Помоги проекту - поделись книгой:
– Такой-то маршрут, не могу отправиться, горит лампа дверной сигнализации.
– Понятно… (тяжелый вздох). Высаживайте.
А что она еще может сказать? Только высадить.
– Уважаемые пассажиры, по техническим причинам поезд дальше не идет…
И ВСЕ. Дежурная мечется по вагонам, пытаясь высадить людей. Злые пассажиры, опаздывающие на работу, огрызаются на ни в чем не повинную женщину, выполняющую свои обязанности. И что? Высадили. Уехали. А следом точно такой же состав, под завязку набитый…
Так, что там по часам? По идее, опоздание, но утром при таком сбое диспетчер наверняка крутила составы.
– Девушки, так где N-дцатый?
– Какой?.. Что-то я его сегодня на линии не видела…
– Простите?!..
– А… Нашла. Щас по второму будет.
– Уфф…Спасибо.
Трубка падает на клавиши. Хватаю рюкзак – и пулей на путь. Успел.
– Как машина?
– Нормально, но тяжеловата.
– Понял. Удачи.
Двери. Накат. Поехали… Носом в расписание. О-па, а я-то по графику иду! Уже хорошо. Значит, есть вероятность закончить вовремя. Вроде и опоздание, только я его не ощущаю. Расписание моего маршрута. Иду в графике. Народу пока немного.
С каждым кругом интервалы все меньше и меньше. Предпиковое время. Массовый выход составов из депо. Чуть подтормаживаем перед конечной. Нормально. Две минуты это не сорок, можно жить.
А вот и пик начался. Ближе к центру – хуже. Народу все больше и больше. И тут…
Вот же угораздило! Один вагон не работает на «Ход-Тормоз», другой на «Ход-3» работает «звонком», то есть собирает схему в «Ход-3» и тут же ее разбирает, чтобы собрать заново. Дзынь-дзынь, дзынь-дзынь… В итоге у меня остается из восьми вагонов только шесть рабочих. И это в пиковые часы! Интервал растет, а я не могу догнать впереди идущего. Состав от станции отходит мягко, плавно, медленно… Ползешь и ждешь вопроса диспетчера: «А скажите, уважаемый N-дцатый маршрут, какого черта вы так плохо отправляетесь и везете такой интервал?!»
Первый круг закончен. Подмена. Объясняю подменному машинисту ситуацию.
– Твою мать!
– И это самые мягкие слова. Ща поедешь – вспомнишь другие!
Объясняю инструктору.
– Ну твою же мать…
Навести стандартную чашку кофе «3в1». На такой машине и заснуть захочешь – не уснешь, но кофе как дополнительный контроль.
Второй круг. Состав забит. Люди держат двери, из-за этого интервал между поездами должен расти… Но он уменьшается! Нас держит центр, там слишком много народу. Стоянка на станциях увеличена.
Периодически срываюсь на мат. Отдельные человекообразные особи бесят. «Ну не залезешь ты в вагон!..» В который раз переигрываю дверьми. Тут, видимо, пассажирам надоедает все это – и они выталкивают тело на платформу. Лампа гаснет.
Спасибо вам, уважаемые пассажиры, помогли.
Едем обратно – смотрю на время. Считаю минуты до Октябрьского Поля. Надо еще оформить донесение установленным порядком о выявленной неисправности…
Про панику
Разговор по УЭСПМ машиниста с пассажиром после остановки состава на перегоне.
– Уважаемые пассажиры, соблюдайте спокойствие и порядок, поезд скоро отправится…
– МАШИНИСТ! Я В ПАНИКЕ!!!
– Паникеров в войну расстреливали.
Дружный хохот в вагоне.
Глава 31
Любите ли вы попрошаек?
Попрошайничество – серьезный бизнес. Вы-то видите только исполнителей, актеров. Давая им деньги, вы на самом деле кормите тех, кто стоит за их спинами – режиссеров, продюсеров и «крышу». На территории метрополитена этот бизнес под запретом. Напрасно вы его поддерживаете, честное слово.
«Осторожно, двери закрываются…» Фраза, отмеряющая отрезки пути, отрезки жизни.
– Дядь, дай десять копеек!
