Слепое солнце

— Нам вчера позвонили… Наш питомник как раз готов предложить молодому человеку сразу три варианта. Сейчас поглядим, в смысле…, - замялась, сообразив, что молодой человек глядеть не особо сейчас способен, именно поэтому и нуждается в «вариантах». — В общем, у нас есть отлично выдрессированные лабрадоры — все породистые, разумеется, с хорошей родословной. Они у нас сейчас как раз на прогулке в вольере. Вот, мы уже пришли.

Джоша подвели к мелкоячеистой сетке ограждения (она была мокрая, холодная и наверняка измазала пальцы ржавчиной), а пани Туряская принялась объяснять, скорей для Мэвы:

— Самый крупный, цвета топленого молока — Галл, два с половиной года, прошел полный курс обучения, только и ждет хозяина, чистопородный и даже лауреат Лодзьского конкурса. Самая мелкая, черная — сука, Баядерка Анита, она молоденькая, год и девять месяцев, заканчивает обучение. Несколько капризна. Тут, пожалуй, могут возникнуть сложности. Третий, тоже черный, наша гордость, призер прошлого Варшавского конкурса, Гай Юлий Цезарь. Очень добрый, спокойный, отзывчивый пес. Два года, три месяца. Курс подготовки проходил в Варшавском кинологическом обществе, поэтому несколько дороже, чем остальные наши питомцы… — после намека на цену хозяйка многозначительно умолкла.

Джош тут же хотел о стоимости собаки и спросить. Он слышал, что такие животные — удовольствие весьма и весьма недешевое. Но Мэва успела вставить раньше. Лаконично бросила:

— Оплачивается Верхним.

Ого! Джош даже не поинтересовался, куда именно Мэва его потащила за собакой, но, получается, тоже какое-то околомагическое заведение? И — собаку оплачивает Верхнее? Широкий жест. То-то Мэва вчера раза три к Беккеру бегала. Нужно будет потом поинтересоваться, с чего такая щедрость.

— Поняла. Со мной уже связывались, но деталей мы не обговаривали. Значит, в средствах молодой человек не стеснен? Ну и отлично. Так выбираем?

— Да, — неловко кивнул Джозеф под переливчатый собачий лай. Как именно нужно будет выбирать, он не знал. Но обнаружилось, выбор предоставлялся только формальный — за него выбирал некто, подошедший почти бесшумно, мягко взявший под локоть и потянувший за собой в вольер. Оказалось, дрессировщик. Пахло преющей травой и осенью, под ногами мягко пружинила напоенная водой земля. Инструктор по очереди подводил собак, давал погладить и пощупать — и Джошу лизали руки и лицо, весело тявкали, испачкали грязью брюки и куртку, обдали новым запахом — мокрой псины. Парню понравились все три пушистых жизнерадостных чуда, и если бы спросили, определиться с выбором Джош бы вряд ли сумел. Впечатления сплелись в клубок — хотелось и того, и этого, и вот даже эту… Или кто из них кто? Кто Баядерка (ну и кличка, однако), а кто Галл? А кто призер Цезарь? Но помогли. Среди поглаживаний, вылизывания протянутой руки весомо сообщили:

— Третий, Цезарь. Молодому человеку подойдет идеально.

Тот, инструктор-дрессировщик.

— Цезарь? Уверен? — издалека прочирикала пани Турянская.

— На все сто. Анита мелковата, а Галл стал какой-то нервный. Позавчера еще приметил, а сегодня за кошкой погнался. Боюсь, вообще придется выбраковать. Так что однозначно Цезарь.

— Пан Рагеньский? Согласны с выбором? — подошла — грузно прошлепала по лужам, сразу представляясь женщиной тяжеловесной, основательной «конструкции» — хозяйка питомника.

А что Джошу оставалось, кроме как согласиться, раз уж он толком и не видел, кого выбирает, и в принципе не различал, где и кто?

— Я думаю, специалисту видней.

