Смерть любопытной

— Ты прав, — согласился Хэкет.

— Очень странно, что обеспокоенные родители не обратились в Отдел по розыску пропавших уже в два часа ночи. Эта девушка из приличного богатого дома, ее берегли и хорошо воспитывали. По-видимому, еще никто не обнаружил, что с прошлого вечера ее нет дома. — Он посмотрел на часы: было одиннадцать тридцать.— Сейчас узнают. Дуайер как раз должен им позвонить. Я бы и сам это сделал, черт побери, — первая реакция иногда о многом говорит…

Неожиданно Мендоса сгреб все предметы в сумку и поставил ее на край стола. Вытряхнул пепельницу, смахнул пепел и табачные крошки и навел на столе порядок.

— Ну почему ты думаешь, что это было убийство по личным мотивам? Я пока не вижу ничего определенного.

— Quien sabe?[12] Мы недостаточно о ней знаем. О ее семье и друзьях. Возможно, о врагах. Все это надо выяснить.

Доктор сказал, что смерть наступила между десятью и часом, вероятно, ближе к полуночи. Анжела помнит, когда Маргарет ушла?

— Она распрощалась одной из первых — между половиной и без четверти одиннадцать.

— М-м… — Мендоса снова расстелил карту. — По прямой до ее дома примерно одиннадцать миль, а на самом деле около шестнадцати, как бы она ни ехала — по автострадам или по главным улицам. Если доктор ошибается насчет времени смерти, то у нас больше нет доказательств, подтверждающих мою версию. Но если она убита около полуночи, плюс минус пятнадцать минут, то есть еще одно соображение. Смотри. От твоего дома до места, где на нее могли напасть — это примерно там, где и Фигуроа, и Пасадена-фривей подходят к Риверсайд-драйв, — шесть — шесть с половиной миль. Мы считаем, что она прихватила пассажира где-то здесь, потому что долго кататься с телом убийца не хочет, он освободился от него в ближайшем укромном месте — возле склада. Каким бы путем она ни ехала, даже если ездила медленно, то, выехав от вас в десять сорок пять, она была здесь не позже чем через пятнадцать-двадцать минут. Если средняя скорость была, скажем, тридцать пять миль в час, и ее ничто не задержало, то здесь она проезжала около одиннадцати. Пусть даже в одиннадцать десять. Потом к ней прыгает этот придурок, и она с ним катается три четверти часа, прежде чем он ее убивает и грабит. И ведь он даже ее не изнасиловал. Обычно такие вещи делаются чертовски быстро, не так ли, Арт? Рывком открыть незапертую дверцу, нырнуть внутрь, сунуть водителю под нос пушку — все надо делать быстро, чтобы не дать ему опомниться и подумать. Направить машину к ближайшей темной улице, схватить сумочку, если в машине женщина, вытащить бумажник, выскочить и убежать. Обычно на этом все и заканчивается. Изредка водитель, как правило, мужчина, оказывает сопротивление и получает за это пулю или удар дубинкой. Вот если бы она была изнасилована, я бы согласился, что убийца случайный,— сказал Мендоса. Он кивнул на сумочку.— Вот это говорит о том, что с головой у нее было все в порядке. Если бы к ней в машину заскочил человек и направил на нее пистолег, я думаю, у нашей Маргарет хватило бы ума сидеть тихо, пока ее грабят, и дать ему убежать. Женщины очень редко оказывают сопротивление, если их не пытаются изнасиловать. Como no?[13] Согласен?

— Пока да.

— О'кей. Если не считать уличной грязи, ее одежда в порядке, ничего не порвано. Никаких следов борьбы. Царапины на лице и руке, с правой стороны, нанесены уже после смерти, когда она катилась из машины. Маленький нюанс, но тем не менее: если бы она была напряжена, испугана вооруженным незнакомцем, ожидала, что он нападет на нее, она была бы готова к борьбе. Но если ее застигли врасплох, то борьба была недолгой. Я никогда не видел преступника, заставлявшего жертву ездить сорок пять минут перед тем, как ограбить. Если только он не собирался ее изнасиловать. И вообще, зачем ему было убивать, если она не сопротивлялась?

