Помоги проекту - поделись книгой:
Подумала и тотчас ощутила, как заливается краской. Малкольм – великолепный любовник, одновременно и нежный, и страстный. Так что ей придется расстаться с кое-какими из своих стереотипов. Она больше никогда не назовет его заносчивым средневековым самцом. Нет, конечно, он отнюдь не прост, зато как хорош в постели! Кстати, она бы не прочь оказаться в этой самой постели прямо сейчас! При этой мысли почему-то тотчас сделались ватными ноги.
«Не ходи туда», – приказала она самой себе и направилась к двери. Уж кого-кого, а себя она знала. Ведь случись им стать любовниками по-настоящему, она тотчас бы в него влюбилась. А вот это ей уже ни к чему. Не стоит слишком привязываться к нему душой. Надо быть полной дурой, ненормальной, чтобы влюбиться в Малкольма, особенно учитывая обстоятельства. И Клэр очередной раз попыталась убедить себя в том, что испытывает к этому средневековому сердцееду лишь академический интерес.
Стоило ей распахнуть двери, как в лицо ударил порыв ледяного горного ветра – боже, даже не верится, что сейчас лето! Клэр замерла на верхней ступеньке лестницы. Внизу около десятка мужчин седлали своих коней. Прямо под ней, держа под уздцы двух оседланных лошадей, стоял Малкольм и разговаривал с Ройсом. В следующее мгновение они оба, как по команде, обернулись в ее сторону.
Клэр встретилась с Малкольмом взглядом и тотчас зарделась. Ну вот, подумала она, что и следовало ожидать. Ведь что они знают друг о друге – почти ничего. Боясь посмотреть ему в глаза, она стала спускаться по ступеням. Пусть он думает о ней все, что хочет, что она женщина распущенных нравов, – впрочем, насколько далеко это утверждение от истины? Малкольм шагнул ей навстречу.
– Ну как, хорошо отдохнула? – поинтересовался он.
Он буквально сверлил, сжигал ее взглядом. Клэр не могла с уверенностью сказать, что он имеет в виду – сон или же физическое удовлетворение перед тем, как уснуть.
– Да. А ты как? – Нужно проявить учтивость, подумала она про себя, но как только вопрос сорвался у нее с языка, она тотчас пожалела. Скорее всего, он всю ночь до самого рассвета проворочался в постели.
Он пристально посмотрел на нее, затем пожал плечами и перевел взгляд на ее шею, после чего принялся расстегивать пряжку, которой она неловко сколола плащ.
– Тебе нужна одежда, – сказал он. – Как только прибудем в Данрох, я найду для тебя платье.
С этими словами он сорвал с ее плеч длинный, странной формы плащ, как следует его тряхнул, сложил, правда, не совсем ровно, перебросил ей через плечо и снова заколол. Теперь плащ ниспадал ей до колен, закрывая от посторонних глаз бедра и юбку. Клэр сглотнула застрявший в горле комок:
– Спасибо.
Одно только легкое прикосновение его рук вновь вызвало у нее дрожь. И как только она сумеет изучать свои книги, святилище, тайное общество – да что угодно, помимо этого средневекового мачо?
Их взгляды встретились.
– Похоже, я единственный, у кого есть глаза, – произнес он с легкой улыбкой и кивнул в сторону Ройса. На лице старого горца читалось недовольство.
Клэр не слишком переживала по поводу того, будет ли он разглядывать ее ноги или нет. Как вообще можно было о чем-то думать, когда рядом с нею Малкольм! Интересно, что он думает по поводу предыдущей ночи? Кто знает, вдруг у него каждую ночь в постели по новой женщине? Что, в свою очередь, означает, что их ночь мало что для него значит. Впрочем, оно даже к лучшему. Потому что лично для нее эта ночь значила ой как много. Так что ей в срочном порядке следовало разобраться в собственных чувствах, даже если сделать это было не так-то легко.
Малкольм помог ей сесть в седло, после чего запрыгнул на своего скакуна. Клэр вскоре поняла: для путешествия он выделил ей старую и спокойную лошадь, за что она была ему благодарна. Слегка пришпорив свою кобылу, она подъехала к Ройсу.
– Спасибо за комнату, постель и угощение, – поблагодарила она старого горца.
– Всегда к вашим услугам, леди Клэр. Приятного путешествия.
Его улыбка сделалась лукавой и многозначительной, словно он о чем-то догадывался. Оставалось лишь надеяться, что она не слишком громко кричала ночью.
– Всего доброго! – сказала она на прощание и, залившись краской, поскакала вперед.
Малкольм взмахнул рукой, и его дружина тотчас выстроилась колонной позади них с Клэр.
– Мы с тобой поговорим, как только я вернусь из Оу, – сказал он, обращаясь к Ройсу.
Тот кивнул и взял лошадь Малкольма под уздцы:
– Главное, не натвори глупостей.
Малкольм заставил себя улыбнуться. Подняв руку, он посмотрел на Клэр, и они двинулись в узкий проход в крепостной стене. Миновав темный каменный туннель, они бок о бок переехали перекидной мост, и в следующее мгновение им в глаза ударило слепящее солнце.
Как только темный туннель, служивший входом в крепость, остался позади, Клэр ощутила, что ее охватывает напряжение иного рода. Наступило очередное средневековое утро, утро ее второго дня в прошлом. Боже, сколько событий произошло с того момента, как она перенеслась сюда! Ощущение было такое, словно она находится здесь уже пару недель. И хотя она не могла с уверенностью сказать, чем рискует, отправляясь из Кэррика в Данрох, владевшее ею возбуждение затмевало собой любые опасения. Данрох был ее целью с самого начала, и к вечеру они будут там. Подумать только, всего несколько часов, и она попадет в святилище Айоны, ибо направляется туда вместе с Малкольмом, и какая разница, что он ей наговорил и что ему от нее нужно. Главное, что она едет туда вместе с ним!
Потому что это – святилище и его охраняют Повелители. Малкольм намеком дал ей это понять. И она раскроет тайну монастырского братства, какую до нее не сумел раскрыть ни один историк.
Теперь она в буквальном смысле дышала воздухом шотландской истории. Боже, просто невероятная удача! Все ее опасения развеялись или почти развеялись. Она пережила прыжок сквозь века, осталась жива после жестокой схватки со свирепыми воинами. Ей оказалась нипочем даже похоть Малкольма. И все это чуть больше чем за одни сутки!
Она не знала, когда вернется назад, в свое время, хотя и не сомневалась, что вернется обязательно. А пока этот момент не настал, почему бы не воспользоваться подвернувшейся возможностью? Самое главное – проникнуть в секреты тайного общества, священные книги и те распри, причиной которых они стали, и при этом не попасть на глаза Сибилле. Да, и еще постараться забыть о том, что произошло накануне ночью. Она посмотрела на Малкольма. Тот вел себя, словно ничего не произошло.
Вот и она последует его примеру. Главное – держаться от него на расстоянии, так будет лучше для нее самой. И ее интерес к нему – это интерес ученого, исследователя. Для нее он такой же исторический артефакт, а не шотландский лэрд XV века и Повелитель.
Клэр поймала на себе пристальный взгляд Малкольма. Оставалось лишь надеяться, что он не прочел ее мыслей. Она улыбнулась ему в ответ:
– Какое великолепное утро!
Не успела она сказать этих слов, как в небо взмыл орел.
– О да, – согласился Малкольм довольно уклончиво, продолжая сверлить ее взглядом. – Великолепное.
Данрох оказался сер и уныл, под стать утесам, на которых стоял. Внизу виднелся каменистый берег, а дальше простиралась стальная гладь Атлантики. А еще дальше, укутанный саваном тумана, маячил темный пик Бен-Мора. Они уже приближались к барбакану. Клэр набрала полную грудь воздуха.