— Ну и славненько. Забыла познакомить — пан Рагеньский, это пан Кшиштоф, наш лучший дрессировщик. Вы еще познакомитесь ближе, курс обучения у нас десятидневный, время будет. А я побежала, у меня, кажется, еще клиент…

Да, и Джош совсем не был готов — был даже ошарашен! — оказывается, купить собаку — это еще полдела. Другая половина — научиться с этой собакой управляться. Целая наука, как обнаружилось.

И жизнь Джоша круто, внезапно, резко поменялась. Время, которое раньше плелось и тянулось невыносимо медленно, теперь летело и неслось на всех парАх — Джош и не поспевал за ним, и нисколько этим фактом не огорчался. По крайней мере, скучно больше не было. А если что и огорчало, так только ход расследования — оно стало в тупик. Ничего не дали ни посещение Мэвой жилище некроманта, ни новый опрос родственников и друзей жертв. Джош уже давно отнес бы дело к категории безнадежных и сдал бы в архив, но… Исключительно благодаря нему у Джоша все это и было — тренировки, галопом несущееся время и Отдел. А Беккер и не торопил. Не заглянул ни на второй, ни на третий, ни на восьмой день работы. На девятый у Джоша взыграла совесть…

— Пан Беккер, можно к вам?

До двери начальства Джозефа любезно проводил Якоб. А скоро, возможно, будет провожать Цезарь. Мэва сказала — Цезарь черно-траурный и слегка высокомерный, как ребенок английского лорда от крестьянки — первый парень на деревне. А еще Цезарь Гай Юлий, только не консул и не диктатор, а пес — влажный холодный нос, тыкающийся в неуверенную ладонь в поисках угощения, гладка и густая шерсть и звонкий, выразительный лай. Завтра уже разрешат привести его к себе домой.

— Пан Рагеньский? Пожалуйста-пожалуйста, заходите. Как дела? Как продвигается ваше расследование? — в кабинете пахло растворимым кофе и приторно-сладкими женскими духами, но самой обладательницы духов в помещении не было, начальник Отдела был один. Джош почувствовал это с порога. А Беккер затопал слоном, подскочил к гостю (парень снова прикинул, сколь начальство должно быть грузно, чтобы производить такой шум), подхватил под локоть и потянул куда-то. — Присаживайтесь, пожалуйста. Рассказывайте…

— Рассказывать особо нечего, — а кресло в кабинете шефа куда комфортабельней, чем аналогичные предметы мебели у рядовых сотрудников Отдела. — Время упущено, дело «глухое». Вам, право, стоило назначить нормального детектива вместо меня.

— Вас что-то не устраивает? Вам не нравится ваша работа? — в голосе пана Владимира Джошу почудилось беспокойство. — Чего-то не хватает? Может, нужны еще какие-то специалисты?

— Мне не нравится только одно — полное непонимание ситуации. Зачем вам понадобился именно я? Мучит и не дает покою, знаете ли. Не верится, что вы уж так на меня рассчитываете. Скажите, это богадельня или что? Личный инструктор, оплаченная собака… Я навел справки, обученная собака-поводырь стоит примерно тридцать тысяч злотых. Это четверть стоимости моей прежней квартиры в центре города. Понимаете, я не могу работать, если не понимаю задания. Так что, совесть у Верхних взыграла или вам что-то нужно конкретно от меня?

— Разумеется… — вздохнул Беккер. — Я имею дело с первоклассным детективом.

Джош такой неуклюжей лести предпочел не заметить, ожидая продолжения. Хотя, конечно, почуять, что где-то кроется лажа и подстава — для этого гениальнейшие умственные данные нужны….

— …И не спорьте, зрение или магические способности здесь ни при чем. Раскроете это дело, опять возьму в постоянный штат. И ваше недоверие вполне обосновано. Но давайте это будет аксиомой — нам нужны именно вы. Никто иной заменить вас не в силах. Зачем — не спрашивайте. Аксиома. И вторая аксиома — я готова ждать сколь угодно долго и идти на любые затраты — Верхнее не обеднеет. Всё, что необходимо… — Многозначительная пауза и еще один вздох: «как от сердца отрываю» — должно быть. — И зарплату вам могу поднять, если не устраивать. Но сообщников некроманта вы мне найдете.

— И как же я должен их находить? Родственники и друзья жертв их не видели, следов аур, сами понимаете, уже не сыскать… Так что вывод напрашивается сам собой. Эти сообщники… Вы хотите, чтобы я их вспомнил. Не нашел, а именно вспомнил, да? Думаете, я их видел?

— Первоклассный детектив, я же говорил. — От дважды повторенной, отдающей лестью похвалы Джош поморщился. — Правильно. Вы их точно видели, просто не помните. А это очень важно. Почему — опять же говорить не стану. Но, боюсь, сами догадаетесь рано или поздно. Вы подошли к объяснению вплотную. Ещё один шаг, и разгадка перед вами…. Ну вот, опять сказал слишком много, — что-то настроение у Беккера сегодня… вздыхательное. Так и сочувствуешь бедному болтливому начальству. — А вы вспоминайте и ищите. Кроме вас этого никто не сделает.

— Верхние проводили сканирование трижды, моя память была как на ладони. Почему бы просто не поднять архивы. Те приложения, которые нам с Мэвой не перепали?

— Там ничего нет. Но в памяти у вас нужная информация хранится, это точно. Я вам все-таки дам те приложения, хотя некоторые сведения в них… Так вот, у вас еще один блок, взломать который не удалось. Ломка привела бы к вашей гибели. И не спрашивайте, откуда он у вас — я не знаю. У вас вообще было три кольца блоков, поставить которые под силу только пси-эму высокого уровня. Сломали из них только два, которые попроще. Так что, сами понимает, теперь очередь за вами. И разу уж я был с вами максимально откровенен, что скажете?

— Вряд ли мне когда-нибудь удастся. И имею ввиду — вспомнить. Уже почти год пытаюсь.

— А вы походите по тем местам, поопрашивайте свидетелей сами, не посылая панну Коваль. Попробуйте психотеатр. Ещё у нас есть специалисты, практикующие легкие галлюциногены… В конце концов, просто расслабьтесь и подумайте…

Выйдя за начальника, Джош так и не понял, а нужен ли этот последний разговор был вообще. Во всяком случае, Беккер был честен. Ну, насколько могут быть честны все эти важные, высокие персоны, «шишки» в кожаных креслах. Но он сказал — Джош в шаге от разгадки, чего-то, что объяснило бы интерес Верхних к скромной персоне пана Рагеньского и этому любопытному, но в общем рядовому дельцу.

До их с Мэвой рабочего места Джош добрался по памяти и без приключений. Удивительно, что к нему, такому, в Отделе привыкли легко и быстро. Ещё удивительней — обошлось без сочувственных перешептываний за спиной.

* * *

В кабинете было тихо и, Джош сразу понял, пусто. Похоже, Мэва вышла. А что, обеденный перерыв, имеет право. Но, откровенно говоря, отсутствие Мэвы порядком раздосадовало парня — новости от Беккера жгли язык, так и рвались с губ. Однако, поразмыслив, Джош пришел к выводу, что все к лучшему — будет время на обдумывание и «фильтрацию» полученной информации. А пока…

На днях принесли вещдоки — использованные м-кристаллы, некоторые вещи убитых, ритуальный кинжал некроманта. И лежать все это барахло должно было на столе Мэвы. Джоша привлекал прежде всего кинжал. Не по-доброму так привлекал, до напуганных мурашек по спине — этим самым кинжалом некромант, вероятно, и собирался в конце концов прикончить опустошенного, распластанного, как лягушка на прозекторском столе, Джоша — на алтаре неизвестных пока сил.

Кинжал этот притягивал и манил к себе свою несостоявшуюся жертву как магнитом. И Джош рискнул пошарить по столу напарницы в отсутствие хозяйки. Под ищущую руку подвернулись стопка бумаг, чуть не с Пизанскую башню и такая же кособокая, пара книжек, ручка, пачка фотографий, сотовый телефон и крохотный стеклянный пузырек — колбочка. Пузырек вещью на столе напарницы был новой и заинтересовал Джозефа. Духи? Лекарство? Поднеся пузырек к носу, Джош понял, что скорее последнее — пахло больницей, стерильностью и визитом к стоматологу. А еще, где-то на дне запаха притаилась сладковатая гниль чего-то порочного и манящего. Густо-алое, мягкое, приторное. Естественно, Джошу оперативнику с дипломом Колледжа и «отлично» по криминалистике, был знаком этот запах. Опиаты. Синтетические или натуральные, не разберешь, но… В пузырьке — наркотик. Пузырек — на столе Мэвы. Скорее всего, нечто нетяжелое, возможно — полулегальное. А Беккер как раз советовал, предлагал буквально пятнадцать минут назад попробовать легкие галлюциногены. Какое совпадение.

Джош легонько встряхнул пузырек. Не таблетки, жидкость, скорее всего спиртовой раствор. Удобно подлить в кофе. Накапать в салат или суп. Опять же, диван рядом.

Поддавшись смутному, интуитивному порыву, Джош быстро припрятал пузырек во внутреннем кармане форменной куртки. Попытался было расположить разворошенные вещи по местам, но быстро плюнул на бессмысленную затею, возвратился за свой стол. Буже буквально через пару минут возвратилась Мэва, громко хлопнула дверью, сразу оповещая о своем дурном настроении.

— Ничего! Абсолютно никаких зацепок! Это безнадежно! Дохлое дело, понимаешь?!

— Похоже на то, — осторожно согласился Джош. — А что конкретно случилось?

— В том-то и дело — ничего! За девять дней расследование не сдвинулось ни на йоту! Последние свидетели уже окончательно все забыли. Разговаривала сейчас с бабусечкой, консьержкой в доме Аниты. Старая маразматичка! Она вообще позабыла, что Анита когда-то жила в их доме! Просто не помнит! Я ей фотографии показываю, а она у меня же и спрашивает, что это за женщина! И все, хоть тресни. И ума не приложу, где теперь еще разыскивать свидетелей. Безнадежно…

— Не отчаивайся, прорвемся. Нас же никуда не торопят. Беккер сказал, даст нам столько времени, сколько потребуется. А еще он обещал выдать те приложения к отчетам по сканированию… ну, помнишь?

— Помню. Хорошо. Только сомневаюсь, что отчеты существенно повлияют на ход расследования.

А вот Джош надеялся, что повлияют. Хотя бы понять, чего нужно Верхним. Мэва сердито фыркнула и недоуменно, раздраженно вопросила:

— Джош, ты шарился на моем столе?

— Да. Мэв, извини… Тебя не было, а мне срочно понадобился кинжал из вещдоков. Его я, кстати, так и не нашел. Не подашь? — небрежно ответил Джозеф, ожидая реакции… Понадеялся, что эта в общем правда за правду и сойдет.

— Ааа… вот оно что. Словно свинья носом перерыла, уж извини. Сейчас подам. Тебе зачем?

В джозефову руку лег гладкий, тяжелый стилет в целлофановой «шкурке».

— Да так, кое-чего уточнить…

Значит, вот это широкое, хищное лезвие должно было войти в грудь Джоша по самую рукоять? Где-то между четвертым и пятым ребром? Пока Джозеф ощупывал вещдок, дивясь его основательной агрессивности, Мэва суетливо шуршала у себя в вещах:

— Слушай, ты ничего с моего стола не ронял?

— Да нет вроде…, - Ага, вот оно. — А что? Ты что-то потеряла? Что? Может, я пока шарил, находил? Нечто важное?

— Да нет… Нет… Так. Средство от головной боли…. - легкомысленно отмахнулась Мэва. Интересно, что за мигрень такая, что лечить ее приходится препаратом опиума? — Не важно. Так что сказал Беккер?

Значит, благополучно сошло с рук…

* * *

— Пан Эрнест, вы здесь? — Джозеф робко сунулся в кабинет старшего товарища. В кабинете явно кто-то был, но кто, на слух разобрать было сложно.

— Да, Джозеф, заходи. Ты что-то хотел? — все-таки пан Гауф. Очень удачно, что пан тоже уже возвратился с обеденного перерыва, но пока еще не занят работой. Ну, судя по тому, что пан не сидит за столом, а расхаживает по кабинету и дымит трубкой.

— Вы один, пан?

— Один-один, заходи, не стесняйся! Что-то случилось? — стукнуло деревянно, и Гауф оказался совсем рядом. Наверно, с любопытством заглядывает в лицо.

— Да нет, ничего. Просто мне нужна консультация. По одному деликатному вопросу…

— Нет проблем, спрашивай.

Джош под руководством Конрада вчера начал осваивать такую штуку: выставляешь чуть заметно вперед левую ладонь на уровне пояса и идешь почти спокойно — выставленная рука не позволит столкнуться с посторонними предметами. Вот и сейчас Джош легко и почти безошибочно, по памяти, обогнул стол пана Эрнеста и опустился, уже по ненавязчивой подсказке, на стул для посетителей.

— Только я бы хотел, чтобы предмет нашего разговора по возможности остался в тайне.

— Разумеется, — солидно и немногословно согласился пан Гауф. И одно только слово пана стоило иных клятв, это Джош прекрасно знал. Пан Гауф сплетником не был. Кроме случаев, когда ему это было выгодно, разумеется. Знать бы еще, что выгодно Гауфу. А заодно — Мэве, Беккеру, Верхним… Впрочем, настроение разбираться в чужих интригах у Джозефа прошло, не появившись. Он возвратился в Отдел всего лишь закончить расследование и помочь Мэве получить постоянное место в штате. Ведь так? Тогда какой смысл мучиться подозрениями? Правда, окружающие упорно и настойчиво на всевозможные подозрения наталкивают.

— Вот, поглядите. Я хочу знать, что в этом пузырьке. — В кармане найденный на столе у Мэвы пузырек нагрелся, но Джозеф понадеялся, что существенно свойства содержимого от этого не изменятся. Да и… стоит ли отдавать жидкость Эрнесту? Если разобраться — а нужно ли вообще втягивать в интригу Гауфа? Или он уже увяз в ней по самый клювик, но слепой «недооперативник» этого не замечает? Так или иначе, вынутый из кармана флакончик нужно было отдавать, раз уж достал.

Пан принял флакон и довольно долго молчал. Было слышно, что он поднялся из кресла и прошелся по помещению. Возможно, подносит пузырек к свету?

— Откуда он у тебя? — наконец прервал молчание Гауф голосом слегка удивленным и недоверчивым.

— Неважно. Меня интересует содержимое флакона.

— Ну, на этикетке, если тебя это интересует, значится «Диазепам (Valium)». Насколько я знаю, что-то из барбитуратов, успокоительное, кажется.

— Там не написан состав?

— Нет, а что?

— Мне по запаху показалось, что там нечто опиумное.

Гауф с шумом втянул воздух.

— А знаешь, не исключено. Так откуда он у тебя? Только не говори, что купил в аптеке, пожалуйста.

— Мне очень неудобно, но честно — не могу ответить. Лучше скажите, можно ли узнать точный состав?

— Можно. Если хочешь, я схожу в экспертный отдел. Джером, помнится, задолжал мне услугу.

— О, я безмерно вам благодарен, пан Эрнест! — хорошо бы еще, чтобы задолжавший Гауфу Джером оказался не слишком болтлив. А то слухи в Отделе распространяются ой как быстро.

— Не стоит. Тогда я сношу, пусть без лишнего шума глянут. Я думаю, к концу рабочего дня анализ уже будет готов.

— Спасибо. Да, и еще — препарат весь тратить нельзя. Должно хоть сколько-то остаться. — Авось пригодится. Как и все остальное в хозяйстве…

— Ладно, попробую. — Вздохнул Гауф. Немного подумал и выдал задумчивое, серьезное. — Только лучше бы ты мне все рассказал. У Мэвы нашел?

Джош, уже собиравшийся уходить, так и застыл на пороге, словно примороженный такой неприятной пронзительной догадливостью пана. Впрочем, а чего можно было ожидать от коллеги-детектива?

— С чего вы взяли, пан Эрнест?

— А с того, что иначе выяснить состав препарата ты бы не через меня попытался, а напарницу попросил. Но ты пришел именно ко мне, а не сразу в экспертизу, например. Значит, свои изыскания от общественности желаешь скрыть. Вывод напрашивается сам собой. Год безделья существенно сказался на твоих умственных способностях, уж извини за прямоту. Ладно, не хочешь рассказывать, не рассказывай. Иди, а я вечерком постараюсь заглянуть, сообщить результаты.

— Спасибо вам. Буду должен.

— И думать оставь.

Как и обещал, пан Гауф отыскал Джоша ближе к концу рабочего дня, на тренировке. Джош как раз учился стрелять на слух — где-то впереди стояла мишень, и звенел на ней колокольчик, и нужно было попасть хотя бы приблизительно, что оказалось чертовски непросто. Хотя, как уверял Конрад, гораздо легче, чем метать кинжал. Но у Джоша и из Р99 не получалось абсолютно. Колокольчик звенел прямо-таки издевательски — знал, подлец, что со стороны слепого детектива ему ничто не угрожает — и тот самый криворукий детектив был уже изрядно зол. Так что пан Эрнест пришел как раз вовремя — еще немного, и Джош высадил бы всю оставшуюся обойму, все десять патронов куда попало, исключительно чтобы спустить пар.

— Джозеф! — требовательно пробасил с другого конца стрельбища старейший оперативник Отдела. — Можно тебя отвлечь?

Отвлечь Джозефа не только можно, но даже и нужно было — это и инструктор Конрад прекрасно понял. Поэтому инструктор предложил сделать десятиминутный перерыв и тактично удалился «попить водички» (от греха подальше, никак), оставив мужчин наедине.

— Что там, пан Эрнест? Вы получили результаты? — Джош подумал — и поставил несчастный Р99 на предохранитель, после чего медленно-трепетно-аккуратно положил пистолет на стол. Не стал яростно грохать об пол, а так хотелось.

— Да. Можешь получить свой образец обратно. Тут больше половины еще осталось. И в целом состав любопытный. Диазепам там действительно есть. Процента этак три. Затем — кодеин, морфин, наркотин… Опий, скорее всего. Джером говорил, сколько, но я не запомнил. Но немного. Дальше — тетрагидроканнабинол (это основной действующий элемент гашиша, если еще помнишь курс химии), диэтиламид лизергиновой кислоты в дозах, достаточных, чтобы оказать… некоторое воздействие на сознание, амфетамин, а остальное — база, водный раствор. Как тебе составчик?

— Ммм… Честно говоря, не очень понял, — признался Джош, хмурясь. — Как это в целом? Для чего?

— Ну, Джером там пол-листа исписал, только листок я забыл в кабинете, однако я читал. Если в общем, это галлюциноген, который должен вызывать легкую эйфорию, активизировать деятельность подкорки головного мозга и улучшить память. Короче, это средство должно помочь заново пережить какие-то события прошлого, если совсем уж примитивно. Но Джером предупреждал, что довольно скоро должно возникнуть привыкание. И еще сказал, что в аптеках и на черном рынке такого не найдешь, что это штучная работа какого-то толкового подпольного фармацевта.

— Значит, наркотик?

— Наркотик. Не скажешь, откуда раздобыл? А то знаешь, хранение наркоты криминалом попахивает…

— Не могу, пан Эрнест, извините.

Криминалом определенно попахивало, и действительно Джоша по головке не погладят, если найдут у него наркотик. Но зато Джозеф теперь точно знал, что Мэва из-за пропажи пузырька шум поднимать не рискнет. Если, конечно, не решится признать, что хранила наркотики. Но, по крайней мере, странная находка постепенно переставала казаться Джошу такой уж дикой.