— Все это только слова, — не отступал Хэкет. — Откуда ты знаешь, что она не сопротивлялась? Может, по дороге домой она остановилась где-нибудь выпить и провела там сорок пять минут. Слишком рано сочинять сказки, мы еще недостаточно знаем.

— Верно, но мне моя версия больше нравится, — сказал Мендоса.

— Ну и что дальше?

— Она была с кем-то, кого знала, — Мендоса погасил сигарету и подошел к окну. — После вечеринки она еще куда-то поехала. Либо заранее договорившись, либо по собственной инициативе. Там, случайно или как было запланировано, она с кем-то встретилась, не предполагая, что ей грозит какая-либо опасность. Этот некто, в машине или в другом месте, быть может, собираясь заняться с ней любовью, обвил руками ее горло. Если знаешь, где сонная артерия, то, надавив на нее, можно вызвать потерю сознания на пятнадцать секунд.

— Может быть, может быть, — со вздохом проговорил Хэкет.

Заглянул сержант Лейк и сообщил, что вернулся Берт вместе с отцом Маргарет.

— Начнем задавать вопросы. — Мендоса встал. — Сначала проведем опознание.

Чарлз Чедвик, крупный мужчина примерно лет пятидесяти, производил хорошее впечатление: не толстый, но плотный, с широкой грудью. Густые седые волосы, здоровый цвет лица. Но сейчас его красивое лицо осунулось, а в голубых глазах застыло потрясенное выражение. Однако он держал себя в руках. Глядя на тело, он тихо сказал:

— Да, это Маргарет. Моя дочь Маргарет. — Чедвик привык скрывать свои чувства, возможно, считая, что демонстрировать их — вульгарно и недостойно. По дороге из морга в управление он ни о чем не спрашивал.

В кабинете Мендосы отвечал на вопросы учтиво, но печально. Маргарет Чедвик было двадцать восемь, незамужем, жила с родителями, официально помолвлена не была, но собиралась сделать это с одним молодым человеком. Подразумевалось, что они поженятся, хотя определенная дата назначена не была. Джордж Арден. Чедвик не уверен насчет адреса, где-то в Голливуде. Нет, мистер Арден не работает; он живет с матерью на доходы от наследства. Да, действительно, должно выглядеть странно, что никто не хватился Маргарет прошлой ночью. Они обнаружили, что она не вернулась домой, только утром, обзвонили ее ближайших подруг и как раз собирались звонить в полицию, когда пришел сержант Дуайер.

— Нас с женой самих не было вечером дома, — сказал Чедвик, — и нашей старшей дочери Лауры тоже. — Он взял предложенную сигарету, но больше держал ее в руках, лишь изредка затягиваясь. — Мы были на весьма официальном ужине в доме моего компаньона. — (У Чедвика была компания на бульваре Уилшир. Судя по его одежде и вещам дочери, это был большой и процветающий бизнес.) — Приехали домой за полночь и, видите ли, думали, что Маргарет уже дома. Она сказала, что вернется около одиннадцати. Мы полагали, что она приехала и легла спать, ее дверь была закрыта… Да, обычно мы не обращали внимания на ее машину. Дело в том, что наш гараж рассчитан на две машины, и в основном пользуемся им мы с женой. А Лаура и Маргарет паркуются за углом или прямо у обочины.

Если я и обратил внимание, что машины Маргарет нет перед домом, то, скорее всего, подумал, что она где-то рядом… Да, Лауры тоже не было, она встречалась со своим женихом. Я слышал, как она пришла вскоре после нас, тихо, чтобы никого не потревожить, поднялась к себе и легла спать. Сегодня утром, когда Маргарет не вышла к половине десятого, мы подумали, что, возможно, она заболела, пошли посмотреть и…

— Да, я понимаю, мистер Чедвик. Вы не знаете, ваша дочь собиралась еще куда-нибудь после вечеринки?

Чедвик покачал головой.

— Вряд ли, лейтенант. Она ничего не говорила, хотя… Я не знаю в точности, куда она собиралась. Знаю только, что куда-то в гости. Может быть, ее сестра в курсе…

— Понимаю. Мисс Чедвик обычно, м-м, скрывала свои планы? Даже незначительные? Не всегда говорила вам, куда собирается?