До этого она была здесь лишь однажды – провела всего лишь час пару лет назад. И разумеется, приехала не верхом и не по морским волнам в лодке, на веслах которой сидели шестеро крепких горцев. Тогда она прикатила сюда на взятой напрокат машине. Сначала она, направляясь на юг, неслась с ветерком по местным ухабам, после чего покатила вдоль берега, чтобы успеть в Данрох до закрытия. Помнится, день тогда был пасмурный, сказывалась близость океана, и тем не менее на парковке перед крепостными стенами было трудно найти место. Впрочем, стен как таковых практически не было, лишь несколько каменных глыб в том месте, где те когда-то стояли.
Теперь же взору Клэр открылся наполненный водой ров, окружавший замок с трех сторон. С запада замок от посягательств врагов защищал отвесный утес. Пока через ров со скрипом опускался мост (по-видимому, здесь есть система лебедок, решила Клэр), они с Малкольмом оставались в седлах. Ее била дрожь, во рту все пересохло. Все не так, как тогда, и вместе с тем точно так же.
Наконец до Клэр дошло, что мост опущен и Малкольм ждет, когда она двинется за ним следом. Надвратная башня Данроха, круглая и широкая, в отличие от той, что украшала собой Кэррик, красотой не блистала. Мгновение, и они уже были на другой стороне.
Она уже успела позабыть охватившее ее тогда чувство, и вот теперь оно вернулось к ней. Клэр натянула поводья, чтобы лошадь остановилась, и уставилась на каменные стены. И вновь в ее голове промелькнули те же слова:
Оказавшись внутри каменных стен, Клэр внутренне напряглась и обвела взглядом внешний двор, затем внутренний, расположенный севернее первого. Она знала, что Малкольм смотрит на нее, но ей не хватило смелости посмотреть в его сторону. Голова у нее шла кругом. Весь ее отпуск был спланирован так, чтобы попасть сюда в надежде познакомиться с владельцем этого места. И если это судьба – ибо что это еще такое? – то все равно оставался вопрос: почему?
Вряд ли причиной тому Малкольм.
– Вижу, ты очарована, красавица, – произнес он. – Как тебе мое жилище?
Клэр оторвала взгляд от коз и овец в нижнем дворе и облизала губы. Сердце трепетало в груди.
– Я уже была здесь. Два года назад. И почему ты думаешь, что это я в твоем времени, а не ты в моем?
– Ты ведь не спрашиваешь меня, почему я привез тебя сюда. – С этими словами Малкольм пришпорил коня.
Клэр последовала за ним. Откуда-то из глубин замка во двор высыпали несколько мужчин. Один из них, высокий седовласый шотландец, шагнул им навстречу.
Перед входом в замок Малкольм спешился и перепоручил своего скакуна одному из встречавших. Кстати, сам вход представлял собой массивную деревянную дверь с железными заклепками в еще одной башне с воротами.
– Я буду задавать все те же вопросы, красавица. Пути Древних неисповедимы.
Господи, неужели он тоже думает, что это судьба?
– А как же Сибилла? Как, по-твоему, рискнет она искать меня здесь?
Клэр изо всех сил пыталась выкинуть из головы мысль, что по шотландским горам бегает безумная злобная женщина, которая жаждет с ней расправиться.
Малкольм помрачнел.
– Поступи она так, она совершила бы глупость. Но и нам тоже нужно быть готовыми, – ответил он, но тотчас поспешил улыбнуться и протянул Клэр руку, помогая ей слезть с лошади.
Не успела Клэр поинтересоваться у него, к чему, собственно, они должны быть готовы, раздался пронзительный крик. Обернувшись, Клэр увидела, как в объятия Малкольма бросился какой-то мальчик. Сын, подумала она, и при этой мысли ей сделалось не по себе. Малкольм покружил малыша в воздухе, а затем они заговорили, быстро и по-французски.
– Надеюсь, ты слушался Шамуса?
– Да, отец. А еще я уложил оленя, – гордо улыбнулся он. – Сегодня нас ждет вкусный ужин.
Малкольм погладил мальчонку по голове и одобрительно улыбнулся. Седовласый мужчина сделал шаг вперед.
– Да, Малкольм, лучшего украшения для стены в зале не придумаешь. Рога с двенадцатью отростками.
Малкольм улыбнулся ему и одобрительно похлопал по плечу:
– Шамус, Броган, встречайте нашу гостью, леди Кэмден. Она с юга, – добавил он и посмотрел на Клэр.
Их взгляды встретились, и в глазах его блеснула хитринка. А вот ей было не до улыбок. Малкольм
Клэр словно онемела и даже не предприняла попытки вылезти из седла. Ну конечно же он женат! В те времена для королей и аристократов брак был важным политическим инструментом поддержания баланса сил. Так что если он женат, то причины наверняка политические, географические или финансовые.
Но ведь он ей ничего не сказал. Не заикнулся ни единым словом! Да и она круглая дура, могла бы сама понять. Клэр попыталась убедить себя, что так оно даже к лучшему, и все равно ей было больно. С другой стороны, если уж она и позволила себе влюбиться в этого красавчика, то теперь есть веская причина излечиться от этой любви. Ведь его брак наверняка стал бы для них непреодолимым препятствием.
Малкольм посмотрел на Брогана:
– Ступай в зал и распорядись, чтобы для нашей гостьи приготовили большую комнату.
Мальчик кивнул и бросился выполнять распоряжение отца.
– А еще вино и закуски. И чтобы не забыли развести в камине огонь! – крикнул Малкольм ему вслед. – Леди Кэмден продрогла. С тобой, Шамус, я поговорю чуть позже.
– Как скажете, – отозвался Шамус и зашагал прочь. Малкольм взял Клэр за руку:
– Броган – мой бастард, Клэр. Я не женат. Но у тебя вид как на похоронах.
– Слезай, – велел ей Малкольм.
Клэр соскользнула с лошади и попыталась взять себя в руки. Она только что едва не упала в обморок, узнав, что он несвободен, и, оказывается, ошиблась. У нее отлегло от сердца. И все же, если она строит по отношению к этому красавчику планы, впереди ее явно ждут сплошные неприятности.
Она постаралась собраться с мыслями.
– Откуда тебе известно, о чем я подумала? Малкольм ответил не сразу.
– Я ведь тебе уже говорил, что, если мысли твои вопят громким голосом, их нетрудно услышать.
Клэр сложила на груди руки.
– Господи, я начинаю подозревать, что ты обладаешь телепатическими способностями.
– Я не знаю слов, которые ты только что произнесла.
– Ты читаешь мои мысли? Он в упор посмотрел на нее.
– О боже, – ужаснулась Клэр. – Ты на самом деле умеешь это делать?
– Это еще один небольшой дар, которым я обладаю, – ответил он, слегка покраснев.
Что ж, у нее еще будет время поразмышлять над последствиями этого его дара. А пока она была вне себя от ярости.
– Я бы просила тебя из уважения ко мне не вторгаться ко мне в мысли, – резко заявила она. – Нечестно подслушивать, о чем я думаю.
Он улыбнулся, поднял ей подбородок и в упор заглянул в глаза.
– Но если бы я не слышал их, ты сейчас наверняка бы лила слезы, пытаясь откреститься от того, что было между нами накануне.
От удивления Клэр вытаращила глаза. Весь день он вел себя так, будто между ними ничего не произошло.
– А что между нами было? Я и предположить не могла, что ты станешь вспоминать вчерашнее утро, – резко ответила она. – И даже будь ты женат, какая мне разница!
– Лгунья.
Клэр почувствовала, как заливается краской.
– Ну, разве что небольшая. Да и то лишь потому, что в моем времени спать с женатым мужчиной предосудительно, – сказала она и поспешила добавить: – Впрочем, в твоем времени это тоже предосудительно, и ты это знаешь.
– Я рад, что не давал никому обета супружеской верности, Клэр, – прошептал он тоном змея-искусителя и опустил густые ресницы. – Ты думаешь, я не слышал, как ты кричала ночью? Я даже уснуть не смог, а все из-за тебя.
Сердце Клэр екнуло.
– Ну, – протянула она сдавленным голосом, чувствуя, как в ней снова проснулось желание, – просто я…
Его улыбка была столь же прекрасна, как и рассвет несколькими часами ранее.
Поделиться книгой: