве имеется множество других плюсов. Все-таки приятно, что именно у меня давно появилась такая возможность – восстанавливать культуру. Я не только полностью обеспечил себя и близких, я могу помогать другим. Это приятно. Я вижу результат, пользу для людей. Хотя, конечно, мне бы хотелось, чтобы все это ценилось в значительно большей степени. Я ожидал другого отношения…»

По Несвижу Дмитрий Шимов уже мог бы перемещаться с закрытыми глазами. Работы по реконструкции Несвижского замка длятся больше трех лет, приезжать сюда приходится часто, как говорится, нет контроля – нет результата. Так что пришлось изучить здесь каждый переулок. К тому же было бы что изучать – городок небольшой, улицы полупустые. Хотя туристических автобусов в последние годы стало больше. Так приятно видеть детские светящиеся любопытством мордашки, просматривающиеся за большими стеклами. Часть замка уже открыта для осмотра туристами. Если бы только беззаботные любители истории знали, сколько труда потребовалось для того, чтобы провести ремонт и представить даже эту небольшую экспозицию! Долгие годы в замке размещался санаторий, и казалось, запах лекарств никогда не исчезнет из старинных покоев. Оригинальных предметов быта, которыми в действительности пользовались Радзивиллы, почти не сохранилось. Поэтому пришлось выкупать просто вещи того периода у коллекционеров или договариваться с музеями о передаче экспонатов на депозит…[18]

Стоянка перед гостиницей – скучным зданием советских времен – была почти полностью свободной.

Дмитрий припарковал «Мерседес» по соседству со стареньким «Пежо» с желтыми номерами минского такси, вышел из машины, обернулся на ратушу.

Старинная, красивая, с мелодично звонящими колоколами, она на секунду создает впечатление, будто находишься в настоящем средневековом городе. Кажется, даже можно услышать цокот лошадиных копыт, увидеть разряженных шляхтичей, прогуливающихся по мощенной булыжником площади. Но потом взгляд натыкается на растяжку, призывающую граждан прийти на выборы в местные советы, – и древний морок исчезает…

В гостинице у стойки регистрации, заслоняя администратора, стояла девушка, невысокая, худенькая, светловолосая.

Дмитрий приблизился, блондинка обернулась на звук шагов, появилась возможность рассмотреть ее огромные зеленые глаза, красиво очерченные скулы, вздернутый носик.

Рассмотреть и расстроиться.

Красивая, даже какая-то запредельно красивая ангельская внешность, но… девушка слишком хорошо, хотя и неброско, одета. У нее умный взгляд, волевое лицо.

Быстрого секса с такой не случится, отношения «всезнающий щедрый папик – глупая корыстная доча» для таких девушек неприемлемы. А другие… слишком долго, хлопотно, непредсказуемо. Соответствовать умной серьезной женщине – это напрягает. После напряженного бизнеса хочется одного – быстро расслабиться. К тому же такие умненькие девочки как-то незаметно могут вонзиться в сердце мучительной занозой. А выковыривать ее – удовольствие ниже среднего, плавали – знаем. Нет, хватит наступать на те же грабли. И так по работе проблем хватает! Тем более должность дежурной дамы сердца в настоящий момент занята глупым прелестным белокурым созданием. А когда Машкины прелести набивают оскомину, можно просто снять проститутку…

– Так вы россиянка? Тогда цена номера другая, – заявила администратор и, оторвав взгляд от паспорта блондинки, заулыбалась: – Ой, Дмитрий Александрович, здравствуйте вам!

Девушка, демонстративно закатывая глаза к потолку, возмущенно поинтересовалась:

– Что за отношение к братскому народу? Мы вам газ, между прочим, по минимальной цене поставляем.

– Так номер ненамного дороже россиянам. Вот для жителей дальнего зарубежья разница в несколько раз выше, – оправдывалась администратор, отчаянно стреляя подведенными глазами.

«А эта местная дамочка – правильная. – Дмитрий прищурился, изучая обтянутую форменным платьем полную грудь. – С ней все было бы просто. Но я столько не выпью. Все-таки должно быть в девушке что-то еще, кроме готовности быстро прыгнуть в койку. К тому же все эти местные сплетни… Нет, не стоит и связываться…»

Как исчезла россиянка, Дмитрий не заметил. В гостинице появился приятель, следователь Олег Надольский. И по его унылому лицу сразу стало понятно: новости у него, как и всегда в последнее время, неважные.

– Ну вот, опять ты в гостинице. Зачем тебе тратиться, остановился бы у меня, – загундосил Олег, пожимая протянутую руку.

Дмитрий молчал и старательно посылал знакомому мысленное внушение: отвали.

Невероятный кайф – вырваться из такого же, как Несвиж, провинциального городка. Вырваться насовсем, с корнями – родители уже несколько лет живут в отличном коттедже под Минском. Но, наверное, правду говорят: от себя не убежишь. Как ни стараешься забыть, словно кошмарный сон, эти тесные квартиры с соседями-алкашами, провинциальное панибратство, сплетни – все равно ничего не получается. Как от чумы, хочется бежать от того же Олега. Да, пришлось познакомиться с ним, с его начальником, со всеми местными чиновниками. Для города регулярная большая помощь и частые приезды крупного бизнесмена – событие. Но, к сожалению, отсутствие понтов и сдержанную вежливость здесь просто не понимают, истолковывают превратно. Тут катастрофически не умеют держать дистанцию! И все местные мало-мальски знакомые жители искренне считают любого приезжего, которого им представили, самым дорогим гостем, настоящим другом. Вот тот же Олег, проходил мимо гостиницы, увидел тачку – и непосредственно так, по-свойски, зашел покалякать. Ему невдомек, что у собеседника нет никакого настроения слушать его жалобы на жизнь. И тем более ночевать в чужой неудобной, тесной квартире… Ну не хочется вспоминать «прелести» прежнего быта. Гостиница здесь убитая, совковая, с ржавой ванной, в которую ляжешь разве что под страхом смертной казни. Но по крайней мере в гостинице есть шанс не слушать монолог Олега или других гостеприимных жителей всю ночь напролет…

– А у нас тут такое творится! Сроду в наших местах такого не было. – Надольский покачал головой, набрал в легкие побольше воздуха, явно собираясь, безо всяких уточняющих вопросов, поведать, какое «такое» творится в Несвиже.

Но вдруг с его лицом произошли разительные перемены. Добродушный, кажущийся искренним и бесхитростным парень в секунду стал выглядеть как холодный, беспристрастный сыщик, в сузившихся глазах которого не отражается никаких эмоций. Однако, несмотря на холодную непроницаемость взгляда, все-таки было понятно, что в эти секунды Надольский, как мощный компьютер, обрабатывает какие-то многовариантные комбинации. Он стал напоминать гончую, замершую в ожидании зверя и готовую вот-вот пуститься в погоню.

Удивленный произошедшими метаморфозами (однако Надольский не так прост, что ли, как кажется?), Дмитрий обернулся, инстинктивно почувствовав, что взгляд следователя направлен в холл, расположенный левее стойки регистрации.

Обернулся – и тоже невольно задумался.

Холл, как, впрочем, и все в этой гостинице, был ужасным. Потертые, когда-то щеголявшие красной обивкой кресла; хлипкий журнальный столик, еще явно советских времен, с лакированной крышкой; унылый фикус в пластиковой зеленой урне, сбрасывающий пожелтевшие пыльные листья.

Тем большим казался контраст с внешностью мужчины, вглядывающегося в висящую на стене холла карту Великого княжества Литовского. Высокий, красивый изысканной киношной красотой, со вкусом и броско одетый… Да, он производил впечатление. Напоминающий иностранного аристократа-миллионера, он невольно вызывал один вопрос: что вообще такому человеку могло понадобиться в Несвиже? Ведь он не похож на туриста – слишком непрактично одет. Это не бизнесмен – с такой прической, длинными темными волосами, хорошо производить впечатление на женщин, а не проводить переговоры. Он оживлен, беззаботен, приветлив какой-то не белорусской, чуть отстраненной приветливостью…

– Что-то я никак не могу понять, где находится Несвижский замок? – пробормотал незнакомец, как ни странно, по-русски.