Извечные проводники метро – попрошайки. Нищими их язык не поворачивается назвать. Они все известны в лицо. Тот же «вентилятор». Белобрысый мужик без ног, прозванный машинистами так за своеобразную манеру креститься, по кругу. Раньше он ездил в камуфляже на инвалидном кресле, но, видимо, кураторы посчитали, что на каталке денег будут подавать больше, и его пересадили.
Проводники… Они не проверяют билеты, они проверяют наличие жалости. Все прекрасно знают, что это высокодоходный бизнес, с которого кормится целая армия отнюдь не инвалидного народу. Об этом неоднократно говорили по ТВ, но тем не менее, вы продолжаете подавать. И пока не перестанете – на вашей доброте будут наживаться крепкие, сытые, а главное, здоровые негодяи: кураторы попрошаек и нечестные менты, крышующие эту братию.
У машинистов есть инструкция, согласно которой, определив, что в вагоне попрошайка, надо доложить диспетчеру и вызвать на состав сотрудников милиции. Но вот беда: по окончании смены надо об этом написать донесение установленным порядком. С юридической точки зрения это наверное правильно, с практической – донесение, да еще после работы никому писать не хочется. Можно, конечно, сказать: ага, машинисты не выполняют своих обязанностей и расплодили попрошаек. Нет, не все так просто.
За все десять лет, что Метроэльф проработал в метро, ни один пассажир не связался с ним по УЭСПМ и не сказал, что в вагоне попрошайка. Значит, как это ни парадоксально, вам попрошайки нравятся.
Однажды он выгнал такого из первого вагона, предупредив, что если побирушка не выйдет, то на следующей станции его встретит милиция. И что? Тот вышел на платформу и материл машиниста в голос. А пассажиры на протяжении нескольких станций выходили из вагона, стучали в дверь кабины, и на вопрос «Что случилось?» Макс получал порцию ругани – какая же он сволочь и мерзавец. Как он посмел выгнать бедного мальчика, у которого умерла мама, и ему нечего есть.
Да. Выгнал. Мальчика 20–22 лет. У которого мама умерла полгода назад (именно тогда Макс встретил его в первый раз на Калужско-Рижской линии).
…Вот на станции сел «колясочник» – так называют попрошаек в инвалидных креслах. Итак, что должен сделать машинист? Связаться с диспетчером и вызвать наряд милиции на состав. А по окончании смены написать донесение установленного образца (дата, время, номер поезда, станция, и еще указать номера всех восьми вагонов). При нынешнем количестве «инвалидов» и при смене в восемь часов он МИНИМУМ высадит шестнадцать человек. То есть после смены ему надо оформить 16 (в скобках прописью – шестнадцать!) донесений.
Спросите: оно ему надо? И сами ответьте. Будете вы после восьми часов изнурительной работы сидеть и заниматься писаниной?
Главное, был бы толк от этого… Ну высадит их милиция, ну проведет с ними профилактическую беседу, и дальше что? Выпустит! После чего попрошайка вернется в метро и продолжит свое чрезвычайно прибыльное занятие. Что имеем в итоге? Начальство рапортует Гаеву о борьбе с попрошайками, Гаев рапортует мэру. Все довольны.
Только машинисты и менты уныло матерятся в адрес попрошаек, начальства, Гаева и мэрии.
Про жест доброй воли
Кто-то оставил газету на лавочке. Жест доброй воли: я прочитал – может, кому другому пригодится. Ах, как это мило с вашей стороны…
Не пригодилась. Сквозняком газету уносит в «трубу». А вот это совсем не дело. Хорошо, если не зацепит УКПТ[29] (устройство контроля проникновения в тоннель), а то начнется:
– N-дцатый маршрут! Внимательно проследуйте перегон. Возможно нахождение постороннего. О проследовании доложите. Линейный! Пусть выезжает инструктор, проверит перегон по обоим путям. На станции такой-то сработало УКПТ…
И так до тех пор, пока инструктор не доложит диспетчеру, что все нормально. Добро – понятие относительное, учтите это. Оставили газету – устроили переполох, напрягли множество людей.
Заберите ее с собой, пожалуйста.
И пустую бутылку, кстати, тоже.