Чедвик ответил не сразу. Он наклонился вперед и погасил сигарету в пепельнице. Приложил руку к виску, словно у него болела голова.

— Они… у нас всех… были свои интересы,— выговорил он с трудом. — Оглядываясь назад, можно подумать, что я… мы были беспечны. Но она уже не ребенок. И Лаура тоже. У них разница в возрасте, разный круг друзей, разные занятия. Моя жена состоит в нескольких клубах. Я не хочу сказать, что мы не заботились о детях. Но все-таки девочки уже взрослые. Могут сами за себя отвечать. Часто их не было дома целый день или вечер, а я не мог сказать наверняка, где они. Конечно, обычно они предупреждали, когда не будут к ужину. Лаура, как правило, проводила вечера со своим женихом.

— Скажите, мистер Чедвик, вам нравится жених вашей дочери?

Чедвик очень удивился.

— Что вы хотите этим… Кении Лорд? Да, разумеется, очень приятный молодой человек.

— Извините, вы меня не поняли. Я имею в виду жениха Маргарет.

— Это не было… настолько определенно, чтобы называть его женихом, — сказал Чедвик. — Я… мы не так его любили, как Кении Лорда, но раз уж он… он нравился Маргарет… это ее дело. Простите, лейтенант, почему вы спрашиваете? Я… это ужасно, скорее всего, это был налетчик, какой-нибудь наркоман или… Обычно она тщательно закрывала дверцы машины по ночам, но…

— Мы этого не знаем, мистер Чедвик, — сказал Мендоса уклончиво. — Пока. Но мы разберемся. — Зазвонил телефон.— Мендоса слушает.

— Алло.— Это была Анжела.— Привет, я только…

— Тебе Арта? Он как раз здесь.

— Да все равно. Я тут вспомнила и подумала, что надо вам рассказать. Вчера вечером ей кто-то звонил, когда она была у нас. Насколько я помню, было часов десять или чуть позже.

— Очень интересно, — сказал Мендоса. — Я так понимаю, ты и сняла трубку?

— Да. Это был мужской голос, он только спросил: «Мисс Чедвик?» Я сказала: «Минутку»,— пошла и позвала ее.

— М-м. Долго они разговаривали?

— Вряд ли. Мы все болтали, я-то особо не следила, но думаю, не больше трех-четырех минут, в крайнем случае — пять.

— Хорошо. Что за голос? Бас, тенор?

Анжела задумалась.

— Что-то среднее. Боюсь, больше ничего не могу сказать. Обычный голос. Всего два слова…

— Ладно. Это уже кое-что. Огромное спасибо. — Мендоса положил трубку и задумчиво посмотрел на телефон. Потом взглянул на Чедвика. — В подобных случаях мы стараемся не надоедать людям без надобности, мистер Чедвик. Но вы, конечно, понимаете, что есть вопросы, которые мы обязаны задать. Я бы хотел поговорить с вашей женой и старшей дочерью. Вас доставил сержант Дуайер, не так ли? Может быть, мне удобно будет встретиться с миссис и мисс Чедвик, если я отвезу вас домой?

— Да, конечно, — оцепенело ответил Чедвик.

— Пожалуйста, подождите нас минуту в холле. — Мендоса встал и подождал, пока тот выйдет.— Арт, пусть несколько человек займутся адресами из ее записной книжки. Найди ее ближайших подруг. И отряди кого-нибудь на розыски Ардена. Попытаемся найти кого-нибудь, кто что-то видел. И…

— Pues si[14], — сказал Хэкет. — Ну почему они выбирают субботние ночи? У меня уже месяц не было свободного воскресенья. Не забывай, ты обещал к трем быть дома.

— Как должностное лицо… — начал Мендоса, на что Хэкет грубовато рассмеялся и сказал, что от рыжей жены можно получить нагоняй покруче, чем от шефа.

Глава 3

— Ты думаешь, — сказала Элисон, — это было не случайно? Что кто-то убил именно Маргарет Чедвик, а не просто одинокую женщину за рулем? Конечно, я никогда ее раньше не встречала, но думаю, это вполне возможно. Она всех раздражала.

— Que tal?[15] Ну и что?

— Сейчас объясню. Desgracia sabre desgracia[16],— ответила Элисон. — Все было не по ней. Продавцы вечно ее обманывали, в магазинах никогда не было того, что ей нужно, человек на автозаправке завышал цену.

— Да, понимаю. Подобные люди так и нарываются на неприятности. В конце концов она и нарвалась.

— Из нее получилась бы вреднющая подозрительная старая дева.

— Нет. У нее был ухажер. Правда, я пока не знаю, что он из себя представляет. Это здесь? — Мендоса притормозил.

Участок был еще не расчищенный, но довольно ровный. Ближайший дом стоял в двухстах ярдах ниже по склону холма, установленная табличка гласила: «Продается. Участок 200x300, дренаж, "Кокс риэлти"». Мендоса остановил машину и огляделся.

— Деревья, — сказала Элисон с надеждой,— и ровный, прекрасный вид на юго-восток.

Мендоса покачал головой.

— Ты ведь достаточно прожила в Калифорнии. Посмотри на утес сзади. На нем ничего не растет, кроме нескольких кустов. Первый хороший дождь, и у тебя в доме будет потоп и половина холма в придачу. А подпорная стенка будет стоить целое состояние. Бессмысленная трата денег. Но если тебе здесь нравится, давай посмотрим, что еще есть поблизости.

— Какой придирчивый! — заметила Элисон, когда они вернулись в машину. — Ты прямо как Маргарет… Говоришь, у нее был друг?

— По-видимому, да. — Мендоса выехал обратно на площадь Сансет и свернул на недавно заасфальтированную дорогу, очевидно, еще не имеющую названия. Это был новый район над бульваром Сансет — множество коротких продуваемых ветром улочек, в большинстве своем крутых и узких. Они проехали Лечеро-стрит. — Carray! Кто за это отвечает? Они что, давали названия наугад, первое, что взбредет в голову? Я вас спрашиваю, что это за название — улица Молочника?

Они проехали Труено-лейн, потом Граниада-авеню — кривые аллеи без дорожного покрытия.

— Кто бы он ни был, он совсем не знает испанского, — согласилась Элисон. — Но это звучит по-калифорнийски, к тому же большинство испанских слов благозвучны, что бы они ни означали, в отличие от английских. Мне было бы смешно жить на Громовом проспекте или на улице Начинающегося Шторма. Большинство обычных фраз ни в какое сравнение не идут с тем, как они звучат по-испански. Что такое «ветреная дорога», — они как раз проезжали мимо таблички, — по сравнению с camino sinuoso? Думаю, кто-нибудь слышит слово и думает, что это будет милое название для улицы, и…

«Феррари» встал как вкопанный.

— Porvida, abran paso![17] — воскликнул Мендоса в благоговейном восторге. — Мы строим дом здесь! Я хочу жить на проспекте Большой Молнии. На меньшее я не согласен.

— Какая нелепость,— сказала Элисон, глядя на аккуратную черную надпись «Rayo Grande».

— Я серьезно, chica[18]. Я действительно этого хочу. Нет ли здесь продающихся участков? Должны быть!

Он свернул на узкую дорогу; щит у обочины многообещающе возглашал: «Дорожные работы ведут братья Вудз»,— но не говорил, когда они будут закончены. В округе виднелось несколько унылых малорослых дубков, множество камней и заросли дикой горчицы.

— Вот видишь?

Табличка гласила: «Продается, 75x130, "Кокс риэлти"».

— Луис, mi amante solamente[19]! Нет! Посмотри! Сюда даже канализация не подведена…

— Подведут. Ты же видишь, как быстро застраиваются целые районы. Смотри, какой прекрасный вид! — Если бы в нынешнем июле не было необычного смога, то был бы виден весь город; но день выдался серый, и сквозь марево едва можно было разглядеть здания «Капитал рекорд» и «Пруденшиал иншуренс». — Деревьев много, никаких тебе утесов.

— Лгун! — сказала Элисон.— Amado mio, рог favor[20], будь благоразумен, ты ведь просто пошутил…

— Хорошие ровные участки, — продолжал Мендоса. — Мы лучше возьмем сразу два, у нас будет много комнат, и с соседями не будем тесниться. Я строю дом на проспекте Большой Молнии или нигде.

Он начал разворачивать «феррари». Так как улица была пятнадцати футов в ширину, а машина — столько же в длину, пришлось маневрировать. Поднялась пыль.

— Это невозможно! Ради Бога, Луис… Дорогой, Хейлсторм-стрит — так же забавно, пожалуйста, рог favor, любимый Луис, я больше ничего не попрошу…

— Пускаешь в ход свои женские чары,— ответил Мендоса. — Хороший архитектор решит все проблемы.

— Ты даже не знаешь адреса агентства.

— Он указан на табличке: Сансет, 5210. No tiene motivo para quejarse[21] — не возражай! Ты хочешь купить участок и построить дом, я собираюсь купить тебе два участка. Я щедрый муж.

— Tu, mentiroso infame![22] — с горечью сказала Элисон.— Ты ужасный деспот. Я-то думала, что приручила тебя, но это лишь наивная мечта. Почему я была такой дурой, что вышла за тебя? Два сильных характера…

— Ты хочешь лекцию, nina[23]? — Он резко затормозил, перегородив дорогу, и потянулся к ней.

— Нет, идиот ты… Si, no lo niego… jeso basta[24], хватит! Луис, дурачок… Хорошо, я согласна, я тебя люблю — у esto no tiene remedio…[25] это неизлечимо, остается только сожалеть… Пусти меня, ради Бога, машина едет. — Когда они тронулись, она печально добавила. — Ты все-таки не приручен, дорогой. Может быть, слишком долго гулял сам по себе?

К пяти часам Мендоса купил два участка на Райо-Гранде-авеню. Хотя он мог выписать несколько чеков на восемь с половиной тысяч долларов, тем не менее, поторговавшись с миссис Леттер из «Кокс риэлти», он получил два участка за семь тысяч ровно.

— А сейчас, — сказал он Элисон, — пойди и найди покладистого архитектора. Это твой дом! Скажи ему, что ты хочешь, и не дай себя запугать.

— Без ограничения стоимости? — уточнила Элисон.

Он посмотрел на нее с изумлением и обидой, остановившись посреди тротуара.

— Gatita[26], разве я когда-нибудь… Все, что ты…

— О, Луис, я не хотела! Конечно, нет, дорогой. Поехали домой. Я покажу тебе несколько своих набросков, только идеи… И нас еще ждет жаркое…

— Si, bien[27]. Но потом я поеду на работу. Это дело… Да, и я хочу в подробностях услышать, что ты помнишь о вчерашнем вечере.

В конце концов ей пришлось рассказать о Роберте Силверман. Совсем немного. И хотя Роберта ей нравилась, а Маргарет Чедвик — нет, это стоило сделать. Как в темных красивых глазах Роберты вспыхнула ненависть, когда взгляд ее остановился на Маргарет.

— Но мне кажется, она ушла после Чедвик. Может, Анжела помнит? В любом случае, даже если… Это ведь не могла сделать женщина?

— Никто не знает. Скорее всего, мужчина, но и сильная женщина… Наша Маргарет при росте пять футов восемь дюймов весила всего сто пятнадцать фунтов. Она не была большой и сильной. Чем эта Силверман занимается?

— Не знаю. Я ее встретила в январе на новоселье у Анжелы и Арта. Мне она понравилась. Такая реалистичная.

— Мы не преследуем людей ради одного удовольствия, — мягко сказал Мендоса, почувствовав, как это часто случалось, ее настроение. — Посмотрим.

— У тебя уже есть какая-нибудь идея? Я имею в виду, если в самом деле был личный мотив?

— В подобных случаях идей приходит много, — ответил Мендоса. Он улыбнулся, и его неброское лицо с густыми бровями и четкой линией рта вдруг стало обаятельным. — Сказать тебе, что я сделал после того, как сегодня навестил эту семейку? Приставил хвост к мистеру Чедвику.

Элисон уставилась на него.

— К ее отцу? Но почему? Я не…

— Ты не видела миссис Майру Чедвик.