Он оглянулся по сторонам, приветственно взмахнул рукой:

– Здравствуйте! Вы мне не поможете? Что-то я смотрю на эту карту и никак не могу разобраться, где здесь наша гостиница и Несвижский замок.

– Несвижский замок здесь есть. А гостиницы нет. – Дмитрий подошел ближе, попал в облачко дорогого ненавязчивого парфюма. – Это карта Великого княжества Литовского. Слышали про такое государство?

Мужчина едва заметно пожал плечами:

– Не очень. Вообще-то я начинающий турист. Вот появилось время, и решил махнуть из Минска в Несвиж. Мирский замок[19] все-таки подальше будет.

«Врет, – решил Дмитрий, наблюдая за красивыми голубыми глазами собеседника. – Если он ничего не рубит в истории, то откуда он знает про Мирский замок? Кстати, наверное, тот «Пежо» с минскими номерами на стоянке возле гостиницы принадлежит именно этому мужику. Девчонка – россиянка, а другие постояльцы в таком «отеле» вряд ли имеются, и так для здешних мест тут просто небывалый наплыв гостей. Хотя, может, этот мужик привез в Несвиж блондинку и решил заодно осмотреть город? Но тогда почему таксист не скажет об этом прямо? И зачем ему гостиница? Туристам достаточно пары часов на осмотр замка, там открыто всего несколько залов. А больше в этом городе делать нечего. А ведь таксист все же вертит в руках ключ от номера с громоздким уродским брелоком…»

Объяснив приезжему дорогу, следователь до-ждался, пока вальяжный красавчик покинет холл, и бросился к администратору.

– Он давно здесь остановился? Кто такой?

Педантично переписав паспортные данные некоего Валерия Клишевича, Надольский полез в карман серого, достаточно для провинции добротно пошитого пиджака и вытащил газету «Белорусское обозрение».

Дмитрий скептически усмехнулся:

– Не стоит предлагать мне ознакомиться. Да я эту статью три дня назад прочитал. Бред какой-то, обнаружили апостола из сокровищницы Радзивиллов. Нам ли с тобой не знать, что это невозможно! В ходе реконструкции рабочие нашли подземный ход. Но там нет ничего особо ценного и интересного: пара монет, осколки посуды. А тут – золотая статуя, да еще прямо в парке на тропинке. Да в этом парке уже каждый уголок по нескольку раз перекопали! А уборка, а посадка цветов! Смешно…

– Ничего смешного. Прямо в парке нашли. – Надольский схватил Шимова под руку и отвел подальше от стойки, где администратор без устали посылала во вселенную явные знаки сексуального одиночества. – Действительно, прямо в парке нашли. Неделю назад. Только не статую, а труп, покрытый золотой краской. А вчера обнаружили еще один, тоже в золотой накидке, с камнями. Камни искусственные, но на настоящие очень похожи. В наших местах сроду такого не было.

– Бред! – вырвалось у бизнесмена. – В этом вашем сонном царстве такой триллер?.. Не верю…

– А хочешь, в морг подъедем? Там этот вчерашний труп, наверное, еще не забрали. Как есть, золотой лежит. Кстати, краска эта не смывается… Некоторые у нас говорят – это призрак Черной дамы потревожили. И он мстит так за то, что покой его нарушили. Но я, конечно, не верю. Откуда у призрака такая стойкая краска может взяться, правда? Так что, пойдем в морг?

Шимова передернуло.

– Я занят. – Он смерил Надольского холодным взглядом делового, успешного человека. – У меня дел выше крыши. Надо посмотреть, как идет ремонт. У вас же тут такие мастера – глаз да глаз нужен! В прошлый раз у меня волосы дыбом встали – в той части замка, которая называется «дворец», должны были окна ставить. Вроде по проекту выходило, что изготавливаются специальные, под старину, с железными ручками. Я при-ехал – а там уже вовсю пластиковые стеклопакеты устанавливают. Прораб радостно заявил – так стеклопакет же дешевле.

– Можно и вечером в морг. После стройки.

Дмитрий закатил глаза:

– Можно, но не нужно!

* * *

– Лена, что так срочно-то? Случилось чего? Мы же вечером на кладбище должны были увидеться!

– Не Лена, а Линда! – возмущенно взвизгнула девушка. Она подошла к зеркалу, поправила длинные, крашенные в жгуче-черный цвет волосы, убедилась, что густо подведенные глаза выглядят вполне готично. – Учу тебя, учу, а все без толку! Тру-гот должен презирать настоящие имена и придумывать себе и своим друзьям красивые псевдонимы.

– Что трет настоящий гот? – переспросила Машка (в смысле, конечно, Магда) и восхищенно открыла рот. – Ой, какая подводка у тебя для глаз четкая. А тут в магазине даже карандаша косметического не найдешь. Я, Линда, гуашью стрелки рисую. Но она осыпается. Так что надо тереть готам?

Линда едва удержала рвущееся с языка: «Деревня!» Но все-таки удержала. Обидеть Машку – в смысле, конечно, Магду – очень просто, она же в минском техникуме не обучается, на настоящие готические тусовки не ходит и в английском совершенно ничего не понимает, потому что в школе преподавали только немецкий.

– Тру-гот – это в смысле «настоящий гот», сечешь? По-английски «тру» – «настоящий». Ясно?

Магда преданно кивнула и вытянула вперед руки, демонстрируя искусные кожаные плетеные «фенечки».

– Готично, – одобрила Линда, осматривая подругу.

Выглядела она неплохо. Особенно для Несвижа, где о модных течениях молодежной культуры слыхом не слыхивали.

Черная длинная юбка, черная рубашка, черные ботинки – все как надо, подружка – молодец, сделала правильные выводы из рассказов о модной готичной одежде. Одно плохо – лицо у Машки (в смысле, конечно, Магды) загорелое. Никакой готической благородной фарфоровой бледности. Но это объяснимо. У подружки бабуля – зверь. Причем хитрый зверь. Скажется всей из себя такой больной, вот просто лежит человек при смерти. Загонит Машку на огород – а потом контролирует, чтобы каждая грядка была прополота, чистенько, до последнего сорнячка. А если найдет травинку, то такую сирену включает – куда там мчащейся на срочный вызов «Скорой» до этой бабули! Вот новообращенная готка и загорает до черноты – как будто бы с юга приехала.

– Линда, так че стряслось? Мы на кладбище идем сегодня? Знаешь, я уже почти привыкла между могил гулять. Если так настоящим готам надо делать, то я уже почти научилась.

– На кладбище мы сегодня не пойдем.

– Почему?

– Потому что мы пойдем в другое место, – интригующе улыбнулась Линда. И приступила к рассказу.

Тетю Стефанию родня всегда недолюбливала. Набожная, правильная. И всех жизни учит. С ума сойти можно. Но, конечно, прямо в глаза ей этого никто не говорил. Только тетя, наверное, это чувствовала, с родственниками особо не общалась. И когда она заявилась сегодня, вот просто так, абсолютно безо всякого повода, в день совершенно не праздничный, сразу стало ясно: что-то случилось. В общем, так оно и оказалось.

– Тетка же моя в Фарном костеле работает, – рассказывала Линда и одновременно себе напоминала: надо подарить Магде подводку для глаз. В Минске такого нужного в готическом хозяйстве добра – на каждом углу, а у подруги и правда гуашь с век сыплется, все щеки в мелких черных кусочках краски. – И вот уже ближе к вечеру дело. Последние экскурсии давно прошли. Вечерняя служба тоже окончилась. И поэтому тетка со своего стульчика поднялась, посмотрела, что в костеле никого. Значит, решила она, магазинчик можно на пару минут без присмотра оставить. Решила – и пошла порядок наводить. Туристы ведь всякие бывают. Некоторые в костеле пакеты от чипсов оставляют, представляешь? Короче, идет тетка по боковому проходу – мимо копии иконы Божьей Матери Остробрамской, к лестнице, что в подземелье с саркофагами ведет. Она всегда с дальнего конца костела уборку начинает. И вдруг застывает наша Стефания как вкопанная. Потому что прямо в костеле с потолка вдруг спускается самый настоящий призрак…

– Да ты что! – ахнула Машка, неожиданно бледнея под слоем сочного свежего загара. – Я такого жуть как боюсь!

Линда, придавая голосу трагизм, продолжила:

– Призрак Черной дамы… Одетая во все черное женщина покружилась над алтарем, а потом спустилась прямо в центр, в проход между рядами скамеек. И спокойненько пошла себе к выходу. Открыла дверь… Тетка Стефания даже слышала, как стучат каблуки.

– Каблуки?! У призрака? Мама-а-а! – подруга вздрогнула.

Линда кивнула. Если тетка Стефания говорит: каблуки, значит, так оно и есть на самом деле. Это другие соврут – и недорого возьмут. А теточка всегда говорит правду, никогда ничего не сочиняет.

– Магда, слушай мой план. – Линда встала с тахты и заходила по своей комнате, со стен которой пронзительно смотрели плакатные готичные музыканты. – Мы с тобой сейчас идем в Фарный костел. Внедряемся в группы туристов и незаметно с ними спускаемся в подземелье. Если ты помнишь, там две комнаты. Одна закрыта решетками, в ней гробы взрослых Радзивиллов. А справа от лестницы еще есть комната с маленькими детскими гробиками; туда войти можно совершенно спокойно. Вот мы туда пробираемся и прячемся за гробами. А ночью, когда все разойдутся и костел будет закрыт, начнется самое интересное.

– Чт-то начнет-т-ся?

– Магда, никогда бы не подумала, что ты за-икаешься! Как что начнется? Конечно, мы будем караулить призрак! Если Черная дама по костелу даже днем шастает, то уж ночью она обязательно должна явиться. Сто пудов! Это будет так готично! Мы с ней поговорим… Представляешь, мои девчонки в Минске умрут от зависти. Магда?! Магда, ты куда?

Линда попыталась броситься вслед за улепетывающей подругой, но та оказалась ловчее. Мигом выскочила за дверь, потом, распугав бродящих по подворью кур, ускользнула за калитку.

– Магда, а подводка для глаз? – огорченно прошептала Линда, но в ту же секунду задрала подбородок и распрямила плечи.

Подумаешь, подруга сбежала.

Ну и кому от этого хуже?

Только Магде, разумеется.

– Я сама все сделаю. Призрак будет только мой! – воскликнула Линда и, повеселев, пошла в свою комнату, к огромному зеркалу.

Для встречи с призраком, разумеется, надо выглядеть самым готичным образом…

Но, увы, ничего из планов Линды не вышло.

Нет, в костел-то она пробралась, затаилась в усыпальнице Радзивиллов, дождалась темноты. Под высокими костельными сводами очень быстро стало холодно. И – чего уж там скрывать – жутко. Но, конечно, все равно хотелось увидеть этот самый призрак – раз уж было столько приготовлений, да и перед подругами опять-таки похвастать бы не помешало.

Утомленная ожиданием, Линда присела на жесткую скамью… и проснулась от гневного голоса тети Стефании:

– Как тебе не стыдно! Что ты здесь делаешь?! Да креста на тебе нет!

Строго говоря, креста на Линде действительно не было. Так как всем известно: готы никаких крестов носить не должны, но у всякого настоящего гота непременно на шее болтается специальное украшение, анк. Только объяснять все это тетке не было никакой возможности – явно рассчитывая наподдать племяннице, она замахнулась веником.

Пришлось спешно делать ноги.