Ольга Часть1 Глава 1-6

Поскольку стратегическая цель Англии и Франции это военный конфликт между Германией и Советским Союзом, они легко пожертвуют этими странами, чтоб дать Германии выход к рубежам СССР. Если анализировать дальнейшие действия Германии, то можно предположить, что она, учитывая уроки Первой Мировой, сделает все возможное, чтобы не оказаться снова между Францией и СССР. Поскольку Франция более слабый соперник, скорее всего Германия пойдет на договор с СССР, возможно, еще до конфликта с Польшей, на весьма выгодных для СССР условиях.

Заключив такой договор, она нападет на Францию, и вступит в войну с Англией, которая будет связана с Францией союзным договором. После разгрома Франции, предположительно в 1940 году, в 1941 году перед Германией будет стоять выбор, либо продолжить войну с Англией, либо напасть на СССР и разгромив его, получить выход к большинству английских колоний по суше. Влиятельные силы в Германии и английская разведка будут подталкивать Гитлера к войне с Советским Союзом. Его решение будет зависеть от многих факторов, но два из них будут решающими.

Первое, это насколько он может быть объективно уверен, что СССР не ударит ему в спину. Второе, насколько будет готова РККА к отражению агрессии.

Исходя из сегодняшней ситуации и рассматривая планы развития РККА, можно сделать вывод, что вероятность конфликта очень высока. Насколько он будет затяжным, будет зависеть от того, как сложится начальный период войны. Если РККА сможет выстоять, измотав противника в обороне, то весьма вероятно, что конфликт удастся окончить относительно быстро и без особых потерь. Если РККА проиграет в начале конфликта, понесет большие потери, то Гитлер, безусловно, захочет вести войну до победы.

– Почему товарища Артузова могут расстрелять в 1937 году.

В стране объективно существует конфликт между троцкистами и приверженцами Вашей линии, товарищ Сталин, на построение социализма в отдельно взятой стране. К сожалению, товарищ Троцкий, проигрывая идеологическую борьбу, начал открыто призывать своих сторонников к перевороту с целью отстранить Вас от власти. Тов. Ягода как руководитель НКВД откровенно не справляется с задачей противодействия троцкистскому заговору, и сам является скрытым троцкистом.

В ближайшем будущем Вы собираетесь перевести его на другую работу, а руководителем НКВД назначить тов. Ежова и поручить ему борьбу с троцкизмом. На начальном этапе это будет иметь положительные последствия. НКВД сможет быстро выявить и обезвредить несколько троцкистских групп готовящихся к проведению активных действий. Например, будут выявлены ряд крупных военачальников-троцкистов (Примаков В.М., Путна В.К), в том числе и Тухачевский, которые имеют связи либо с германским либо с японским генштабами, в их среде нередки разговоры о том, как сместить Вас с занимаемой должности и вернуть в страну тов. Троцкого. Внешняя разведка, скорее всего, сможет найти подтверждение этим данным.

В дальнейшем, однако, тов. Ежов, увлекшись выявлением врагов народа, начнет фабриковать заговоры против вас и прибегать к внесудебным методам вынесения приговоров, вследствие чего будут расстреляны сотни тысяч людей, основная вина которых будет заключаться в том, что они не смогут вынести побоев следователя. Если в отношении военных и работников НКВД такой подход частично оправдан, человек, у которого нет силы воли отстоять свою точку зрения под воздействием силовых методов вряд ли будет хорошим командиром. Однако после десяти, пятнадцати суток без сна и непрерывных побоев редкие люди смогут сохранить ясность сознания, а в отношении гражданских специалистов такой подход способен нанести, и нанесет огромный вред народному хозяйству страны. Тов. Ежова, через год, два такой работы самого расстреляют как врага народа, хотя его основная вина будет заключаться в слепом обожании Вас, в желании угодить своему кумиру и быть все время на виду, но людей уже не вернешь.

Окончательное решение, безусловно, будете принимать Вы, товарищ Сталин, но с нашей точки зрения, расстрел можно и целесообразно применять лишь к врагам народа занимающих высокие государственные посты либо к лицам виновным в совершении конкретных тяжелых преступлений нанесших вред народному хозяйству и только в результате судебного решения. Внесудебные методы вынесения приговора могут применяться лишь в исключительных случаях, когда суды не смогут обеспечить оперативного решения вопроса, и вынесенные таким образом приговоры должны ограничиваться лишь лишением свободы. В стране есть что делать, и где использовать рабочие руки, даже если это руки врагов. Одна только реконструкция старых и строительство новых УР-ов вдоль западной границы страны может обеспечить полезной работой всех врагов народа на несколько лет вперед. Об этом будет подробно сказано в отдельной докладной. С другой стороны, с нашей точки зрения, военного конфликта высокой интенсивности в недалеком будущем не избежать, поэтому у них у всех будет возможность кровью смыть свою вину и принести пользу Родине.

Более того, с нашей точки зрения было бы целесообразно дать тов. Ежову следующую партийную установку. Если выявленный троцкист, является хорошим командиром, хорошим работником, положительно характеризуется трудовым коллективом, если партийная организация по месту работы, службы, берет на себя обязательство по перевоспитанию данного товарища, то имеет смысл оставить его на рабочем месте. Возможно, с понижением в должности, звании, под надзор партийных и других компетентных органов, запретив внешние контакты, но дать такому товарищу возможность добросовестным трудом искупить свою вину перед народом. Выявленный враг, находящийся под пристальным вниманием не составляет угрозы. С другой стороны, недобросовестный работник, пьяница и разгильдяй, это уже невольный пособник врагов Советской власти. К таким товарищам не может быть снисхождения.

Такой подход даст каждому советскому человеку четкую ориентировку. Если он добросовестно трудится, отдает свои силы на благо общества, то ему нечего бояться анонимки или доноса недоброжелателя и ошибок со стороны следствия. К сожалению, многие захотят воспользоваться моментом и свести свои счеты со старыми обидчиками. В этом вале доносов и анонимок очень трудно будет отличить правду от лжи и только четкие партийные установки помогут избежать ошибок, либо свести их к минимуму. С другой стороны, такие принципы оценки вины обвиняемого положительным образом отразятся на общей дисциплине и исполнительности, как руководящих кадров, так и рабочих.

Что касается непосредственно тов. Артузова, то он, будучи отличным работником, верным ленинцем, всегда осуждающим идеи троцкизма, к сожалению, не понял, что у работника такого уровня не может быть личной жизни, которая входит в противоречие с его работой. В течении следующего года он бы потерял свою должность, так как ни руководство РККА, ни руководство НКВД не оставили бы без внимания поведение жены начальника внешней разведки. Скорее всего, он бы занял малозначительную должность в НКВД. Поскольку борьба с троцкизмом, зная неуемный характер тов. Ежова, неминуемо бы коснулась внешней разведки, что было бы очередной ошибкой, так как внешние агенты не могут участвовать в заговорах внутри страны, а жизнь сама докажет и уже доказала ошибочность теории тов. Троцкого. Несомненно, среди внешних агентов есть и те, кто еще этого не понял, но они добросовестно работают на Советское государство. Тов. Артузов, пренебрегая личной безопасностью, несомненно, бросился бы на защиту своих бывших сотрудников, и сам бы попал под движущийся локомотив. Поскольку его новая должность не состояла бы в списке тех, о ком должны докладывать лично вам, товарищ Сталин, то Вы бы даже об этом не узнали.

Проблема троцкизма требует, с нашей точки зрения и своего внешнего решения. Если хочешь покончить с врагом, то нужно рубить голову, а не пальцы. Поэтому было бы желательно разработать план ликвидации тов. Троцкого и при возможности привести его в исполнение.

Некоторые дополнения по сведениям, приведенным во второй записке.

Для бронебойных пуль и сердечников подкалиберных снарядов наиболее подходит сплав урана с 2% молибдена, либо 0,75% титана.

В заключение хотим отметить следующее. На сегодняшний день у всего военного и партийного руководства страны сложилась несколько преувеличенная оценка боеспособности РККА и недооценка ее потенциальных противников. В своих дальнейших материалах мы постараемся представить иной взгляд на ситуацию в этой сфере и его обосновать.

Не стоит надеяться, что стране удастся избежать военного конфликта. Слишком серьезные силы будут направлены на его разжигание, и отсидеться в стороне, не получится. Мы не на острове. Поэтому нужно, в первую очередь, объективно проанализировать сильные и слабые стороны, как у себя, так и у противника и выработать правильную стратегию ведения боевых действий.

Ольга 28. 06. 1935 г. Прочитав, затем, перечитав снова, Артузов сложил листки в конверты и протянул их Сталину.

– Товарищ Артузов, что Вы можете сказать по поводу этого письма?

– Письмо нужно тщательно проанализировать. – Осторожно начал он. – Что касается первого пункта, то это все нужно проверить, товарищ Сталин. Иностранцы много экспедиций организовывали по России до революции, возможно, кто-то обнаружил то, о чем пишет объект, но все это весьма странно, мне кажется, мы бы об этом уже давно бы знали. Если находятся люди, которые ищут контакты с нашим посольством чтоб продать секреты своей страны, то особам имеющим доступ к информации такого рода давно пора было с нами связаться. Это не уран, который никому не нужен, это алмазы и нефть. Любому понятно, что такая информация дорогого стоит, а доступ к ней, наверняка имел бы не один человек. Для начала нужно проверить есть ли вообще на карте такие названия, если есть, отправить экспедиции, только тогда я поверю что это правда. Если бы не информация, приведенная в первых посланиях, я был бы склонен считать, что это блеф. Но в данном случае, есть смысл рискнуть, приведены достаточно точные ориентиры. По второму пункту. Тут, как обычно, объект очень свободно интерпретирует будущие события. Не отрицая, что такое развитие событий возможно, я бы мог нарисовать еще три, четыре возможных варианта. Что касается третьего пункта, то обвинения против военных звучат серьезно, их нужно проверять, как и другую приведенную информацию. Хотя нельзя исключать, что это провокация с целью подрыва обороноспособности РККА. Что касается прогнозов на будущее, которые с такой легкостью делает объект, то я не хотел бы их обсуждать, тем более, что они касаются решений, которые принимаете вы, товарищ Сталин. То, что объект низко оценивает боеспособность РККА, в этом нет ничего нового, это прослеживалось и раньше, а мелочи по урану меня, как металлурга по образованию, просто удивили. Мы достаточно точно знаем, что уран никто толком не исследует, ядовитый и вредный материал, насколько нам известно, никто его нигде не использует.

– А что вы скажете по поводу той части, которая касается лично вас, товарищ Артузов?

– Мне трудно быть объективным в этом вопросе. Хотя определенная логика в изложении присутствует, можно придумать десятки других возможных событий. Будущее неопределенно, мы сами строим его своими руками.

– Ты оптимист, Артур, это хорошо. Коммунист должен быть оптимистом. Как видишь, я не ошибся, это действительно было послание мне. Когда поймаешь Ольгу, не забудь поблагодарить ее. Может быть, она тебе жизнь спасла, – задумчиво сказал вождь. Было видно, что он напряженно думает над чем-то. Он долго ходил по кабинету, не обращая внимания на Артузова. Затем внезапно повернулся к нему и продолжил, как будто и не было этой продолжительной паузы.

– Но это потом, это не главное. Теперь слушай меня внимательно, это дело, назовем его дело военных, пока, будешь вести ты. Подбери себе сотрудников для оперативной работы, самых надежных, список принесешь мне на утверждение, я согласую с Ягодой, что они переходят в твое полное распоряжение. За Примаковым, и Путна установишь пока наблюдение и сбор материала. Путна я дам указание отозвать из Англии домой. Накидаешь список высших командиров РККА, которые могут быть замешаны в связях с Троцким. Список согласуешь со мной. Всех, кто в списке – под наблюдение. Агенты в Германии и Японии должны раздобыть материалы о связях наших командармов с генштабами вероятных противников и возможном заговоре. Пусть разобьются в лепешку, Артур, но добудут эту информацию. Желательно, чтоб до осени уже были результаты. Ольгу брось пока, не до нее. Она сама нам напишет. Если услышишь о Стаханове, тихо все разузнай, кто мог о нем знать, если время будет. Если все ясно, я тебя больше не задерживаю.

Когда Артузов направился к двери, Сталин окликнул его.

– Артур!

– Да, товарищ Сталин.

– Не подведи меня, Артур. И запомни, это дело самое важное из тех, которые ты вел. Задействуй всех, кто может дать достоверную информацию. И подумай над предложением Ольги по Троцкому. Только так подумай, чтоб никто из твоих троцкистов и коминтерновцев в этом не участвовал.

– Вы сами всегда отклоняли такие предложения, товарищ Сталин, не желая портить отношения с Коминтерном.

– Плевать на Коминтерн! Если подтвердится, что он мутил военных, склоняя к перевороту, такое прощать нельзя.

– Слушаюсь, товарищ Сталин!

– Ты слышал разговоры, что я собираюсь менять товарища Ягоду?

– Нет, я был уверен, что вы довольны его работой. Я очень удивился, прочитав это. Так это правда?

– Идите, товарищ Артузов, жду вас завтра со списками, и еще, я знаю, Артур, ты профессионал и не раз на деле доказывали это, но о содержании этого письма не должна узнать ни одна живая душа… Мне придется сослаться на внешнюю разведку, как на источник информации по возможным месторождениям. Пришли мне докладную, и оформи это как-то в своем ведомстве. Экспедиции – дело не дешевое.

После того как закрылась дверь, вождь еще долго ходил по кабинету. Это послание вывело его из равновесия. С одной стороны, подарки были царские, алмазы, нефть, данные про готовящийся заговор военных, это дорогого стоило. Но то, что кто-то знает наперед его планы, которые он только обдумывал, и дает свои рекомендации по вопросам которые он считал исключительно своим делом, и ничьих советов в этих вопросах не принимал – это не могло не раздражать. Он собирался дать Ягоде еще поработать, минимум полгода, пока Ежов как куратор от ЦК поближе ознакомится и разберется в вопросах, которые решает НКВД, но информация про военных требовала решительных действий. У Сталина была одна особенность, которая позволила ему выжить и успешно справляться со всеми трудностями – интуитивное ощущение опасности, и в данный момент оно подсказывало, приведенные в докладной сведения про военных, это не провокация, это реальная угроза и ее надо устранять уже. Доверять такое дело людям Ягоды он не мог, и под рукой никого, кроме Артузова, не оказалось.

Ничего, до осени дело терпит, подумал Сталин. Осенью, на очередном пленуме, он поставит во главе НКВД Ежова, Ягоду, пока, переведут на другую работу, не откладывая это дело до весны. Тогда можно будет дело военных у Артузова забрать. Артур хороший профессионал, но он сам по себе, и не чувствует, насколько вероятен был тот сценарий, который описан. Прочитав письмо, Сталин, в отличии от Артузова, почувствовал, да, так могло быть. Прошлый раз его задело, как кто-то смеет предсказывать то, что зависит только от него, и он был согласен с Артуром, дата смерти – это просто психологический прием позволивший захватить инициативу в разговоре. Но вместе с тем это был и намек ему, и вождь это понял, ему намекали – спроси, откуда я это знаю и я тебе что-то такое расскажу, о чем сама говорить не решаюсь.

Но как эта ведьма могла узнать, что я Ежова планирую на это место?! В который раз эта мысль причинила Сталину почти физическое беспокойство. Некоторые высказанные идеи были очень рациональны, его хозяйский ум оценил и бережливость Ольги в плане разбазаривания людского материала, и попытку убить двух зайцев сразу, учитывая трудолюбие и добросовестность обвиняемого при определении меры наказания.

Это Сталин прочитал с легкой улыбкой, когда решается судьба страны, тут не до таких мелочей, лес рубят, щепки летят. Но то, что было написано про Артузова, заставило его задуматься. Артур не был врагом. Да, он не был близким другом и доверенным человеком, но он был классным профессионалом, и вождь знал, он бы никогда не дал разрешение на расстрел. То как легко, в два хода, ситуация может выйти из-под контроля, неприятно удивило. Но его трезвый ум был вынужден признать, да, так могло быть. А значит, Ежова придется так или иначе ограничить и контролировать. Держать Ежова в ежовых рукавицах, Сталин улыбнулся такому каламбуру, над этим придется поработать. Ведьма, снова подумал он, но без злости. Со стороны Ольги не ощущалось угрозы, и вождь знал – рано или поздно рыбка попадет в сети и все расскажет. А пока были дела поважнее, после того как информация получена, дело политиков ее использовать, а не выяснять источник. Скорее всего, это работа французов, подумал Сталин. Там и сторонников социализма намного больше, чем в Англии, и недооценка мощи РККА скорее характерна для них, чем для англичан, и вдобавок союзники, договор с ними уже заключен. Почитать какие недостатки они заметили, будет интересно. Взгляд со стороны всегда отметит что-то новое. Но чтоб француз предрекал поражение своей стране от немцев в 1940 году, это было невозможно. Головоломка не хотела решаться, и Сталин занялся другими делами, их было слишком много и все требовали его внимания.

***

– Вот и лето прошло, словно и не бывало, – грустно сказала Оля, возвращаясь из Центральной библиотеки, – мне, конечно, везло, только этого мало.

Получив студенческий билет, она смогла получить доступ к фондам и, взяв несколько книг за первый и за второй курс направлялась завершить одно неоконченное дело, потом начнется учеба, времени и возможности будет значительно меньше.

Зайдя по дороге в магазин она выбрала себе модный в этом сезоне большой берет в тон к платью и спрятав его пока что в сумку, направилась дальше. Девушке менять внешность намного проще, чем парню, думала Оля по дороге, стоит тебе надеть головной убор, чуть изменить форму груди, и ты сразу выглядишь лет на пять старше, чем ты есть на самом деле. Сегодня она накрасила глаза, что делала нечасто и надела нарядное платье, все-таки первый раз идти в ЦБ – это праздник.

Оля заметно выросла и окрепла за это лето, ежедневная зарядка, упражнения на растяжку и комплекс странных, плавных движений, который неожиданно вспомнило ее тело, не пропали даром. Комплекс она выполняла только при отсутствии зрителей, понимая, что сразу привлечет к себе внимание такими странными движениями. Ей очень нравилось стрелять из винтовки, хотя она не могла уделять этому много времени. Тем не менее, она уже выполнила норматив, и с гордостью носила значок «Ворошиловский стрелок». Но сегодня она его не надела, в библиотеке и других местах, которые ей нужно было посетить, эта деталь была лишней.

Сев на нужный трамвай и полюбовавшись из окна на многочисленные стройки, Оля вышла на одной из остановок, и неторопливо пошла по улице вспоминая маршрут. Зайдя в знакомый подъезд, она быстро поднялась на последний пролет ведущий на чердак. Выбрав место так, чтобы через нижнее от нее окно лестничного пролета видны были все, кто направляются в этот подъезд, Оля, сперва, занялась собой. Поместив в бюстгальтер прихваченные из дому подкладки, она заметно увеличила свою грудь, так, чтобы та сразу бросалась в глаза, надела на голову берет. Убрала назад волосы, придав этим лицу более решительное и энергичное выражение. После этого, Оля, положив на ступеньки сумку с книгами и взяв одну из них, уселась на ее как раз напротив окна. Поглядывая на открывшийся ее взору участок дороги, принялась читать. Больше всего она боялась зачитаться и пропустить нужного ей гражданина, но все обошлось, знакомую фигуру даже из такого ракурса, почти с птичьего полета, она узнала сразу. Было около трех часов дня. Оля улыбнулась, даже время она почти угадала.

Директор первый день сегодня как вышел после длительного больничного и отпуска на работу где он не был почти четыре месяца. Завуч передала ему все дела, но времени разобрать бумаги не было, практически весь день пришлось бегать по школе, осматривая, что уже готово к новому учебному году, и подгонять мастеров заканчивающих последние дела. Директор думал о том, что эту кобру, завуча, нужно выжить, уж больно хорошо у нее получилось его замещать, за целый день он не нашел к чему придраться. Но ничего, когда он доберется до бумаг, там-то он наверняка найдет к чему прицепиться. Бумаг, к которым нельзя придраться, на свете очень мало. Эту истину он усвоил хорошо. Подойдя к подъезду, директор испуганно оглянулся, не идет ли кто следом. Он не знал, что это называют фобией, ему было просто страшно входить в подъезд. Подымаясь по лестнице, он обрадовался, услышав стук каблучков, раздававшийся сверху лестницы. В этот момент он не думал о том, как часто соседи сверху своим шумом и топаньем нарушают его покой. Он был рад, что в подъезде есть кто-то из соседей. Молодая женщина с большой грудью идущая ему навстречу была незнакома, но приветливо улыбалась и издали поздоровалась.

– Здравствуйте Николай Васильевич!

– Здравствуйте, – удивленно ответил директор, пытаясь вспомнить, знает ли он эту женщину, после травмы он уже не был уверен в своей памяти.

Его не удивило что она, улыбаясь, движется прямо на него, лишь когда от движения ноги взметнулась широкая юбка ее платья, у него успела мелькнуть паническая мысль, «Что она делает?». Удар ногой в горло сломал кадык и бросил его вниз, головой на ступеньки.

Выйдя из подъезда, Оля подумала, что бедная жена сильно расстроится. Любовь зла, полюбишь и козла, надо будет ей как-то помочь, она ведь ни в чем не виновата, грустно подумала она. Сев в трамвай Оля, проехав несколько остановок, зашла в подъезд и выйдя из него пятнадцатилетней девушкой пошла домой. У себя в подъезде она достала из под карниза окна спрятанный ключ и выйдя на улицу случайно уронила его в ливневую канализацию.

– Из-за глупой головы, ногам работа, – подумала Оля.

Затем пошла в парк и села на скамейку читать книжку. Обычно к ней на лавочку никто не садился, но сегодня почти сразу подсели двое парней и начали разговор. Может быть сегодня, Оля, в отличии от других дней, бросала из-за книги заинтересованные взгляды на парней, может быть другие невербальные сигналы привлекли к ней внимание, но так или иначе вскоре она уже весело болтала с Сережей и Александром, который не любил, когда его называют Сашей. У Александра в коммунальной квартире оказался телефон, номер которого Оля записала себе в тетрадку. А вдруг пригодится.

Как обидно, что Толика сегодня не выпустили из училища, думала она, теперь придется тратить время на этого Александра. Оля очень дорожила своим временем, ей постоянно казалось, что она чего-то не сделала, а могла бы уже сделать. Попрощавшись с парнями и пообещав позвонить, она направилась в библиотеку. А ведь придется звонить хотя бы раз в неделю, чтоб он про меня не забыл, подумала она.

С некоторых пор Оля начала вести дневник. У серьезной девушки, будущего советского ученого и молодого строителя коммунизма обязан быть дневник, где она отмечает, что сделано за день. Дневник у нее получался скучным, в нем преобладали записи типа «Сидела в библиотеке, изучала учебник по матанализу за первый курс». Напротив сегодняшнего числа она в конце своего рабочего дня непривычно долго писала, «Записалась в ЦБ. Сидела в парке, читала механику за первый курс. Познакомилась с Сережей и Александром. Они такие смешные – уже на втором курсе, но вместо того чтоб целый день заниматься учебой, только к девушкам в парке пристают. Александр оставил свой телефон: 32639. Не знаю, буду ли ему звонить…»

Собираясь домой, она, как обычно, взяла свежий номер газеты «Правда». На передней полосе была большая статья о шахтере Стаханове который в ночь с 26 на 27 августа, за смену нарубил сто две тонны угля. Взволнованная Оля присела на стул, у нее закружилась голова. Она точно помнила, это должно было произойти с 30 на 31 августа, в последний день лета. Окружающая ее действительность вдруг стала казаться ей сном, и она отчаянно попыталась проснуться. Но ничего не вышло.

***

– Товарищ Сталин, звонит товарищ Артузов, с аэропорта, он прилетел из Сталино, спрашивает, когда вы сможете его принять.

– Соедините меня с ним.

– Слушаю вас, товарищ Артузов.

– Товарищ Сталин я разговаривал со Стахановым и товарищами с шахты. Я думаю, вам будет интересно то, что мне удалось узнать. Пока меня не было, появилась интересная информация по делу военных.

– Хорошо, приходите после восьми.

Сталин выглядел усталым, но довольным.

– Подтвердилась информация Ольги по урану. Мне сегодня звонили из Алма-Аты. По нефти узнаем еще не скоро. Оборудование для бурения будут завозить зимой, по морозу, и частично монтировать. В следующем году начнут бурить. По алмазам тоже информация не раньше весны будет. Зимовать там будут, на месте, в Якутии, а со следующего сезона начнут искать. Докладывайте, что у вас нового.

– Пришло сообщение от агента «Венера» подтверждающее неофициальные контакты ряда наших военачальников, в том числе Тухачевского с генштабом Германии. Такие материалы существуют, и он может их купить через свои каналы. Но цену назвал очень высокую, порядка двести тысяч наших рублей в германской валюте. Я думаю, если поторговаться можно цену сбить вдвое.

– Не надо мелочиться в этом деле, товарищ Артузов, переводите деньги, и пусть немедленно передает фотокопии самым надежным каналом доставки.

– Это по морю, через Амстердам, товарищ Сталин. Займет до двух месяцев.

– Это не страшно. Мы должны исключить любую вероятность попадания этих материалов в чужие руки. Что вы хотели рассказать по Стаханову?

– Прочитав двадцать восьмого числа статью, я сразу послал двоих доверенных сотрудников под видом корреспондентов одной малоизвестной отраслевой газеты на шахту с заданием собрать максимум информации о том, какая подготовительная работа предшествовала установлению рекорда, кто был задействован и каким образом. Сообщенная ими информация настолько противоречила любым моим представлениям, что я посчитал необходимым лично ее проверить. В результате всесторонней проверки могу уверенно утверждать, что впервые мысль о такой организации труда на шахте, которая помогла ему установить рекорд, посетила товарища Стаханова в конце июня этого года. До того никто, ни в семье, ни среди его сослуживцев не слышали ни слова от него о реорганизации труда шахтеров с целью повышения производительности труда. Я совершенно определенно могу утверждать, хотя это звучит невероятно, что в начале мая только Ольга знала о том, что Стаханов станет известен. Для самого Стаханова это была бы новость.

– Как вы это объясняете?

– Единственное рациональное объяснение, которое мне пришло в голову – это гипноз. Выбрав по каким-то признакам товарища Стаханова, с целью убедить нас в правильности своих прогнозов и продемонстрировать свои возможности, Ольга, в июне, под гипнозом, дает ему установку на изменение методов работы, что приводит к установлению им рекорда производительности труда и подтверждению ее прогноза. Можно было бы попробовать под гипнозом восстановить память и узнать, как было дело, но как человек по долгу службы имевший дело с этим методом, я бы не рекомендовал этого делать. В лучшем случае мы получим лишь подтверждение данной теории, если результатов не будет, это всегда можно будет объяснить поставленными в сознании блоками, не дающими ему возможность вспомнить данный эпизод. А бесследно для психики такие процедуры никогда не проходят. Что касается мотивов, зачем Ольге устраивать весь этот спектакль, тут уже моей фантазии не хватает. Объективно говоря, все ее действия приносят пользу, но какой смысл в этой всей таинственности, понять трудно. Еще одно хотел вам сказать. Я проверил все указанные Ольгой места, где предполагаются месторождения полезных ископаемых. По утверждениям местных товарищей, в эти места никогда не ходили экспедиции, как русские, так и иностранные. Тут мне тоже сложно найти объяснения. Хотя есть одна гипотеза, способная объяснить без гипноза все имеющиеся факты, включая и все мелочи, на которые мы, пока, не обращаем внимания, но она, как бы это сказать, не совсем рациональна.

– Поясните свою мысль, товарищ Артузов.

– Понимаете, товарищ Сталин, каждый новый факт заставляет нас что-то менять. После первого письма казалось, что с нами работает иностранная разведка, все факты касались международных событий и некоторые общие рекомендации касающиеся РККА. Второе письмо было посвящено деталям, которые знают только разработчики бронебойных боеприпасов, не считая всего остального. Его мог написать только человек глубоко знающий эти области, но никак не разведка. Следовательно, предполагая разведку, мы приходим к выводу, что она пользовалась услугами экспертов из области вооружений. Кстати, проверка показала, такие бронебойные снаряды никому пока не известны. Мы будем первыми, кто их будет иметь на вооружении. Третье письмо заставляет нас выдумывать иностранные экспедиции, которые обнаружили полезные ископаемые и десятилетиями хранили это в тайне. Не говоря о том, что в этом письме она угадывает и неплохо комментирует будущие события. И, наконец, случай со Стахановым заставляет нас привлекать к объяснению гипноз. Но все это требует вовлечение в эту деятельность большого количества людей и экспертов. Мы долго выстраивали нашу внешнюю разведку, и я ответственно заявляю, у нас хорошая разведка, операция такого масштаба не осталась бы незамеченной. Информацию от наших агентов, которая позволила бы нам связать ту или иную страну с письмами Ольги мы бы наверняка получили. Таким образом, исключив внешние источники, я вижу только одну возможность. Если предположить что Ольга провидица, все становится на свои места. И письма написанные левой рукой на ученических листках, и отсутствие каких-либо следов за рубежом, и бескорыстное желание помочь, Стаханов, кадровые перемещения, мой расстрел, смелые прогнозы на годы вперед, все выстраивается в непротиворечивую цепочку, звенья которой дополняют друг друга. Хочу сказать, что в этой области есть множество шарлатанов, но встречаются и в наше время выдающиеся примеры. Наши агенты из САСШ и их газеты публикуют много материалов о местном ясновидце, который по фотографии определяет болезнь и выписывает рецепты. Он спас уже тысячи больных, от которых отказались врачи. Я лично считаю, что ясновидение не противоречит теории диалектического материализма Маркса и Ленина. У человеческого мозга еще много тайн. Фактически они не предсказывают будущее, а дают наиболее вероятный прогноз, по крайней мере, из писем Ольги это очевидно и она их пишет, чтобы этот прогноз изменить.

– Очень смелое утверждение, товарищ Артузов. Люди всегда от бессилия начинают искать ведьм и сжигать их на кострах. Хотя, читая прошлое письмо, у меня самого несколько раз мелькала подобная мысль. Значит, вы считаете, нам пишет ведьма?

– В некотором смысле да, товарищ Сталин, ее можно назвать ведьмой.

– А вы встречались в своей жизни с ведьмами, товарищ Артузов? – В глазах Сталина мелькали искры иронии.

– Нет, товарищ Сталин, думаю, что нет.

– Тебе очень повезло, Артур, а вот мне приходилось встречаться. Поэтому мой тебе совет, оставь пока ясновидцев в покое. Ищи реальных персонажей. Мне все равно, ведьма это, или чей-то агент, найди эту Ольгу, которая решила поиграть с нами в кошки-мышки.

– Это будет очень трудно, товарищ Сталин, объект крайне осторожен и ему ничего от нас не надо.

– Я уверен, Артур, у тебя получится. Но не сейчас, Ольга, не главное. Главное – достань доказательства из германского генштаба. Ни о чем другом пока не думай, разве что про японцев не забывай.

– Из Японии жду сообщения на этой неделе.

– Как только будут новости, сразу докладывай. Иди, я тебя больше не задерживаю.

Возвращаясь от Сталина Артузов подумал, как все странно в политике и как хорошо, что он ней не занимается. Еще в 1930 году было доказано, что Тухачевский троцкист и недоволен политикой Сталина. Но вождь тогда лично за него вступился и вывел из-под огня. С тех пор поступало немало сигналов и от агента «Сюрприз» и от агента Илинича о связях Тухачевского с Германским генштабом. Он информировал и Менжинского и Ягоду, но ему всегда велели искать возможную провокацию и двойную игру. И теперь вопрос, как об этом доложить Сталину. Ладно, главное достать фотокопии, а там победителей не судят. Что касается Ольги, то мне велели искать реальных персонажей, будем искать. Никто мне лично не запрещал разрабатывать версию ясновидящей.

Артур слегка преувеличил трудности, на самом деле он уже тогда, в Донецке, когда понял, кого следует искать, знал, что практически поймал Ольгу. Молодая девушка от шестнадцати до восемнадцати лет, судя по письмам, незаурядного ума вдобавок к другим своим способностям. Да, Москва большой город, но мест где можно встретить таких девушек очень мало. Сообщать кому-либо про это, он не собирался. Во-первых, пока она на свободе и идет игра, он нужен, а во-вторых, Артузов, остыв, тоже понял – это могло случиться, то, как описала его судьбу Ольга. А когда понял, что она ясновидящая, даже слегка испугался. Эта возможная судьба ему очень не понравилась, и не было уверенности, что она уже прошла мимо. И выходит, за ним должок, а такие долги нужно отдавать. Найти эту девушку он собирался для того, чтобы иметь козырь в запасе и научить ее не делать глупостей, больше не писать того, что явно указывает на ее таланты. В такие смутные времена это лишним не будет. Для поисков ему необходимо прикрытие, ведь придется использовать сотрудников. Кое-что Артур уже придумал. Для работы в разведке нужно срочно привлечь несколько молодых, талантливых девушек мечтающих о лаврах Мата Хари. Артузов был уверен, вместе с ними он найдет еще одну девушку, которую было много резонов оставить на свободе. Основной из них заключался в том, что такого внимания к ее информации, после того как ее поймают, никто уделять не будет. Пропадет тайна, пропадет интерес.

*** Глава четвертая Руководителя следственной группы, работника среднего начсостава Тарасова Виктора Федоровича, прибывшего на место преступления с остальными членами группы, больше всего волновал вопрос, в чем же таком мог быть замешан директор школы, чтобы его два раза пытались убить. Во второй раз, к сожалению, намного удачней, чем в первый. Опрос жителей этого и соседних домов ничего не дал. Даже бабушка из дома напротив видевшая в свое время преступника, была в это время занята по хозяйству и в окно не смотрела. Так что «невысокий паренек в белом картузе с хозяйственной сумкой в руке» – это было единственное описание преступника, которое он имел. Портрет нарисованный художником со слов потерпевшего никакого толку не дал, никто такого человека никогда не видел и были обоснованные сомнения в том, что он существует. Они даже не пробовали его уже показывать, поняв, что это плод фантазии бывшего директора. Виктор Федорович с тоской думал, сколько же версий убийства нужно будет рассмотреть, чтоб распутать это дело. И как опытный работник он понимал, никто ему столько людей и времени не даст. Кое-что они уже проверили после первого эпизода. Исключили семью и сослуживцев. На работе явно было видно два типа отношений к потерпевшему, часть коллектива его расхваливала, другая отзывалась очень сдержано о его талантах и достоинствах. Ничего странного в этом не было, кого-то начальство любит, кого-то не очень. Тех, кого потерпевший не любил, он доставал мелкими придирками, но все было в пределах нормы, за такое не убивают. С учениками ситуация была похуже. Был целый ряд ребят, которые имели с ним серьезные конфликты, вплоть до того что не получили в свое время аттестата. Кое-какая работа в рамках отпущенного времени была проведена и там, но результатов не дала. Были опрошены несколько человек более-менее подходящих под описание, но никто из них на роль убийцы не подходил как по характеру, так и по мотивам. – Придется трусить бумаги по месту работы, может там след найдем, – с грустью подумал Виктор Федорович. В первую очередь придется разобраться в хозяйственной деятельности директора, а этого товарищ Тарасов не любил больше всего на свете. Не было у него ни любви, ни способностей к бухгалтерии и он думал, кого из сослуживцев попросить у начальства на помощь в этом «глухом» деле. *** Оля зябко куталась в платок, притоптывала ногами, улыбалась и думала, только конец сентября, а скоро придется покупать зимнее пальто, такая холодина пришла. Однокурсники – москвичи обещали, что еще будет тепло, но в это не очень верилось в такую стужу. Восемь часов вечера, а на улицах уже стояла темнота, отступающая лишь в свете редких фонарей. Все, кто был на остановке, ждущие, как и Ольга, трамвая, поворачивались спиной к порывам холодного северного ветра дующего уже третий день подряд и принесшего с собой эту стужу. Но душа у Оли пела, невзирая на погоду, радость, охватившую ее, можно было сравнить только с далекими детскими воспоминаниями, когда на утренник в канун Нового Года приходил Дед Мороз со Снегурочкой и раздавали детям по кусочку сладкого сахара-рафинада. Последние полтора месяца были очень тяжелыми для Оли, она знала, нужно определиться с тем, чем она будет заниматься в ближайшее время, но это как раз никак не получалось. Оля знала, тема ее будущей работы должна быть связана с радиосвязью, которая в настоящий момент в РККА хромала на обе ноги, как в количественном, так и в качественном отношении. Знала она, что в результате можно будет кардинально решить вопрос, так, чтоб он больше не возникал. Но чем больше проходило времени в блужданиях, тем сильнее охватывало ее беспокойство и раздражение. Даже присущего ей спокойствия и уравновешенности не хватало, чтоб справится с этим зудящим беспокойством, выматывающим немым вопросом, то ли я делаю, тем ли занимаюсь. Эти дни, проскальзывающие мимо однообразной чередой и не приносящие ничего нового, давили на сознание тяжелым грузом бесполезности и поднимали в душе волны лихорадочного нетерпения, которое лишь мешало сосредоточенно искать зацепку позволившую найти решение поставленной задаче. Вдобавок к этому не получалась стрельба. Тренировки по выполнению нормативов «Ворошиловского стрелка» второй категории и как следствие, переход на стрельбу из боевой мосинки с ее сильной отдачей и задиранием ствола вверх, были очень трудными. Инструктор лишь сочувственно поглядывал на нее и говорил, нужно набрать вес. Без веса, мол, с трехлинейкой не совладать. Вес Оля набирать категорически не соглашалась, обосновано считая что и так, несмотря на ежедневную зарядку, килограмм пять явно лишних, так что ситуация складывалась тупиковая. Лишь неделю назад ей пришло в голову, как можно улучшить ситуацию. Она изготовила и передала через инструктора, в адрес руководства местного отделения ОСОАВИАХИМ чертежи трехкамерного дульного тормоза – компенсатора с дополнительной функцией частичного гашения звука выстрела. У ОСОАВИАХИМ хорошие связи с заводами столицы и разместить такой заказ у своих шефов им особого труда не составит. Тем более что для упрощения токарных работ Оля разбила изделие на три отдельных части соединяемые резьбой друг с другом. В результате такие детали можно было выточить на любом токарном станке. Сначала инструктор начал над ней смеяться, с важным видом объясняя, что никакого особого гашения звука не будет: сверхзвуковая пуля издает при движении звук, сравнимый по громкости с самим выстрелом. Кроме этого, у снайперов уже есть на вооружении прекрасный прибор «Брамит». На что Оля нахально заявила, мол, сельские мы, никаких «Брамит»-ов не знаем, но для реального боя ее изделие будет несомненно лучше. И чтоб доказать это, она готова вызвать инструктора на соревнование. Соревнование максимально приближено к боевым действиям. Каждому участнику выделяется участок: сто метров шириной и метров пятьдесят глубиной. Между передними рубежами участков – расстояние двести метров. Таким образом, как бы участники не выбирали свои позиции, между ними всегда будет по прямой меньше четырехсот метров, в пределах досягаемости боевой винтовки. У каждого на участке есть окопы, из которых помощники время от времени выдвигают мишени и держат их ровно три секунды, затем прячут. Судьи приводят участников с завязанными глазами на заранее оговоренную с ними позицию, маскируют – и соревнование началось. Задача участников – набрать максимальное количество баллов из десяти выстрелов. За поражение мишени начисляется десять баллов, за обнаружение соперника и поражение мишени, которая есть над каждой возможной позицией соперника – пятьдесят баллов. В мишень над участником ставить пиропатрон для большей зрелищности. Ну и по времени ограничить, не более тридцати минут, чтоб было динамично и зрелищно. Инструктор сразу загорелся, ведь настоящему стрелку скучно соревноваться с соперником на мишенях. Он хочет увидеть его в перекрестье своего прицела. Ну, если не его, так хотя бы мишень с фейерверком над его головой. Чтобы в голове мутнело от адреналина, чувствуя, что ты лежишь на поле под прицелом соперника и нужно бороться, искать его среди пожухлой травы, кустов и камней. Вот только, опасался инструктор, не разрешит начальство боевыми патронами стрелять. Оля резонно заметила, что в бою другими не стреляют, и чего собственно бояться, соревнуются люди, получившие значок второй ступени, винтовку видят не в первый раз, а несчастные случаи и в шахматах бывают, не говоря уже про другие виды спорта. Теперь Оля с нетерпением ждала, когда будет готов ее компенсатор и что скажет по поводу нового вида соревнований высокое начальство. Сегодня ей повезло, она готова была прыгать от охватившей ее радости. После двух месяцев блуждания по книгам и научным статьям, она случайно наткнулась на статью малоизвестного автора, напечатанную в журнале по проблемам металлургии в 1928 году. Темой статьи было описание нового метода очистки железа, который автор назвал методом зонной плавки. Собственно дальше Оля не читала. В ее голове щелкнуло, и ясно вырисовались две схемы зонной плавки для получения чистых кристаллов германия и кремния, а также несколько методов их дальнейшей обработки с целью получения npn или pnp транзисторов. Она поняла, именно это и есть та работа, которую она так долго искала. Теперь нужно было выбрать место и организацию, которая бы удовлетворяла нескольким основным требованиям. Во-первых, там должна быть возможность обеспечить необходимый режим секретности, хотя Оля ясно понимала, что для такой простой технологии эта секретность максимум на два-три года. После начала массового производства одного устного описания идеи будет достаточно, чтоб в развитых странах повторили этот процесс. Но, как говорится, лиха беда начало, зная основное направление дальнейшего развития можно постараться снять сливки в самом начале, а потом не дать себя обогнать. Во-вторых, эта организация должна иметь в наличии необходимое оборудование, и хотя его для этой технологии был нужен самый минимум, но минимум этот был очень специфическим, собирать его с нуля было делом неблагодарным, и могло превратиться в длинную историю. Ну и, в-третьих, на этом месте должна быть возможность обеспечить скорейший переход от научных экспериментов к опытному и массовому производству. Проанализировав все требования, Оля решила, что лишь одна организация в Московской области удовлетворяет всем этим требованиям, и эта организация называется завод «Радиолампа», во Фрязино, которому еще не было года. Как читала Оля в газетах, сдали его в эксплуатацию в декабре прошлого года. Скоро годик новорожденному праздновать будут. Все три пункта там выполнялись как нельзя лучше. Кое-чего из оборудования может не хватать, но его местные умельцы легко сделают из доступных материалов. Определенные вопросы вызывала кинематическая часть будущей установки, но и тут у Оли были идеи, как обойти трудности, если на заводе не будет приспособлений, позволяющих обеспечить столь медленное и непрерывное движение нагревателя или колбы. Была еще одна немаловажная причина делать ставку именно на «Радиолампу». На новом заводе, во Фрязино, не может не быть проблем с качеством, выполнением плана, квалифицированными кадрами. Насколько Оле было известно, его создали, чтоб помочь ленинградской «Светлане», в настоящее время основному производителю электронных ламп, которые, наверняка, являются остродефицитной позицией. Впрочем, не они одни. И наверняка директора постоянно клюют с целью наращивания их выпуска, хотя бы до плановых показателей. Ведь судя по материалам прессы планы у наркомата связанные с «Радиолампой» огромные. Поставка американского оборудования, строительство производственных площадей и бытовых объектов. Вырисовывался будущий гигант радиопромышленности. Кроме того, для улучшения технологического процесса и оказания помощи цехам завода в ликвидации возникающих на отдельных операциях затруднениях одновременно с производственными цехами были организованы лаборатории: вакуумная, физическая, химическая и метрики. Эти лаборатории должны были способствовать освоению коллективом завода производства серии металлических приемно-усилительных ламп, а в дальнейшем вести, так же как и лаборатории «Светланы», научно-исследовательскую и опытно-конструкторскую работу по разработке новых ламп для нужд промышленности и РККА. Вот туда нацелилась Оля устроится на работу, пока лаборантом, а там как получится. Перевестись придется на заочный, а если удастся быстро окончить вуз, максимум за три года, но лучше за два, то стать начальником лабораторий, а то и всего завода, жизнь покажет. Наверняка в лабораториях нехватка кадров, а если, не приведи Господи, полный комплект, то Оля планировала оставить свой адрес и телефон в отделе кадров. Мало ли что бывает. Несчастный случай с любым случиться может. Устроившись и сделав несколько рацпредложений, легко можно договориться с начальством, что она в свободное время будет проводить на базе лабораторных приборов научные опыты по кристаллическим элементам, которые могут стать дополнением к лампам. И выбить под это дело необходимые материалы. То, что она предложит, позволит в будущем кардинально решить вопрос с количеством выпускаемых элементов. Выращивать транзисторы, это не лампы клепать, тут легко счет на миллионы перевести. С точки зрения руководства завода, риск минимален, запрашиваемые материалы никуда не денутся, их всегда можно вернуть обратно, и даже если не будет обещанных результатов, всегда можно будет написать пару научных работ. Научные работы тогда и пишутся, когда никаких результатов нет. Про исследования, которые дали результаты, десятилетиями никто ничего не услышит. Хотя, по-всякому бывает. Да и основная работа не страдает. Еще одним положительным пунктом завода было то, что заводскому начальству некогда следить за новинками науки, и никто не спросит, а откуда ты девушка все это знаешь. Оля перебирала в уме те способы изготовления транзисторов из германия и кремния, которые ей пришли сегодня на ум. Самым дешевым из них было выращивание кристалла германия из предварительно очищенного расплава с добавленными примесями сурьмы и мышьяка методом Чохральского. Варьируя скорости выращивания, можно добиться преимущественного преобладания примеси одного типа и, как следствие, чередующихся областей n и p типа проводимости заданной толщины. Потом остается, определив щупом соответствующие области, разрезать кристалл на шайбы, протравить поверхности и нанести контакты, не испортив тип соответствующей зоны. Придумала Оля и еще несколько перспективных методов создания транзисторов, но детально их обдумывать толку не было. Все они были достаточно трудоемки, требовали специфической оснастки, драгметаллов и прочих сложностей. Надолго загадывать наперед – это уже из области фантастики, Оля хорошо понимала, что реально, в обозримый период времени, удастся раскрутить только самые простые технологии, не требующие специальных устройств. Тем не менее, у нее была твердая уверенность, что в течении полугода можно создать установку, очистить материал, отработать режимы и получить первые диоды и транзисторы. А, организовав даже опытное производство, можно легко выпускать на нем транзисторов больше, чем электронных ламп на всем заводе. Самым большим секретом из всего придуманного был метод зонной плавки для очистки кристаллов от примесей и его нужно правдоподобно залегендировать. Причем залегендировать от всех. Пока что Оля решила, что во всех докладах и бумагах будет называть его методом выращивания сверхчистых кристаллов германия из расплава по методу Чохральского. Спросят, почему у всех остальных, кто выращивает кристаллы этим методом, они грязные, всегда можно спросить в ответ, а почему она, собственно, это должна знать. Может, они руки не моют с мылом, перед тем, как колбу взять. Да и организовать Оля думала все так, чтобы ей не приходилось выступать перед публикой. Хотя прекрасно понимала, как только станут известными первые результаты, так сразу прибегут большие дяди в званиях академиков с допусками любой мыслимой степени секретности и начнут задавать разные вопросы. И с этим она будет не в силах бороться, единственное, что можно сделать – это выдать наружу результаты уже в виде готовой продукции, как минимум, с налаженного опытного производства. А это означает, что все придется делать самой, используя самые простые приборы. Степень очистки контролировать по косвенным признакам, например зависимости сопротивления от температуры, ведь для нее главное получить приемлемые вольтамперные характеристики p-n перехода, а лишний вольтметр и амперметр на заводе найдется. Судя по прессе, там передовое оборудование. *** Сталин ждал Артузова с фотокопиями полученных сегодня из Германии пленок. Рано утром пароход из Амстердама прибыл в Ленинград и оттуда пленки спецрейсом прилетели в Москву в фотолабораторию ИНО. Несколько дней назад закончился внеочередной закрытый пленум ЦК, на котором заслушали отчет тов. Ягоды по борьбе с троцкистскими группами и вражескими организациями. Содокладчиком выступал тов. Ежов. Как сообщили докладчики, по итогам неоконченной проверки партдокументов в связи с исключением из партии арестовано на 1 октября 1935 г. 12.369 врагов народа и разоблачено свыше восьмидесяти вражеских организаций и групп. Вместе с тем тов. Ежов отметил, что чистка рядов не завершена и среди исключенных из партии остались враги все еще не привлеченные к судебной ответственности. Тов. Ежов подверг острой критике работу тов. Ягоды и отметил, что ему как представителю ЦК, контролирующему работу НКВД, приходится постоянно вмешиваться в работу следствия, чтобы явные враги Советской власти понесли заслуженное наказание. Все выступавшие в прениях отмечали мягкотелость и нерешительность, проявляемую тов. Ягодой весь период после убийства тов. Кирова, с декабря прошлого года по сегодняшний день и предлагали перевести его на другую работу. На его место все выступающие рекомендовали направить тов. Ежова. Решение по этому вопросу было принято единогласно. Пленум ЦК заслушал доклад генерального прокурора СССР тов. Вышинского, о пересмотре дел осужденных крестьян. Он в своем выступлении отметил, что с 29 июля 1935 г. по настоящее время судимость была снята с 92926 колхозников, кроме этого, 212199 колхозников были освобождены от судимости в 1934 г. на Украине по решению правительства республики. Вместе с этим тов. Вышинский подчеркнул, что в одной только Челябинской области подлежит рассмотрению больше 40 тыс. дел. По предложению Вышинского, пленум ЦК продлил сроки проведения мероприятия до 1 марта 1936 г. Генеральный прокурор также доложил пленуму ЦК как идет выполнение, утвержденного Политбюро постановления ЦИК от 10 августа 1935 г. о снятии судимости и всех связанных с ней правоограничений с должностных лиц, осужденных в 1932-1934 гг. за саботаж хлебозаготовок и выпуск денежных суррогатов (местных трудовых займов, бонн и т.п.). Необходимость освобождения из заключения и снятия судимости с этой категории осужденных объяснялась тем, что совершенные указанными выше должностными лицами преступления не были связаны с какими-либо корыстными мотивами и являлись в подавляющем большинстве случаев результатом неправильного понимания осужденными своих служебных обязанностей. Как сообщил тов. Вышинский, в соответствии с решением об амнистии должностных лиц по предварительным данным уже освобождено от наказания 34 тыс. и представлено к освобождению более 14 тыс. человек. Работу планируется закончить до 30 декабря. Кроме этого, по представлению генерального прокурора, пленум ЦК принял обращение к ЦИК и СНК СССР «О проверке дел лиц, осужденных по постановлению ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 г. «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности"». В нем рекомендовалось ЦИК и СНК СССР принять соответствующее постановление и поручить Верховному суду, Прокуратуре и НКВД проверить правильность применения постановления от 7 августа в отношении всех лиц, осужденных до 1 января 1935г. Специальные комиссии должны проверить приговоры на предмет соответствия постановлению Президиума ЦИК от 27 марта 1933 г. Комиссии должны иметь право ставить вопрос о сокращении срока заключения, а также о досрочном освобождении. Пересмотр дел рекомендовалось провести в шестимесячный срок. И это было только начало. Сталин понимал, что будущую войну может выиграть только единое, сплоченное государство, а то что она будет, либо с Германией, а скорее всего, с новой Антантой, он не сомневался ни минуты. То, что Англия настроена на войну с СССР и постоянно ищет союзников на роль «пушечного мяса» об этом постоянно сигнализировала внешняя разведка. Ни на какие мирные соглашения и взаимные обязательства по отношению к будущему агрессору, Англия не шла, несмотря на все попытки Советского Союза заключить такое соглашение. С другой стороны наличие в стране порядка миллиона семей так называемых «лишенцев», которые были лишены основных гражданских прав и в число которых входили высланные кулаки, казачество, представители правящих до революции классов и т.д., не соотносилось с проектом новой Конституции над которой он уже начал работать и собирался принять в течении будущего года. Поэтому задачу власти он видел в том, чтоб пойти навстречу всем слоям населения, а сама Конституция должна стать нерушимым воплощением его основной идеи. В Советском обществе все равны, нет больше социально близких классов и социально чуждых классов. Это все принадлежит истории, отныне все равны в гражданских правах и могут наравне с другими принимать участие в построении нового общества. Поэтому ним уже планировались в недалеком будущем следующие шаги. Все дети «лишенцев» по достижению совершеннолетия получают равные права с остальными гражданами. Скоро станет знаменитой фраза «Сын за отца не отвечает». Вышинский получил задание вместе с новым наркомом внутренних дел подготовить циркуляр об использовании на работе лиц, высланных и сосланных в административном порядке, и приеме их детей в учебные заведения. Циркуляр, должен был разрешить использовать по специальности в учреждениях и на предприятиях (кроме оборонных) инженеров, техников, врачей, агрономов, бухгалтеров и пр., сосланных в административном порядке по постановлению Особого совещания при НКВД, а также квалифицированных рабочих (за исключением тех случаев, когда Особое совещание специально запрещало использование по специальности). Научные работники должны получить право работать по своей специальности в местах ссылки или высылки в том случае, если они высланы или сосланы из столиц, промышленных пунктов и пограничной полосы в порядке очистки этих местностей от социально-опасных элементов. Дети, высланные или сосланные как иждивенцы своих родителей, подлежали приему в учебные заведения по месту ссылки или высылки в порядке перевода. Также Вышинскому поручалось подготовить проект постановления ЦИК и СНК СССР о новых правилах приема в высшие учебные заведения и техникумы. Если раньше прием в высшие учебные заведения и техникумы детей нетрудящихся и лиц, лишенных избирательных прав, не допускался, то по новому закону все ограничения при приеме, связанные с социальным происхождением лиц, поступающих в эти учебные заведения, или с ограничением в правах их родителей отменялись. Вместе с тем Сталин понимал, что со стороны части старых партийцев, особенно с партийным стажем больше восемнадцати лет эти нововведения будут приняты в штыки. Уж больно привыкла за эти годы эта прослойка в партии к своему привилегированному положению и уравнивания в правах с остальным народом совершенно не желает. Сталин все эти годы наблюдал, как бывшие революционеры превращались в новых бояр, считая, что им одним положено решать судьбы страны. О своем материальном положении они тоже не забывали. Без боя, просто так, они свои привилегии не отдадут. А как эти товарищи умеют бороться с существующим режимом, совершенно наплевав на судьбу страны, это вождь знал не понаслышке. Поэтому цацкаться с теми, кто не поддержит линию партии, он не собирался. По его прикидкам, до миллиона человек должны были быть реабилитированы и вернуться со ссылки в течении этого и следующего года. Так что места для перевоспитания сомневающихся будет в достатке. На этой неделе Ежов должен был представить ему свои предложения по повышению эффективности работы НКВД и Сталин с интересом ждал, что же он придумает. *** Оля собиралась на завод. Вчера, найдя в газетах за последнюю неделю объявление о том, что заводу «Радиолампа» срочно нужны и дальше длинный перечень профессий, в котором фигурировали и лаборанты со средним или средним специальным образованием по вакуумным приборам, переписав телефон, она связалась с отделом кадров. Молодой голос довольно дотошно выяснил у нее образование, почему она хочет бросить учебу и пойти на работу, откуда она узнала про эту вакансию, и в конце разговора пригласил ее завтра с документами на завод. Когда она нахально поинтересовалась, когда и где ей можно будет подсесть на автобус, который возит на завод работников, на том конце провода, после продолжительной паузы, начали выяснять, откуда ей это известно. На ее объяснение, что в том же объявлении обещалось работников из Москвы к проходной завода доставлять на автобусе, ей ответили, что автобусы завод вот-вот получит, а пока надо будет на электричке добираться. Вот так всегда, подумала Оля, наобещают, а как на автобусе проехаться, так сразу и пошлют на ж.д. вокзал или еще куда подальше. Первым делом она купила в магазине «Оптика» оправу с простыми стеклами, ведь в образе умной молодой студентки каждая деталь имеет значение. А умная студентка без очков – это нарушение образа. Перед встречей Оля надела блузку, длинную юбку, тяжелые башмаки, повесила на грудь значок «Ворошиловский стрелок» второй ступени и посмотрела на себя в зеркало. На нее смотрела девушка среднего роста с выразительными округлостями, которую, многие представители противоположного пола издали примечают, пока не встретятся глазами с ее тяжелым холодным взглядом. Взглядом, углубленным в себя и безразлично скользящим по прохожим, не замечая их и одновременно оценивая на каких-то внутренних весах, которые, априори, не способны показать что-то стоящее, что могло бы заинтересовать их хозяйку. Надев пальто, Оля отправилась на вокзал. То, что не было обещанного автобуса, напрягало, но и говорило о том, что очереди желающих поработать на заводе в кабинет начальника отдела кадров не будет. Так всегда в этой жизни, стоит чуть заглянуть за грань, и ты уже не знаешь плакать или радоваться… Если я сохраню хотя бы пятнадцать, может, Бог даст, семнадцать из двадцати, я буду только радоваться, и больше ничего, только радоваться… Как знать, ведь тогда не будет этих песен, которые возникают в сознании как кусок горящего угля в руке, и не гаснут, пока не ты не потушишь их своей кровью… Ничего, проживут и без них… Проживут… но как? Колеса электрички мерно стучали, за окном проплывали окутанные в багрянец леса Подмосковья, а слезы, выступившие на глазах, размазывали картину за окном в импрессию, замешанную из реальных образов и чувств.

– Почему вы плачете, девушка?

– Глаза надуло… Ветер холодный…

*** Начальник отдела кадров, молодой работник младшего начсостава НКВД, Анатолий Бортников, долго рассматривал автобиографию, написанную на вырванном из тетрадки листке бумаги, студенческий билет, копию аттестата за среднюю школу, заверенного в МГУ и свидетельство о рождении, лежащие у него на столе.

– Гм, значит, родилась ты, товарищ Стрельцова, 5 января двадцать первого года в городе Н-ском, Днепропетровской области?

– Совершенно правильно, товарищ начальник отдела кадров.

– Гм, можешь называть меня Анатолий Степанович. А как же ты умудрилась в четырнадцать лет десять классов окончить?

– Я вам уже вчера рассказывала, Анатолий Степанович, вы наверно забыли. Досрочно экзамены сдала в этом году и поступила на первый курс физического факультета МГУ. Там, в автобиографии, я все написала.

– Гм, а почему ты хочешь бросить учебу, и пойти работать?

– Я вам уже вчера рассказывала, Анатолий Степанович, вы наверно забыли. Я у тетки живу, мать не помогает, учиться на дневном отделении и подрабатывать – не вижу смысла, лучше сразу работать по специальности и учиться заочно. За время учебы изучишь производство, будешь лучше понимать, чему уделять особое внимание.

– Гм, а почему ты к тетке переехала?

– Я вам уже вчера рассказывала, Анатолий Степанович, вы наверно забыли. Мать начала к отчиму ревновать, и отправила меня к тетке в Москву.

– Гм, понятно… в автобиографии ты, товарищ Стрельцова, пишешь: «Кто отец, не знаю, со слов матери, конноармеец армии Буденного».

– Совершенно правильно, Анатолий Степанович.

– Гм, расскажи об этом поподробней, фамилию, имя, отчество, год рождения, кто у него командиром был. Все что знаешь, расскажи.

– Да что рассказывать… Я как мать об отце спрашивать начну, она бутылку достает, выпьет и говорит, «Не знаю ничего дочка, день один они у нас стояли, потом дальше ускакали. Обещал ко мне вернуться, если жив останется. Видать убили, соколика моего», водку пьет и плачет. Фамилию, говорит, я его не спрашивала, а как звали, один раз Митрофаном назовет, другой раз Михаилом… Михаилом чаще называла.