Глава 32
Дневник Метроэльфа: Разруха в головах
При ночной расстановке на линии был обнаружен в салоне разряженный порошковый огнетушитель. Весь вагон в порошке. Вычистить его в тоннеле нереально. Поэтому с утра состав проследовал пустым в депо. Кто-то потерял время из-за идиотов, которым просто было скучно. Возможно, опоздал на электричку, на автобус… Да мало ли, куда.
Ехал с утра на работу, наблюдал в вагоне сцену. На диване пьяный дрыхнет, забрался с ногами, ему хорошо. А мимо него вразвалочку проходит упитанный молодой человек в милицейской форме.
На рукаве у товарища было написано «Московский колледж милиции», по лычкам понятно, что четвертый курс. Пройдя мимо спящего, он брезгливо сморщил мордашку и встал у двери, непрерывно двигая челюстями, пережевывая резинку. Вот интересно, он должен был – и по присяге своей, и чисто по совести, – пресечь злостное нарушение правил пользования метрополитеном? Если мне память не изменяет, то присягу ребята принимают на первом курсе.
Я ни в коем случае не обвиняю его. Мы получили то, что хотели. Утренние жалобы ИнфоСОСам на грязь в вагонах (в составах, ночующих на линии)… А на кого они, эти жалобы? Это же сами пассажиры оставляют пустую посуду, мусор… На себя жалуетесь?
А началось это доброе утро с того, что в поезде немолодой мужчина достал из кармана конфету, развернул – и фантик бросил на пол. Когда я сделал ему замечание, он просто обматерил меня.
Если честно – мне уже все равно. У меня в кабине чисто.
А чтобы человек понял: мусорить нехорошо – достаточно перестать убирать вагоны, станции, переходы. Забыть об этом хотя бы на семь дней. И когда в понедельник с утра все будут стоять по колено в дерьме, когда не смогут сесть на сиденья потому, что они будут заблеваны и залиты пивом (а то и кровью), когда, взявшись за поручень, человек почувствует в руке окровавленный тампон, привязанный к этому поручню… Может, тогда он задумается. И наконец объяснит своему ребенку (жестко объяснит), что мусорить там, где ты живешь – плохо.
С этого все начинается, с родительских наставлений. Мне, наверное, тоже чего-то важного недосказали в детстве. Но мусор я все-таки стараюсь не кидать на пол, а складывать в сумку, чтобы выбросить в урну. Очень уж противно жить в дерьме.
Вот на Баррикадной три жителя «ну очень средней России» демонстративно жуют и бросают мусор на пути. Хоть бы кто сделал им замечание. Всем все равно. Или боятся? Тоже вариант. Господи, как же это достало. Глядя на таких вот людей, хочется прийти к ним домой и банально нагадить. Плюнуть на пол, разбить бутылку… Может быть, тогда поймут?
Вот человек стоит у края платформы и, допив пиво, бросает бутылку на путь, при этом радуется как ребенок, что она разбилась и зеленые осколки так замечательно блестят в свете фар поезда. Он не думает о том, что ночью, спустившись на путь, матеря его, осколки будут убирать. Он – Пассажир. И заплатив кровные денежки, считает, что может делать в метро чего захочет. И попробуй только ущемить его права! Он тут же метнется к колонне ИнфоСОСа и нажалуется. Мы такие: имеем права, но не хотим иметь обязанностей.
…И тут приходит в голову жутковатая мысль. А что если у тех, кто мусорит в метро, дома тоже грязи по колено?!
Про грязь в салоне
На станции пассажир судорожно стучит в кабину. Машинист открывает дверь.
– Что случилось?
– У вас… у вас там… наблевано!
Машинист спокойно осматривает кабину.
– У меня чисто. Это
Глава 33
Любите ли вы бомжей?
Может, это вас удивит, но если некто пьяный, грязный и вонючий спит поперек сиденья в вагоне метро – он злостно нарушает Правила пользования метрополитеном. И было бы очень любезно с вашей стороны сообщить машинисту о нарушителе.
То ли все ужасно хорошо воспитаны, то ли всем все до лампочки. Отчего пассажиры боятся сказать что-то напрямую? Через УЭСПМ, ну на крайний случай постучать в кабину? Вот обычная история: с утра в первом вагоне уснул бомж. Колоритный персонаж, грязный, с жутким запахом. Уснул и упал на сиденье, то есть ноги на полу, но два места заняты. Вы не поверите, три круга спал. Три круга! В утренний пик на ТКЛ. Думаете, машинисту об этом хоть кто-нибудь сказал? Нет.
Так и ездил народ, зажимая носы и стараясь не приближаться. Самые отважные садились рядом, причем голова спящего оказывалась рядом с коленями пассажира. Надо бы уточнить, может, педикулез уже отменили высочайшим повелением? Не говоря о прочей мелкой фауне, что на бомжах водится.
Спросите, откуда машинист узнал про бомжа? А он его видел на Рязанке и по уходу состава под оборот на Планерной.
– Почему сам не вызвал милицию?
– Любопытство. Вот честно, мне было чертовски любопытно, на сколько хватит терпения у людей в час пик!
– Ну как-то это сурово…
– Ой, только не надо говорить про жестокие эксперименты на пассажирах. Любой мог связаться со мной по УЭСПМ и сказать! Я вызвал бы милицию – и дело с концом… Что и произошло в конце третьего круга, когда уже мое терпение лопнуло…
Действительно, какие эксперименты? Люди молчат, значит, людям этот бомж нравится. А у нас все для людей.
Или вам его жалко? А ему вас – нет. Он на вас плевать хотел. Может, кстати, буквально плюнуть. Чихнуть, харкнуть, блевануть. И какую заразу вы от него подхватите, это лотерея…
Вообще, вам не кажется, что мы как-то стали не способны на поступок? Мы, в массе своей. Ведь нажать кнопку на виду у всего вагона и попросить меня вызвать милицию, это пусть маленький, но поступок. Кстати, пользуясь устройством «пассажир – машинист», не забывайте, что во время движения в него надо практически вплотную орать, иначе ничего не слышно. Как правило, машинист на станции переспрашивает, что случилось (если не может разобрать)…
Сделаем скидку на то, что в мужчин, родившихся в СССР, еще со школы вбито: стучать – западло, жаловаться – плохо. Но честное слово, сообщив о бродяге, спящем на сиденье в вагоне, вы поступите хорошо. Поймите, если милиция не будет гонять бомжей – те будут ездить. И с них на вас будут прыгать вши. И от них вы подцепите туберкулез. Себя не жалко – за детей своих побеспокойтесь.
От пассажира нужен только сигнал машинисту. Есть Правила пользования метрополитеном, и если кто их нарушает, прямая обязанность подземной милиции – нарушение устранить. Она для того и залезла под землю: чтобы там было безопасно. Вы ей только свистните, она же не все видит.
Нет, оказывается, гораздо проще прийти домой, налить горячего чая и, зайдя на сайт метрополитена, написать жалобу на засилье бомжей, на вонь, на… Да много на что.
– И часто бомжи по три круга лежат?
– Да вот буквально вчера: Планерная, оборот. Поезд уходит в тоннель, в седьмом вагоне расхристанный мужик спит на сиденье. Из-под оборота этот вагон – второй. Снова взыграло любопытство: на этот раз пожалуются пассажиры или нет? Нет! Перебегают в первый или третий (похоже, от спящего сильно и невкусно пахнет), но молчат!
– И на сколько их хватило?
– Я не выдержал, на Тушинской сам вызвал милицию… Вот честно, разве приятно ездить в вагоне с бомжами? Судя по отсутствию жалоб – приятно!
Про терпеливых пассажиров
Вышел состав на линию: один вагон новый, только с завода. И в вагоне начали обгорать пуско-тормозные сопротивления. С новыми это бывает, ничего страшного, но сидеть в таком вагоне удовольствие ниже среднего. Дежурная доложила, что за составом остается запах гари. Машинист прибежал в вагон. По его словам, в вагоне дышать было абсолютно нечем, аж глаза слезились. Но пассажиры сидели как ни в чем не бывало. «Все молчат, а мне что, больше всех надо?»
Хотя, казалось бы, нажми кнопку…
Глава 34
Дневник Метроэльфа: Симфония подземки
На Кузнецком в шестой вагон сели Саксофон и Гитара. Нечасто, но встречаю их. Если садятся в первый – гоняю. Машинист, когда едет, постоянно слушает этот вагон (дальше не слышно), и любой посторонний звук в монотонном шуме нервирует. Сразу думаешь: не отвалилось ли чего?..
Поделиться книгой: