Помоги проекту - поделись книгой:
— У меня есть ткань, которую нужно покрасить, — сказал Рейстлин и показал красную мантию.
Он продолжал держать свой капюшон низко надвинутым, но он всё равно не мог скрыть свои руки. К счастью в помещении было темно, и Рейстлин надеялся, что человек не заметит его золотистую кожу.
Красильщик исследовал цвет, пробежав руками по ткани.
— Хорошая шерсть, — сказал он, — не идеальная, заметьте, но хорошая и пригодная для окраски. Краска должна хорошо взяться. В какой цвет вы хотели бы покрасить его, уважаемый господин?
Рейстлин собирался ответить, но тут его прервал приступ кашля, настолько серьезный, что он пошатнулся и был вынужден отступить к двери. Ему не хватало силы брата, которая должна всегда быть с ним, чтобы поддерживать его.
Красильщик пристально следил за Рейстлином и немного подался назад в тревоге.
— Это не заразно, господин?
— Черный, — выдохнул Рейстлин, проигнорировав вопрос.
— Извините, что вы сказали? — спросил красильщик. — Трудно что-либо услышать в таком шуме.
Он принялся жестикулировать кому-то в глубине здания, где женщины, полоскающие ткани в чанах, кричали друг на друга или обменивались колкостями с мужчинами, которые следили за кострами.
— Черный, — сказал Рейстлин, повысив голос. Он всегда говорил очень тихо, так как разговор раздражал его горло.
Красильщик поднял бровь. Эстетики, служащие Астинусу в Великой Библиотеке, носили серые одежды.
— Это не для меня, — добавил Рейстлин. — Это для моего друга.
— Понимаю, — сказал красильщик. Он бросил на Рейстлина насмешливый взгляд, который тот не заметил, так как его настиг новый приступ кашля.
— У нас есть три типа черной краски, — заявил красильщик. — Самый дешевый сорт использует хром, квасцы, красный неочищенный винный камень, кампеш и кемовое дерево. Получается хороший черный цвет, хотя и ненадолго. Цвет будет исчезать во время стирки. Следующий тип краски состоит из бафии, купороса и кампеша. Этот сорт получше, чем первый, хотя черный цвет станет через длительное время немного зеленоватым. Лучший тип включает в себя индиго и бафию. Получается глубокий, насыщенный черный цвет, который не исчезнет независимо от того, сколько раз будет постирана ткань. Последний тип краски, конечно, самый дорогой.
— Сколько? — спросил Рейстлин.
Красильщик назвал цену, и Рейстлин вздрогнул. Это значительно уменьшит число монет в маленьком кожаном мешочке, который он спрятал в укромном местечке, защищенном охранным заклятием в монашеской келье, которую ему выделили в Великой Библиотеке. Он должен согласиться на более дешевую краску. Но тут он подумал о своем появлении перед богатыми, могущественными Черными Мантиями Нераки и съежился, представив, как идет вместе с ними не в черной, а в «немного зеленоватой» мантии.
— Индиго, — сказал он и отдал свою красную мантию.
— Очень хорошо, уважаемый господин, — сказал красильщик. — Я могу узнать ваше имя?
— Бертрем, — ответил Рейстлин с улыбкой, спрятанной в тени капюшона. Бертремом звали многострадального и измотанного главного заместителя Астинуса. Красильщик записал имя.
— Когда мне можно будет вернуться за ней? — спросил Рейстлин. — Я, то есть, мой друг очень спешит.
— Послезавтра, — сказал красильщик.
— Не раньше? — разочарованно спросил Рейстлин.
Красильщик покачал головой.
— Нет, если ваш друг не хочет идти по улицам, с капающей с него черной краской.
Рейстлин коротко поклонился и пошел прочь. В тот момент, когда он развернулся спиной к красильщику, тот произнес какое-то слово своему помощнику и поспешно вышел из помещения. Рейстлин видел, как человек быстро пошел вниз по улице, но усталый от длительной прогулки и почти задушенный зловонными парами, он не обратил на это внимания.
Великая Библиотека была расположена в Старом Городе. Сейчас был Высокий Час, когда магазины обычно закрывались на обед, и большие толпы заполняли улицы. Ужасный шум гудел в ушах Рейстлина. Длительная прогулка истощила его силы до такой степени, что он был вынужден часто останавливаться, чтобы отдохнуть, и когда, наконец, в поле его зрения появились мраморные колонны Библиотеки и ее внушительный портик, он был настолько слаб, что боялся, что не сможет пройти через улицу, не упав в обморок.
Рейстлин осел на каменную скамью недалеко от Великой Библиотеки. Долгая зимняя ночь приближалась к концу. Приближался весенний рассвет. Яркое солнце пригревало. Рейстлин закрыл глаза. Его голова упала на грудь. Он задремал на солнце.
Он снова вернулся на борт судна, держа в руках Око Дракона перед братом, Танисом и другими друзьями…
— …при помощи моей магии. И магии Ока. Это весьма просто, хотя твой чахлый разум, вероятно, не сможет этого постичь. У меня теперь есть достаточно силы, чтобы высвободить энергию моего материального тела, в котором ныне заключен мой дух. Я намерен превратиться во вспышку чистой энергии, во вспышку света, если тебе так будет легче это представить. И став таким, я смогу пересечь небеса, подобно лучам солнца и вернуться в физический мир тогда и там, где пожелаю.
— Око может перенести всех нас? — спросил Танис.
— Я не собираюсь рисковать. Я знаю только, что я могу спастись и мне этого достаточно. Другие — не моя забота. Это ты заварил эту кровавую кашу, Полуэльф. Тебе и расхлебывать.
— Брата своего ты вряд ли тронешь. Карамон, останови его!
— Расскажи ему, Карамон. Последний поединок в Башне Высшего Волшебства оказался моим поединком с самим собой. И я потерпел неудачу. Я убил его. Я убил своего брата…
— Ага! Я так и знал, что найду тебя здесь, ты безмозглый кендер!
Рейстлин тревожно пошевелился во сне.
«Это — голос Флинта, но этого быть не может. Флинта здесь нет. Я не видел Флинта очень долгое время, с тех пор как пал Тарсис», — Рейстлин снова погрузился в сон.
— Не пытайтесь остановить меня, Танис. Как ты видишь, я уже однажды убил Карамона. Конечно, это была иллюзия, призванная научить меня бороться с тьмой во мне самом. Но они опоздали. Я уже отдал себя тьме.
— Я говорю тебе, я видел его!
Рейстлин, вздрогнув, проснулся. Этот голос он тоже знал.
Тассельхоф Непоседа стоял совсем недалеко от него. Рейстлину стоило только подняться со скамьи и сделать несколько шагов, чтобы протянуть руку и дотронуться до него. Флинт Огненный Горн стоял возле кендера, и хотя они оба были повернуты к Рейстлину спиной, чародей мог представить сердитое выражение лица гнома, пытающегося спорить с кендером. Рейстлин слишком часто видел его дрожащую бороду и покрасневшие щеки.
«Этого не может быть, — потрясенно сказал сам себе Рейстлин. — Тассельхоф присутствовал в моих мыслях и наверно я невольно вызвал воображением его образ».
Но все равно, на всякий случай, Рейстлин посильнее натянул на голову капюшон серой мантии и спрятал свои руки с золотистой кожей в рукава.
Кендер со спины был похож на Таса, но все кендеры выглядели подобным образом и со спины, и с лица: невысокий, облаченный в самую яркую одежду, которую смог раздобыть, длинные волосы стянуты в диковинный хохолок, и всё миниатюрное тельце обвешано неизменными мешочками. Гном выглядел, как и все гномы: малорослый и коренастый, одетый в доспехи и в шлем, украшенный конским волосом… или гривой грифона.
— Я видел Рейстлина, говорю тебе! — настойчиво говорил кендер. Он указал на Великую Библиотеку. — Он лежал на той самой лестнице. Монахи сгрудились вокруг него. Тот посох — посох Маргиуса…
— Магиуса, — пробормотал гном.
— … лежал на лестнице возле него.
— И что с ним было, если это был Рейстлин? — спросил гном.
— Я думаю, он умирал, Флинт, — торжественно сказал кендер.
Рейстлин закрыл глаза. Больше не было никаких сомнений. Тассельхоф Непоседа и Флинт Огненный Горн. Его старые друзья. Они оба наблюдали, как он рос — он и Карамон. Рейстлин часто задавался вопросом, живы ли они еще, Флинт, Тас и Стурм. Им пришлось разделиться во время атаки Тарсиса. Теперь же он раздумывал, как и почему они прибыли в Палантас. Какие приключения привели их в это место? Ему было интересно, и он с удивлением почувствовал, что рад их видеть.
Откинув капюшон, он поднялся со скамьи, намереваясь подойти к ним. Он спросит их о Стурме и о Лоране, Лоране с золотыми волосами.
— Если Хитрец мертв, то это хорошее избавление, — мрачно сказал Флинт. — От него у меня был мороз по коже.
Рейстлин сел обратно на скамью и снова натянул капюшон.
— Ты же не имел в виду… — начал Тас.
— Я имею в виду то, что говорю! — взревел Флинт. — Откуда ты можешь знать, что я имею в виду и чего не имею? Я говорил так вчера и скажу сегодня. Рейстлин всегда смотрел своим золотым носом свысока на всех нас. И он превратил Карамона в своего раба. «Карамон, сделай мне чай! Карамон, понеси мой мешок! Карамон, почисти мне ботинки!». Повезло еще, что Рейстлин никогда не приказывал своему брату спрыгнуть с утеса. Иначе Карамон сейчас лежал бы на дне самого глубокого ущелья.
— Ах, а мне нравился Рейстлин, — сказал Тас. — Однажды он вжикнул меня в пруд к домашним уткам. Я знаю, что иногда он был не очень любезен, Флинт, но он плохо себя чувствовал из-за этого его кашля, и он очень сильно помог тебе тогда, когда у тебя был ревматизм.
— У меня не было ревматизма ни единого дня в моей жизни! Ревматизм для стариков, — с негодованием сказал Флинт. — А теперь куда это ты направился? — спросил он, схватив Тассельхофа, когда тот собирался пересечь улицу.
— Я подумал, что мне стоит подойти к библиотеке, постучать в дверь и очень вежливо спросить монахов, у них ли Рейстлин.
— Везде, где бы ни был Рейстлин, не происходит ничего хорошего. И можешь выкинуть из своей пустой головы мысль о том, чтобы постучать в дверь. Ты слышал вчера, что они сказали? Кендерам вход воспрещен!
— Я думал также и об этом их спросить, — сказал Тас. — Почему это они не позволяют входить кендерам в библиотеку?
— Потому что в этом случае на их полках не осталось бы ни одной книги. Ты ограбил бы их в мгновение ока.
— Мы не грабим людей! — с негодованием сказал Тассельхоф. — Кендеры очень честны. И я думаю, что это позор, что кендерам не разрешается вход! Я просто пойду и объясню им…
Он выкрутился из рук Флинта и побежал через улицу. Флинт сердито проследил за ним, а затем, с внезапным блеском в глазах, крикнул:
— Можешь идти, если хочешь, но возможно тебе будет интересно то, что я собирался тебе сообщить. Меня послала Лорана. Она что-то говорила о тебе и полетах на драконе…
Тассельхоф развернулся настолько быстро, что его ноги запутались и он упал, растянувшись на улице и растеряв половину содержимого своих мешочков.
— Я? Тассельхоф Непоседа? Полечу на драконе? О, Флинт! — Тассельхоф поднялся на ноги вместе с мешочками. — Разве это не замечательно?
— Нет, — хмуро сказал Флинт.
— Быстрее! — сказал Тассельхоф, потянув Флинта за рубашку. — Мы не должны пропустить сражение!
— Оно случится не прямо в эту минуту, — сказал Флинт, отрывая пальцы кендера от рубашки. — Ты иди. Я приду попозже.
Таса не нужно было уговаривать. Он припустил вниз по улице, время от времени останавливаясь, чтобы сказать всем встречным, что он, Тассельхоф Непоседа, полетит на драконе вместе с Золотым Полководцем.
После ухода кендера Флинт долго стоял, уставившись на Великую Библиотеку. Лицо старого гнома стало серьезным и мрачным. Он собирался пересечь улицу, но остановился. Сдвинулись его тяжелые седые брови. Он сунул руки в карманы и покачал головой.
— Хорошее избавление, — пробормотал он и, повернувшись, последовал за Тасом.
Рейстлин оставался сидеть на скамье еще долгое время после того, как они ушли. Он сидел там, пока солнце не скрылось за зданиями Палантаса, и вечерний воздух ранней весны не похолодел.
Наконец он поднялся. Он не пошел в библиотеку. Он побрёл улицами Палантаса. Даже при том, что наступала ночь, улицы все еще были переполнены. Правитель Палантаса вышел, чтобы самолично успокоить своих граждан. Серебряные драконы были на их стороне. Драконы обещали защитить их — так сказал правитель. Он объявил начало празднований. Люди запалили костры и принялись танцевать на улицах. Рейстлин нашел шум и веселье невыносимыми. Он протолкался сквозь пьяную толпу и прошел в ту часть города, где лежали пустынные нежилые улицы и дома, темные и покинутые.
Никто не жил в этой части большого города. Никто никогда не приходил сюда. Рейстлин никогда не был здесь, но он хорошо знал дорогу. Он завернул за угол. В конце пустой улицы, окруженная ужасным лесом смерти, возвышалась башня, черный силуэт на фоне кроваво-красного неба.
Палантасская Башня Высшего Волшебства. Проклятая Башня. Почерневшее и полуразрушенное здание пустовало в течение многих столетий.
Никто не войдет в нее, кроме Властелина Прошлого и Настоящего.
Рейстлин сделал несколько шагов к Башне, затем остановился.
— Еще рано, — пробормотал он. — Еще не время.
Он почувствовал, что холодная, как у трупа рука коснулась его щеки, и вздрогнул.
— Только один из нас, молодой маг, — сказал Фистандантилус. — Только один из нас может быть Властелином.
Глава 2
Последнее вино
Боги магии, Солинари, Лунитари и Нуитари были кузенами. Их родители создали триумвират богов, управлявших Кринном. Солинари был сыном Паладайна и Мишакаль, богов Света. Лунитари была дочерью Гилеана, Бога Книги. Нуитари был сыном Такхизис, Темной Королевы. Со дня их рождения кузены образовали сильный союз, прочно связанный их преданностью магии.
Давным-давно эти три бога подарили смертным способность контролировать и управлять тайной энергией. Освоив это искусство, смертные стали злоупотреблять этим подарком. Магия бесновалась в мире, вызывая ужасные разрушения и смерти. Кузены поняли, что должны установить законы, регулирующие использование силы, и таким образом они создали Ложи Высшего Волшебства. Управляемые Конклавом Магов, эти ложи установили законы использования магии, которые строго контролировали тех, кто практиковал это искусство.
Башня Высшего Волшебства в Вайрете была последней из пяти центров магии на Ансалоне. Другие три башни, расположенные в городах Далтигот, Лосаркум и Истар, были разрушены. Палантасская башня все еще существовала, но была проклята. Только Вайретская Башня, расположенная в таинственном и своенравном Вайретском Лесу, оставалась активной и полной жизни.
Так как люди обычно боятся того, чего они не понимают; маги, предпринимавшие попытки жить среди обычных людей, часто сталкивались с определенными трудностями. Независимо от того, служили ли они Богу Серебряной Луны Солинари, Богу Черной Луны Нуитари или Богине Красной Луны Лунитари, к магам относились с подозрением и недоверием. Не удивительно, что чародеям нравилось проводить максимальное количество времени в Вайретской Башне. Там, среди своих, они могли быть собой и изучать свое искусство, практиковать новые заклинания, покупать или обменивать магические артефакты… и просто получать удовольствие в компании тех, кто говорил на языке магии.
Перед возвращением Такхизис маги всех трех Лож жили и сотрудничали в Вайретской Башне. Черные Мантии спорили с Белыми, ведя дебаты, связанные с колдовством. Если заклинание требовало использовать в качестве компонента паутину, то лучше ли будет использовать ту паутину, которую прядут пауки в дикой местности или все-таки в неволе? Если у кошек имеется свой тайный распорядок дня, то могут ли они быть надежными талисманами?
Когда Королева Такхизис объявила войну всему миру, ее сын, Нуитари, впервые с сотворения магии разошелся со своими кузенами. Нуитари ненавидел свою мать. Он подозревал, что ее лесть и обещания были ложью, но все же хотел ей верить. Он присоединился к подразделениям армии Темной Королевы и взял с собой многих из своих Черных Мантий. Маги Ансалона по-прежнему представлялись миру единым фронтом, но на деле они уже были разделены.
Магами управляло руководство, известное как Конклав Магов, который был составлен из равного количества магов всех Лож. Главой Конклава в эти бурные времена был белый маг по имени Пар-Салиан. В свои шестьдесят с хвостиком, Пар-Салиан был, как считали, самым сильным лидером, благочестивым и мудрым. Но учитывая возрастающий беспорядок среди магических Лож, появились те, кто стал говорить, что он потерял контроль и не может работать по состоянию здоровья.
Пар-Салиан сидел в одиночестве в своем кабинете в Вайретской Башне. Ночь была холодна, и в очаге горел маленький огонь — настоящий, а не магический. Пар-Салиан не признавал использование магии ради собственного удобства. Он читал при свечах, а не при магическом свете. Он подметал пол простой, обычной метлой. Он требовал, чтобы все живущие и работающие в башне делали то же самое.
Свеча прогорела, и ее огонек погас, оставляя Пар-Салиана в темноте, если не считать тусклого света потухающих угольков в очаге. Он бросил занятия со своими заклинаниями. Тут необходима была концентрация, а он не мог сконцентрировать свой ум на запоминании тайных слов.
Ансалон пребывал в суматохе. Силы Темной Королевы рискованно приблизились к победе в войне. Но были и некоторые проблески надежды. Встреча на Совете Белокамня примирила эльфов, гномов и людей. Три расы согласились на время забыть о своих различиях и объединиться против общего противника. Синяя Леди, Повелительница Драконов Китиара и ее силы были побеждены в Башне Верховного Жреца. Жрецы Паладайна и Мишакаль дали народам надежду и шанс на спасение.
Но все же могущественная сила Драконьих Армий и ужасающая мощь злых драконов по-прежнему стояли против Сил Света. Даже сейчас Пар-Салиан в страхе ожидал новости о падении Палантаса…
Раздался стук в дверь. Пар-Салиан вздохнул. Он был уверен, что ему принесли новости, которые он боялся услышать. Его помощник давно уже лег спать, и Пар-Салиан встал, чтобы самостоятельно открыть дверь. Он был удивлен, увидев, что посетителем оказался Юстариус, глава Ложи Красных Мантий.
— Мой друг! Вы — последний человек, которого я ожидал увидеть этой ночью! Входите, пожалуйста. Присаживайтесь.
Юстариус, хромая, вошел в комнату. Он был высоким, сильным и здоровым человеком, разве что его нога была искалечена. Увлекаясь спортом в юности, он любил участвовать в соревнованиях с физическими нагрузками. Все это закончилось в тот день, когда он прошел свое Испытание в Башне, которое покалечило его. Юстариус никогда не говорил о своем Испытании и никогда не жаловался на свое увечье, разве что позволял себе с улыбкой пожать плечами и сказать, что ему очень повезло. Ведь он мог и умереть.
— Я рад видеть, что вы в безопасности, — продолжил Пар-Салиан, зажигая свечи и подкидывая дрова в огонь. — Я думал, что вы среди тех, кто сражается против Драконьей Армии в Палантасе.
Он остановился и с тревогой посмотрел на друга.
Поделиться книгой: